Текст книги "Есть что вспомнить. Записки следователя прокуратуры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/est-chto-vspomnit-zapiski-sledovatelya-prokuratury-296284.jpg)
Автор книги: Юрий Щадин
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
При проведении осмотра необходимо обеспечить надлежащее освещение. Встречаются случаи полного пренебрежения этому требованию. Так, в г. Орехово-Зуево в 2004 году (я участвовал в деле в качестве защитника) осмотр квартиры с двумя трупами производился в ночное время при освещении… фонариком! (в квартире электричество было отключено за неуплату). Подключить освещение с помощью электрика или обеспечить его элементарной переносной лампой следователю не пришло в голову. Судя по протоколу, в осмотре принимал участие заместитель прокурора города (следователь признался: заместителя прокурора не было, а включен он в протокол был, так как участие руководства прокуратуры при таких убийствах требуется соответствующим приказом). Составленная к протоколу схема вполне соответствовала качеству освещения, то есть была составлена не только без соблюдения масштаба, но и без указания размеров комнат и других необходимых размеров.
При наличии трупа необходимы тщательный осмотр непосредственно примыкающих к нему поверхностей и предметов, с учетом характера и способа нанесения повреждений (ножевых, огнестрельных, механических), моделирование наиболее вероятного взаимного расположения нападающего и потерпевшего. При наличии следов крови на полу, стенах, дверях, поверхностей предметов необходима их тщательная фиксация по отношению к трупу и обстановке.
Уместно напомнить уже классический пример раскрытия убийства супругов Ветровых их сыном с целью получения наследства. Сначала он совершил убийство сестры, зарыл её труп в подвале и выдвинул версию об её уходе из дома. А через некоторое время из ружья убил родителей в их спальне, смоделировав вполне возможную версию: родители ушли из жизни на почве депрессии, вызванной исчезновением любимой дочери. Якобы отец из ружья застрелил мать и застрелился сам. А он прибежал на звуки выстрелов, открыл дверь в комнату родителей и обнаружил их трупы. Преступник не был установлен и дело было приостановлено. Версия тройного убийства ради наследства даже не рассматривалась. Лишь при изучении протокола осмотра места убийства новым следователем была установлена убедительная улика лжи убийцы: брызги крови оказались на наружной стороне открываемой внутрь комнаты двери. Проводивший осмотр следователь этого несоответствия, опровергающего версию самоубийства, не заметил. После тщательного расследования сын-убийца был убедительно изобличен, и признал свою вину (по материалам этого дела Анатолий Безуглов написал очерк «Горькие плоды»).
Заключения судебно-медицинского эксперта о причине смерти и условиях её наступления только на основании одного наружного осмотра трупа без полного его исследования носят лишь предположительный характер и не должны заноситься в протокол осмотра. Если такие заключения высказываются при осмотре – просите эксперта обосновать их, принимайте к сведению, но не исключайте их существенного корректирования, а, возможно, и признания ошибочными.
При описании подвергнувшихся изменению трупов избегайте категорических оценок возраста, а иногда и самой половой принадлежности частей тела. В Балашове в овраге была обнаружена разлагающаяся нижняя часть тела человека (очерк «Женщина-убийца»). Участвующим в осмотре судебно-медицинским экспертом она была определена как принадлежащая женщине, что и было отражено в протоколе. При осмотре мною части тела на следующий день в морге это поспешное умозаключение, основанное на отсутствии (из-за полного разложения) мужских половых органов, вызвало обоснованные сомнения: сама сохранившаяся на голени татуировка и её расположение были совершенно не характерны для женщины, и ступня оказалась 44 размера. Вскрытие сомнения полностью подтвердило. В итоге «женщина» оказалась «мужчиной». Пришлось допрашивать эксперта и выносить постановление об ошибочном определении гендерной принадлежности части трупа при осмотре. А ведь этого не пришлось бы делать, если бы следователь, проводивший осмотр на месте обнаружения, задал несколько вопросов эксперту прежде чем механически заносить в протокол его весьма спорный вывод. В этом случае в протоколе осмотра необходимо было отметить, что половая принадлежность части трупа не определяется из-за отсутствия внешних половых признаков. Протокол осмотра составляет не эксперт, а следователь. Вносить в него предположительные выводы недопустимо.
В другом случае, осматривающий на берегу реки выловленную часть расчлененного (голова отсутствовала – очерк «Плыл по Хопру труп») женского тела, этот же судмедэксперт, на вопрос оперативников, подтвердил возможную его принадлежность находившейся в розыске 35-летней женщины. Я был вынужден вмешаться: «Возраст укажете в своем заключении после вскрытия. И поглядите на кожу шеи – женщине не менее 60 лет». Личность погибшей вскоре была установлена. Ей было 70 лет.
Расследование дорожных происшествий также имеет свою специфику. При дополнительном осмотре схема должна составляться в том же масштабе с привязкой к одним и тем же ориентирам. Следователи часто допускают ошибку, предлагая свидетелям самостоятельно составить схемы с указанием местонахождения транспортных средств и людей на участке ДТП. Но способностью рисовать обладают немногие. И рисование с составлением схемы существенно отличаются. Естественно, такие схемы плохо читаемы и однозначно несопоставимы. Для сопоставления и доказательственного значения таких схем следователю необходимо самому составить, и раскопировать схему данного участка с соблюдением масштаба, с обозначением постоянных ориентиров и основных размеров, подготовить контурные изображения транспортных средств и человеческого тела, а свидетелю предложить расположить контурные изображения на схеме с учетом называемых им расстояний.
Осмотр местности желательно производить при естественном освещении, отложив осмотр до наступления светлого времени суток и обеспечив надлежащую охрану места происшествия. Любое искусственное освещение на местности ограничивает площадь обзора и искажает восприятие обстановки. Сейчас отложение осмотра не практикуется. Осмотрите, конечно, ночью с применением комплекта автономного освещения места происшествия. И все же организуйте охрану места происшествия, это вполне выполнимо, и проведите дополнительный осмотр при естественном освещении. При начавшихся во время осмотра обильных атмосферных осадков (дождя, снега), осмотр вы будете вынуждены прервать, предварительно накрыв место происшествия для обеспечения сохранности оставленных следов.
Для выявления и фиксации отпечатков пальцев, обуви и других малозаметных следов, оставленных преступником, привлекается эксперт. Его участие в осмотре не освобождает следователя от необходимости моделирования механизма совершения преступления и от руководства его работой. Эксперты редко проявляют инициативу и часто ограничиваются осмотром только тех участков места происшествия, на которые укажет следователь. Обеспечивайте использование экспертом различного освещения. Не пренебрегайте дублированием фиксации следов. Перед снятием гипсового слепка не лишне зафиксировать след фотосъемкой, даже если он на снегу. Сейчас это вполне доступно. Ведь слепок может развалиться даже у опытного эксперта. При расследовании убийства студентки 23 февраля 1997 года (очерк «74 года лишения свободы») природа создала идеальную следообразующую поверхность: при минусе не больше 5—7 градусов небольшим слоем выпал пушистый снег. И на эту поверхность вышли убийцы. Фотоснимок был совершенно не четким. Пришлось срисовывать два четких следа в натуральную величину на стандартный лист бумаги. Рисунки были раскопированы. Обыск проводился одновременно в трех местах. И надо было видеть сияющие лица оперативников, убедившихся, что они идут по верному следу, как только рисунок был сопоставлен с рельефом подошвы обнаруженной обуви.
Разумеется, необходима упаковка изымаемых следов и предметов в соответствии с требованиями УПК. Упрощения могут повлечь признание доказательств недопустимыми вместе с заключениями проведенных по ним экспертиз.
Даже при наличии показаний очевидцев о поджоге, отразите в протоколе нахождение очага (эпицентра) загорания, внешнее состояние электропроводки, и щитка предохранителей, наличие и состояние подключенных либо находящихся в доме электроприборов, при наличии печи – положение заслонок, состояние топки. Это позволит опровергнуть версии подозреваемого о неисправности электропроводки либо печи, как причины загорания.
Использование видеофиксации значительно облегчает работу следователя, но пока не исключает участия понятых. Необходимо убедиться, что понятые не причастны к совершению преступления, не являются свидетелями его совершения и не являются близкими лицами к подозреваемому (если уже имеются подозрения в отношении конкретного лица) или потерпевшему. Близкие и родственники потерпевшего могут присутствовать при осмотре и участвовать в нем в качестве иных лиц для выяснения у них факта изменения обстановки, отсутствия каких-либо предметов и ценностей, либо, наоборот, – наличия предметов (возможно и орудия преступления) не принадлежащих потерпевшему. И при наличии понятых фиксируйте наиболее существенные моменты осмотра масштабной и детальной фотосъемкой. Не допускайте упрощений, безучастного нахождения понятых в стороне и, тем более, включения в протокол описания возможных улик, при осмотре которых они не присутствовали. Так, по одному из убийств в Балашове, следователь при осмотре места происшествия своеобразно прореагировала на замечание понятых о сильном трупном запахе – предложила им выйти из комнаты, а потом удостоверить содержание составленного ею протокола. Это стало известно при допросе понятых в судебном заседании и протокол был признан не имеющим юридической силы. Соответственно, были признаны таковыми и изъятые доказательства, и заключения их экспертного исследования. В итоге эти доказательства не были представлены присяжным заседателям, и подсудимый был оправдан. В этой ситуации у следователя были другие варианты: провести замену слишком восприимчивого понятого, проветрить помещение, открыв окно (убедившись в отсутствии возможности проникновения через него и зафиксировав это в протоколе); обеспечить участников осмотра респираторами.
Недопустимо привлечение понятых из числа административно-арестованных – при их допросе в суде возможны неприятные для следствия неожиданности. Приглашая понятых, необходимо предупредить их о предполагаемой продолжительности осмотра. К сожалению, ни вознаграждения за потерю времени, ни ответственности за немотивированное уклонение от обязанностей понятого, законодательством не предусмотрено. После окончания осмотра обязательно прочитайте его протокол вслух понятым, акцентируя их внимание на ключевых моментах. Предоставьте им возможность убедиться в соответствии прочитанного текста записанному в протоколе и тогда с полным основанием предложите собственноручно записать: «мною прочитано, замечаний нет».
При составлении протокола необходимо пользоваться общепринятой терминологией при описании мебели, индивидуальных деталей одежды, предметов, возможных орудий преступления и, тем более, трупов. Совсем не лишне, хотя бы в общем плане, владеть этой терминологией и методикой осмотра конкретных объектов. Сейчас в интернете эти методики можно найти и распечатать для использования при осмотре. А описание трупов проводить со слов приглашенного судебного медика, что исключит разночтение с описанием трупа и его одежды при производстве экспертизы.
При расследовании убийств подлежат изъятию мобильные телефоны потерпевшего и подозреваемого. Просмотр телефонных соединений в период, предшествующий убийству, позволит установить абонентов, очередность и длительность соединений, а затем, при необходимости, и существа разговора.
Не пренебрегайте возможностью использовать осмотр для дополнительного подтверждения показаний подозреваемого, даже если они нашли убедительные подтверждения.
В Балашове в 90-х годах в собственной квартире были убиты мать и дочь. Взломов запорных устройств не было. Очевидно, что дверь погибшие открыли сами и, вероятно, убийца им был знаком. Розыск вскоре установил подозреваемого, который признался в убийстве и выдал золотую цепочку одной из погибших, опознанную родственниками. Рассказал, что обнаруженную бельевую веревку, которой задушил жертвы, срезал во дворе многоквартирного дома. Имевшей очень большой стаж, но не опыт расследования убийств, следователю и в голову не пришло установить этот двор, время срезания веревки, принять меры к обнаружению оставшихся её частей и экспертному установлению их принадлежности к единому целому с веревкой на месте убийства. Следователь посчитала, что доказательств более, чем достаточно, и не стала утруждаться проведением «лишних» следственных действий.
Итог был оглушающим. Спустя три месяца, на суде присяжных, подсудимый заявил, что преступления не совершал, а оговорил себя, испугавшись избиения. Он действительно был знаком с погибшими, слышал, что они были задушены. А цепочку получил от женщины незадолго до убийства в залог взятых ею взаймы денег. Никакого убийства он не совершал и отношения к этому не имеет. Тщедушный вид 19 летнего юноши сыграл свою роль. Результат непомерного самомнения и непрофессионализма следователя – присяжными он был оправдан. Изъятие цепочки – улика, безусловно, весомая и свидетельствующая о совершении преступления или активном соучастии в нем. Но вина в преступлении доказывается только совокупностью доказательств. Ведь каждое доказательство по отдельности можно достаточно убедительно объяснить, что и сделал подсудимый. Поэтому нельзя ограничиваться формальной записью признания. Признание необходимо максимально детализировать и закреплять другими доказательствами. Что мешало следователю предложить подозреваемому показать этот двор и столб? Или составить схему двора или его описание (не всегда в такой ситуации подозреваемые испытывают желание публичного показа)? И нож можно было попытаться найти, и провести необходимые экспертизы; и поквартирным обходом и допросом жильцов установить, что веревка исчезла в день убийства (или накануне его). И пусть отказывается от показаний, если ему хочется. Они убедительно подтверждены следственными действиями.
Так, в милицию поступило заявление об исчезновения мужчины, вышедшего в тапочках в магазин, расположенный в 500 метрах от дома, за сигаретами. Было возбуждено уголовное дело и установлено, что мужчина принял предложение тусующейся у магазина компании распить спиртное. В процессе нетрезвого общения возникла ссора, он был избит и пошел домой, и за ним пошел один из участников так хорошо начавшегося совместного времяпровождения… Протрезвевший подозреваемый был задержан и отрицать совершенного не стал. Мною ему было предложено написать явку с повинной с детальным описанием места, куда было выброшено орудие преступления. Допрашивать и проводить проверку показаний на месте я не стал. При осмотре участка улицы Коммунистической в описанном им месте было обнаружено и бревно, возле которого погибший был сбит с ног, и заброшенный в канаву булыжник с налипшими в крови волосами жертвы, что подтвердило заключение экспертизы. И конвой не потребовался для вывоза подозреваемого, и адвоката вызывать необходимости не возникло (при написании явки с повинной его присутствие не обязательно). А доказательство его виновности было получено безупречное. Ему поверила даже его мать, полагавшая, что её сын не мог совершить убийство, а признание из её мальчика просто выбили. В обвинительном заключении было обоснованно указано на раскаяние обвиняемого и его активное содействие следствию. От своего признания он в суде не отказывался.
Явка с повинной и активное содействие раскрытию преступления
«Признание обвиняемого – царица доказательств». Этот древний постулат, изложенный в получившей Сталинскую премию монографии «Теория судебных доказательств в советском праве» прокурора РСФСР и СССР (1931—1939) А. Я. Вышинского, десятилетиями был руководством в практике следственных и судебных органов.
Но ещё тридцать лет назад явки с повинной были экзотикой. Ведь это большая редкость, когда преступник сам приходит с признанием. Явки, написанные после задержания и общения с оперативниками, во внимание не принимались, а их авторам разъяснялось, что писать их нужно было до задержания. Сообщение уже известных и послуживших основанием для задержания обстоятельств не влекло смягчения наказания. Сама же явка с повинной, а также признательные показания не имели какого-либо приоритета. Безусловно, на это повлияла вторая волна реабилитации репрессированных в 30—50 годах. Сотрудники следственного управления прокуратуры области рассматривали сотни дел, где «явки с повинной» и «чистосердечные признания» были ни чем иным, как самооговором. Поэтому ссылки следователя «на признание» бесцеремонно прерывались: «От показаний в суде откажется – доказательства где?».
Сейчас прокуроры занимают другую позицию: пусть отказывается – огласим его показания на допросах и повторенных им на очной ставке. Они уверены – суд поддержит. И суд полностью соглашается с обвинением, и кладет в основу приговора «признательные» показания на следствии, не обращая внимания на их «не существенные противоречия» с материалами дела. Сейчас суды стали трафаретно признавать такой отказ – полный или частичный, влекущий изменение квалификации на более мягкую, либо исключение необоснованного вмененного квалифицирующего признака, «стремлением уйти от уголовной ответственности».
Следователей учили логике следственного мышления и строгому соблюдению норм уголовно-процессуального права. «Высшим пилотажем» признавался сбор доказательств при отсутствии показаний подозреваемого. Хотя статьи 51 Конституции РФ тогда ещё не существовало, подозреваемый был вправе не давать показаний. Опытный следователь должен был предвидеть судебную перспективу, представлять поведение обвиняемого и свидетелей в суде, возможную позицию защиты. А отказ от данных на следствии признательных показаний, при отсутствии не вызывающих сомнений и не опровержимых доказательств, мог повлечь оправдание.
Процесс получения явок с повинной успешно поставлен на поток и в местах лишения свободы. Так, старший оперуполномоченный колонии №18 «Полярная сова» (Ямало-Ненецкий автономный округ), «выбил» из своих «подопечных», осужденных на пожизненное заключение, 190 явок с повинной по громким и до сих пор не раскрытым делам. Были признания даже в таких нашумевших преступлениях, как убийства Анны Политковской, Ахмата Кадырова, Пола Хлебникова (Кстати, в резонансном убийстве Владислава Листьева признавались в явках с повинной шесть человек, но убийство осталось нераскрытым). Все они выходили из-под пера маньяков и убийц, осужденных на пожизненное заключение. У подполковника был подельник – осужденный на пожизненное заключение за ряд жестоких убийств, который всегда оказывался в камерах с теми, кого в тот момент «прессовал» опер. Это он обещал сделать для сокамерника жизнь невыносимой, если тот не возьмет на себя вину. За свою «плодотворную» работу оперуполномоченный неоднократно премировался и награждался ведомственными медалями – «Работал на славу» Российская газета от 20.07.12, «Шил дела. Сотрудник колонии выбивал явки с повинной» Российская газета от 24.04.2014.
О распространенных причинах «признаний» в стенах милиции/полиции писать нет необходимости. Средства массовой информации и интернет постоянно сообщают об официально именуемых «незаконных методах расследования» (а попросту, избиении и пытках), но прокуратура и суд «в упор» не видят доказательств этих методов, а, тем более, виновности должностных лиц. Именно в период многочасового, нигде не фиксируемого нахождения в служебных кабинетах рождаются вынужденные самооговоры, именуемые «явкой с повинной». Затем к психологически сломанному человеку приглашается адвокат для «фиксации признательных показаний». И если подсудимый, отказываясь от этих показаний, объясняет причину их появления принуждением – это судом не принимается во внимание. Ведь это не факт, а всего лишь утверждение, с помощью которого он пытается уйти от ответственности. Даже при фиксации телесных повреждений, они признаются либо полученными до фактического задержания (доставления), либо полученными при применении физической силы при задержании, либо (если повреждения получены во время нахождения в камере изолятора) причиненными неустановленными лицами при неустановленных обстоятельствах. Лишь в единичных случаях, как правило, повлекших тяжкие последствия, получивших огласку и вызвавших общественное возмущение, наступает установленная законом ответственность. Объективности ради следует сказать, что эти должностные преступления в той или иной мере были всегда.
Всегда были и случаи добровольного самооговора. Так, СМИ писали о двух случаях убийства женщинами своих мужей, когда в убийстве признавались их несовершеннолетние сыновья. Каких-либо сомнений эти «явки» не вызвали и, по сути дела, не проверялись, ведь они подтверждались очевидцами – мамами подростков. Мать ведь не может оговаривать собственного сына. Может, уважаемое следствие, может. И тем более может убедить подростка взять вину на себя («Это я его кувалдой», «Российская газета» от 26.09.2013 года, «Поверить Ярославу», «Российская газета» от 29.10.2015 года).
Впрочем, к такому решению подросток может прийти вполне самостоятельно. Так, в Балашове между двумя подростками возник конфликт из-за девушки. Рыцарские выяснения отношений «один на один» остались в прошлом, обиженный обратился за помощью к двоюродному, ранее судимому брату. Сочувствующие нашлись и у другой стороны. И пришли они, как и предполагал подросток, явно не для миролюбивой беседы. Одному из них, ударом металлической трубой, предусмотрительно взятой «на всякий случай» его ранее судимым братом, была пробита голова. Потерпевший выжил, и даже не стал инвалидом, но такие преступления относятся к категории тяжких. Обоснованно полагая, что приглашенный им брат, имеющий малолетних детей, сядет надолго, подросток скрыл даже его участие в происшедшем, а вину за удар взял на себя. И не вызвало у следствия и суда никаких сомнений, что стремительно убегавшего потерпевшего через два десятка метров смог догнать подсудимый, не имеющий, в силу врожденного дефекта, даже возможности бегать… Признание – царица доказательств и сегодня. А откажись обвиняемый в суде от своего признания, был бы тот же обвинительный приговор. Только с намного большим реальным наказанием.
Самооговор даже в совершении убийства далеко не редкость. Классический пример: в убийстве старухи-процентщицы в романе Федора Достоевского были не только двое подозреваемых, но и признание задержанного красильщика Миколки, подобравшего и заложившего золотые сережки, оброненные Раскольниковым. И будь следователем не внешне простодушный, но вдумчивый психолог Порфирий Петрович, то, весьма вероятно, Раскольникову не пришлось бы идти на каторгу. Но в прекрасно описанной многодневной борьбе интеллектов победил следователь – профессионал высокого класса. Знание психологии необходимо опытному следователю.
По делу витебского душителя Михасевича, который в 70—80 годы убил 36 женщин, было осуждено 14 (!) невиновных человек. И почти все признавали вину и писали «явки с повинной». А занимался расследованием прославленный следователь по особо важным делам прокуратуры Белоруссии Михаил Жавнерович. Он был легендой, так как показывал стопроцентную раскрываемость. В итоге «легенда» была привлечена к уголовной ответственности.
Сегодня результат прокурорской проверки заявлений на суде о принуждении (выбивании) явок с повинной, изначально предсказуем: нарушения подтверждения не найдут, они устанавливаются в единичных случаях. Даже установление судебно-медицинским экспертом воздействия электрического тока в период нахождения подозреваемого в камере Балашовского ИВС, осталось без последствий. Следствие не смогло и не захотело установить виновников.
Понятия «самооговор» и «оговор» остались только в учебниках уголовного права. Самооговор признается лишь при неожиданном «воскрешении» убиенных – периодически такие «штучные» дела появляются. И, иногда, когда появляются признания совершивших убийство. А признания в убийстве других лиц объясняют чем угодно: от желания помочь осужденному ценой собственного осуждения?! до желания попиариться??! Не оправдывающий (ни разу! за много лет) судья стал типичным представителем российской Фемиды.
Мне приходилось сталкиваться с самооговором неоднократно. К самооговору приводят разные причины. Иногда явки с повинной пишутся осужденными просто для выезда в родной город. Для проверки одной из таких «явок с повинной» мне пришлось выезжать в колонию. В явке коротко сообщалось о совершении ножом убийства таксиста, чья машина с его трупом на заднем сиденье была обнаружена в гаражном кооперативе. После попытки детализировать обстоятельства совершения убийства и подписи протокола допроса с «признательными показаниями», я сказал несовершеннолетнему подростку буквально следующее: «Ты не только не совершал этого убийства, но даже и не присутствовал на месте его совершения. Хочешь съездить в Балашов, чтобы родители передачу принесли?». Запомнились удивленные глаза адвоката – с такой реакцией следователя ему явно встречаться не приходилось. А расчет мальчишки оказался верен: прокурор обязал меня этапировать его в Балашов и провести проверку показаний на месте, где очевидный для меня самооговор был подтвержден и зафиксирован наглядно.
Интерес представляет механизм оформления «признаний» и придания им доказательственного значения, необходимого для осуждения. Проиллюстрирую это материалами конкретного дела, в нем я участвовал в качестве защитника. По этому делу вину в совершении одного убийства признавали два человека с интервалом в пять (!) лет. И ни один не был осужден.
В августе 2001 года в Балашове на территории головного конструкторского бюро обнаружен труп проживавшей в расположенном рядом доме пенсионерки с рубленными ранами головы и двойной петлей на шее из плоского ремня брезентовой ткани длиной 140 см. Смерть наступила от удушения, а рубленные раны могли быть нанесены обнаруженным в квартире топориком либо подобным ему оружием. В квартире была обнаружена пропажа телевизора марки «LG». По подозрению в убийстве был задержан племянник погибшей (розыск уверенно отрабатывал версию о совершении убийства хорошо известным погибшей лицом – соседи пояснили, что незнакомым и малознакомым она дверь не открывала). Кроме явки с повинной, он написал многостраничное заявление на имя прокурора с изложением обстоятельств совершения преступления с использованием топорика. На его джинсах были обнаружены следы крови одной группы с кровью погибшей. В явке с повинной он указал адрес и фамилию лица, кому сбыл телевизор. Однако, через сутки при допросе заявил, что «явку с повинной» написал в результате психологического воздействия сотрудников милиции, которые угрожали посадить его в «пресс-хату». Заявление на имя прокурора он написал также потому, что панически боялся сотрудников милиции, хотя физического насилия к нему не применялось. Таких пояснений следователю оказалось достаточным для его немедленного освобождения. А вот по указанному подозреваемым адресу следователь выехал лишь через две недели. Естественно оказалось, что никакого телевизора подозреваемый туда не привозил, а значит, и явка им была полностью вымышлена. Генетическая экспертиза для установления принадлежности крови на джинсах не назначалась. Ведь выводы эксперта о принадлежности крови именно убитой, а не её племяннику, объяснить «паническим страхом» невозможно. А такая экспертиза проводилась мною еще за четыре года до этого убийства и её результаты стали по делу неоспоримым доказательством. Дело было приостановлено «за не установлением лица, совершившего преступление». Профессионально выполнившие свою работу оперативники, осведомленные об истинных мотивах странного решения, искать мифического убийцу не стали.
О «висяке» вспомнили через пять лет, когда за совершение кражи был арестован ранее судимый и проживавший с погибшей в соседнем подъезде мужчина, причастность которого
к совершению убийства проверялась еще до задержания племянника и никакого подтверждения не нашла. В СИЗО пришли сотрудники уголовного розыска и предложили арестованному признаться в совершении убийства соседки. После естественного отказа, предложили подумать. Помогали «думать» сокамерники – били «аккуратно», так чтобы не оставлять следов. Требования признаться продолжались и в другой камере, куда он был переведен. Были и угрозы сделать «петухом», то есть применением сексуального насилия.
А оперативники обещали сделать убийство по неосторожности или при превышении необходимой обороны, за которое дадут не больше 2—3 лет, и присоединят лишь частично к сроку за кражу. А не согласится, то и за кражу «помогут» получить срок больше 7 лет, так как у него уже есть 5 лет условного осуждения.
Предложенная оперативниками «легенда» совершенством не страдала: он по просьбе соседки отремонтировал ей кран в ванной, собрался уходить, но в прихожей возникла ссора: выходившая во время ремонта бабушка обнаружила пропажу кошелька (она забыла куда его положила), обвинила в краже, порвала ему куртку и стала царапать лицо. Он стал её отталкивать, забыв про находящийся в руке разводной газовый ключ, и потеряв самообладание, нанес ей этим ключом несколько ударов по голове. Испугавшись, он вынес ее тело и перекинул его через забор. Более точные подробности не помнит, так как прошло много лет, и в тот момент он находился в сильном душевном волнении. Потом он вернулся в квартиру и совершил кражу телевизора.
Чтобы избежать дальнейших избиений и в надежде, что следствие во всем разберется им была написана «явка с повинной» по заданному сценарию. Следователю прокуратуры он сказал, что не совершал убийства, и его заставили её написать. Следователь только посмеялся, и дал ему прочитать и запомнить уже напечатанный текст более подробных обстоятельств, при которых он якобы совершил преступление. В развитие сценария о «неосторожном» убийстве было предложено очень оригинальное объяснение появления двойной петли на шее трупа: после ударов ключом по голове бабушка без сознания упала в кресло. А кресло мешало открыть входную дверь. Тогда он висевшим на вешалке брезентовым ремнем обмотал тело два раза вокруг предплечий бабушки и стал оттаскивать её вместе с креслом, повернувшись к ней спиной. Когда же повернулся, то увидел, что ремень сполз на шею и бабушка мертва.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?