Текст книги "Есть что вспомнить. Записки следователя прокуратуры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/est-chto-vspomnit-zapiski-sledovatelya-prokuratury-296284.jpg)
Автор книги: Юрий Щадин
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Не все, что сообщил подозреваемый и свидетель, подлежит занесению в протокол. Вы должны понимать это лучше допрашиваемого. Это может быть реально опасно для его жизни. В Воскресенском районе рецидивист, привлекаемый за кражу с проникновением в жилище, ознакомившись с уличающими его показаниями сожительницы, прокомментировал их: «Убью, суку!». Следователь не придал этому значения. Да и, как правило, «громко лающая собака не кусает». Истинные намерения совершить убийство редко оглашаются, ведь это косвенное доказательство его совершения. И высказанная в эмоциональном запале угроза крайне редко бывает реальной. Но ведь убил! Отбыл назначенный ему судом пятилетний срок за кражу, и убил.
«Под не протокол» вы услышите много интересного. От вас будет зависеть реализация услышанной информации. На ее основании вы можете дать отдельное поручение оперативным сотрудникам, провести обыск; использовать при допросах других лиц, проявляя не подлежащую сомнению осведомленность (разумеется не называя источника и в условиях, когда источник не удастся вычислить – когда сообщаемые вами данные могли быть известны многим). Только не забывайте о безопасности доверившегося вам человека. Лучше пусть часть услышанного останется только в вашей памяти и послужит вашей уверенности в совершении преступления именно этим человеком.
Допрос подозреваемого часто сопряжен с противостоянием и психологической борьбой. Особенно остро на стрессовую ситуацию реагируют впервые привлекаемые к уголовной ответственности. После полуторачасового допроса вернувшийся в камеру подозреваемый ничком ложился на нары и на вопросы сокамерников реагировал только невнятным мычанием (очерк «Признаюсь, я убил»). Однажды свидетель, упорно скрывавший известные ему обстоятельства, вышел из моего кабинета в состоянии, близком к прострации, и… не найдя в коридоре входную дверь, обратился за помощью в соседний кабинет, приведя коллегу в недоумение: «это как же ты его допрашивал?» Так и допрашивал, не крича, не оскорбляя, и не ругаясь. Крик и ругань – это свидетельство беспомощности следователя.
К сожалению, большинство допросов проводится непрофессионально и приводит к необходимости дополнительного допроса, порой неоднократного. Практически исчезло планирование допроса, зачастую он производится формально, с постановкой лишь общих вопросов без учета специфики расследуемого преступления. Планирование следствия и допроса, как составной и важнейшей его части необходимо, чтобы подробно, полно и последовательно ответить на вопросы: что? кто? где? когда? зачем? как и чем?
Допросу должно предшествовать получение максимальной информации о совершении преступления, начиная с полученной оперативными сотрудниками к моменту прибытия следователя на место преступления, а затем и полученной в процессе оперативной работы и расследования: где, когда и что произошло, кто потерпевший (возраст, наличие судимостей, место работы, поведение в быту и т.д.), анализ версий сотрудников уголовного розыска с учетом результатов осмотра.
Необходимо понимать, что свидетель, как правило, стремится максимально сократить время допроса и отнюдь «не горит» желанием помогать следователю. Он нередко занимает позицию: «не видел, не знаю, не помню». Часть свидетелей по разным причинам негативно относятся к следствию. Этот настрой резко усиливается, когда свидетель вынужден иногда часами дожидаться в коридоре своей очереди. К сожалению, следователи не учитывают этого фактора, а на обоснованное возмущение долгим ожиданием реагируют резко и грубо. После этого ожидать результативного допроса не стоит. Совершенно не лишне пояснить свидетелю, что вы не менее его желаете максимально сократить время допроса. А если вы не смогли начать допрос в назначенное вами время, извинитесь перед ним.
Следователь, иногда даже подсознательно, более склонен к восприятию изобличающих, нежели оправдывающих обвиняемого обстоятельств. Неприемлемо не верить обвиняемому, если он отрицает свою вину, и во всем верить, если он её признает. Он может сообщить выдуманные подробности и обстоятельства, которые легко опровергнуть и заявить на суде, что признание вынуждено и поэтому не соответствует истине. Важно получить не полное формальное признание вины, а конкретные показания с указанием таких подробностей и деталей, которые могут быть проверены и будут объективным подтверждением признания.
Фиксируйте показания не обостряя формулировок, искусственно не группируя факты, не отбрасывая, как «не имеющие отношения к делу» те показания, которые полностью или частично оспаривают обвинение. Иногда ответы следователем формулируются так, что в юридически законченных трафаретных формулировках сразу узнается его «авторство». Не превращая протокол допроса в бытовой очерк с подробностями и деталями, которые не имеют никакого отношения к делу, не фиксируя выражений безграмотных, сохраняйте формулировки допрашиваемого, его характерные выражения. В процессе допроса записывайте их на черновике и используйте при составлении протокола. В тех случаях, когда обвиняемый все время юлит и меняет буквально на ходу свои объяснения, тут же отказываясь от того, что он только что говорил, тактика фиксирования его показаний должна быть изменена: по ходу допроса следователь фиксирует каждый заданный вопрос, сначала записывая его в протокол и лишь затем озвучивая (иначе обвиняемый получает возможность продумать правдоподобность своего ответа во время записи заданного вопроса). Заносите в протокол полученный ответ, тут же давая обвиняемому расписаться под каждым ответом.
В зависимости от обстоятельств дела, важности заданных вопросов и характера полученных ответов, в протокол допроса вносятся вопросы, поставленные следователем и ответы на них, либо только одни ответы. Анализ показаний, сопоставление их с другими доказательствами позволит выявить противоречия или существенные ошибки в описании деталей событий и фактов. Имеет смысл подробно изложить в протоколе допроса показания, которые противоречат иным доказательствам, и после подписания протокола допрашиваемым предъявить ему доказательства, опровергающие его показания, задать ему вопросы, требующие от него объяснения имеющихся противоречий.
Следователь не должен превращаться в протоколиста, который механически фиксирует все, что ему говорят. Конечно, наивно думать, что допрашиваемый говорит вам только правду. Нельзя приходить к выводу о том, что показания свидетелей, находящихся во враждебных или, наоборот, в особо близких, дружеских отношениях с обвиняемым или потерпевшим, не являются достоверными. Учитывайте, что и показание, данное с искренним желанием рассказать всю правду, может оказаться недостоверным. Память не фиксирует подробности с бесстрастностью видеокамеры, а с течением времени утрачивает либо искажает их, и в передачу виденного и слышанного вкрадываются вымысел и самообман. Причем допрашиваемый иногда искренне убежден в достоверности излагаемого. Есть специальный термин для определения этой особенности восприятия: добросовестное заблуждение. Не забывайте известного выражения: «Врет, как очевидец». Известно, что А. Ф. Кони сцену убийства Цезаря в спектакле Художественного театра использовал для доказательства недостоверности свидетельских показаний: на вопрос, как произошло убийство, все «свидетели», то есть зрители, дали самые разноречивые ответы. Вот и доверяй после этого рассказам очевидцев! – пишет его современник Г. Крижицкий «Обаяние ума»
Разумеется, есть и заранее продуманная ложь, излагаемая с очень правдоподобной искренностью и непосредственностью: «Только плохой лжец не верит в свою ложь». Но на провинциальных подмостках искусные лжецы – редкость, и еще реже они оказываются в поле зрения следствия. Детализация показаний и их внимательное сопоставление между собой и с объективно установленными доказательствами достаточно легко позволяют изобличить ложь.
Факты и обстоятельства должны излагаться в стройном, последовательном порядке, а протокол допроса отнюдь не должен перегружаться излишним многословием, повторениями, ненужными и не имеющими никакого значения подробностями.
Спокойствие – это беспроигрышная тактика следователя на допросе. В спокойствии следователя обвиняемый видит доказательство его уверенности, а значит и наличия у него доказательств виновности. Следователь должен быть незаурядным актёром, уметь подстроиться и быть с допрашиваемым на одной «волне». Но «играть» – на голову лучше.
Он должен быть отменным психологом, иметь профессиональное чутье, уметь анализировать каждый поступок, нюанс, каждую сказанную фразу. И выбрать, выхватить из этого самое главное.
Выясните у подозреваемого, как он ведет себя в быту, как часто вступает в конфликты с окружающими и насколько серьезны эти конфликты (как правило, перед вами окажется без конфликтный, добрейший человек). Спросите, были ли у него конфликты с конкретными лицами, и включите в их перечень фамилии уличающих его лиц. Как правило, ответ будет отрицательным (кто же будет характеризовать себя негативно?). Не исключено, что подозреваемый включит уличающего его свидетеля в круг своих друзей или товарищей. Обязательно отразите это в протоколе, но не акцентируйте на этом его внимание и никак не проявляйте свою удовлетворенность ответом. Ведь таким ответом подозреваемый лишается возможности в дальнейшем объяснить уличающие его показания оговором из-за неприязненных отношений. Помните, что любая ваша реакция фиксируется и анализируется допрашиваемым, и он может скорректировать «хорошие» для следователя показания, потребовав их изменения после прочтения протокола. Кстати, получая уличающие показания, также выясните у допрашиваемого свидетеля отсутствие конфликтов с подозреваемым (обвиняемым) либо отсутствия связи таких показаний с имевшимися конфликтами (малозначительность, полное примирение, давность).
Разоблачая лживость ответа, не проявляйте чувства злорадства по этому поводу, оно вызывает озлобление, которое только укрепляет запирательство. Спокойствие, отсутствие раздражения быстрее убедят допрашиваемого, что его попытки обмануть следствие беспомощны и наивны.
Ошибкой является демонстрация вашей подробной осведомленности о известных допрашиваемому событиях. Недопустимо прерывание допрашиваемого утверждениями, что он лжет, изложением принятой вами достоверной версии, пусть и подкрепленной показаниями: на самом деле было так… Вы не были очевидцем, не являетесь ясновидящим, а риск неполной достоверности (а иногда и недостоверности – «пустышку тянете») имеющейся у вас информации очень высок. В лучшем случае, свидетель поправит вас. Чаще, увы, поддакнет и подтвердит изложенную вами, и внешне очень вероятную версию, нередко основанную на предположениях и ложных показаний других свидетелей. И, конечно, сделает вывод о возможности лгать при допросе и искажать происшедшие события.
Следователь должен уметь «разговорить» свидетеля и его показания не должен прерывать. Экономия времени при допросе обернется только необходимостью дополнительных допросов и очных ставок. Но они будут безрезультатны, если свидетели получат консультацию от заинтересованных в сокрытии преступления лиц и согласуют свою позицию. Искусство следователя состоит не только в умении спрашивать, но и в умении слушать. Внимательно выслушайте и взвесьте все доводы обвиняемого, может быть, он прав, может быть, он невиновен или не во всем виновен. Не спешите прервать рассказ свидетеля заявлением, что излагаемое им не имеет отношения к делу и не предлагайте говорить покороче. Более того, сами поощряйте детализацию уточняющими вопросами. Излагаемые им подробности не только позволят вам убедиться в достоверности показаний, но и позволят использовать их при допросах других лиц для их убеждения, что вам уже известны все подробности происходившего. Для этого могут оказаться полезными полученные вами данные не только о количестве выпитого спиртного, но и о посуде, из которой его употребляли, закуске, теме разговора и отдельных репликах, и других подробностях обстоятельств, предшествующих преступлению или последующих ему. Такая дозированная и «случайно», к слову, сообщенная допрашиваемому осведомленность весьма эффективна.
Дайте возможность допрашиваемому дать показания в свободной форме. Не спешите их дословно заносить в протокол: часто он много внимания уделяет не имеющим значения подробностям. Излишнее многословие вы просто не будете заносить в протокол, оставив существо показаний. В случае необходимости уточнения отдельных моментов в излагаемом рассказе делайте на отдельном листе бумаги понятные вам пометки о существенных моментах показаний – вы к ним вернетесь несколько позже, но не перебивайте допрашиваемого – ведь это проявление неуважения. И, лишь после того, как допрашиваемый закончит свое изложение и на ваш вопрос ответит, что он сказал все, задавайте свои уточняющие вопросы, восстанавливая хронологию и последовательность изложения. И по-прежнему слушайте, делая пометки. Даже если вы абсолютно уверены, что допрашиваемый лжет, не показывайте своей уверенности в этом. И вы получите возможность дополнительно удостовериться в его лжи, «поймав» его оценивающий взгляд: нет ли у вас недоверия к его показаниям.
Поддержите его уверенность в том, что вы полностью верите ему, задавайте в тон его показаниям внешне незначительные уточняющие вопросы: на этот момент вам необходима детализация его лжи. И, чтобы не вызвать у вас недоверия, не имея времени осознать подоплеку ваших «не опасных» вопросов, допрашиваемый охотно будет «помогать» вам установить подробности и лгать уже без предварительной подготовки.
Помните, что получивший повестку (вызов) свидетель, а тем более подозреваемый, ВСЕГДА готовится к допросу. Но даже имеющий приличный криминальный опыт (и даже юридическое образование) человек не в состоянии предусмотреть все вопросы опытного следователя. Задаваемые вопросы совсем не лишне сформулировать до допроса на отдельном листе (план допроса). Не надейтесь на свою память, она может вас подвести. Кроме того, составляя заранее список вопросов, вы сможете выстроить их логическую и временную последовательность, что исключается при допросе экспромтом. При этом вы убедитесь в необходимости повторного ознакомления с некоторыми уже прочитанными вами материалами дела, и определитесь в необходимости уточнения и детализации существенных обстоятельств совершенного. Составление плана допроса невольно потребует от вас моделирования механизма совершения преступления и сопутствующих ему обстоятельств. Попытка моделирования во время допроса, не оставшаяся незамеченной допрашиваемым, удовлетворительных результатов не даст. При составлении списка вопросов не забывайте о необходимости проверки и опровержения других версий по делу.
Прочитайте сами протокол – это не займет много времени, но позволит не только исправить орфографические ошибки, но и избежать казусов, для публикации которых в юридических журналах существуют рубрики «нарочно не придумаешь» и «зигзаги стиля».
Можно проговаривать вслух по предложениям то, что вы записываете (печатаете). Вероятно, допрашиваемый будет просить заменить отдельные слова и даже целые предложения, которые ему покажутся «опасными». Не возражайте против его формулировок и уточнений – ведь вы обязаны это сделать в соответствии с требованиями УПК РФ. Вы же сами ему это разъяснили. И вместо упреков во лжи, спокойно внесите изменения. Затем предложите прочитать – а вдруг вы записали что-то не точно. Ненужная экономия времени может выйти вам «боком», а внешняя «лояльность» следователя играет в вашу пользу, притупляя бдительность допрашиваемого. Обязательно предложите собственноручно записать под показаниями (или в соответствующей графе протокола): «протокол мною прочитан, с моих слов записано верно. Замечаний, дополнений не имею». Это будет совсем не лишним при его попытке изменить показания в суде с утверждением, что его показания вами искажены или протокол вами вовсе сфальсифицирован (и очень пригодится для проводимой в этих случаях почерковедческой экспертизы). С облегчением подписав «безобидный» протокол, подозреваемый спрашивает, может ли он быть свободным. И только теперь наступает черед изобличающих его вопросов.
Не озвучивайте вопрос, не записав его в протокол. Иначе вы даете ему время для обдумывания ответа, при этом лишив себя возможности видеть его мимическую реакцию на вопрос. Четко и ясно формулируйте вопрос, исключая его двоякое толкование и не конкретные ответы. Запишите ответ дословно в 1—2 предложениях, получите его подпись под ответом, и задавайте по тем же правилам следующий вопрос. При этом используйте принцип нарастания: задавайте вопросы и предъявляйте улики по усиливающейся доказательности вины, противоречивости его утверждений установленным обстоятельствам, сложности ответов на них. Вполне допустимо короткое цитирование уличающих его показаний с указанием даты допроса и демонстрацией протокола допроса (это исключит его предположения о сообщении ему ложной информации), частичное цитирование протоколов осмотров, фрагментов описательной части экспертиз (этот, иногда объемный текст, часто не читают при ознакомлении). И предложите объяснить очевидные противоречия. Желательно, чтобы таких вопросов было не менее трех, а лучше – пяти. При детализации показаний такое количество противоречий вы найдете без труда.
Путем постановки четких и конкретных вопросов всемерно детализируйте показания, что неизбежно выведет допрашиваемых из круга заранее подготовленных ответов. Но, детализируя показания, учитывайте специфику преступления. Детализация физиологической стороны половых преступлений неэтична и недопустима – в ней нет никакой необходимости. Устанавливайте только имеющие значение для квалификации обстоятельства. В случаях, если потерпевший или свидетель впервые оказался в помещении, где совершено преступление, предложите максимально подробно описать обстановку и предшествующие преступлению события. Вполне вероятно, что подозреваемый будет отрицать нахождение потерпевшего или свидетеля в этом месте. Целенаправленная детализация жестко уличает преступника. Так, преподаватель СПТУ, воспользовавшись отъездом жены в отпуск, пригласил к себе в квартиру учащуюся и склонил её к совершению полового акта. Никакого насилия не применялось. Подозреваемый категорически отрицал не только происшедшее, но и сам факт нахождения девушки в квартире. Убедительным доказательством стало подробнейшее до мелочей и зафиксированное на нескольких страницах протокола описание потерпевшей обстановки в квартире и на кухне (включая сковороду, на которой поджаривалась картошка), расцветки и рисунка обоев, ковров, постельного белья, книг в шкафу. И практически полное совпадение описанного с результатами проведенного дополнительного осмотра квартиры.
Такие подробности позволяют также убедительно опровергать утверждения о проникновении подозреваемого в квартиру и нахождении в ней вопреки желанию владельца, отрицания совместного распития спиртного; помогают установить другие обстоятельства, имеющие значение для определения умысла и объективной стороны состава преступления.
Используйте при допросах заранее составленные в масштабе и откопированные схемы места преступления и прилегающей местности. Разумеется, на схеме должны отсутствовать изображения интересующих вас деталей – пусть их укажет допрашиваемый. Предложите другому допрашиваемому указать их на другой копии схемы: противоречия станут наглядны и будут способствовать уличению во лжи и установлению истины.
Выясняйте мотивы отказа от дачи показаний: уверен в том, что против него нет и не может быть собрано достаточных улик? не хочет выдавать соучастников? надеется уйти от ответственности, считая, что при отсутствии его признательных показаний исключается его осуждение? По делу о покушении на убийство (очерк «Кто стрелял?») обвиняемый, даже полностью признав вину, показаний не дал, сославшись на амнезию. На попытку убедить его смягчить наказание своими признаниями, искренне заявил: «Кто ж меня без показаний осудит»? Разумеется, допрашиваемый не обязан сообщать мотивы отказа. Но уже неспешно перечисляя их, вы, по сути, делаете предложение неформального (без записи в протокол) диалога. Пусть он на него не согласится, вы сможете по его реакции и мимике получить более вероятное представление об этих мотивах, нащупать слабые места в его позиции.
Демонстрируйте свою уверенность в наличии доказательств, которых даже предъявлять до окончания следствия нет необходимости (и вы не обязаны это делать). Для этого допустимо «случайно», по небрежности, дать попасть в поле зрения подозреваемого изъятым орудиям преступления, чему-то из похищенного. Его даже мимическая реакция на запланированную случайность не должна остаться без вашего внимания. Так, в моем дипломате «случайно» оказалась видеокассета с приметной картинкой на коробке, похищенная у погибшей девушки (очерк «74 года лишения свободы») и изъятая при обыске. Кассета была надлежаще упакована в прозрачном пакете и опечатана. Дипломат был открыт, чтобы достать бланк протокола и листы бумаги. Разумеется, предъявление кассеты протоколом я не оформлял, и тут же дипломат закрыл. А дрогнувший взгляд только что доставленного соучастника убийства, спокойно прокомментировал: «Да, она самая». После разъяснения ст.51 Конституции РФ и ст.64 УК РФ «Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление» при активном содействии следствию, им собственноручно были написаны достаточно подробные признательные показания.
Бывают обвиняемые, как правило, рецидивисты, которые на протяжении всего предварительного следствия упорно запираются, отказываясь сознаться в совершенных преступлениях, и только при его окончании, знакомясь со всеми материалами дела, и, убедившись, что их вина неопровержимо доказана объективными данными, просят записать полное признание своей вины. Безусловно, принятие ими такого решения – это признание высокого качества следствия.
Следователь должен учитывать, что дети более впечатлительны, чем взрослые, и легко подвержены внушению. Многие склонны к фантазированию и приукрашиванию, и, поэтому, нередко в их правдивые показания вплетается вымысел. Родители вправе присутствовать при допросе несовершеннолетнего, не достигшего возраста 16 лет, но и следователь вправе не допустить их присутствия при допросе (ч.3 ст.191 УПК РФ). К сожалению, следователи этим правом пользуются исключительно редко. Хотя очевидно, что при матери, а, тем более, при отце, нельзя рассчитывать на показания малолетних потерпевших с признанием не правомерного и, тем более, аморального своего поведения. Более того, процессуальный закон запрещает допрос несовершеннолетних в присутствии лиц, от которых они зависят. Однако, следователь, вместо приглашения педагога и психолога, не только в присутствии отца допрашивал девушку, трижды за вечер добровольно ездившую на мотоцикле «поговорить» с парнями на берег реки, но и репетировал проведение предстоящих очных ставок. Таким образом, им и собирались доказательства «виновности» уже назначенных насильников (очерк «Сексуальная преступность и феномен Шурыгиной»). Кстати, через пять лет Шурыгина публично призналась в том, что насилия не было, а подать заявление о нем настояли родители.
При допросе олигофренов учитывайте, что они легко идут по пути наводящих вопросов и создают ложные версии.
К сожалению, некогда распространенная аудиозапись допроса, следователями применяться перестала. А ведь её прослушивание в судебном заседании полностью исключают возможность отрицать ранее данные показания или попытку их изменения с утверждениями об их искажении при записи в протокол или получении их под психологическим давлением. Её проведение требует подготовки к допросу с предварительной формулировкой вопросов, что только улучшает качество допроса. И не требуя участия третьего лица, как при видеосъемке, создает более благоприятные условия для установления психологического контакта.
Снимите копию проведенного вами допроса, прочтите его с вычеркиванием лишних слов, ненужных подробностей и явных повторов. Великий скульптор Роден говорил, что он берет глыбу мрамора и просто отсекает лишнее. Причем автором части лишних слов окажетесь именно вы. Не захочется ли вам местами поменять последовательность изложения показаний? И вы наглядно убедитесь в том, как выиграет от этого ваш протокол. Да и сами допросы сократятся и сэкономят ваше время. Именно так и вырабатывается индивидуальный «почерк» следователя. Если, конечно, вы хотите его иметь в век компьютеризации и шаблонов. Если вы хотите, чтобы вас уважительно называли Следователем, а не следаком.
Стремление раскрыть преступление «по горячим следам» доводится до абсурда, прямо нарушающего процессуальный запрет производства следственных действий в ночное время. Их именуют проведением следственных действий, не терпящих отлагательства. Еще обосновывают, не предусмотренной процессуальным законом, «необходимостью производства допроса в кратчайшее время». Да нет такой необходимости. Её выдумали многочисленные руководители и кураторы, стремящиеся отчитаться «о проделанной работе» и отрапортовать о «раскрытии». Ради показателей заставляют проводить совершенно неподготовленные допросы ночью, то есть, в противопоказанное для работы самой физиологией человека время. В результате появляется такой текст: «Он совершил со мной половой акт, т.е. вставил свой половой член мне во влагалище и начал совершать вращательно-поступательные движения половым членом у меня во влагалище – допрос 13 летней потерпевшей (т.2 л.д.62 13 июня 2017 г. с 23 ч 10 минут до 0 часов 10 минут).
О какой следственной тактике и установлении психологического контакта может идти речь с мечтающим отоспаться следователем и элементарно желающим спать допрашиваемым. А ведь еще часто требуется участие педагога, специалиста и адвоката. Так, следователь СК РФ допрашивал ночью более трех часов (с перерывом) 13-летнюю потерпевшую. Потом по обстоятельствам совершенного с ней сексуального преступления допрашивает её ещё 7 (семь) раз, в общей сложности 9 (девять) часов. Сама неоднократность допросов вызвана искусственным разделением единого, продолжаемого преступления на 24 (!) отдельных эпизода с целью эффективного повышения раскрываемости особо тяжких преступлений. С соответствующим искажением статистики и многократным ростом количества особо тяжких сексуальных преступлений. Но ведь преступления, или хотя бы некоторые из них, должны иметь конкретную дату. И она, с подачи следователя, появляется. Вымученный ребенок согласен подписать все, что угодно, лишь бы закончить бесконечные допросы. А воображение следователя творчеством не блистало. В результате появлялись следующие «шедевры»: «Дату 16 апреля я запомнила, т.к. это была середина апреля и был банный день. Следующий случай произошел 27 мая. Дату я запомнила, т.к. это была последняя суббота месяца. Следующий случай произошел 5 июня 2017 года. Данную дату я запомнила, т.к. это был первый понедельник лета». И после каждой даты – вновь подробное описание физиологии полового акта. Вот такая современная инквизиция по указанию куратора. А судом 23 эпизода признаны единым длящимся преступлением.
Допрос ребенка в ночное время и, неоднократной, не вызываемой необходимостью детализацией совершенного с ним сексуального насилия, является нарушением требований ст.3 Конвенции о правах ребенка (1989 г.) и обоснованно может быть отнесен к жестокому обращению. В результате, вызванный в суд ребенок, уже в коридоре суда и при максимально кратковременном допросе в судебном заседании, нуждался в тактильном контакте – держал за руки приемную мать и психолога.
В соответствии с ч.3.ст.164 УПК РФ производство следственных действий в ночное время не допускается, за исключением случаев не терпящих отлагательств. Процессуальный закон понятия этого исключения не конкретизирует и сейчас следствие трактует его исключительно по своему усмотрению, то есть произвольно. В результате ночные допросы, допускаемые законом в порядке исключения, стали повседневностью и стандартом по надуманному требованию их проведения «в кратчайшее время». Многочасовой ночной допрос ребенка – апофеоз этого произвола. Руководители следователей для обоснования прямого нарушения закона считают достаточным письменного согласия допрашиваемого или его представителя на ночной допрос. Такое заявление, а, по сути, согласие на нарушение процессуального закона, под магией следственного «надо», подписывается поднятыми ночью педагогом и представителем администрации.
Имея семилетний опыт расследования сексуальных преступлений, а также опыт поддержания государственного обвинения, утверждаю, что само требование детализации потерпевшей насильственных сексуальных действий не только аморально, но и непрофессионально. Такая детализация для доказательства виновности не требуется и свидетельствует лишь о незнании специфики расследования этой категории дел. Увы, следственное руководство прямо требует от следователей такой профанации следствия, а прокуратура не замечает массового нарушения процессуального закона. Очевидно, что ничего общего с профессионализмом эти требования не имеют и более того – его исключают.
Зигзаги стиля
Ставшее классическим объяснение: «Кроме того, мне вменяется в вину циничный поступок, выразившийся в том, что якобы я показал сотрудникам РОВД половой орган, а затем ударил его по уху, отчего у него слетела с головы фуражка», явно принадлежит человеку с хорошим чувством юмора. Но оперативники и следователи, не утруждающие себя прочтением составленных ими объяснений, протоколов допросов и даже постановлений, в избытке предоставляют материал для этих рубрик.
Поделюсь теми, которые приходилось читать лично. Так, желая подчеркнуть нахождение в состоянии опьянения погибшего на пожаре, как возможной причине загорания, начальник караула пожарной части в своем объяснении указал: «Позже мы обнаружили труп, мужчины или женщины мы не разобрали, он был сильно выпимши».
Желая подчеркнуть несостоятельность версии подозреваемых, следователь в своем постановлении указал: «Ворвавшись в комнаты, подвергли дерзкому избиению прикомандированных водителей, причинив им телесные повреждения, которые совершенно непричастны к предыдущей драке».
По одному из уголовных дел следователь, назначая экспертизу, вынес постановление с оригинальным окончанием: «Экспертам ЭКУ при ГУВД поручается разъяснить права и обязанности руководителю БСМЭ».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?