Читать книгу "1888"

Глава 7

Насупившаяся мисс Дю Пьен шла позади и не скрывала своего откровенного осуждения моего поведения, но слово держала и не смела произносить никаких претензий вслух. До определенного времени.

– Вам совсем не совестно? – спросила она.

– Время сейчас такое. На каждом углу сделки с совестью происходят.

– Ни в коем случае вас не осуждаю, но мистер Бишоп – человек больной и слепой, а работники сами виноваты в своем положении. Я бы не стала сообщать о нем полицейским.

– Клаудия, вы до ужаса компетентны в своей профессиональной деятельности и абсолютно не осведомлены о реальной жизни вне вашей работы, – ответил я, останавливаясь перед выходом из работного дома. – Нет смысла звать сюда ищеек мистера Гилберта, ведь Алан предоставит им информацию об Энни О’Ши, чем сильно помешает мне. В целях профилактики нужно было припугнуть старого бездельника, бьющего людей ни за что. Какого бы вы ни были мнения, знайте, что честь и принципы все еще со мной.

– Вот это новость, – хмыкнула она, протянув раскрытую ладонь. – Вы обмолвились, что мы сможем обогатиться. Делитесь.

– Не припомню слова «мы». Мистер Бишоп заплатил за мое молчание, а вы лишь выписали ему бесплатную рекомендацию.

– Ох, извините, что я такая бесполезная. Мне так жаль.

Разве я поступил нечестно по отношению к ней? Ей и всем окружающим стала не нравится моя огрубевшая манера общения, появившаяся из-за несоответствия моих желаний с действительностью. Наверняка Клаудия видела во мне нечто дурное, но кто она такая, чтобы доискиваться до истоков моих поступков?

– Ах, Итан, я все думал, ты или не ты, – раздался насмешливый голос одного из надсмотрщиков, спускающегося по лестнице. – Столько времени прошло с тех пор, как ты навел смуту в банде Олдрижских Дьяволов.

Я прерывисто вздрогнул и опасливо замер.

– Парни, посмотрите, кого занесло сюда в поисках работы! – продолжал он. – Мистер Брандт пришел к нам есть кашу с мышиным пометом!

– Жаль, что ваш бывший главарь не может посмеяться вместе с нами, – улыбчиво ответил я и повернулся, – ведь сейчас его голова в банке прекрасно дополняет интерьер кабинета комиссара полиции. Сколько за нее была награда? Около десяти фунтов? Не помню.

Наемный бандит побежал на меня, замахнувшись кукри, но я резким движением достал револьвер из набедренной кобуры и несколько раз выстрелил в мужчину, отчего он скрючился, схватился за окровавленный живот и нечеловеческим голосом начал истошно кричать, зовя на помощь.

Мисс Дю Пьен с ноги открыла двойные двери работного дома и выбежала на улицу, пока я прикрывал ее, отстреливаясь от четырех бандитов, ринувшихся отомстить за убитого товарища.

Имея в запасе немного патронов, нам нужно было попасть на одну из главных улиц Ламбета, позаимствовать у кого-нибудь кэб, добраться до ближайшего вокзала и надеяться, что там будет поезд.

– Клаудия, пригнитесь! – во все горло заорал я, повалив ящики перед входом. – Стреляют!

Женщина споткнулась, запутавшись в собственных ногах, упала ничком в лужу густой темно-зеленой грязи и прикрыла голову руками.

Пока она поднималась, я вынул из набедренной сумки небольшую железную банку, поджег зажигалкой фитиль на ней и бросил в сторону бандитов, перепрыгивающих через поваленные ящики.

Черное едкое облако заволокло почти все пространство перед работным домом, образовав непроглядную дымовую завесу. Преследователи закашляли и, пытаясь хоть как-то попасть в нас, стреляли в разные стороны, пугая работников отрывистыми взрывами зарядов.

– Какой невозможный запах! – чихая, воскликнула коллега.

– Дымовая шашка, – запыхавшись ответил я, помогая ей перелезть забор сверху. – Последняя.

Я было рванул с места в сторону главной улицы, но почувствовал, что врач за мной не бежит.

Она все еще стояла у забора, упершись в него одной ногой, и панически пыталась выдернуть зацепившийся за гвоздь саквояж.

– Да бросьте вы этот балласт! – закричал я, схватив ее за руку. – Из-за вас нас обоих пристрелят!

– Нет! – злобно ответила женщина, сильно оттолкнув меня. – Он стоит для меня дороже, чем весь клуб лорда Олсуфьева!

Дернув со всей силы, мисс Дю Пьен смогла освободить застрявшую сумку, которая получила к своему несвежему виду еще и огромную дыру.

Поскальзываясь в грязи и тяжело дыша, Клаудия невнятно говорила, что больше не может бежать, и, чтобы не упасть, мертвой хваткой вцепилась в мою руку, хотя я сам едва держался на ногах.

Бандиты затеяли перестрелку, не переживая за жизни прогуливающихся жителей, и даже умудрились кого-то ранить, пока мы бежали на Ламбет-роуд и расталкивали людей перед собой.

Врач взвизгнула от пули, пролетевшей мимо, но довольно близко, чтобы повредить одежду и оставить кровоточащую рану на плече, а я вдруг вспомнил про полицейский свисток, в который свистнул, чтобы привлечь внимание стражей порядка и чуть припугнуть преступников.

– Клаудия, вы же не разучились стрелять? – спросил я, бросившись в сторону мирно стоящего экипажа около магазина с зонтиками.

– Мое место работы – больница для душевнобольных, – ответила она сквозь зубы, не отпуская раненое плечо. – Конечно не разучилась!

Я схватил кучера за полу сюртука, скинул его на землю, ударил несколько раз рукояткой зонта по голове и отобрал упавшие у него с ремня кольт и коробочку с патронами.

Держась за макушку, мужчина быстро подскочил и начал истерически звать на помощь полицейских, пытаясь помешать нам отъехать, но мисс Дю Пьен с силой отпихнула его ногой.

– Ваш выход, Клаудия, – произнес я, ударив поводьями. – И постарайтесь не стрелять навскидку, тратя попусту патроны!

Навстречу выехал полицейский экипаж, который должен был остановить членов синдиката и спасти нас, но вместо этого бобби начали целиться по нам, нечаянно наезжая на визжащих людей, мечущихся в панике по разным сторонам.

– Какого черта!? – воскликнул я, когда одна из пуль попала в мой цилиндр, сбив его. – Полицейский свисток должен был сработать не так!

– Осторожно! – крикнула Клаудия, пригнув мою голову. – Сворачивайте в переулок на Вестминстер-Бридж-роуд, а там к вокзалу Лондон-Ватерлоо рукой подать!

Разгорячившись и совсем забыв про больное плечо, врач подстрелила полицейскую лошадь, о чем радостно и громко оповестила, затем вытащила из моей кобуры еще один револьвер и стала стрелять по бандитам с двух рук, поддразнивая их всякими непристойностями.

– Мисс Дю Пьен, выбирайте выражения, – громко и с азартом сказал я, пытаясь не затеряться в грохоте от колес. – Как-никак поездка первого класса!

– По тому, как управляет кучер, и не скажешь! – рассмеялась женщина.

Пытаясь увернуться от ее шальных пуль, один из преступников не справился с управлением, врезался в фонарь и перевернулся вместе с повозкой.

Нарушая все возможные правила движения, я смог довезти нас живыми до вокзала, соскочил с облучка, помог слезть раскрасневшейся, растрепанной Клаудии и сразу же побежал с ней внутрь станции.

Людей на перронах бродило много, будто все разом решили покинуть город в поисках лучшей жизни. Это сыграло нам на руку – можно было затеряться.

Выбившаяся из сил мисс Дю Пьен случайно споткнулась о чью-то дорожную сумку и выронила свой проклятый саквояж, который кто-то пнул ногой.

– Поезд почти уехал, – зло сказал я, крепко держа ее за предплечье и не давая искать потерянную сумку. – У нас нет времени искать ваше барахло!

У входа на платформу раздались предупредительные выстрелы, женщины в страхе заверещали, мужчины забегали, как испуганное стадо, и создали страшную толкотню.

Мисс Дю Пьен сунула мне в руки револьвер и растворилась в давке, отправившись на поиски своего саквояжа.

– Клаудия! – закричал я, высматривая ее поверх людских голов. – Клаудия, вернитесь обратно!

Двое последних бандитов заметили меня и попытались протолкнуться через мечущихся по станции людей, которые пытались защитить себя, детей и свои драгоценные чемоданы.

В бешенстве от коллеги я плюнул, выругался на нее в сердцах и побежал к поезду, что почти покинул перрон.

Мной были предприняты все возможные усилия, чтобы спасти пустоголовую мисс Дю Пьен, для которой ценнее оказалась ее обшарпанная, убогая сумка. Если я вдруг узнаю, что старую подругу пристрелили, то ни в коем случае не буду испытывать муки совести.

Спрыгнув на железнодорожные пути, я начал задыхаться и ощутил внезапную вялость, которая валила с ног. Подступал кашель. Пока состав только набирал скорость, в него еще был шанс попасть, спрятаться среди пассажиров и остаться сегодня в живых, но с каждой секундой мне становилось все тяжелее.

Не переставая бежать между рельсами и стрелять в бандитов, чтобы замедлить их, я запрыгнул на ступеньку последнего вагона и обнаружил, что патронов осталось всего на одну перезарядку.

– Брандт, мы все равно доберемся до тебя! – завопил одноглазый бандит, бегущий за мной по черным блестящим крышам состава. – До тебя, Себастьяна и Виктора!

Поезд разогнался, сильный ветер трепал мои волосы, скользил по разгоряченному лицу и пробирался под одежду. Гнев от потери любимого головного убора и глупости мисс Дю Пьен затмил мой разум. Решив наказать преследователей, я остановился и повернулся к ним лицом к лицу, вытаскивая из зонта рукоять с клинком в основании.

– Отрежем ему голову, Стив, – запыхавшись сказал юноша, – законсервируем и отправим Томасу в штаб-квартиру.

– Итан, ты же вроде перестал работать с бобби, – прокручивая в руке кукри, громко произнес мужчина с перевязанным глазом. – Молодец! Когда у человека появляются сомнения в тех, кто его должен защищать, то он всегда встает на скользкую дорожку.

– Черт побери, комплимент от инвалида, – ответил я, закатив глаза, – что может быть хуже?

Второй бандит вдруг закричал и свирепо набросился на меня с ножом. Я успел увернуться, порезав его бок клинком, и пока он отвлекся на увечье, в бой ворвался одноглазый мужчина.

Он выбил клинок у меня из рук, схватил за лацканы пальто, резко притянул к себе и ударил головой в лоб, наверняка считая, что тем самым лишит меня сознания.

– Плохо целуешься, – простонал я, схватившись за виски. – Потренируйся на баранах!

Бандит взял меня за грудки и приподнял, намереваясь скинуть с вагона.

– Бесславный конец для паршивого пса, – сказал он, улыбаясь злее прежнего.

Я со всей силы ударил ногой под его колено, повалил на спину, вытащил из своей набедренной сумки нож, всадил ему в горло, столкнул мертвое тело с крыши и сразу же получил мощный толчок сбоку.

Упав и разбив нос до крови, а затем перевернувшись, я инстинктивно закрылся одной рукой и пополз назад.

Стоя на не твердых ногах и заряжая пустой барабан, надо мной нависал первый раненый бандит, прижимающий локоть к глубокой ране на боку.

– Брандт, ты же знаешь, каково это – быть угнетенным и каково это – испытывать поражения на каждом шагу, – срываясь на крик и прицеливаясь, говорил мужчина. – Почему ты не хочешь работать с синдикатами? Почему до сих пор борешься с нами?

– Потому что больше некому! – сквозь ветер взревел я, всадив в него все пули из револьвера.

Успев нажать на спусковой крючок кольта, бандит замертво упал на крышу и умер в страшных судорогах.

Я кое-как встал, отхаркнул кровью, собрал зонт, спустился в тамбур, зажимая нос платком, и, не доходя до середины коридора вагона, обратил внимание на солнечный свет в окнах, ставший слишком ярким.

Подурнело. Стук от колес поезда сменился нарастающим плотным гулом, ноги начали заплетаться. Чтобы не упасть, я вцепился рукой с окровавленным платком в спинку ближайшего сидения, чем потревожил пассажиров.

– Сэр, все хорошо? – поинтересовалась женщина в возрасте, чьи черты лица расплывались.

Я не смог ей ответить и, покачиваясь, едва стоял с широко открытыми глазами, как у сумасшедшего, пугаясь сгущающейся темноты перед собой.

– Боже! – глухо произнес какой-то мужчина. – Он же весь в крови!

Я только и успел, что поглядеть на левую руку, держащую зонт, по которому из-под пальто текла струйка темной крови, после чего потерял сознание.

Глава 8

– Помогите его поднять! – отдаленно послышался Бенедикт сквозь отступающий шум в ушах. – Живее!

– Полностью раздевать не будем? – отозвался знакомый голос человека, держащего мои ноги.

– Сажайте в ванну прямо в брюках. И-и-и раз, и-и-и два! Тяжелый гад!

– Где лед?

– А! Сейчас, сейчас. Эдмунд! Где вас носит? – воскликнул мистер Мур. – Вы хотите, чтобы этот мерзавец умер? Лорд Олсуфьев нам всем головы оторвет! И мне в первую очередь!

Обливаясь холодным потом, я приглушенно слушал, о чем они говорили, чувствовал пульсацию чуть выше сердца, но почему-то не мог пошевелиться и открыть глаза.

– Всем известно – ничто не вечно, кроме мистера Брандта, – произнес мужчина, помогающий Бенедикту. – Сейчас я попробую привести его в сознание, а вы пока сыпьте лед.

Мое тело свело судорогой и мгновенно обледенело, словно меня перенесли в самые холодные и отдаленные места нашего мира, похоронив в толще снега без одежды, а голова тошнотворно заболела, как будто я разом положил в рот целое мороженое.

Мужчина сделал толстой иглой внутривенный укол.

Тут же, резко набрав полную грудь воздуха, я подскочил в ванной, крепко вцепившись в бортики по бокам, и диким взглядом смотрел то на обеспокоенного Бенедикта с железным глубоким тазом в руках, то на низкого мужчину, который разворачивал бинт.

– С возвращением, Итан, – сказал джентльмен. – Лягте полностью в ванну, пожалуйста, а локти положите на ее края.

Спасшим меня человеком был немец Джонатан Грейс. Он являлся практикующим врачом в частной клинике и по совместительству другом и соседом мистера Мура, который не один раз помогал ему искать психиатров для Эбигейл.

– Что с мисс Дю Пьен? – спросил я, неровно дыша и трясясь, пока врач перевязывал место укола. – Где Клаудия?

– Я же отвечал уже тысячу раз. Хотя откуда вам помнить, ведь вы всю дорогу то приходили в сознание, то теряли его снова, – ответил мистер Грейс, поправляя сползшие очки. – Вы были одни, когда моя жена и я обнаружили ваше бездыханное тело в вагоне. Мы оказали вам первую помощь и привезли к мистеру Муру. Я знал, что у него всегда имеется лед, а в моем доме были нужные лекарства.

– Еще вы знали, где точно сможете подзаработать. Опять мне платить за этого негодяя, – фыркнул Бенедикт, доставая деньги из кармана жилетки. – А у вас, Итан, я даже спрашивать не буду, каким, простите за выражение, дерьмом вы снова занимались с мисс Дю Пьен.

– Sie haben Glüc22
  Вам повезло


[Закрыть], мистер Брандт. Пуля попала в поверхностную мышцу плеча. И нос у вас не сломан, лишь сильный ушиб, – сказал врач и провел рукой по своей седой пышной бороде, пересчитывая полученные деньги. – Впрочем, вы все равно потеряли достаточно крови, и ваша рука еще долгое время будет болеть.

– Лучше бы вы оба меня добили, честное слово.

После моего полного прихода в сознание, все предметы вокруг стали очень четкими, жаль только, что на непродолжительный срок. Вскоре силуэты раздвоились и помутнели подобно эффекту, возникающему после выхода из опиумной курилки.

Охватил озноб, ноги сводило. Я попытался вылезти, но мужчины потребовали вернуться обратно и посидеть еще пару минут, пока они будут перевязывать мое плечо.

– Итан, я составил вам список препаратов. Постарайтесь не поднимать руку, – сказал Джонатан, кладя листок на умывальник. – Джентльмены, я бы пообщался с вами подольше, но не смею больше заставлять свою супругу ждать меня. Auf wiedersehen33
  До свидания


[Закрыть].

Мужчина церемонно поклонился, пожелав мне скорейшего выздоровления, накинул на свое тучное тело сюртук и ушел.

Бенедикт устало выдохнул, поставил таз, который находился все это время в его больших, крепких руках, и подошел к раковине, принявшись исподлобья смотреть на меня через зеркало.

– Где вы потеряли мисс Дю Пьен? – спросил он, расчесывая растрепанные волосы на своей голове.

– За нами гнались Олдриджские Дьяволы почти через весь Ламбет, – обессиленно ответил я, закинув голову назад. – На вокзале Лондон-Ватерлоо она потеряла свой саквояж в взволнованной толпе и отправилась его искать. Больше видеть ее не приходилось.

– Все мои должники пытаются уйти из жизни. Это очень беспокоит. Хорошо, что главный из них все еще в здравии и не скрывается, как это делают остальные. Да, мистер Брандт?

– Большое спасибо за хлопоты и проделанную работу, но это было исключительно вашей и мистера Грейса инициативой – вернуть подлого мерзавца к жизни.

– Тогда считайте, что этот прием врача был в качестве самого дорого и единственного подарка на ваш день рождения, – ответил он и положил листок с назначениями в карман моего пальто.

– Поздновато вы спохватились. Дарите подарки спустя месяц со дня торжества. Как-то непочтительно.

Было заметно, как Бенедикта что-то тревожило. Он искусал всю свою нижнюю губу, от него веяло сильным холодом и отстраненностью.

Когда я поинтересовался, о чем он беспокоится, то старый друг весь сгорбился, брезгливо сморщил лицо, широко раздувая ноздри своего мясистого носа, и нахмурил густые брови, которые и без этого нависали над его глазами, почти закрывая их.

Мужчина формально обвинил меня в циничности и бездушности по отношению к его племяннице, назвав предложение показать бедные окраины Лондона перед встречей с мисс Дю Пьен абсурдным.

– Мистер Брандт, если вам наплевать на себя, то не влезайте хотя бы в мою семью. Я представил Анну не для того, чтобы вы втянули ее в свои сомнительные начинания, – насупленно произнес Бенедикт, скрестив руки на груди. – Общение с вами не сулит ничего хорошего в большинстве случаев.

– Позвольте, никаких предложений в сторону женщины от меня не поступало, – непонимающе ответил я. – Давно ли вы видели, чтобы мне из добрых побуждений захотелось с кем-то прогуляться? Я неохотно согласился побыть в компании Клаудии, с которой давно дружу, а вы про свою родственницу говорите.

– Анна подходила к вашему столику в ресторане и получила предложение на променад.

– Нет. Когда миссис Гамильтон явилась, то некультурно и очень невежливо поступила, пристыдив меня в общественном месте за ночное отсутствие в вашем доме и за ваше сильное волнение, мистер Мур. После завтрака я сразу же отправился в Скотланд-Ярд, оттуда в Уайтчепел, затем в Ламбет, где встретился с мисс Дю Пьен и поехал с ней в работный дом.

Недобрым взглядом Бенедикт посмотрел в сторону выхода из ванной, надулся и запыхтел, как паровая машина. Наверно, ему не хотелось принимать правду о том, что его безмерно любимая племянница, ради которой он лишал собственную дочь лечения, оказывается, умеет лгать.

Собравшись с мыслями, мистер Мур приоткрыл дверь и, не скрывая нахлынувшего негодования, несколько раз позвал Анну к нам.

Через некоторое время в коридоре послышались шаркающие шаги миссис Гамильтон, которая в нерешительности остановилась перед ванной комнатой. Я заметил часть ее взволнованного личика, смотрящего на дядю через щелочку, и подмигнул, чем немного смутил женщину.

– Анна, принеси извинения оболганному мистеру Брандту, затем прошу пройти в мою комнату, – чуть ли не шипя сказал Бенедикт, не поворачиваясь к зашедшей племяннице. – Нужно обсудить мою пошатнувшуюся репутацию и выяснить, кто научил тебя так бессовестно врать. Честное слово, жизнь с Филиппом испоганила тебя!

Миссис Гамильтон, прикоснувшись к своим побагровевшим щеками, начала переминаться с ноги на ногу и беспрестанно теребить изящной рукой тонкое обручальное кольцо на правом безымянном пальце.

– Что? Стыдно тебе? – с упреком спросил мистер Мур. – А?

Женщина промолчала, покорно опустила голову и нервно сглотнула, когда Бенедикт подошел чуть ближе, готовый устроить грандиозный скандал. Но вместо того, чтобы закричать, он замахнулся, дал ей грубую пощечину, топнул ногой и со стиснутыми кулаками вышел из ванной комнаты.

– Ваш дядя трепетно относится к мнению о нем в обществе, – сказал я, вылавливая льдинку. – Не стоит огорчать его, если хотите получить финансовую поддержку для своей труппы.