Текст книги "Проект «Пламя»"

12

Бывший подполковник госбезопасности, посвященный по роду службы в самые немыслимые и мрачные тайны государства, бывший член избранного круга ордена и ближайший сподвижник его главы, Борис Барков долго не мог привыкнуть к своему новому положению. Даже для его закаленного разума резкий переход от вершин могущества к бессрочному прозябанию в таежной избушке оказался слишком сильным ударом. И только год назад он начал обдумывать дальнейшую жизнь. Сидя без сна долгими зимними ночами, под завывание вьюги он вспоминал те события, что привели его в таежную глушь, и старательно красил все в два цвета. В черный – орден, клан, Захара, Даниила, Жуковского и вообще человечество. В белый – своего лучшего и единственного за всю долгую жизнь друга Ивана Матвеевича Фотиева. Что-то сдвинулось у него в голове. Весь окружающий мир казался Баркову темным и враждебным. Только себя и Фотиева он видел в ослепительном сиянии божественного благословения.

Барков искренне считал, что Фотиев был прав, когда замыслил уничтожение изжившего себя клана, а заодно и ордена, и жалел, что тому не удалось довести дело до конца. Он был согласен с Иваном Матвеевичем, что последние несколько сот лет орден зря коптил небо, занимаясь чем угодно, только не тем, чем нужно. А Захар вместе со своими отступниками и вовсе вступил в прямое противостояние с заветами Господа. Если бы тогда получилось, как было задумано, сейчас они бы уже строили новый, прекрасный мир. А что теперь? Он в изгнании, Иван Матвеевич вынужден скрываться, а Вениамин, еще один из тройки друзей-соратников, погиб от руки проклятого мутанта.

Примерно на восьмом году одиночества Борису пришла в голову одна мысль. Так как не было возможности держать в тайге постоянную охрану, всем изгнанникам ставили мощный гипнотический блок, препятствующий побегу, снять который самостоятельно никому не удавалось. Ссыльным миссионерам блок ставил лично глава ордена. Ко времени суда над Барковым это место занял Кирилл, но он почему-то то ли забыл про эту процедуру, то ли пожалел Бориса и блок ему не поставил. А может быть, просто элементарно не умел этого делать. А раз так, решил Барков, что его держит в этом проклятом месте? Воля ордена? Так он больше не признает орден. Совесть миссионера? Он больше не считал себя миссионером.

Географию этих мест Борис знал досконально. В свое время он входил в состав смешанной, совместной с кланом экспедиции, подыскивающей новое убежище для изгнанников – к старому вплотную подобрались большевики, оборудовав неподалеку от него зону с лесоповалом. Не помешала им даже дурная слава «чертова леса», специально созданная для отпугивания людей.

У Баркова была выдающаяся даже для человека духа память. Однажды увиденное или услышанное навсегда запечатлевалось в его голове. Он помнил каждую тропинку в тайге, с закрытыми глазами представлял себе подробную географическую карту местности с названиями всех населенных пунктов. Помнил имена резидентов ордена во всех городах страны, где таковые имелись, и адреса уполномоченных ФСБ в самых захудалых районных городишках. Для затеянного побега он не нуждался в проводнике.

Готовиться Борис начал с зимы. Застрелил сохатого и насушил до каменной твердости целую гору нарезанного тонкими пластинками мяса. Ничего больше брать с собой он не собирался, потому что выходить решил летом, когда тайга всегда может прокормить знающего человека. Когда сошел снег, он взял с собой рюкзак с мясом, ружье, топор, и отправился на берег реки. Там поставил шалаш и несколько дней валил деревья, из которых соорудил крепкий плот. А как только сошли паводковые воды, отправился в путь.

Плот то плавно скользил по длинным плесам, то обдирал днище на перекатах. Мимо проплывали осточертевшие гряды холмов и заваленная буреломом тайга. По утрам Барков, чтобы разнообразить стол, ловил рыбу, собирал съедобные растения и отправлялся дальше. На четвертой неделе пути, днем, когда он причалил к пологому берегу, чтобы приготовить себе обед, рядом с плотом опустился вертолет, из которого вывалился настоящий десант. Были там милиционеры с автоматами, инспекторы рыбоохраны и какие-то вовсе непонятные люди. Борис, прощупав их, сразу сообразил, что где-то неподалеку на его пути обосновалось на отдых большое местное начальство, которому ни к чему были лишние свидетели их разудалого времяпрепровождения.

Милиционер с погонами старшего лейтенанта потребовал у него документы. И Борис «предъявил»… Так предъявил, что старлей вытянулся во фрунт и замер в ожидании приказа. В итоге вертолетчикам пришлось менять маршрут, чтобы доставить неожиданного пассажира в райцентр, где имелся аэропорт. В благодарность за это Барков позаботился, чтобы летуны не были наказаны за нарушение полетного задания, внушив всем, кто был в вертолете, что они доставляли в больницу тяжелобольного эвенка, который даже оставил им полмешка вяленого лосиного мяса.

В районном центре беглец отправился прямо к уполномоченному ФСБ, которым оказался изнывающий от безделья и отсутствия каких-либо перспектив сорокалетний капитан, сосланный в глухомань за пьянство. Он посмотрел на незваного гостя мутным взглядом, но голос его оказался удивительно трезвым – сказалась комитетская выучка.

– Что нужно? – лаконично спросил он.

– Откройте пакет под номером тридцать два сто шестьдесят четыре, – так же коротко ответил Барков.

Капитан на глазах подтянулся, стал серьезнее и попросил его ненадолго выйти на улицу.

Борис присел на деревянную скамейку около входа и, посмеиваясь про себя, подставил лицо солнцу. Автором приказа, запечатанного в пакете номер тридцать две тысячи сто шестьдесят четыре, был он сам. Исходя из опыта работы еще в дореволюционной тайной полиции, он знал, что там чаще, чем в других местах встречаются люди, не поддающиеся внушению. А обстановка в любой момент может заставить обратиться за помощью к коллегам. Что, если нарвешься именно на такого? Поэтому в свое время он, получив согласие директора, провел работу, в результате которой в сейфе у каждого районного уполномоченного от Калининграда до Чукотки появился пакет под означенным номером.

Если к обладателю пакета придет человек и назовет правильные цифры, офицер должен, не спрашивая документов, открыть его и в точности выполнить содержащийся там приказ. Что он гласил – оказать ли человеку помощь, или немедленно застрелить его – не знал никто, потому что при смене должности пакет следовало сдать в нетронутом состоянии. И желающих вскрыть его без надобности ни разу не нашлось.

А приказ был прост, как три копейки. Открывший пакет офицер обязан был выполнить любое требование пришедшего к нему человека. После прочтения бумагу следовало уничтожить, не сообщая о визитере вышестоящему начальству. Если же возникнет необходимость оправдать какие-то действия офицера, тот, кто придет за помощью, напишет на конверте еще несколько цифр, которые послужат исполнителю приказа индульгенцией, снимающей любые обвинения.

Над головой у Баркова открылось окно, и капитан сказал:

– Входите!

Барков вошел.

– Приказывайте! – похоже, лаконичность была у капитана в крови.

Борис не стал требовать слишком многого. Он просто забрал у капитана весь оперативный денежный резерв, совсем, впрочем, небольшой, и попросил одеть его поприличнее. А после этого устроить без документов на самолет до краевого центра.

Конечно, Барков вполне мог бы обойтись и собственными силами, не обращаясь к бывшему коллеге. И отсутствие документов не оказалось бы помехой. Но он не хотел отмечать свой путь странностями, за которые непременно зацепятся агенты ордена, когда пойдут по его следу. Достаточно уже одного случая с вертолетом.

Утомленный бездельем капитан сработал оперативно, и назавтра беглец был уже в Красноярске. При расставании предусмотрительный офицер напомнил Борису:

– Ты циферки-то напиши, а то скажут, что пропил капитан Терещенко неприкосновенный фонд…

Пребывание в Красноярске было довольно рискованным делом, потому что в краевом центре несли службу резидент ордена и четыре его помощника, которые могли разоблачить его при случайной встрече. Но Борис осознанно пошел на этот риск, считая, что вероятность встречи в огромном городе бесконечно мала. Кроме того, он был намного опытнее всех четырех красноярских миссионеров. В крайнем случае, он рассчитывал заметить их раньше, чем они увидят его, и вовремя скрыться.

Прежде всего, Барков нашел Интернет-кафе и, усевшись за компьютер, отправил зашифрованное письмо по адресу, который, кроме него, не был известен никому во всем мире. Он знал, что ответ не придет быстро, потому что адресат просто не может ожидать известий от человека, находящегося в глухой тайге. Но другой возможности связаться со старым другом у него просто не было.

13

Люди Романова не снимали с контроля дело о неудачном захвате милицией бандитского коттеджа. Новые данные поступили уже из Москвы, где в Выхино те же бандиты устроили кровавую бойню. Двоих зарезали – один выброшен во дворе жилого дома, второй найден в оставленном неподалеку джипе. И троих застрелили в квартире в том же районе. И везде полно отпечатков пальцев, совпадающих с найденными в коттедже. Кроме того, в квартире нашли отпечатки еще одного человека, Карла Вайсмана. И снова он бесследно исчез.

Все пятеро убитых оказались иностранными гражданами. У Василия Андреевича имелись сведения о принадлежности, по крайней мере, одного из этих людей к иностранной тайной организации. Поэтому сразу по прибытии в Шереметьево они попали в поле зрения его службы. Тогда им удалось каким-то непонятным способом уйти от слежки, чтобы вскоре быть настигнутыми семейством мутантов-убийц…

Романов мог бы помочь милиции в раскрытии этого преступления, но, понимая, сколь невероятным будет его объяснение, даже не пытался это сделать. Он снова решил связаться с Вансовичем, для которого у него имелось еще одно важное известие. Дождавшись завершения всех мыслимых экспертиз, президент с премьером единодушно решили ответить отказом на несуразные требования Европарламента. А если уж Западу удастся в самом деле доказать существование угрозы, то ее ликвидацией Россия согласна заниматься только на паритетных началах.

К удивлению генерала, Захар выслушав его, ответил:

– Я не сомневался, что так и будет. Не беспокойтесь больше об этом. Скоро вся эта история забудется. Я на некоторое время покину Россию, а когда вернусь, встретимся. Нам будет что обсудить. Кстати, тогда вы получите и братцев-разбойничков вместе с Вайсманом.

Захар разговаривал с Романовым, сидя в лимузине, который мчался во главе колонны легковых машин. Требование Жуковского о немедленном вылете застало его врасплох. Чтобы не возиться со снятием брони и выкупом якобы дублированных билетов, что в курортный сезон было сопряжено с множеством мелких и крупных скандалов, Захар заказал чартерный рейс до Каира с обещанием повышенной оплаты за оперативность доставки до места назначения десяти человек. Возиться с оформлением документов времени тоже не оставалось, но это уж совсем не было проблемой. Захар даже не стал сам заниматься этим, поручив все хлопоты своему молодому, но способному ученику Аркадию.

Никто из членов команды, собранной для выполнения миссии в Египте, ни о чем не спрашивал Жуковского. А он и сам мало что знал, кроме того, что времени у них в обрез. Напряженная работа последних дней привела к тому, что какая-то частица его сознания, находясь в постоянном контакте с эфиром, сумела краешком соприкоснуться с вошедшим туда же сознанием Фотиева и просигнализировать об опасности. Сергей просто понял, что Иван Матвеевич не собирается ждать решения российского правительства, и готов устроить светопреставление в ближайшие дни, если не часы. Непонятны были только причины, толкнувшие его на столь отчаянный шаг.

С того момента, как Жуковский понял все это, его сознание раздвоилось. Одна, меньшая, часть его воспринимала действительность, отвечала на вопросы окружающих, руководила действиями. Другая, большая, витала в эфире, выискивая там следы съехавшего с катушек бывшего шефа ордена. Сергей сконцентрировал внимание на подходах к «центру управления», точное расположение которого он уже определил. К его огромному облегчению, Фотиева рядом еще не было.

Вероятно, под воздействием опасности, мысленный взгляд Жуковского приобрел невероятную остроту. Определив старое мусульманское кладбище центром, он, как лучом локатора, прощупывал этим взглядом окружающее пространство. Но и обостренный взгляд имел свой предел, который сам Сергей определил в полторы-две тысячи километров. Дальше заглянуть не получалось, возникала боль, будто он с силой надавил на глазные яблоки. Но радовало то, что и в пределах этого расстояния присутствие Фотиева не определялось. Ведь не мог же Иван Матвеевич держать круглосуточную ментальную оборону, постоянно закрывая свое сознание. Жуковский знал, что если у него самого это получается бессознательно, вроде как дышать, то Фотиеву приходится прикладывать немалые психологические усилия, чтобы остаться незамеченным, и время от времени ему все равно придется делать перерывы.

На расстоянии нескольких сотен километров от Каира мелькнуло нечто, насторожившее Жуковского. Сосредоточив внимание, он убедился, что видит сознание человека духа, но не Фотиева, а кого-то смутно знакомого. Этот человек с большой скоростью приближался к Каиру, и Сергей понял, что тот сидит в салоне летящего самолета. Но кто именно это был, он никак не мог вспомнить. Чтобы разрешить сомнения, он обратился к Захару, сбросив ему мысленный образ.

– Так это же Борис Барков! – Захар был явно удивлен. – Но как же так? Он ведь должен быть в Сибири! Ну-ка, ну-ка… Конечно! У него же нет блока! Ну и Кирилл, ну и идиот! Постеснялся поставить блок против побега!

Он вкратце объяснил Сергею, что все это значит, и добавил:

– Не сомневаюсь, Борис летит на помощь своему шефу, и задача наша может сильно осложниться. Вместо одного преступника нам придется иметь дело с двоими.

– И если он уже летит в Каир, значит, скоро там будет и Фотиев, – добавил Сергей. – Как бы нам не опоздать!

Оба они пока не догадывались, что не только их группа спешит в Египет для встречи с Фотиевым. Из Мадрида специальным рейсом, минуя таможенный досмотр, уже вылетела команда боевиков, подготовленная лично верховным координатором. Состояла команда из десятка посвященных не ниже пятнадцатого ранга, прошедших специальную подготовку для проведения тайных операций. Кроме того, не полагаясь на одну только ментальную мощь боевиков, координатор приказал им как следует вооружиться.

Этих людей князь Валленштейн отправил в Египет для захвата непокорного компаньона Иоганна, который, по всем данным, повел свою игру. Хотя российское правительство пока молчало, координатор из своих источников уже знал, что проект «Пламя» находится на грани провала. Русские оказались умнее, чем предполагали заговорщики, и не поддались на провокацию. И теперь оба координатора обоснованно подозревали, что их компаньон из ненависти к бывшей своей организации пойдет на крайние меры. А поскольку им вовсе не улыбалось ощутить на собственной шкуре последствия мирового катаклизма, который запросто мог устроить их русский друг, его необходимо было остановить, не считаясь со средствами. Самым простым и надежным способом было физическое устранение источника угрозы. Именно на это и была нацелена спецкоманда Валленштейна.

Организация уже давно отслеживала все перемещения Фотиева по миру, используя для этого огромный арсенал средств. Для нее не составляло труда заставить работать на себя не только полицию и спецслужбы практически всех европейских стран, но и такую серьезную контору, как Интерпол. Однако самым надежным способом слежки оказался метод из арсенала финансовой разведки, позволяющий проследить платежи интересующего лица и по ним установить место его нахождения. Именно так было установлено, что Иоганн последние два дня провел в районе Каира и на плато Гиза. Координаторы были настроены решительно. Если команда боевиков не сможет справиться с русским, на его поимку и уничтожение будут брошены все силы египетской полиции. Как бы ни был силен Иоганн, ему не по силам в одиночку противостоять тысячам серьезно настроенных вооруженных людей.

За сотни лет существования организация мутантов сумела опутать густой сетью не только Европу, но и большую часть мира, проникая повсюду вместе с достижениями западной цивилизации. Руководители многих стран не подозревали, что действуют под влиянием чужой подсказки или прямого внушения. Ложа имела множество возможностей воздействовать на ход событий на Западе. Но иногда, в самых серьезных случаях, она чувствовала невидимое, но мощное сопротивление. Особенно тогда, когда направляла вектор своего влияния на Восток. Существовали три страны, можно даже сказать, три мира, которые мутанты никак не могли подвести под общий знаменатель своего мирового порядка. Это были Россия, Индия и Китай. Иногда, затратив огромные средства и погубив множество людей, они пребывали в уверенности, что на этот раз цель достигнута. Так могло продолжаться десятки лет. Но всякий раз эти страны подспудно набирали силы и стряхивали со своих плеч чуждое влияние. И каждый раз организация чувствовала действие сил, противостоять которым была не в состоянии.

Координаторы не раз задумывались, почему столь мощные противники ограничиваются исключительно обороной. И пришли к выводу, что противники эти слишком малочисленны, чтобы перейти в наступление. То, что у них могут существовать какие-то моральные ограничения, мутанты не брали в расчет, будучи сами полностью их лишены.

А раз так, решили мутанты, то с ними можно справиться самым простым и надежным способом. Если открыть миру тайну их существования, максимально демонизируя при этом «посланцев дьявола на земле», можно открыть такую охоту на ведьм, при которой вряд ли уцелеет хоть один из противников. И чем чаще орден будет прибегать для защиты к использованию паранормальных способностей, тем большую ненависть возбудит он у толпы. Как бы ни были сильны члены ордена, успеха они могут добиться, только действуя тайно, но стоит им обнаружить себя, и толпа просто раздавит их своей массой. Но сначала нужно было решить проблему с Иоганном…

Наверно, ни разу еще орден и клан не объединяли такие мощные силы для устранения угрозы, как было в этот раз. Но даже они не могли предусмотреть поджидающей их случайности, основанной на человеческой подлости. Аэропорт, куда они так спешили, оказался оцеплен силами спецслужб. Не взлетал ни один самолет, а идущие на посадку отправляли на другие аэродромы. Объяснялось дело просто – в отделение милиции позвонила женщина и сообщила о заложенной в пассажирский багаж бомбе. А так как она не назвала номер рейса, стали проверять багаж на всех самолетах.

Нечего было и думать о том, чтобы использовать для вылета силу внушения. Слишком много народа было задействовано в операции. Поэтому пришлось под видом сотрудников спецслужб подключаться к розыскам, чтобы ускорить их. Довольно скоро выяснилось, что никакой бомбы нет и в помине, а звонила обиженная любовница одного из пассажиров. Она надеялась, что рейс отложат надолго, ее возлюбленный вернется домой и обнаружит там жену в объятиях чужого мужчины… Своей цели она не добилась, но сорвала вылет группы минимум на три часа.

14

По мере приближения решающего мига Иван Матвеевич Фотиев чувствовал прилив сил. Удивительно легко добывались новые, очень нужные сейчас знания. Наверное, ангел-хранитель стоял за плечом, давая советы и подталкивая в верном направлении. Зная, что здесь, в Египте, неминуемо появится идущая по его следу команда, а возможно, и не одна, он нашел себе надежное укрытие, где никто, даже Жуковский не смог бы увидеть его ментальным взглядом. Фотиев проник внутрь одной из пирамид, которая, в отличие от других, была построена вовсе не фараонами, а задолго до них древними предками. Как все сооруженное ими, пирамида имела какое-то свое, таинственное назначение. Какое именно, он не знал, да и не слишком интересовался, потому что заботило его совсем другое.

Секретное помещение в самом центре пирамиды не было обнаружено обычными людьми по той причине, что проход в него открывался только при совмещении физического и ментального усилий. Проделав нужные действия, Иван Матвеевич с удовлетворением убедился, что проник сюда не напрасно. Пирамида была построена и ориентирована в пространстве в таком месте и таким образом, что находясь в центральной камере, он был полностью экранирован от внешнего мира, и никакой ментальный взгляд не мог достать его. Зато, благодаря сходящимся в этой точке силовым линиям планеты, он мог видеть за тысячи километров. Возможно, это был своеобразный наблюдательный пункт древних.

Теперь Фотиев знал о группе Жуковского, и о том, что в ее состав входит якобы погибший Виктор, что неприятно поразило его. Получается, что Захару удалось переиграть его и заставить сделать много лишнего. Знал и о команде боевиков-мутантов, и о приближении Бориса Баркова. По всем расчетам Борис успевал первым.

Только ожидание верного друга заставило Фотиева отложить задуманное. Он не хотел признаваться в том даже самому себе, но ему было страшновато оставаться наедине с опустошенным миром. Тем более, зная, что это твоих рук дело. Вдвоем в любом случае будет легче.

Когда самолет, в котором летел Борис, приземлился в аэропорту Каира, Иван Матвеевич смог дотянуться до сознания соратника, приказал ему взять такси и как можно быстрее мчаться в район пирамид. Вскоре они уже обнимались в тайном убежище Фотиева, которое Барков разыскал, руководствуясь подсказками старшего друга.

– Наконец-то! – хлопал Фотиев по плечу Бориса. – Как мне не хватало тебя! Но времени у нас очень мало, поэтому сразу приступим к делу. Ты останешься здесь, пока я не приду за тобой. Это может продолжаться довольно долго, поэтому я приготовил запас продуктов и еды. С этого места, – он показал на выложенный светлым камнем небольшой круг в полу, – ты сможешь не только видеть противника, но и воздействовать на него. А тебя здесь не достанет никто. Как и что делать, объясню чуть позже. А сейчас о главном. Если я не ошибаюсь, скоро здесь появится команда наших старых друзей во главе с Жуковским. Ты хотел бы посчитаться с ними за все, что они сделали с тобой?

– С удовольствием! – скрипнул зубами Борис.

– Вот и отлично! Тебе представится такая возможность. А еще лучше будет, если начнется бойня между ними и мутантами, которые тоже скоро будут здесь. В этом случае не вмешивайся, жди, чем кончится дело. Главная твоя задача – не допустить, чтобы кто-то из них, особенно Жуковский, проник через вход следом за мной. Хотя бы до того, как я все сделаю.

– А как я узнаю, что все кончено? – поинтересовался Барков.

– Это ты ни с чем не перепутаешь, – усмехнулся Иван Матвеевич. – Обещаю.

Он встал в центр круга, прикрыл глаза и через полминуты сообщил:

– Все, мне пора, они уже на подлете.

Дав Баркову последние наставления, Фотиев выбрался из пирамиды, сел в машину и помчался к старому мусульманскому кладбищу. Уже стемнело, и по всему комплексу пирамид засияли огни подсветки, выхватывающие из темноты то фигуру Сфинкса, то отдельные храмы, а то ярко освещая в угоду туристам сразу весь комплекс. Из репродукторов доносились слова на разных языках, включая русский, рассказывающие о достопримечательностях плато Гиза. Но Иван Матвеевич не обращал на все это внимания. У него оставалось всего три часа. Прятаться больше не было смысла, и он не стал тратить силы на маскировку. Все равно проклятый Жуковский, это исчадие ада, знает, куда Фотиев направляется. Знает, но не успеет, даже если ему удастся прорваться мимо стража входа. А это у него не получится, потому что страж при исполнении своих обязанностей использует страшную мощь древних знаний…

Когда Жуковский увидел Лейлу и свою дочь, было уже поздно что-то предпринимать. Самолет уже оторвался от земли и набирал высоту. Не будь этого, разъяренный Сергей вышвырнул бы обеих из салона.

– Господи, да что же это такое? – возмущенно выговаривал он Лейле. – Ну ладно, эта соплюшка, у нее еще ветер в голове, но ты-то должна понимать, что такое дисциплина!

Настя молчала и прятала лицо, чтобы отец не увидел на ее лице улыбку, которую она не могла скрыть, как ни пыталась. А Лейла с невозмутимым видом выслушала Сергея и спокойно ответила:

– Я отлично знаю, что такое дисциплина, но также хорошо знакома с понятием долга. Формально ты не член ордена, и не можешь отдавать мне приказы. А я миссионер со стажем больше столетия и принимала участие во многих опасных операциях. Ты знаешь, что я много работала за границей, в том числе и в Каире, причем совсем недавно. В тамошней полиции у меня много знакомых. Поэтому не исключаю, что вдвоем с Настей мы сможем сделать то, на что не способны вы все вместе. Ты не подумал об этом? Кроме того, как ни неприятно это говорить, но если мы не справимся с задачей, то среди пирамид будет безопаснее, чем в России.

Вспомнив про оставшуюся дома Веру, Жуковский прикусил язык. Лейла была права в том, что останавливать Фотиева нужно, не считаясь с потерями. Он пробурчал:

– Чтобы на рожон не лезли! Будете держаться за нами. И откуда вы только здесь взялись на мою голову?

– А это было вовсе не трудно! – наконец открыто улыбнулась Настя, не обидевшись даже на «соплюшку». – Пока вы там бомбу разыскивали, мы отвели глаза охране и нашли чартер до Каира. Такой оказался всего один, вот мы и ждем вас здесь уже полтора часа.

До Каира оставалось меньше часа полета, и Жуковский снова принялся прощупывать пространство. Баркова он обнаружил быстро, в районе пирамид, но Фотиева нигде поблизости не было. Сергей расширил круг поиска, но безрезультатно. А ведь этого не могло быть, не мог Иван Матвеевич находиться где-то далеко, слишком острым было ощущение опасности.

Он снова вернулся мысленным взглядом в Гизу и увидел, что за это время Барков исчез из поля зрения. Только что был, и вдруг не стало! У Сергея появилось смутное подозрение, через несколько минут сменившееся полной уверенностью. Как раз в этот момент Фотиев, используя силовые линии, коснулся ментальным взглядом его сознания. Но связавшая их невидимая нить оказалась с двусторонней проводимостью, о чем Иван Матвеевич не подозревал, и Жуковский не преминул это использовать. Ему удалось внушить Фотиеву, что самолет долетит до Каира только через два с половиной часа. Это давало их команде фору по времени, но никак не снимало всех проблем, потому что в любом случае Иван Матвеевич успевал к «центру управления» раньше.

Зато теперь Сергей знал и про убежище Фотиева, и где следует ожидать его появления. И не ошибся. Через некоторое время Иван Матвеевич вышел из пирамиды, не замеченный охранниками, сел в машину и поехал в сторону кладбища. Теперь он даже не прикладывал усилий, чтобы оставаться незамеченным, и Сергей понял, что противостояние вступило в открытую фазу.

– Что-то случилось? – спросила Лейла, заметив напряженное лицо Жуковского.

Поняв, что ему не следует держать соратников в неизвестности, Сергей быстро ввел их в курс дела, акцентировав внимание на том, что у них катастрофически не хватает времени. Услышав это, Лейла вызвала бортпроводника и поинтересовалась у него, есть ли у экипажа связь с полицией аэропорта. Услышав утвердительный ответ, она прошла в кабину летчиков. Вернувшись, сообщила:

– Прямо к трапу для нас подгонят автобус, из аэропорта выпустят без досмотра и других формальностей, и до места довезут с ветерком. Какое-то время мы на этом сэкономим.

Жуковский благодарно кивнул, но не стал ничего говорить, стыдясь своей недавней вспышки. Что бы он сейчас сделал, так это увеличил скорость самолета вдвое, втрое, но, увы…

Когда самолет коснулся колесами бетона посадочной полосы, Фотиев был всего в трех километрах от цели. И тут произошло то, что при всем своем могуществе он никак не мог предвидеть. Раздался сильный хлопок, и его машину резко повело вправо. Только отменная реакция Ивана Матвеевича предотвратила падение автомобиля в кювет. Остановившись, он вышел из машины и обнаружил, что правое переднее колесо разорвано. Фотиев не стал гадать, что послужило этому причиной – пойманный гвоздь, или вылезший из покрышки корд, а вытащил домкрат и приступил к смене колеса. Но тут его ждала неудача. Видимо, на взятом напрокат автомобиле давненько никто не менял колес, потому что гайки откручивались с огромным трудом и страшным скрипом. А когда, в конце концов, разорванное колесо было снято, оказалось, что запаска не подходит по отверстиям…

Проклиная нерадивых работников гаража, Иван Матвеевич бросил машину и быстро зашагал по дороге. Старое кладбище не входило в число туристических объектов, и машины здесь ездили нечасто. А в это позднее время на попутку и вовсе нечего было рассчитывать.

Жуковский видел все яркие эмоции Ивана Матвеевича, но, в отличие от него, испытывал совсем другие чувства. Каждая, даже маленькая задержка Фотиева давала им лишний шанс.

И еще ему казалось, что за ним кто-то внимательно наблюдает. Наблюдает не один человек, и не с одной точки. Кто-то очень могущественный и далекий. Это ощущение занозой сидело в его сознании, но сейчас некогда было анализировать смутные чувства. Поэтому Сергей отогнал от себя мешающие мысли и постарался сосредоточиться.

За тысячи километров от плато Гиза, в высокогорном гималайском монастыре, на простой соломенной циновке сидел очень старый человек. Циновка была расстелена в центре большого зала в круге, выложенном отполированным светлым камнем. С этого места старик мог проникать мысленным взором практически в любую точку планеты. Сейчас его взгляд был обращен к далеким египетским пирамидам. И даже он, давно не испытывавший чувства удивления, был поражен, как молодому русскому с такой легкостью удалось почувствовать его взгляд.

Старик знал, что не только он наблюдает за русским. Сейчас за ним следили и те таинственные люди, однажды вступившие с ним в связь. Это по их настоянию старик удалился от дел и уединился в дальнем монастыре. Кажется, русский был именно тем человеком, появления которого они так давно ждали. Старику хотелось, чтобы они, невидимые и всемогущие, вмешались в ход событий, но он понимал, что этого не будет. Любое подобное вмешательство потянет за собой длинную цепь далеко идущих последствий. Этот удивительный русский парень должен был справиться сам, и никто не мог вмешиваться ни в его судьбу, ни в судьбу мира…