Текст книги "Трое в Песках"
![](/books_files/covers/thumbs_240/troe-v-peskah-78210.jpg)
Автор книги: Юрий Никитин
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Ну да, держи карман шире, – сказал Таргитай недоверчиво. – Под нами любой лед ломится.
Когда взбирались на высокое крыльцо, даже Мрак пошатывался, а черный пояс из бронзовых пластин обвисал. Дверь от толчка распахнулась, за порогом оказалось жарко натопленное помещение. Уныло, бедно, но стены из толстых бревен, поперечными балками служат стволы столетних сосен. В корчме уныло веселились с десяток едоков. Возле открытого огня сушилась мокрая одежда, все пропитано запахами пота, немытых тел, невыделанной кожи. Сам воздух показался неврам сухим и горячим – жаровни полыхали яро.
Все четверо примостились на свободном краю длинного стола, как садятся настоящие мужчины в доме и собаки в конуре: лицом ко входу. Разговоры прервались, на чужаков косились подозрительно и недружелюбно. Ни одной женщины, а мужчины как на подбор: ни молодые, ни старые – крепкие, продубленные, в блестящих плащах, из-под которых высовываются грубые рукояти ножей. Все бородатые, лохматые и нечесаные. Но и здесь как из одного стручка: русоволосые, слегка кудрявые, со светлыми коричневыми глазами.
Таргитай горбился, старался выглядеть как можно незаметнее. Мрак, напротив, расправил плечи, посмотрел гордо, чем вызвал глухой ропот. Кто-то сплюнул в их сторону, другой сделал оскорбительный жест.
Медленно приблизился, блистая кожаным засаленным передником, грузный мужик. Поперек себя шире, краснорожий, с крупными каплями пота, что, как на горячей сковороде, шипели и уходили паром.
– Жрать будете? – спросил, глядя поверх голов.
Голодный Таргитай едва не завопил, что если тут не есть, то пусть станцует что-нибудь гиперборейское. Мрак же попросту грохнул кулаком по столу:
– Мяса и каши для четырех голодных мужчин!
Глаза хозяина корчмы на миг остановились на Лиске. Ее крутая грудь, нещадно прижатая широким ремнем перевязи, могла бы с натяжкой сойти за могучие мускулы, если бы другая не торчала вызывающе.
– А для поляницы?
– Тоже!
Хозяин удалился, Мрак буркнул:
– Девки-воины здесь не диковина, видать.
– Поляницы, – повторил Таргитай, вслушиваясь в новое слово. – Поля – это распаханная полянами Степь, да? Может быть, поляне погибли не все?
– Что Степь, что Поля, – буркнул Мрак. – Лес – добро, все остальное – погань. И люди там ненастоящие.
Искоса всматривался в люд, оценивал по торчащим из-под плащей ножнам. Ножи – широкие и прямые, а мечи – тяжелые, тоже широкие, с длинными прямыми лезвиями. Таких мечей невры еще не встречали. Даже Меч, который Таргитай носит за спиной, легче и уже. В остальном посетители корчмы почти не отличаются от самих невров: крепко сбитые, кряжистые, но с белыми лицами, словно никогда не видавшими солнца. От съеденного и выпитого порозовели, даже раскраснелись, но все равно от прожаренных солнцем невров и Лиски отличались, будто их не выпускали из подземного мира, где светит черное солнце мертвых.
За соседним столом двое мужиков мерно бросали кости. Мрак услышал обрывок разговора:
– Э… я выиграл! Выпала пятерка и шестерка!
– Дурень, выиграл я. Мне выпало две тройки, но зато мой меч на ладонь длиннее.
Мрак криво улыбнулся, на душе отлегло. Род особо не ломал голову, каким народом заселить белый свет. Везде дерутся, жульничают, ловчат, карабкаются, стоят друг за дружку, чужих бьют… ежели не успеешь сдружиться или не дашь сдачи.
Хозяин принес что-то вроде деревянного таза. Из темно-коричневой каши торчали ломти пережаренного мяса. Посмотрел на Мрака, тот кривился, ушел и вернулся с гусем размером с индюка – крупным, жилистым, худым, как узник киммерийского кагана.
Мрак оторвал ножку, впился зубами, хмыкнул:
– Хозяин, я умею определять возраст гуся по зубам!
Хозяин вытаращил глаза:
– Какие у гуся зубы?
– Я говорю о своих зубах. Этот гусь был немолодым, когда боги творили этот мир. Возможно, Род сотворил его первым!
Хозяин подумал, почесал в затылке.
– За такого гуся возьму дороже…
Мрак покрутил головой, чудной здесь народ, прервал:
– И еще ломоть мяса! Побольше.
– Понравилось? – спросил хозяин.
С недоверием оглянулся на столы, на кухню, затем с сомнением посмотрел на пришельцев.
– Хочу положить под ножку стола, – объяснил Мрак. – Хромой от старости. Слушай, что за воробья принес – кожа да кости!
Хозяин подумал, замедленно почесал в затылке, признался тягуче:
– Перья моя жена забрала на подушку.
Разноголосый шум и гам возобновился. К чужакам присмотрелись, забыли. В сухом горячем воздухе даже Лиска перестала трястись и цокать зубами. Таргитай разомлел, крепкие зубы без устали перемалывали жилы и кости. На голодное брюхо пошли бы, казалось, даже перья, но, как выяснилось, домовитая хозяйка их уже прибрала. Олег больше налегал на зелень. Пару листочков обнюхал и спрятал в мешочек.
Хозяин появился, когда допивали кислый квас, буркнул:
– С вас гривна.
Мрак удивился, развел руками:
– Ты продаешь нам всю корчму?.. Нет, нам надо ехать. Вот тебе полтина, это втрое больше, чем стоит обед, но мы нынче добрые.
Таргитай ахнул, обиженно захлопал глазами:
– Гривну?.. За одного гуся?
– И хлеб, – буркнул хозяин. – Гусь – за полкуны, а хлеб – за три четверти гривны.
Таргитай не понял:
– А пошто хлеб такой дорогой?
– Мука подорожала, – нехотя объяснил хозяин.
– Так то мука. А я спрашиваю, пошто хлеб дорогой?
Олег молчал, ему было ясно по лицам присутствующих. Рознь и резня, поля горят, отряды разбойников не знают отпора, земледельцам вырастить хлеб труднее, чем охотнику забить стаю гусей. Чудно, что вообще удается вырастить хлеб. Много сил дано человеку, дабы вынес все тяжкие испытания, какие не снесут ни травы, ни звери, ни даже боги.
Хозяин набычился, лицо начало медленно багроветь. Пальцы поползли по жирному боку, где за поясом торчал большой мясницкий нож.
– Этого мало…
– Зато от чистого сердца, – заверил Мрак. – Кроме того, позволь тебя обнять, дорогой друг!
Хозяин раскрыл рот, спросил туго:
– Все-таки… понравилось?
– Нет, на прощанье. Просто ноги моей здесь больше не будет.
Мощные руки Мрака облапили остолбеневшего корчмаря, громко захрустело. Мрак осторожно опустил толстяка на лавку, тот из багрового стал синим, затем начал медленно бледнеть.
– Пошли, ребята.
Трое уныло поплелись к дверям. На крыльце пронизывающий ветер бросил в лицо мелкие капли дождя, сразу выстудил. Таргитай задержался на верхней ступеньке, сказал жалобно:
– Мрак, здесь есть где ночевать!
– Надо идти, – ответил Мрак хладнокровно. – Мы узнали, что за народ здесь, в Гиперборее. Ежели это Гиперборея. Люд такой же, как и мы. Не степняки, не киммеры, не пустяки… не пустырники…
Олег уже сбежал вниз, отвязывал верблюда.
– Пустырник – это лечебная трава!
– Люди – тоже трава, – огрызнулся Мрак. – Не лечебная.
– То-то боги ее выпалывают!
Лиска, к удивлению невров, держала за повод коня, то ли купила, то ли украла. Похлопала по блестящему крупу, заметила с одобрением:
– Народ здесь неплохой. Нас кормили паршиво, зато коня – хорошо.
Мрак смолчал, но в глазах промелькнуло одобрение. Верблюдам тоже бросили сена. Те еще жевали, когда невры уже были в седлах. Двое мужиков вышли на крыльцо, оба пошатывались, на странных горбатых зверей смотрели с интересом, но без страха.
Часть II
ГЛАВА 1
Выехали в мелкий нескончаемый дождик, похожий на плотный серый туман. Дорога потянулась шире, в нее влились еще две. Верблюды пошли по два в ряд. Мрак часто привставал, вглядывался. Изгои и Лиска начали замечать за поредевшей мглой из дождя деревья, разрыхленные лоскутья земли.
Когда показались далекие дома, Мрак сказал неохотно:
– Придется заночевать… Солнце идет к закату.
– Где солнце? – удивился Таргитай так громко, что верблюд под ним шарахнулся. – Здесь его не бывает вовсе!
Сквозь туман проступили стены домиков. Крыши из золотистой соломы. Дома походили на раскоряченные грибы. Окна кое-где укрылись за расписными ставнями из толстых досок, словно жители ждали нападения ночных чудовищ.
Когда подъехали к крайнему, Мрак оценивающе оглядел металлические слеги, замки и петли. Если такими перекрывают ставни, то и здесь живут неспокойно. Род, создавая людей, много не умничал, лепил одинаковыми, как следы своих сапог.
Олег все еще пошевеливал губами, учился твердить заклинания. Лиска отважно вклинилась между волхвом и двумя страшными неврами – угрюмым оборотнем и глуповатым дудошником. Мрак невесело скалил зубы, подмигнул Таргитаю. Мол, девка потеряла голову, берется охранять Олега от них, дабы не мешали практиковаться в ведовстве.
– Будь осторожнее, – предостерег волхва через голову маленькой воительницы. – Ежели расчахнешь землю под селом, где теплые печи, еда, молоко… то где ночевать будем?
Губы Олега пошли медленнее, словно на морозе пытался выговорить трудное слово. Лиска бросала на Мрака злые взгляды. У нее был вид разъяренной кошки, закрывающей задом котят.
Домики выстроились по обе стороны дороги. По ту сторону зеленели огороды, на плетнях мокли повешенные для сушки горшки, глечики, кувшины, даже расшитые рушники, полотенца и скатерти. В огородах бродили гуси, куры. Стадо коз паслось по ту сторону огороженных грядок.
Загораживая дорогу, стояли пятеро. Дюжие мужики с длинными копьями, на поясах – тяжелые мечи с широкими лезвиями. Мрак зыркнул по сторонам, узрел за бревенчатым забором шапки из лисьего меха. Такой же забор тянулся и с другой стороны. В пришельцев целились из луков. Трехгранные наконечники мокро и нехорошо блестели.
– Мир вам, – громко сказал Олег. Пустил коня вперед, оттеснил изумленного Мрака. – В вашем селе у нас дел нет. Нам перебыть ночь. Мы заплатим за корм для себя и наших… коней.
Их рассматривали угрюмо, придирчиво. От забора несло зажаренным луком и кислым пивом. Кто-то за бревнами рыгнул, другой шумно чесался.
Передний мужик заговорил медленным и густым голосом, словно сидел в дупле:
– Боги велят помогать странникам. Вы ночуете у Кармалюка. Во-о-он хатка на отшибе! Но не вздумайте выходить ночью.
– Опасно? – спросил Олег тревожно. – Лесные звери заходят?
Мужик похлопал широкой, как весло, ладонью по рукояти меча:
– Мы опаснее.
Отступил с дороги, шапки над забором исчезли. Двое парней метнулись от дождя на крыльцо, их работа кончилась. Мрак привстал в седле. За крепким забором лучники уже снимали тетивы. Растянутся на дожде – выбрасывай сразу.
– Нам не до ваших женок, – сказал успокаивающе. – Борща б горячего… Мы ищем теплую печь, а не трудностей.
Солома на крыше Кармалюковой хатки подгнила, потемнела. Стены покосились, но массивные ставни белели свежестругаными досками, а могучий забор говорил о том, что хозяин больше думал о защите жилища, чем о лепостях. Мрак, возвышаясь в седле над острыми кольями забора, постучал носком сапога в ворота:
– Хозяин!.. Эй!.. Есть кто живой?
За сараем, больше похожим на собачью будку, разве что малость крупнее, послышались неторопливые шаги. Сперва показалось острие рогатины, затем выдвинулся хозяин – медведистый и лохматый, всклокоченные волосы в соломе, репьях и курином помете. Неопрятная борода веником, грязная рубашка на груди разодрана, под черными волосами проглядывает извилистый шрам. Мрак нахмурился, пощупал рукоять секиры.
– Хто такие? – спросил человек недружелюбно.
– Постояльцы, – ответил Олег быстро. – Твоя очередь принимать нищих и бродяг? Мы они самые. На одну ночь, утром уедем. Заплатим за еду и постель. Можем спать на сеновале.
– Ежели есть сеновал, – добавил Мрак. – Нет, то можем и на печи.
Кармалюк оглядел не столько их, сколько странных зверей, тяжко вздохнул:
– Ездиют, ездиют… чаво дома не сидится? Идите в хату.
Когда вдвинулись через узкие темные сени, Мрак крякнул и почесал в затылке. Ни удавиться, ни зарезаться. Прямо еще один маг вроде Гольша. Грубо сколоченный стол, две лавки да печь на полкомнаты с грудой тряпья. Воздух спертый, но сухой. Низенькая дверь ведет в кладовку, неужто там что-то есть? Посреди дощатого пола поблескивает вдавленное в дерево массивное кольцо: лаз в подпол. Кармалюк живет как перед налетом киммерийцев: в подполе наверняка пусто, но можно прятаться. Дом спалят, обломками да пеплом засыплет крышку. Переждет беду, вылезет.
Кармалюк долго не появлялся, устраивал верблюдов и коня. Пришел, облепленный соломой. С него текло, будто вылез из колодца.
– Сейчас принесут, – сообщил, отдуваясь. – Откеля, говорите, будете?
– Мы еще не говорим, – буркнул Мрак. – Что за расспросы мокрых и голодных?
Оставляя мокрые следы, прошел к столу. Таргитай сел, потрогал оборотня за плечо. Мрак не двигался, спал, положив голову на стол. Олег и Лиска осторожно сели по ту сторону. От мокрой одежды шел пар. Лиска вздрагивала, дула на озябшие ладони.
За окном по грязи зашлепали босые ноги. В сенях долго скреблось, словно терли старые шкуры, две молодые женщины внесли еду. Под хищными глазами Лиски их смешливые лица стали испуганными. Быстро расставив кувшины с молоком, сыр и творог в широких листьях лопуха, а перед Мраком – как чувствовали! – крупный ломоть холодного мяса, поспешно ушли, подгоняемые злым взглядом огненно-рыжей женщины с кинжалом на поясе.
Таргитай вздохнул:
– Жаль, от них много можно бы узнать.
Мрак проснулся, брезгливо поморщился:
– Опомнись, Тарх. Что ты еще не знаешь о бабах? Боги столько не ведают.
– Да не о бабах, – начал горячо оправдываться Таргитай. Покраснел, а глаза забегали. – О селе… о дальней –до–роге…
– Ты с ними дальше сеновала не ходил, – уличил Мрак. – Ложитесь спать. Ишь, распустил хвост, как заморский петух, сиречь павлин, ежели Гольш не соврал.
Таргитай от усталости едва жевал, что удивило и встревожило Мрака. Таргитай даже у Ящера первым делом попросит поесть, с петлей на шее не откажется от пряника. Амазонка дважды отлучалась проверить, как устроили коней и верблюдов: в мокром селе вряд ли сумеют их даже поместить, сараи низковаты для горбачей. Мрака тревожили ее отлучки, но возразить не мог. Мельком видел местных коней, поразился: не кони – горы! Скалы возить – не заморятся. Ноги как столбы, шею обеими руками не обхватишь. Вскачь не пойдут, зато сквозь любой сарай как сквозь паутину – не заметят, через лес проломятся, будто через хилые кусты!
В полночь Мрак встал, неслышно выскользнул за порог. Доверял тревожному чутью, а ночью по-прежнему чувствовал себя волком, хоть и в людской личине. Ему нравилось ощущение освобожденности, легкости, бездумности. Олег прав, хотя вряд ли даже сам догадывался, насколько глубоко прав, когда время от времени объяснял Лиске сущность звериного счастья. Зверь счастлив всегда. Чтобы оценить, надо побыть хотя бы час человеком. Многие в его родной деревне навеки оставались волками, не находили сил вернуться в страшный человеческий мир. Волхвы всерьез поговаривали, чтобы запретить перевертничество, а то и вовсе лишить людей свойства перекидываться в зверей…
Он скрипнул зубами. Все равно что кастрировать мужчин. Человек, не умеющий перекидываться волком, – уже полчеловека. Пусть даже не знает о своем уродстве, как, похоже, не знают киммерийцы, люди Пустыни… Их волхвы, видимо, выхолостили свои народы, дабы уберечь, как считают. А завтра, похоже, отнимут и топоры, чтобы ноги не поранили… Дров можно, мол, и зубами нагрызть, бобры ж грызут?
На крыльце Мрак постоял, всматриваясь в залитый мертвым светом луны двор. Глаза волка быстрее привыкают к ночи, видны серебристые кончики травы, но, когда разглядишь и застывших в ночном холоде божьих коровок, тогда, считай, обвыкся.
За спиной шуршало, послышался дробный топот, словно пробежал маленький конь. Донеслось чавканье: домовой шумно хлебает молоко, суетливо двигает глиняную миску.
Мрак осторожно спустился с крыльца. Небо за ночь очистилось, кое-где еще плывут тучки, затмевают звезды. Луна – солнце мертвецов и вурдалаков – подсвечивает края туч злым, неживым светом. Пронеслась хвостатая звезда, чья-то жизнь оборвалась, а следом кинулось подхватить на лету нечто крупное с развевающимися волосами. Мрак успел разглядеть женскую фигуру – нагую, блестящую, смазанную жиром. Распущенные волосы трепались на ветру, что-то показалось знакомым, но в ночи все кошки серы, понял, что женщина мала ростом, не больше трех пудов весом, вряд ли хрупкая метла с такой легкостью потащит над крышами хат, сараев.
Дурость, подумал хмуро. Проще перекинуться совой, ежели такая умелая ведунья, а с метлы свалиться можно. Да и натрет меж ног так, что неделю ходить будет враскорячку.
В сарае беспокойно фыркал конь, стучал копытами. Мрак вслушался. Изнутри доносился монотонный скрипучий голос – визгливый, словно на сухое горло. Мрак ногой распахнул дверь.
Конь фыркал и пятился, зад уперся в стену. Маленький кривоногий конюшник спутывал гриву, вплетал репьи, колючки. Мрак одним прыжком оказался рядом, ухватил за длинную черную шерсть, ударил о стену.
– Что творишь, паскуда?
Конюшник страшно оскалил зубы – белые, с острыми клыками, жутко зашипел. Мрак ударил его головой снова, бревна загудели. Конюшник взвыл, крупные глаза без зрачков уставились на Мрака с такой злобой, что тот вздрогнул и пошел гусиной кожей. Осерчав уже на себя, оскалился сам, рявкнул:
– Зашибу!
Получился звериный рык. Ногти переплавились в когти, а черные волосы превратились в шерсть. Конюшник затрясся, отчаянно молотил по воздуху всеми четырьмя. Мрак ухватил свободной рукой палку, принялся молотить по чем попадя.
– Не шкодь, паскуда!.. Не шкодь!
Конюшник верещал, конь всхрапывал и стучал копытами. Верблюды смотрели равнодушно, наплевательски. Когда измочаленная палка обломилась, Мрак потянулся за лопатой. Конюшник взвыл громче, взмолился:
– Не губи!.. Я тебя боюсь!
– Не шкодь…
– Не губи!..
– Говори громче, не слышу.
Конюшник закричал:
– Не бей! Покажу то, что никому не показываю!
Мрак с наслаждением огрел мохнатого лопатой.
– Я не любопытный волхв.
– Я не… Ой, больно!.. Ты человек?.. Ой!.. Я покажу коня с двумя жилами!
Мрак ударил еще пару раз, неторопливее, спросил подозрительно:
– Что мне с того?
– Ой, не бей!.. Двужильный конь – особенный. Его нельзя долго держать с другими, он сам по себе… Ой, ты мне все кости переломал!
– И кишки перемешаю, – пообещал Мрак. – Пошто пакостил?
– Зверей двугорбых увидел, я таких еще не зрел. Дай, думаю, сотворю что-нибудь. Но лишь колючки успел загнать, а тут конь подвернулся – привычнее для меня. Горбатых тварей оставил на потом… Ты человек?
– Много знать будешь, – буркнул Мрак, – волхвом станешь. Как я получу этого двужильного?
Он приподнял еще выше, ударил мохнатого о стену. У того брызнули красные слюни, заговорил жалобно:
– Я выменяю для тебя! На горбатого.
Мрак удивился:
– Нешто у тебя свое хозяйство?
– Я могу нашептать хозяину. Решит, что сам придумал.
– А для моих друзей?
– Пощади!.. Двужильные кони – редкость. Больше ни в этом селе, ни в окрестных нет.
Мрак рявкнул рассерженно:
– Тогда выменяй этих уродов! Найди дурака или помешанного, кто дал бы коней. Не отыщешь – пеняй на себя! Сегодня я с чего-то добрый, все с себя отдаю, как видишь, завтра могу быть сердитым. Сам начну шкуры снимать. Твоя… дай прощупаю… на сапоги мне бы…
На его лице появилось задумчивое выражение. Конюшник взвыл, засучил лапками, словно плыл по воздуху.
– Найду!.. Найду!.. Сейчас же побегу: я всех коней и коз в селе знаю. Успеть бы нашептать…
– Успей, – посоветовал Мрак хищно. – Не нашепчешь – на дне морском найду! А уж в этом сонном –курят–нике…
Конюшник упал на пол, уполз, тихо подвывая от ужаса. Задние лапы волочились, будто человек-волк перебил ему хребет. Мрак смутно пожалел: конячий домовой не успеет на таких лапах обойти спящих, нашептать коварные советы. Но и отказать себе в удовольствии отлупить злодея ох как тяжко.
Когда Мрак поднимался на крыльцо, кончики пальцев ныли. Когти, острые и твердые, как металл, нехотя превращались в плоские жалкие ногти. Ни ухватиться, ни поцарапать. Мрак сожалеюще вздохнул, густая шерсть сменилась черными волосами. Кожа отчаянно зудела. Почесываясь, вздрогнул: крупная кошка выпрыгнула из сеней, зашипела, метнулась с крыльца во тьму. Мрак успел поддеть ее под брюхо. Она перевернулась в воздухе, брякнулась на залитую призрачным лунным светом дорожку. Мраку почудилось нечто знакомое в ее желтых хищных глазах и в том, как зашипела, но кошка отступила в темноту.
– Тварь, – сказал с отвращением. – Честные ведьмы спят, а подлые чужих коров доят.
Возле плетня, едва различимые с крыльца, лупили друг друга сарайник и овинник. В густой тени мелькали мохнатые круглые головы, покатые плечи, доносилось сиплое дыхание. Оба дрались остервенело, но молча – превращать свою ночь в день с людьми с факелами не хотел ни один, ни другой.
Утром, наскоро позавтракав, все четверо высыпали на крыльцо. На небо смотрели с недоверием, ждали подвоха. Синее, кое-где кудрявые облачка – белые, не угольно-черные. Солнце как солнце: не озверевшее от ярости, готовое сжечь все, что движется и не движется, а почти как в родном Лесу.
Таргитай жмурился как кот, двигал лопатками, словно прямые лучи чесали шелудивую спину. Рука скользнула за пазуху, но Мрак перехватил, не дал взять дудочку.
– Узнайте у Кармалюка дорогу к Мировому Дереву! А у меня дело отыскалось.
Оставив изгоев и Лиску с раскрытыми ртами, исчез. Олег опомнился первым:
– Тарх, готовь коней… ну, горбатых. Я зайду к вуйку. Ежели не знает, посоветуюсь со здешним волхвом.
Таргитай кисло посмотрел в сторону грязного сарая.
– А почему не сразу к волхву?
Олег бросил высокомерно, став на миг похожим на Лиску:
– Орел мух не ловит.
Счастье, что не слышит Мрак, подумал Таргитай. Для оборотня любой волхв – могучий орел, который деревья клюет.
Олег отсутствовал долго, а когда вернулся в сопровождении амазонки – она следовала за ним как тень, – Таргитай и Мрак осматривали полдюжины коней. В сарае пусто, а трубный рев одного из верблюдов донесся с другого конца села.
– Еще двух приведут, – буркнул Мрак. Выглядел встревоженным и малость растерянным, словно не мог решить: он кого-то надул или его крупно надули. – Всех верблюдов отдал. Прогадал, наверное. Эти за каждого горбача по табуну выменяют!.. Ладно, где наша не пропадала.
Конь, которого присмотрел для себя, низкорослый, неказистый, с уныло опущенной мордой. Остальные кони выглядели намного лучше. Таргитай выбрал себе красавца жеребца с огненными глазами, еще одного хотел в запасные, но Олег отобрал для Лиски. Их могут выручить секира и Меч, а женщине позарез необходим быстрый конь. Себе взял попроще, но, как одобрительно заметил Мрак, выносливого, в полной конской силе.
Олег все косился на чахлого коня Мрака:
– Возьми другого, а? Этот падет за околицей.
– Ну-ну, – ответил Мрак не очень уверенно. – Дорогу узнал?
– В Гиперборее нет дорог, одни направления.
– В какую сторону?
Олег махнул рукой, повторил осторожно:
– Ты задавишь своего чахлика. Возьми запасным, налегке помрет не так скоро.
Едва выехали из села, солнце скрылось за тучами. Мрак выругался: мир сразу посерел, воздух увлажнился. Изгои заторопились проехать подальше, прежде чем разверзнутся хляби небесные. Боги не углядят, пируют на верхнем небе – седьмом.
В вязкой раскисшей земле кони запарились, перешли на шаг. От них валил пар, а неказистый конек Мрака шел сухой, уныло мотал некрасивой мордой, зыркал по сторонам налитыми кровью глазами, будто хотел подраться или хотя бы спереть что-нибудь.
Мрак повеселел, расправил плечи. Друзья поглядывали удивленно, погоняли коней. Мрак начал поглаживать своего по шее, выпутал репьяхи, а когда под другими уже шатались от изнеможения, сказал наставительно:
– Что кони, что бабы! Нельзя смотреть на личину.
Олег не выдержал:
– Мрак, на каком черте едешь?
– Это у вас черт-те что, у меня – конь. Ишь, покрасивше выбрали! Вот и езжайте на красивом.
– В твоем коне что-то тревожное… но не пойму.
– Конь не человек, – изрек Мрак, – его понять трудно. Правда, ты и людей не шибко разумеешь.
Амазонка чуть опустила глаза. Мраку показалось, что согласилась. Таргитай соскочил в грязь и, жалея коня, потащил в поводу. Вязкая глина налипла на подошвы, еле волокся, но коня тянул, давал передышку. Сапоги с чавканьем выдирались из вязкой земли, жидкая грязь переливалась через голенища. Мрак ехал впереди, едва удерживал торжествующую усмешку. Плечи расправил, словно стряхнул гору. Конюшник – не последний дурак на свете: сообразил, что лучше лишиться коня, чем порвут жилы ему самому.
К полудню вырвались на сухое. Тучи не уходили, но воздух стал теплее, а ветер подсушивал землю. Дорога постепенно шла вверх, а когда оказались на вершине пологого холма, сердце Таргитая екнуло и оборвалось.
Далеко впереди растянулись в цепочку десятка три всадников – поблескивающих металлом на головах, плечах, груди. Даже уздечки поблескивали, словно и там были бронзовые бляхи.
– Не охотники, – определил Мрак.
– А если охотники, – добавил Олег хмуро, – то на самого опасного зверя.
Таргитай спросил наивно:
– На драконов?
Даже Лиска посмотрела на него так, словно собиралась покрутить пальцем у виска. Дудошник явно не считал себя опасным зверем. Хотя, если верить неврам, иногда дрался, как озверевший Ящер. Да и сама бы не поверила, если бы не видела, как ворвался в схватку! Ту самую, что кончилась для нее так печально. Нет, так неожиданно.
Всадники завидели их, кони пошли вскачь. Над головами взвилась стая ворон, они тут же падали обратно. Комья земли, не сразу понял Таргитай, а поняв, постарался запомнить, чтобы при случае вставить мрачное сравнение в грядущую песню.
– Знакомо, – сказал Мрак посуровевшим голосом. Глаза хищно сощурились, ладонь упала на рукоять секиры. – Что будем делать? Поедем дальше?
Все молчали, Лиска сказала саркастически:
– Конечно! И побыстрее. Пока не разбежались.
Под удивленным взглядом оборотня гордо выпрямилась, щупала меч. Крутая грудь вздымалась, глаза блестели как звезды. Олег решил, что передразнивает Мрака, но Лиска выглядела серьезной.
– Посоветуйся с женщиной, – сказал Мрак, – и поступи наоборот. Так рек великий Боромир. Завертай коней! Без головы – не ратник. А убегем, как всегда предлагает Олег, так и воротиться можно.
Первым пустил коня обратно с холма. Кони изгоев и Лиски едва поспевали. Олег держал повод коня Лиски, будто опасаясь, что она в одиночку кинется сражаться с незнакомцами.
– Жизнь наша не краденая! – горько крикнул на скаку. – Мне душу Род вложил, пусть он и выймет, а не всякая гадина!
Таргитай скакал рядом с Мраком, растерянно повторял:
– Что им надо?.. Что мы сделали?
– Дурень, – ругнулся Мрак, – когда поймешь, что в этом мире хоть сделали, хоть не сделали, все одно всяк норовит шкуру снять.
Олег крикнул им в спины:
– Это не разбойники! Похоже, искали именно нас. Или даже ждали. Кто-то им указал, где нас перехватить!
– Кто?
Кони неслись, как утки, почуявшие за спинами кречетов. Комья жирной земли из-под копыт коня Мрака с силой били в лица Таргитаю, Олегу, Лиске. Олег, грязный, будто выкопался из могилы, приотстал, начал шевелить руками и выкрикивать заклятия. Вокруг него начал сгущаться воздух. Волхв скакал, окруженный темным облачком, где блистали искры.
– Не надо! – вскрикнул Таргитай в страхе. – Опять землю расколешь! Ей больно.
Мрак оглянулся, зло оскалил зубы:
– Будет больнее, когда догонят!
На сухом копыта застучали звонко, от погони на время оторвались. Но на полосе рыхлой земли кони начали увязать. Враги оживились, передние сорвали с седельных крюков луки. Когда одна из стрел воткнулась в землю рядом со скачущим конем Мрака, оборотень зло ругнулся, сдернул свой лук.
Изгои и Лиска пронеслись мимо. Мрак резко развернул коня, первая стрела сорвалась с тетивы, когда конь еще бил в воздухе передними копытами. Тремя стрелами выбил из седла двух, но его начали обходить с боков. Изгои остановили коней. Таргитай, видя, что Мрака окружают, выдернул Меч и со страшным криком кинулся на помощь.
Волхв продолжал двигать руками в воздухе, словно вынимал мух из паутины. Губы дрожали, но что-то шептали. Амазонка обнажила меч и поставила коня так, чтобы защищать волхва.
Стрела ударила Таргитая в грудь. Он качнулся, но бронзовый наконечник запутался в волчьей шерсти. Еще одна больно ущипнула за ухо, выдернула клок волос.
Раздался знакомый жуткий треск. По земле пробежала трещина. Щель раздвинулась, из глубины на всем протяжении взвились языки багрового огня. В сыром холодном воздухе словно повеяло жаром Песков.
Трое пеpедних всадников словно зависли в воздухе, трещина разверзлась прямо под ними. Передний грянулся копытами на этой стороне. Мрак хладнокровно всадил стрелу с трех шагов, шатнулся от удара, когда кони столкнулись грудь в грудь. Еще два коня передними копытами зацепились за край, но сорвались. Пятеро ударились в край, один слетел через голову, распластался под копытами коня Мрака – тот уныло свесил голову, равнодушно смотрел в провал. Даже придвинулся ближе, словно озяб и жаждал погреться.
Один сумел сдержать коня перед пропастью, но под ним обвалился край. Остальные в панике заворачивали коней, пятились. Кто-то развернулся и унесся в страхе.
– Молодец! – гаркнул Мрак люто. – Один удар… одно заклятие, зато со всего плеча!
Таргитай вытер дрожащей рукой крупные капли пота, голос его дрожал:
– Олег, пора придумать что-то другое. Не такое… Не такое…
– Не надо, – остановил Мрак. – Прекрасное – враг хорошего. Это тебе не песни, а дело серьезное.
– Но землю…
– Затянется. Как на шелудивой собаке. Даже шрама не останется… лет через сто.
Конь Лиски встал на дыбки, визжал, как придушенный поросенок, месил воздух копытами. Она не отрывала округлившихся, как у птицы, глаз от бледного лица молодого волхва. Олег трясся, вздымал руки, бормотал синими губами. Мрак успокаивающе хлопнул его по плечу, мол, оставь пока как есть, погрозил секирой:
– Эй, бронзоголовые!.. Сейчас мы и то, что у вас под конями, обрушим к Ящеру.
Еще пятеро повернули коней, умчались, нахлестывая со всей мочи. Остались трое – в доспехах, на статных конях, уздечки украшены серебром. Передний был в шлеме с широким забралом, что укрывало нос и скулы. Глаза смотрели через узкие щели, невры видели лишь скошенный подбородок. Мрак хмурился, лицо казалось знакомым, страстно желал бы увидеть его целиком.
– Агимас, дружище, – сказал он. – Сумел удрать от Гольша?
Всадник поднял руку, помахал растопыренными пальцами.
– Я сотник Агимаса. Но Агимас идет следом, найдет вас.
– Почему он не взял нас сам?
Сотник развернул коня, крикнул:
– Вы знаете. Но теперь знаем и мы.
С ним унеслись и двое. Мрак хмуро смотрел вслед. Те словно бы чувствуют, что им не пустят стрелы в спины. На лицах невров начертано, что они такие-растакие честные, или же о них что-то проведали?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?