Читать книгу "Сталин: Взгляд со стороны. Опыт сравнительной антологии"

Но зато вполне определенно Сталин разрешил вопрос оказания помощи югославским борцам.

Когда я упомянул заем в двести тысяч долларов, он сказал, что это мелочь и что это мало поможет, но что эту сумму нам сразу вручат. А на мое замечание, что мы вернем заем и заплатим за поставку вооружения и другого материала после освобождения, он искренне рассердился:

– Вы меня оскорбляете, вы будете проливать кровь, а я – брать деньги за оружие! Я не торговец, мы не торговцы, вы боретесь за то же дело, что и мы, и мы обязаны поделиться с вами тем, что у нас есть. Но как помочь?

Было решено запросить у западных союзников согласие на создание воздушной советской базы в Италии, откуда бы направлялась помощь югославским партизанам.

– Попробуем, – сказал Сталин, – увидим, каковы позиции западных союзников и до какой степени они готовы помогать Тито.

Следует добавить, что эта база – из десяти транспортных самолетов, если я правильно помню, – вскоре была и создана.

– Но самолетами много не поможешь, – продолжал рассуждать Сталин. – Армию невозможно снабжать с самолетов, а вы уже армия. Суда для этого нужны. А судов у нас нет – наш черноморский флот уничтожен.

Вмешался генерал Жуков:

– У нас есть суда на Дальнем Востоке, мы бы могли их перебросить в наши порты на Чёрном море и нагрузить оружием и всем необходимым.

Сталин его прервал грубо и категорически – из сдержанного и почти шутливого Сталина проглянул другой:

– Что вам пришло в голову? Вы что, на земле? Ведь на Дальнем Востоке идет война – кто-нибудь да найдется, чтобы не пропустить или утопить суда. Ерунда! Суда надо купить. Но у кого? Сейчас судов не хватает. Турция? У Турции судов немного, да нам она и не продаст. Египет? Да, у Египта можно купить. Египет продаст – он всё продает, продаст и суда.

Да, это был настоящий, не терпящий прекословия Сталин. Но к беспрекословности я привык уже в собственной партии, да и сам был к ней склонен, когда дело шло об окончательном определении позиции или вынесении решения.

Генерал Жуков быстро и молча записывал распоряжения Сталина.

Но до покупки и снабжения югославов при помощи советских судов не дошло. Главная причина этого в развитии операций на Восточном фронте – Красная Армия вскоре вышла к югославским границам и была в состоянии помогать югославам сухим путем. Я считаю, что Сталин в тот момент действительно хотел нам помочь²⁸⁹.

И. В. Сталин: В начале февраля 1945 года в Крыму состоялась Конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании.

На Конференции были приняты важнейшие военные и политические решения по вопросам, связанным с разгромом Германии и ее послевоенным положением, а также решения об основных политических и экономических проблемах освобожденной Европы. Были согласованы и детально спланированы сроки, размеры и координация новых мощных ударов по Германии союзными армиями с востока, запада, севера и юга. На этой же Конференции был предрешен вопрос о вступлении СССР в войну с Японией²⁹⁰.

Э. Иден[78]78
  Иден Энтони (1897–1977) – в 1940–1945 гг. министр иностранных дел, в 1951–1955 гг. заместитель премьер-министра и министр иностранных дел, в 1955–1957 гг. премьер-министр Великобритании.


[Закрыть]: Как переговорщик Сталин был самым трудным противником из всех. Воистину, после почти тридцати лет опыта различных международных конференций, если бы мне пришлось формировать команду из людей, наиболее подходящих для стола переговоров, Сталин был бы моим первым выбором. Конечно, это был безжалостный человек, и он знал, чего хочет. Он не сказал ни одного лишнего слова. Никогда не возмущался, редко показывал свое раздражение. Закрытый, владеющий собой, никогда не повышавший голоса, избегал повторных отрицаний, которые было невыносимо слышать от Молотова. Он добивался всего, чего хотел, используя самые тонкие методы, не производя впечатления нажима²⁹¹.

Н. Верт: За три недели до открытия Ялтинской конференции советские войска развернули свое последнее наступление, выручив таким образом западных союзников, застигнутых врасплох неожиданным немецким контрнаступлением в Арденнах. С первых же дней советского наступления немецкая оборона была прорвана на широком фронте. В начале февраля Красная Армия заняла Силезию, а 10 марта форсировала Одер. Прикрытый войсками Рокоссовского на севере и войсками Конева на юге, Жуков 16 апреля бросил двухмиллионную группировку на штурм берлинского укрепленного района, который защищали 1 млн немецких солдат. 25 апреля произошла встреча советских и американских войск на Эльбе. 30 апреля два советских разведчика водрузили Красное знамя над рейхстагом. 2 мая генерал Чуйков принял капитуляцию берлинского гарнизона. За пределами Германии последние значительные бои произошли в Богемии. Поскольку Сталин добился от американцев, что их войска не пойдут дальше Пльзеня, советские части вошли в восставшую Прагу, которую только что оставили немцы²⁹².

М. Джилас: Вокруг договора о союзе между Югославией и СССР ничего значительного не произошло – договор был шаблонным, и моя роль сводилась к проверке перевода.

Подписание происходило в Кремле, 11 апреля 1945 года вечером, в очень узком официальном кругу. Из общественности – если это выражение допустимо для тамошней обстановки – были только советские кинооператоры.

Живописный эпизод произошел, когда Сталин с бокалом в руке обратился к официанту, предложив ему чокнуться. Официант стал конфузиться, но Сталин спросил:

– Ты что, не хочешь выпить за советско-югославскую дружбу? – и тот послушно взял бокал и выпил до дна.

Во всей сцене чувствовалась демагогия и еще больше – гротеск. Но все блаженно заулыбались, как бы видя в этом доказательство того, что Сталин не гнушается простого народа, что он близок к нему.

Здесь я снова встретился со Сталиным. На его лице не было предупредительности, хотя не было и молотовской ледяной неподвижности и фальшивой любезности. Сталин не сказал мне ни одного слова. Спор о поведении красноармейцев, очевидно, не был ни забыт, ни прощен – я продолжал гореть в огне искупления.

Сталин вел себя так и на ужине в более узком кругу, в Кремле.

После ужина мы смотрели фильмы. Сталин сказал, что ему надоела стрельба, – показывали не военный, а колхозный фильм с плоским юмором. Во время фильма Сталин делал замечания, реагировал на ход действия примерно так, как это делают необразованные люди, принимающие художественную реальность за подлинную. Второй фильм был довоенный, на военную тему: «Если завтра война…». В этом фильме война ведется с применением ядовитых газов, а в тылу агрессоров-немцев вспыхивают восстания пролетариата. После окончания фильма Сталин спокойно заметил:

– Разница с тем, как это было на самом деле, небольшая: не было только ядовитых газов, и не восстал немецкий пролетариат.

Все устали от здравиц, от еды, от фильмов. Сталин снова молча пожал мне руку, но я чувствовал себя уже спокойнее и беззаботней, хотя и не знал почему. Может быть, из-за сносной атмосферы? Или потому, что во мне созрели какие-то решения, и я успокоился? Вероятно, и потому и поэтому. Во всяком случае – жить можно и без сталинской любви.

Но через день или два, на торжественном обеде в Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца, Сталин оттаял – он вообще оживал и приходил в хорошее настроение, когда ел и пил²⁹³.

Титульный лист доклада

И. В. Сталин: 8 мая 1945 года представителями германского верховного командования был подписан в Берлине акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. В ознаменование победоносного завершения Великой Отечественной войны советского народа, увенчавшейся полным разгромом гитлеровской Германии, д мая объявлено днем всенародного торжества, праздником Победы.

В этот исторический день Иосиф Виссарионович Сталин выступил по радио с обращением к народу.

«Товарищи! Соотечественники и соотечественницы!

Наступил великий день победы над Германией. Фашистская Германия, поставленная на колени Красной Армией и войсками наших союзников, признала себя побежденной и объявила безоговорочную капитуляцию…

Теперь мы можем с полным основанием заявить, что наступил исторический день окончательного разгрома Германии, день великой победы нашего народа над германским империализмом…

С победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!»²⁹⁴

В. М. Бережков: Наш вождь любил делать ссылки на царственных правителей Российской империи. Перед Потсдамской конференцией Гарриман, находившийся среди встречавших советскую делегацию на вокзале поверженной столицы «третьего рейха», спросил Сталина, приятно ли ему оказаться победителем в Берлине.

– Царь Александр до Парижа дошел, – невозмутимо ответствовал Сталин²⁹⁵.

В.М. Молотов: Насчет польских границ в Потсдаме… Сталин говорил о «линии Керзона»: «Что же вы хотите, чтоб мы были менее русскими, чем Керзон и Клемансо?.. Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение? Они, пожалуй, скажут, что Сталин и Молотов оказались менее надежными защитниками русских и украинцев, чем Керзон и Клемансо».

В Потсдаме главным был вопрос о репарациях, но польский вопрос тоже имел важное значение. Американцы нам дали такой выход из положения, который уменьшал трения между нашими западными союзниками и нами. То, что подписали по польскому вопросу, предварительно очень долго обсуждалось. Польша не должна быть враждебной Советскому Союзу. Независимая, но не враждебная. А они нам всячески навязывали буржуазное правительство, которое, естественно, было бы агентом империализма и враждебным Советскому Союзу…

В Потсдаме Трумэн решил нас удивить. Насколько я помню, после обеда, который давала американская делегация, он с секретным видом отвел нас со Сталиным в сторонку и сообщил, что у них есть такое оружие особое, которого еще никогда не было, такое сверхобычное оружие… Трудно за него сказать, что он думал, но мне казалось, он хотел нас ошарашить. А Сталин очень спокойно к этому отнесся. И Трумэн решил, что тот ничего не понял. Не было сказано «атомная бомба», но мы сразу догадались, о чем идет речь. И понимали, что развязать войну они пока не в состоянии, у них одна или две бомбы всего имелись, взорвать-то они потом взорвали над Хиросимой и Нагасаки, а больше не осталось. Но даже если и оставалось, это не могло тогда сыграть особой роли²⁹⁶.

Н. Верт: На Дальнем Востоке СССР с 1945 года действовал крайне осторожно. Вступление Красной армии в войну против Японии в августе 1945 года позволило ему восстановить в этом регионе позиции, утраченные в 1905 году царской империей. 15 августа 1945 года Чан Кайши согласился с советским присутствием в Порт-Артуре, Дайрене и Маньчжурии. При советской поддержке Маньчжурия стала автономным коммунистическим государством, возглавляемым Као Каном, который, видимо, был тесно связан со Сталиным. В конце 1945 года последний призвал китайских коммунистов найти общий язык с Чан Кайши. Эта позиция была несколько раз подтверждена в 1946–1948 годах²⁹⁷.

И. В. Сталин: Товарищи!

Соотечественники и соотечественницы!

Сегодня, 2 сентября, государственные и военные представители Японии подписали акт безоговорочной капитуляции. Разбитая наголову на морях и на суше и окруженная со всех сторон вооруженными силами Объединенных Наций, Япония признала себя побежденной и сложила оружие.

Уинстон Черчилль и И. В. Сталин

Два очага мирового фашизма и мировой агрессии образовались накануне нынешней мировой войны: Германия – на западе и Япония – на востоке. Это они развязали вторую мировую войну. Это они поставили человечество и его цивилизацию на край гибели. Очаг мировой агрессии на западе был ликвидирован четыре месяца назад, в результате чего Германия оказалась вынужденной капитулировать. Через четыре месяца после этого был ликвидирован очаг мировой агрессии на востоке, в результате чего Япония, главная союзница Германии, также оказалась вынужденной подписать акт капитуляции.

Это означает, что наступил конец Второй мировой войны…

Наш советский народ не жалел сил и труда во имя победы. Мы пережили тяжелые годы. Но теперь каждый из нас может сказать: мы победили. Отныне мы можем считать нашу отчизну избавленной от угрозы немецкого нашествия на западе и японского нашествия на востоке. Наступил долгожданный мир для народов всего мира.

Поздравляю вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы, с великой победой, с успешным окончанием войны, с наступлением мира во всем мире!

Слава вооруженным силам Советского Союза, Соединенных Штатов Америки, Китая и Великобритании, одержавшим победу над Японией!

Слава нашим дальневосточным войскам и тихоокеанскому военно-морскому флоту, отстоявшим честь и достоинство нашей Родины!

Слава нашему великому народу, народу-победителю!

Вечная слава героям, павшим в боях за честь и победу нашей Родины!

Пусть здравствует и процветает наша Родина!²⁹⁸

М. Джилас: Сталин был не только неоспоримым гениальным лидером, он был олицетворением самой идеи и мечты о новом обществе. Это идолопоклонство перед личностью Сталина, как и более или менее перед всем в Советском Союзе, приняло иррациональные формы и масштабы. Любое действие Советского правительства – например, нападение на Финляндию, – каждая негативная черта в Советском Союзе – например, суды и чистки – защищались и оправдывались. Еще более странным представляется то, что коммунистам удалось убедить себя в правильности и допустимости подобного рода действий и изгнать из своих мыслей неприятные факты.

Среди нас, коммунистов, были люди с развитым эстетическим сознанием, хорошо знакомые с литературой и философией, и тем не менее мы были полны энтузиазма не только в отношении взглядов Сталина, но также в отношении «совершенства» их формулировки. Я сам в дискуссиях много раз указывал на кристальную ясность его стиля, проникающую силу его логики, гармоничность его комментариев, как будто они были выражением самой высшей мудрости. Но даже тогда мне не было бы трудно, сравнив его с любым другим автором подобных же качеств, определить, что стиль его был бесцветным, бедным по содержанию, своего рода беспорядочной смесью вульгарной журналистики и библии.

Порой идолопоклонство принимало смехотворные масштабы: мы всерьез верили, что война закончится в 1942 году, потому что так сказал Сталин, а когда этого не произошло, его пророчество было забыто, а сам пророк не утратил ничего из своего сверхчеловеческого могущества. Фактически то, что произошло с югославскими коммунистами, – это то же самое, что происходило со всеми на протяжении долгой истории человечества, с теми, кто подчинял свою индивидуальную судьбу и судьбу человечества исключительно одной идее: они подсознательно описывали Советский Союз и Сталина в выражениях, которые были необходимы для их собственной борьбы и ее оправдания²⁹⁹.

Информация к размышлению

Внешне в последние годы ситуация с материалами по истории как сталинизма, так и деятельности самого Сталина складывается весьма удачно. С конца 80-х годов прошлого века начался процесс довольно быстрого рассекречивания документов сталинской эпохи, ранее абсолютно недоступных широкой массе историков. Таким образом, источниковая база по теме активно пополняется. Так, одним из крупных массивов документов, введенных недавно в научный оборот, стали постановления Государственного комитета обороны. И подобных примеров много. Появились документальные материалы и о деятельности украинских националистов, и двухтомник в трех книгах, содержащий ранее засекреченные архивные материалы о деятельности так называемой Русской освободительной армии и бывшем любимце Сталина генерале Власове, ставшем предателем.

Опираясь на эту документальную основу, отечественные и зарубежные историки имеют огромные возможности исследовать те или иные аспекты сталинской эпохи, создавать общественно значимые и объективные исторические исследования. В то же время наряду с такими позитивными и долгожданными трудами появляются весьма сомнительные с исторической точки зрения «опусы» историков и публицистов.

Так, в последние десятилетия информационное пространство, страницы некоторых газет и журналов заполонили антинаучные псевдоисторические произведения. К ним можно, например, отнести так называемые «Сокровенные дневники Лаврентия Берии», которых он никогда не писал. Одно из центральных мест в этих измышлениях занимает фигура Сталина. Всё это ставит перед отечественными историками задачу создания таких научных и научно-популярных работ, которые могли бы составить конкуренцию подобным, с позволения сказать, писаниям.

Некоторые аспекты деятельности Сталина до сих пор исследованы недостаточно, а порой фрагментарно. Это, прежде всего, его деятельность в годы Великой Отечественной войны как верховного главнокомандующего.

Здесь обращение к такому малоизвестному и практически не введенному в научный оборот источнику, как сталинские резолюции и маргиналии, могло бы дать неплохие результаты. В прошлом году историки получили доступ к рассекреченным «журналам регистрации отправленных документов с резолюциями И. В. Сталина». Ведь, как справедливо отмечал в своем фундаментальном труде «Методы исторического исследования» академик АН СССР, профессор исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова И. Д. Ковальченко, источник содержит в себе непосредственную и объективную информацию о своем создателе. В полной мере это утверждение касается и Сталина. В качестве примера сошлемся на малоизвестную сталинскую пометку в журнале «Военная мысль» (№ 4 за 1946 год), хранившемся в его библиотеке.

Сталин отчеркивает следующий абзац одной из статей: «Сражение является не только состязанием моральных и физических сил войск, но и воли командующих войсками сражающихся сторон. Военная история знает много таких сражений и операций, которые были выиграны главным образом благодаря более сильной воле, большей твердости и большей настойчивости в стремлении к победе командующих сражающимися армиями». Тут же дает свою оценку на полях: «Не то», и указывает, что «Главное – знание марксизма»³⁰⁰.

Однако определенная часть сталинских записей всё еще недоступна для изучения, исследования и научного анализа. Предстоит ввести в научный оборот и изучить пометки Сталина на картах периода Великой Отечественной войны, журналы заказа пропусков через комендатуру Московского Кремля высшими партийно-государственными руководителями, документы на допуск приглашенных на Ближнюю дачу Сталина в 1934–1953 годах.

На основе новых документов историки не только смогут полнее охарактеризовать личность Сталина, но и более пристально и всесторонне изучить его деятельность. Можно будет детально реконструировать механизмы принятия многих политических, экономических и военных решений в этот период и мотивацию тех или иных действий как самого Сталина, так и его ближайшего окружения.

Глава 12
Генералиссимус Советского Союза

И. В. Сталин: 27 июня 1945 года Верховному Главнокомандующему всеми вооруженными силами СССР Сталину Иосифу Виссарионовичу присвоено высшее воинское звание – Генералиссимус Советского Союза…

В годы Отечественной войны советский народ еще глубже оценил величие своего вождя, учителя, полководца, друга – Иосифа Виссарионовича Сталина, его беззаветное служение Советской Родине, его неустанную заботу о росте и процветании социалистической державы…

В выступлениях и приказах товарища Сталина, составивших книгу «О Великой Отечественной войне Советского Союза», получили дальнейшее развитие советская военная наука, теория о советском социалистическом государстве, его функциях и источниках его силы. Товарищ Сталин обобщил опыт деятельности Советского государства в условиях войны и указал пути дальнейшего укрепления экономической и военной мощи Советской державы³⁰¹.

Алексий[79]79
  Алексий (Симанский Сергей Владимирович) (1877–1970) – с 1945 г. патриарх Московский и всея Руси.


[Закрыть] – И. В. Сталину. 30 июня 1945 г.: Русская православная церковь, всегда призывающая благословение Божие на Ваши, дорогой Иосиф Виссарионович, необъятные труды во благо нашей страны, вместе со всем народом нашим сердечно приветствует Вас, радуется Вашей всемирной славе и единодушно поет Вам, Великому Генералиссимусу нашей любимой Родины и нашего победоносного воинства, многая, многая лета³⁰².

B. М. Молотов: Сталин только один, имейте в виду, а генералов-то много. Потом было ругался: «Как я согласился?» Вождь всей партии, всего народа и международного движения коммунистического и только Генералиссимус. Это же принижает, а не поднимает! Он был гораздо выше этого! Генералиссимус – специалист в военной области. А он – и в военной, и в партийной, и в международной. Два раза пытались ему присвоить. Первую попытку он отбил, а потом согласился и жалел об этом³⁰³.

C. В. Девятов, Ю. В. Сигачёв, А. Н. Шефов: 26 июня 1945 года опубликовали сразу два Указа Президиума Верховного Совета СССР – о присвоении Маршалу Советского Союза И. В. Сталину звания Героя Советского Союза (с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда») и награждении вторым орденом «Победа». Тогда же сталинское окружение уговорило своего вождя принять еще один титул. Новое армейское звание «Генералиссимуса Советского Союза» было введено специальным указом. На следующее утро о главном событии в Стране Советов сообщила вся центральная и местная пресса.

По официальной версии, утвердившейся в советской историографии, Сталин был против присвоения ему звания генералиссимуса. Как вспоминал Микоян, этот вопрос был поставлен как военачальниками, так и членами Политбюро незадолго до парада Победы. Особенно старались Маленков и Берия, из военных – Конев. Но после категоричного отказа Сталина вопрос о присвоении нового звания был перенесен на период после парада Победы.

Дальнейшие подробности описал Константин Симонов со слов маршала Конева. «Сталин сначала отказывался, но мы настойчиво выдвигали это предложение. Я дважды говорил об этом и должен сказать, что в тот момент искренне считал это необходимым и заслуженным. Мотивировали мы тем, что по статусу русской армии полководцу, одержавшему большие победы, победоносно окончившему кампанию, присваивается такое звание. Сталин несколько раз прерывал нас, говорил: “Садитесь”, а потом сказал о себе в третьем лице: “Хотите присвоить товарищу Сталину генералиссимуса. Зачем это нужно товарищу Сталину? Товарищу Сталину это не нужно. Товарищ Сталин и без этого имеет авторитет. Это вам нужны звания для авторитета. Товарищу Сталину не нужны никакие звания для авторитета. Подумаешь, нашли звание для товарища Сталина – генералиссимус. Чан Кайши – генералиссимус. Франко – генералиссимус. Нечего сказать, хорошая компания для товарища Сталина. Вы маршалы, и я маршал, вы что, меня хотите выставить из маршалов? В какие-то генералиссимусы? Что это за звание? Переведите мне”».

Рассказывают, что долго сопротивлявшийся Сталин в конце концов уступил горячо убеждавшим его маршалам, воскликнув: «Черт с вами!» – однако категорически отказался от расшитого золотом мундира, изготовленного ведомством А. В. Хрулёва, начальника тыла Красной армии: «Я не павлин. Достаточно на моем мундире только петлиц».

До этого похожие проблемы возникали с маршальским мундиром. Первый вариант Верховный не стал даже мерить: ему не понравился стоячий воротник. Сказал о себе в третьем лице: «Товарищу Сталину этот воротник не подходит, сделайте отложной».

Хрулёв пытался возразить – мол, маршальская форма утверждена указом, а ее описание опубликовано в газетах. В ответ услышал такое поучение: указ-де подписан кем? Сталиным. Следовательно, Сталин может в него внести поправки и сделать хотя бы для себя исключение.

Утверждают, что Сталин не носил звезду Героя Советского Союза, сказав, что ею награждают участников боев. «Я в боях не участвовал. Это на вашей совести». Отказался от второго ордена «Победа», который остался в наградном отделе: «Не может быть две “Победы” – победа бывает одна!».

Очередная демонстрация скромности вождя была широко растиражирована современниками. Финал истории с награждением остался менее известным. «Два-три раза соратники пытались уговорить его согласиться на вручение наград. К уламыванию “вождя” подключили Поскрёбышева и Власика. Всё напрасно. Почти через пять лет сам Сталин за ужином на даче вдруг заговорил о давних наградах, тем более что на портретах, фотографиях “вождь народов” давно изображался с двумя геройскими звездами и двумя орденами “Победа”. Накануне первомайских праздников 28 апреля 1950 года председатель Президиума Верховного Совета СССР Шверник вручил наконец Сталину награды 1945 года, а также орден Ленина, которого вождь был удостоен в связи с 70-летием. 20 декабря 1949 года был подписан указ, в котором говорилось: “В связи с 70-летием со дня рождения товарища И. В. Сталина и учитывая его исключительные заслуги в деле укрепления и развития Союза Советских Социалистических Республик, строительстве коммунизма в нашей стране… наградить товарища Иосифа Виссарионовича Сталина орденом Ленина”. Получив из рук Шверника медаль “Золотая Звезда” и сразу три ордена, Сталин мрачно заметил: “Ублажаете старика… Здоровья это не прибавляет”».

Осталось малоизвестным и желание сталинского окружения угодить пожилому диктатору учреждением ордена, носящего его имя. Усердные соратники, испросив согласия, разработали статут ордена, его описание, проект указа об учреждении юбилейной медали «В ознаменование 70-летия И. В. Сталина» и даже высчитали ее стоимость. Был заготовлен и проект указа об учреждении ордена. Вот его текст.

«Президиум Верховного Совета СССР постановил:

В ознаменование 70-летия со дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина и принимая во внимание его исключительные заслуги перед советским народом в деле создания и укрепления Советского государства, строительства коммунистического общества в СССР и обеспечения исторических побед СССР в Великой Отечественной войне, учредить орден Сталина…

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. Шверник

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. Горкин

___декабря 1949 г.»

Сталину на утверждение были представлены тринадцать эскизов нового ордена, подготовленных художниками Н. И. Москалёвым, А. И. Кузнецовым, И. И. Дубасовым. Несмотря на предварительное согласие, генсек неожиданно для окружения заупрямился и утвердил лишь указ о международной премии: всему, мол, свое время. Однако после смерти «гениального учителя» его «ученики» ордена так и не учредили. Проект же указа отправили в архив, откуда он был извлечен и опубликован лишь в конце прошлого века³⁰⁴.

Н. Верт: Возвращение к мирной жизни предполагало прежде всего восстановление экономики и ее переориентацию на мирные цели. Нанесенные войной человеческие и материальные потери были очень тяжелы. Их масштаб определялся не только ожесточением нацистов против населения, состоявшего, по их мнению, из представителей низших рас, грабежом обширных территорий, находившихся под немецкой оккупацией в отдельных случаях до трех лет, но и ошибками советского командования, приведшими к гибели и пленению миллионов солдат. В отношении людских потерь итог войны может быть определен только приблизительно, путем сопоставления различных статистических выкладок. По-прежнему отказываясь от публикации подробных данных, советские власти в последнее время оценивают общие потери убитыми примерно в 27 млн человек. Это число включает в себя солдат и офицеров действующей армии, военнопленных, лиц, угнанных на принудительные работы, и жертвы среди гражданского населения. В 1946 году население СССР (172 млн жителей) едва превышало уровень 1939 года, накануне включения в Советский Союз территорий с населением около 23 млн человек. Потери составили шестую часть активного населения, в котором доля женщин после войны достигла 56 %.

Потери в экономическом потенциале были подсчитаны более точно: 32 тыс. разрушенных предприятий, 65 тыс. км выведенных из строя железнодорожных путей, сокращение поголовья лошадей на 50 %, свиней – на 65 %, крупного рогатого скота – на 20 %. 25 млн человек остались без крова в результате разрушения 1710 городов и поселков, 70 тыс. деревень. В сентябре 1945 года сумма прямых потерь, причиненных войной, была оценена в 679 млрд рублей, что в 5,5 раза превышало национальный доход СССР в 1940 году.

Помимо огромных разрушений, война обусловила полную перестройку народного хозяйства на военный лад, а ее окончание – необходимость новых усилий для его возвращения к условиям мирного времени. С этим было связано и глубокое преобразование общества, которое в течение некоторого времени испытывало, как и в начале 1930-х годов, состояние повышенной мобильности, благоприятное для социального продвижения многих его членов. Общественные изменения проявились прежде всего в обновлении рабочего класса, увеличении притока женщин в народное хозяйство, в признании технической и профессиональной компетентности даже за счет политической «правоверности» (особенно для военных и хозяйственных руководителей).

В экономическом отношении война привела к некоторому ограничению волюнтаристской практики: контроль государства над различными формами свободного рынка был ослаблен; как следствие, в районах, избежавших оккупации, повысились доходы сельских жителей; поощрялось мелкотоварное производство. Смягчение мер экономического принуждения, несомненно, сыграло свою роль в патриотическом единении, которое позволило режиму выдержать испытание войной. Возвращение в мирные условия предполагало необходимость не только восстановления экономики, но и выбора путей этого процесса: поддержать ли и взаимоувязать наметившиеся во время войны направления эволюции или же отвергнуть их и вернуться к модели волюнтаристского развития 1930-х годов.

Эти важнейшие вопросы стали предметом напряженной дискуссии при рассмотрении в 1945–1946 годах проекта четвертого пятилетнего плана. Дискуссия завершилась победой сторонников возврата к довоенной модели экономического развития. На выбор путей восстановления экономики существенное влияние оказывала оценка международной обстановки. Среди сторонников более уравновешенного экономического развития, некоторого смягчения волюнтаристских методов были такие разные люди, как Жданов, секретарь ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома партии; Н. Вознесенский, председатель Госплана; П. Доронин, первый секретарь Курского обкома, сторонник такой реорганизации колхозов, при которой возросла бы роль семей благодаря их превращению в основную структурную единицу; Н. Родионов, председатель Совета министров РСФСР³⁰⁵.

О. В. Хлевнюк: Формирование узких руководящих групп, в которые входили избранные вождем соратники, было обычным методом сталинского руководства. Сталин имел обыкновение называть их именами числительными по количеству человек, образовавших группу: «пятерка», «шестерка», «семерка», «восьмерка», «девятка». Руководящие группы во главе со Сталиным фактически были высшим органом власти в СССР. Формальные партийные и государственные структуры отвечали за повседневное рутинное управление страной, действуя в сравнительно узких, предопределенных сверху рамках. В отличие от руководящей группы, они работали как регулярные бюрократические инстанции. Разделение формальных и неформальных институтов позволяло диктатору использовать возможности огромной растекающейся бюрократической машины и при этом не выпускать из рук ключевые рычаги высшей власти. Избегая малейших процедурных трудностей, Сталин определял и менял состав руководящей группы, назначал удобные для себя времена и места ее заседаний и «дружеских» встреч. Иными словами, он непосредственно и каждодневно контролировал центральный узел власти при помощи патриархальных методов управления личным «политическим хозяйством». Й. Горлицкий назвал такое смешение регулярных бюрократических институтов и патримониальной власти диктатора неопатримониальным государством.