Текст книги "Проект «Пламя»"

18

Фотиев уехал из Москвы со спокойной душой, оставив текущие дела на Сидорина. Он отлично знал, что донжуанские замашки не помешают помощнику точно и в срок выполнить все его поручения. Да и основные события происходили пока далеко от Москвы, куда центр тяжести должен будет переместиться позже, ближе к концу лета.

Первой точкой извилистого маршрута, который Иван Матвеевич наметил себе на ближайшие две недели, был замок на севере Испании, где его с нетерпением ждали координаторы организации банкиров. Прилетев в Мадрид, он вдохнул раскаленный воздух и решил добираться до Галисии своим ходом, потому что не любил ездить по железной дороге, пусть даже это будут комфортабельные и чистые европейские поезда. Он взял самую лучшую машину, которую смог найти в бюро проката, почти новый «Лексус», проверил исправность кондиционера и в тот же день выехал на север. Карта Ивану Матвеевичу была не нужна, потому что в Испании он оказался не впервые. Первый раз он побывал здесь еще в семнадцатом веке, когда пришлось вытаскивать из цепких когтей инквизиции одного колдуна, представляющего интерес для ордена.

Проезжая маленькие старинные городки, бесконечные виноградники и апельсиновые сады, Фотиев вспоминал то время и удивлялся, как удалось мутантам настолько глубоко пустить корни в этой католической стране, бывшей некогда оплотом религиозного фанатизма. Когда-то за обыкновенную супружескую измену женщину здесь могли побить камнями, а сейчас с помощью ползучей пропаганды мутанты смогли настолько развратить когда-то религиозный народ, что больше шестидесяти процентов его высказались за разрешение однополых браков! Фотиев решительно не понимал, зачем понадобилось людям с нормальной ориентацией вникать в дела гомосексуалистов, не говоря уже о том, чтобы отстаивать их права. Определенно, подумал он, пресыщенная Европа стала беситься от сытости.

К замку Иван Матвеевич подъехал в седьмом часу утра, но, несмотря на раннее время, князь Валленштейн и хозяин замка Айзенштадт встретили его одетыми в строгие черные костюмы, будто и не ложились еще спать. На этот раз Фотиева принимали в огромном зале со сводчатым, будто в церкви, потолком. Стены зала были увешаны старинным холодным оружием и большими, в полный рост, портретами средневековых испанских грандов и придворных дам. Были тут и несколько портретов священников, в том числе одного кардинала в фиолетовой мантии. Бросив на них быстрый взгляд, Фотиев подумал, что сейчас те, с кого писали эти изображения, должны перевернуться в гробу, видя, кто завладел их наследством.

Айзенштадт был чем-то взволнован и не мог поэтому спокойно усидеть на месте. Его инвалидная коляска, тихо жужжа моторчиками, описывала круги по залу, он то подъезжал к камину и ворошил дрова изящной кованой кочергой, то объезжал вокруг большого овального стола. Когда князю надоело это хаотическое мельтешение, он прервал его, недовольно сказав:

– Хватит, Франц, от вас уже в глазах рябит. Пора перейти к делу.

Айзенштадт подкатил коляску к маленькому столику, где для них сервировали завтрак, и жужжание моторчика замолкло. Валленштейн разлил по чашкам чай, подвинул ближе к гостю блюдо с крошечными бутербродами и сказал, заглядывая ему в глаза:

– Все идет по плану, Иоганн, но у нас появилось к вам много вопросов.

Одновременно с этими словами князь попытался прощупать сознание Фотиева, но тот лишь усмехнулся, легко отбил выпад и ответил, будто ничего не заметил:

– В чем дело, князь? Я готов развеять любые ваши сомнения.

– Мы должны раз и навсегда определиться со степенью доверия друг к другу, – продолжил Валленштейн. – Дело в том, что наши специалисты самым тщательным образом исследовали возможные последствия катастрофы и пришли к выводу, что они, мягко говоря, несколько отличаются от описанного вами сценария. Ваши уверения, что Европе не грозит опасность, и основной удар придется на Россию, не соответствуют действительности. На самом деле, выпусти мы пламя на поверхность, последствия будут ужасными. Ураганы и наводнения охватят всю планету, и погибнет множество народа.

– Это прекрасно, господа, что на вас работают такие квалифицированные специалисты, – ничуть не смутился Иван Матвеевич. – Но лучше будет, если их выводы не уйдут дальше стен этого замка. В России же не должно возникнуть ни малейшего сомнения в реальности моего сценария. Именно для этого специалисты, от которых зависит оценка предстоящих событий, были обработаны мною соответствующим образом и выдадут необходимый нам прогноз.

– Погодите, Иоганн, – вмешался Айзенштадт, – объясните нам, зачем нужен такой сценарий, который способен погубить нас самих?

– А кто сказал, – удивленно спросил Фотиев, – что он будет задействован? Как вам могло такое прийти в голову, господа? Неужели вы до сих пор не поняли, что наш проект имеет чисто провокационный характер, и главная наша задача – заставить российское правительство действовать строго в его рамках? Другое дело, что, как вы убедились, я имею реальную возможность не только предотвратить катастрофу, но и устроить ее. Но об этом должны знать только мы с вами, и тут все зависит от вас. Я со своей стороны гарантирую, что при соблюдении всех условий через несколько лет Россия будет вашей. А вы поможете мне уничтожить наших общих противников.

Переговоры и обсуждение деталей проекта «Пламя» продолжались до самого вечера с перерывом на обед, который, как и ожидал Фотиев, оказался пресным и невкусным. А когда уже стало темнеть, он, отклонив предложение хозяев переночевать в замке, отправился в обратный путь. По дороге Иван Матвеевич улыбался своим мыслям. Все-таки ему удалось обмануть изощренных в интригах и тайной дипломатии мутантов! На самом деле, он вполне серьезно рассматривал реальность сценария, так напугавшего их. В случае провала проекта «Пламя» он готов был выпустить звездный огонь на свободу. И пусть при этом погибнет хоть половина населения земного шара, зато будет покончено с извратившими замысел Создателя людьми духа, посмевшими встать на его пути. Следующее их поколение, взращенное им, уже никогда не нарушит заключенного с Господом завета.

Фотиев гнал машину по извилистым горным дорогам, не снижая скорости и почти не прикасаясь к педали тормоза. До утра он должен был добраться до Мадрида, чтобы дневным рейсом улететь в Каир, где его ждало важное дело.

Это старое мусульманское кладбище было расположено недалеко от известных всему миру египетских пирамид и каменной фигуры Сфинкса. Ни вездесущие туристы, ни местное население не догадывались, что кладбище неизмеримо старше самого ислама и первые его захоронения, давным-давно надежно укрытые напластованиями прошедших веков, насчитывают много тысяч лет. Смотритель кладбища, сухой, как мумия, и на вид такой же древний, как сама эта земля, встретил Фотиева почтительным поклоном, сразу узнав его. Ровесник старика, Иван Матвеевич был единственным человеком в мире, которому тот обязан был подчиняться. Будучи человеком духа, смотритель не принадлежал ни к каким сообществам и всю свою многовековую жизнь охранял Вход. Весь смысл его жизни заключался в том, чтобы не допустить к нему посторонних, а при появлении Посвященного и подтверждении им полномочий, пропустить его в подземелье.

Приоткрыв перед смотрителем частицу своего сознания, Фотиев тем самым подтвердил, что за пятьдесят лет, прошедших со времени их последней встречи, ничего не изменилось. Он по-прежнему имеет право прохода. Каждый раз во время этой процедуры Иван Матвеевич чувствовал невольный озноб. Он знал, что если смотритель заподозрит неладное или почувствует, что посетитель лишился статуса Посвященного, то обязан будет предотвратить незаконное проникновение самым простым способом – уничтожив нарушителя. Способ сделать это был завещан смотрителям древними, передавался по наследству и никто из людей духа, даже самых сильных, не мог помешать стражу выполнить свой долг. Статуса Фотиев не лишился, потому что посвящения никому не передавал, но все равно было страшно…

Периодические встречи со смотрителем чаще всего и служили именно для подтверждения Посвященным своих полномочий. Только однажды, в июне тысяча девятьсот восьмого года Фотиеву пришлось воспользоваться Входом, чтобы попасть в священное место и выполнить предназначение. То, что случилось в тот день, навсегда осталось для всего мира одним из самых грандиозных и таинственных происшествий за всю историю человечества. А на этот раз он приехал, чтобы убедиться, что созданная древними система по-прежнему готова к действию.

Вход начинался в старинном склепе за огромной каменной плитой, которая сдвигалась с места с помощью хитроумного механического приспособления. Смотритель проделал это в одиночестве и только потом впустил Фотиева через открывшийся проем в вечную тьму подземелья. Когда Иван Матвеевич оказался в просторном помещении, в котором начиналось множество ведущих в неизвестность проходов, плита встала на место, отрезав его от внешнего мира. Смотритель занял пост снаружи, не имея права отлучиться до самого возвращения Посвященного, сколько бы времени тот не провел в подземельях.

Фотиев великолепно видел в полной темноте и для путешествия под землей ему не нужен был фонарь или факел. Выбрав один из проходов, он уверенно зашагал вперед. Это был настоящий лабиринт с бесконечным количеством ответвлений, залов и переходов. Любой человек, случайно попавший сюда, моментально заблудился бы и умер от жажды и истощения. Или попался в одну из многочисленных ловушек, которыми изобиловал лабиринт.

Увидев впереди уходящий на неведомую глубину провал с перекинутым через него мостиком в виде грубо вытесанной из камня огромной балки, Фотиев разбежался, и в самом конце мостика, чувствуя, что он уходит из-под ног, прыгнул, едва достав до противоположного «берега». Предательский мостик был подобен качелям, находящимся в состоянии неустойчивого равновесия и, не зная этого секрета, без разбега и прыжка он сорвался бы в пропасть.

Время будто замедлило ход в древнем подземелье. Судя по часам, Иван Матвеевич уже семь часов шел по лабиринту, а казалось, что прошло не больше нескольких минут. Он то и дело менял направление движения, преодолевал смертельные ловушки, но все это происходило нереально быстро, будто во сне. На стенах стали появляться вытесанные в камне изображения людей и животных, и Фотиев понял, что цель близка. Вскоре один из коридоров вывел его в идеально круглый подземный зал куполообразной формы диаметром не меньше пятидесяти метров, в центре которого возвышался тоже круглый пьедестал с каменными ступенями. Стены зала были украшены огромными рельефными изображениями людей, выполняющих непонятные действия. Непосвященный человек принял бы их за изображение каких-то странных религиозных ритуалов, но Фотиев отчетливо видел в них подробные инструкции, оставленные древними.

Он поднялся по ступеням на возвышение, в центре которого, вытесанный из гранита, составляющий единое целое с пьедесталом, стоял каменный трон. Иван Матвеевич знал, что он находится точно под фигурой Сфинкса, только глубоко под землей. Преодолев невольно охватившую его робость, Фотиев сел на оказавшееся неожиданно теплым сиденье, положил руки на подлокотники, в которых имелись углубления, точно соответствующие формой человеческим ладоням, и…

То, что произошло в следующий миг, напугало даже его, однажды уже приводившего в действие древний механизм. Казалось, что его тело перестало существовать, растворившись в камне. Трон был точкой сосредоточения невидимых каналов, ведущих к созданным древними хранилищам звездного огня, и сейчас Посвященный мог мыслью привести в действие механизм освобождения любого из них. Огромным усилием воли Фотиев заставил себя снова почувствовать тело и поднялся на ноги, с трудом преодолев искушение выпустить наружу содержимое сибирского хранилища, чтобы разом покончить со всеми проблемами. Именно в этот момент он смутно почувствовал, что там, далеко в Сибири, происходит нечто, способное разрушить его планы и помешать выполнить предначертанное. Ощущение это длилось недолго и исчезло так же внезапно, как и появилось…

19

Ауры китайцев светились спокойствием и благожелательностью, смешанными с легкой долей настороженности. Молчание затянулось, потому что никто из них не мог найти слов, приличествующих моменту, хотя все сознавали его важность. Все четверо продолжали прощупывать друг друга легкими ментальными выпадами, не несущими в себе угрозы или агрессии. Первым овладел собой Георгий.

– Мы рады приветствовать собратьев на своей земле! – сказал он напыщенно, никакие другие слова не пришли сейчас ему в голову.

– Мы тоже… – улыбнувшись, заговорил по-русски один из гостей, тот, что выглядел чуть постарше своего спутника, но резко оборвал свою речь. Что-то изменилось в окружающей обстановке, и без того достаточно мрачной. Воздух потемнел и сгустился, став похожим на кисель, почва под ногами загудела в недоступном обычному человеческому слуху диапазоне.

Жуковский почувствовал, что огромный цилиндр под его ногами готов стронуться с места, чтобы извергнуть наружу страшное ревущее пламя, и понял, что происходящее каким-то образом связано с их присутствием здесь, над хранилищем. Он инстинктивно окутал всю группу непроницаемой для ментального взгляда оболочкой, заметив, что остальные трое попытались сделать то же самое. Правда, созданная ими защита была далеко не такой эффективной, как у него. Китайцы тоже это поняли, и стали поглядывать на Сергея с нескрываемым уважением.

Странное явление продолжалось недолго, всего несколько секунд, но этого времени Сергею хватило, чтобы разобраться во многом. Он сумел проследить канал, проложенный в глубокой древности по силовым линиям, опоясывающим планету, и соединяющий хранилище огня с местом, откуда осуществлялось управление. И узнал человека, находящегося на другом его конце. Понимание того, какой смертельной угрозы чудом удалось избежать только что, пришло не сразу. Трудно было осознать подобный масштаб злодейства, и почти невозможно представить, что на него способен хорошо знакомый тебе человек, так долго выставлявший себя образцом благочестия и блюстителем Божьих заповедей.

Георгий и китайцы из всего происшедшего поняли только то, что минуту назад пережили один из опаснейших моментов в своей жизни.

– Нужно немедленно уезжать отсюда! – не терпящим возражения тоном произнес Жуковский. – А здесь ни слова о делах.

Гости моментально осознали всю серьезность происходящего, и старший из них предложил:

– Так поехали, в нашем вездеходе места хватит.

– На вездеходе будет долго, а времени у нас мало, – возразил Сергей. – Георгий, сможешь организовать вертолет?

Пока Георгий поднимал начальника охраны объекта, усатого подполковника, пока тот связывался по спутниковому телефону с аэродромом, который обеспечивал объект транспортом, Жуковский нервно вышагивал около палаток, не обмолвившись ни одним словом с китайцами. Он обоснованно подозревал, что человек, находившийся на другом конце канала связи, соединяющего хранилище огня с «центром управления», способен контролировать пространство вокруг объекта. Вполне возможно, что он все еще чувствует их, и совершенно ни к чему было выдавать ему свои замыслы.

Видимо, подполковник принял их за какое-то очень уж большое начальство, потому что вертолет прилетел уже через сорок минут. Китайцев, непонятно как проникших на вверенный ему объект через мощное кольцо оцепления, он не замечал совсем, безучастно скользя мимо них взглядом.

Только отлетев достаточно далеко от бывшей буровой, Жуковский решил выяснить отношения с гостями, которые, не успев приехать, сразу оказались в гуще событий. Разговаривать в грохоте, производимом двигателем вертолета, было затруднительно, поэтому Сергей открыл краешек своего сознания и передал китайцам ту часть информации, которую счел возможной сообщить им, не советуясь с Бойцовым. Из ответа гостей он узнал, что для них эта информация не составляет секрета, и они уполномочены своим руководством помочь русским собратьям справиться с угрозой, если, конечно, те не отвергнут помощь.

Сошлись на том, что решение должно быть принято коллегиально, а сейчас всем нужно лететь в Москву. События принимали все более серьезный оборот, и следовало спешить с ответными мерами.

О летающих объектах, которые они увидели в небе, приближаясь к месту таежной катастрофы, китайцы умолчали. Сначала они должны были доложить про них главе Семьи, а тот уже примет решение…

Дорога до Москвы со всеми переездами и пересадками заняла больше двух суток, и это время Жуковский, общаясь с китайцами, использовал с максимальной пользой для себя и для дела. Например, он узнал кое-что новое о поиске информации в эфире. Оба китайца не были большими мастерами в этой области, находясь скорее на каком-то обязательном для них среднем уровне, но их методика сильно отличалась от той, которой пользовался Сергей. Примерно, как в Интернете существуют различные поисковые системы, так было и тут.

Не выдавая, конечно, никаких секретов, русские и китайцы, тем не менее, обменялись немалым количеством полезной друг для друга информации. Кое-что из узнанного заставило Жуковского крепко призадуматься. Когда Георгий увидел, что паспорта гостей выписаны на имена этнических корейцев, он сказал:

– То-то я смотрю, что вы не похожи на китайцев!

Сергей удивился, так как сам не видел никакой разницы между представителями этих народов. А «Владимир Петрович Пак» хитро усмехнулся, провел рукой по лицу и спросил:

– А так – похож?

Лицо его при этом осталось почти прежним. Сергей не мог бы определенно сказать, что в нем изменилось, скорее всего – общее выражение. Но перед ними все равно стоял совсем другой человек.

– Вот это да! – восхищенно сказал Георгий. – Когда-то и у нас практиковали это искусство, но потом прочно забыли. А вы, я смотрю, владеете им в совершенстве!

– В этом нет ничего сложного, – скромно ответил «Пак». – Постоянные тренировки, и вы сможете принять любой вид.

По-русски оба китайца говорили как на родном языке, и Сергей дал себе обещание, что овладеет китайским хотя бы на бытовом уровне.

Поразмышляв, он пристал к Георгию с вопросами – давно ли утеряно искусство перевоплощения, кто в ордене им владел, и нет ли сейчас кого-нибудь, кто не забыл его. Но тот мало что знал, потому что никогда не интересовался этим вопросом. Единственное, что он мог посоветовать – это обратиться по приезде в Москву к одному из миссионеров, слывущему знатоком истории ордена. Но Жуковский не стал ждать, а позвонил Бойцову и попросил срочно собрать всю возможную информацию по этому вопросу. А заодно выяснить – не мог ли, хотя бы теоретически, владеть этим искусством Фотиев? Уж слишком подозрительным выглядело такое своевременное появление не известного никому круглолицего парня в самые ответственные моменты, которые разделяло чуть ли не столетие. В шестнадцатом году в окружении императора, и в две тысячи восьмом в преддверии кризиса…

Расследованием обстоятельств этого дела Сергей намеревался заняться сразу по приезде домой, но за то время, пока самолет преодолевал расстояние от Красноярска до аэропорта «Домодедово», ордену стало известно о событии, которое не только внесло коррективы во все планы, но перевернуло их с ног на голову. При вновь открывшихся обстоятельствах даже появление китайских «коллег» отошло на второй план.

Степан знал, что прилетят четверо, а так как с ним был глава клана Захар, да и Настя выразила категорическое желание встречать отца в аэропорту, то приехали они на японском микроавтобусе. Багажа ни у кого из прилетевших не было, поэтому уже через пятнадцать минут после приземления, удобно разместившись в автобусе, они мчались по московской кольцевой дороге. Церемония представления гостей и подтверждение ими полномочий не заняла много времени, потому что словами никто не пользовался. Хозяева не стали ничего скрывать от китайцев, понимая, что угроза касается Китая в не меньшей степени, чем России.

А случилось вот что. Вчера из аппарата Европарламента на имя российского президента пришло секретное послание, содержание которого уже спустя сутки стало известно Захару, а он, в свою очередь, передал его ордену. Произошло именно то, чего подсознательно ожидали Жуковский и Степан. История с письмом о якобы найденном где-то в Африке веществе, аналогичном тому, что наделало столько бед на буровой в Красноярском крае, получила продолжение. Обосновывая свои утверждения выкладками светил европейской науки, координаторы организации банкиров, а именно они были истинными авторами послания, утверждали, что через пять-шесть лет практически на всей территории бывшего Советского Союза будет уничтожено все живое.

Этот вывод подтверждало недавнее, еще не опубликованное открытие одного итальянского ученого, специализирующегося в области тектонических явлений. Исходя из него, находящиеся в постоянном движении материковые плиты сдвигались в Сибири таким образом, что залегающее в полости земной коры опасное вещество через несколько лет неизбежно будет выдавлено на поверхность и, соединившись с кислородом воздуха, превратит указанную территорию в покрытую оплавленной коркой пустыню. Тут же приводились данные многолетних метеорологических наблюдений, направление господствующих ветров, способствующих продвижению всесокрушающего пламени, и другие неопровержимые доказательства железобетонной правоты авторов послания.

Но если в первом его разделе нагонялись страхи, то второй был посвящен мерам по предотвращению катастрофы. Опять-таки, исходя из расчетов выдающихся ученых мужей, банкиры предлагали российскому руководству в кратчайшие сроки перестроить экономику страны на производство и накопление электроэнергии, необходимой для нейтрализации угрозы. Согласно этим расчетам, Россия способна была решить задачу за три-три с половиной года, при условии снабжения ее продовольствием и предметами первой необходимости со стороны Запада.

Тут Бойцов сделал отступление, сообщив, что рассчитанные мутантами нормы снабжения населения России гораздо ниже тех, что существуют для заключенных европейских тюрем. Не до жиру мол, когда пожар на пороге. А русским не привыкать, не такое еще терпели.

В заключительных строках послания российскому правительству предлагалось проверить приведенные в нем выкладки и дать ответ. В случае, если ответ будет отрицательным, информацию предадут гласности, и вопрос будет решаться на международном уровне.

На проверку мутанты милостиво отпустили ровно месяц, и срок кончался в середине августа.