Текст книги "Дом пересталых"

– Что вы тут делаете? Что-то случилось? У вас вся рубашка в крови… Вы не ранены? – приятный мужской голос не вызывал страха. Лет его обладателю было примерно, как и Варе. Крепкий, мускулистый…

– Нет… Спасибо… Всё хорошо… Уже… Я не помню, как сюда попала…, помню только сильный удар сзади по голове и всё… – вдаваться в подробности Варвара не хотела.

– Меня Игорем звать, – представился мужчина. – А вы, наверное, Варя? Вас всем миром ищут уже третью неделю… Пойдемте, я провожу Вас до деревни…

– Да, это моё имя… – удивленно сказала она. Лицо молодого человека ей кого-то определённо напоминало, но она никак не могла вспомнить, кого именно. – Как три недели?

Они разговорились и, незаметно для себя, вскоре перешли на «ты». Игорь был деревенским, но учился в городе, ехал к родителям на каникулы и решил срезать крюк от железнодорожной станции до деревни. Он всегда так делал – дорогу знал хорошо, с закрытыми глазами мог весь лес насквозь пройти… Несколько лет назад он вернулся из армии и поначалу работал в разных местах, но лес тянул к себе, и в конце концов он поехал в город, поступать в лесотехнический колледж. Отец ему писал про неё. Оказывается, Варю хватились, ещё когда она не пришла на почту за очередной посылкой с «Алладин-транзита». В деревне все знали, что она в лес за травами ходит, вот и подумали, что могла приблудиться… Спустя несколько дней почтальонша было пошла к ней на дом, но там никого не оказалось, только угольно-чёрный кот Антрацит метался по пустым комнатам и, что было мочи, орал во всё своё кошачье горло… Дверь на замок была не заперта, и когда её открыли, тот вылетел из дома пулей и помчался в лес. Кота, естественно, никто искать не стал, погуляет и сам вернётся, а вот Варю… В её поисках прочесали все тропинки и тропы в радиусе десятка километров, но никаких её следов не было. Поиски остановили только после сильнейшей грозы, которая разразилась на пятый их день. Такого разгула стихии в деревне не помнил никто! Мотало ветром и хлестало дождем так, что на трёх дворах порушило почти всё – сорвало крыши, покосило сараи, повалило заборы… Деревья выдирало с корнем, как зубочистки… Кто-то из старожилов намекнул было, что неспроста это… «За Варю Спиридониха мстит… Видать, чем-то эти трое перед ней провинились…» Но кто ж в эти сказки-то поверит… Все крутили пальцем у виска и тихо шептались: «Старик сосем уже из ума выжил»…

Так за разговорами и дошли до деревни. Уже на подходах к дому встретили Михалыча, местного егеря. В народе он слыл чудаком и сказочником, в основном за то, что по пьяной лавочке любил рассказывать небылицы про лес, про леших и водяных… С Михалычем у Вари сложились душевные отношения. Старшие сыновья лесничего осели в городе и ни в какую не хотели возвращаться к отцу. Вечерами они подолгу разговаривали о лесе и о его чудесах. Михалыч рассказывал ей местные байки и показывал травы, она же, в свою очередь, рассказывала ему, какая трава какую хворь лечить может. И тогда, столкнувшись с ним в очередной раз лицом к лицу, Варя с удивлением поняла, на кого был так похож её сегодняшний провожатый. Игорь был младшим сыном Михалыча, о котором, впрочем, тот ей раньше почти ничего не рассказывал.

За оставшийся до «Вединого угла» путь егерь, не торопясь, обстоятельно расспросил её, что случилось и нужна ли ей его помощь. Варя не торопилась посвящать в детали, где она была все это время, ограничилась лишь вежливым: «Спасибо, всё в порядке». Успокоившись, что непоправимого ничего не произошло, и проводив до калитки, Михалыч ушёл вместе с сыном восвояси. Проводив их взглядом, Варя подошла к дому и присела на крылечке. Ощущение, что вернулась домой, придало силы. Откуда-то из-под забора с воплем выкатился Антрацит. Урча, как трактор, он терся об её ноги, изо всех сил ластился и лез на руки, выпрашивая ответной ласки. Варя гладила его и не могла отделаться от ощущения, что на ощупь эта жесткая теплота его шерсти была ей очень даже знакома…

Из задумчивости её вывел местный участковый, которому уже успели доложить, что его пропажа нашлась и сама пришла в деревню с почти зажившей раной на голове и следами крови на рубашке… Расспросив, что да как, он так же, как и Михалыч, и не получил внятных ответов на свои вопросы. Варвара отнекивалась, ссылаясь на то, что ничего не помнила, а очнувшись просто вышла на тропинку, где и столкнулась с Игорем. Открывать уголовку по факту нападения на неё, ведь кто-то же звезданул по голове и после вывез в лес, наотрез отказалась. Просила только, чтоб розыскное дело по ней закрыли – нашлась же ведь потеряшка, да и живая она, невредимая! Участковый раздосадовано хмыкнул и промычал что-то нечленораздельное себе под нос. С тем и ушёл. Рассказывать кому-либо о лесной заимке, выходивших её руках, о записке, которая подсказала дорогу к дому, Варя не хотела – не время ещё, да и поверит ли кто… Сочтут, что умом девка от ушиба головы двинулась за три недели своего пребывания в лесу, ещё в век не отмоешься.

На улице начинало темнеть, а Варя так и сидела на ступеньке. Рядом, напившись молока и слопав трехдневный запас колбасы из холодильника, мирно дремал кот. На работе Варвару Степановну хватиться были не должны, у неё ещё срок официального отпуска истечь не успевал. «Новости и электронные письма разберу после…» Она задумалась и не услышала, как рядом на ступеньку присоседился Михалыч. Лаги крыльца скрипнули, они переглянулись. Варя пригласила его в дом и налила чашку своего особого душистого чая. Только после этого приступила к расспросам. Кто такая Спиридониха? И почему о ней говорят только шепотом? И почему кто-то сказал, что гроза – это месть Спиридонихи тем троим за то, что они с ней, с Варей, сделали?

Михалыч долго мялся и отнекивался, но, когда Варя рассказала, как её ударили по голове, как очнулась в лесу, с каким трудом она дошла до избушки, и что чьи-то руки её там лечили, как очнулась и как туман волнами плескался у порога, лесничий сдался. Говорил он не торопясь, тщательно подбирая слова, часто останавливался, будто вспоминая, что и как было, а что уже было додумано деревенскими пересудниками после. Рассказал, что в этом доме, где сейчас живет Варя, после революции жила бабка Мария Спиридоновна, но называли её все промеж собой просто Спиридонихой. Жила с внучатой племянницей, одной, чудом уцелевшей из всей их многочисленной семьи после раскулачивания. На деревне её не любили, считали ведьмой и, чуть что случись, сразу списывали всё на её колдовство, хотя вся вина Спиридонихи была только лишь в том, что умела она лечить травами. Племянница выросла, уехала учиться в город, а саму Спиридониху чуть не забили кольями после пожара. В деревне тогда сгорело несколько домов. Поговаривали, что хозяева сами были виноваты в пожаре, но по привычке или же для «страховой» списать всё пытались на Спиридониху, которую после этого и выгнали в лес, в старую охотничью заимку, где она и жила, пока не пропала… А куда, когда и как – знать никто не знал. Ходить к ней в лес как-то побаивались…

– А как ты сама-то из леса вышла? Как дорогу нашла, или подсказал кто? – спросил о мучившем его всё это время Михалыч.

С ответом Варя сначала колебалась, но после вспомнила и достала из кармана записку. «Эх, будь что будет!» Пока разворачивала сложенный вчетверо листок, произошло странное – бумага на глазах пожелтела и осыпалась трухой на колени…

– Точно Спиридониха! – выдохнул Михалыч.

– Это хорошо или плохо? – не понимая его тона, переспросила Варя.

– Тебя Спиридониха приветила… Завтра с тобой в её хибару сходим, только никому об этом ни-ни, хорошо? А то местные не поймут… Я за тобой на рассвете зайду. А сейчас отдыхай… И захвати для неё какой-нибудь подарок, любит она подношения…

На том и расстались. Лесник поковылял домой, а Варя ещё долго сидела на крыльце рядом с сопящим котом, уткнувшимся носом в её коленку. Антрацит дергал усами и помявкивал в своих кошачьих снах. Ощущение того, что происходит что-то очень важное и неотвратимое, не покидало её на уровне кожи, но не пугало, ведь неведомое может страшить своей неизбежностью только тогда, когда оно к тебе ещё приближается. Когда оно уже рядом, и тебе, чтобы докоснуться до него, стоит лишь протянуть руку… Основательно продрогнув, Варя всё-таки ушла в дом, нежно неся на руках черное посапывающее кошачье чудо чёрного цвета… В сон она провалилась сразу же. Рядом сопел кот, иногда ворочаясь во сне. Ей же самой в эту ночь не снилось ровным счётом ничего.

Пока вам позволяет ловкость, вы изо всех сил пытаетесь увернуться от летящих в вашу сторону вопросов, Память же вероломно меняет игру на «салочки» и продолжает свою «почемучку» уже с утроенной силой: «Почему рисуешь в голове то, чего нет? Почему постоянно возвращаешься к одной и той же фразе и в сотый раз прокручиваешь её? И думаешь, как можно было ответить, если бы не…? Почему смотришь на телефон, хотя знаешь – звонка не будет? Почему, стоя на остановке, считаешь проезжающие мимо машины, выбирая каждый раз какой-нибудь новый принцип в подсчете собственных «почему»? Почему слова, сказанные им в твой адрес с теплом и нежностью, ты считаешь только своими, будто на них у тебя лицензия? Почему, услышав своё имя, сказанное не тебе, ты оборачиваешься в надежде, что это он зовет тебя? Почему, сидя за раздумьями, на листочке бумаги ты неосознанно рисуешь сердечки и пишешь его имя в разных вариациях? Почему ты бросаешь плохие привычки с легкостью, которой не было раньше, хотя давно хотела, лишь только потому что они неприятны ему? Почему ты не хочешь просыпаться, потому что если проснешься, то он исчезнет? Почему…»

Утро наступило быстро. В дверь тихонько постучал Михалыч, и, наскоро собравшись, они вскоре вышли за деревенскую околицу. Краем глаза Варя заметила в кустах улыбающееся лицо Игоря. Тот заметил взгляд её изумрудно-зелёных глаз, приветственно помахал рукой и исчез в лесу… Шли по известной обоим тропинке, но подойдя к месту, где тропа огибала ствол большой толстой липы, Варя тихо сказала, что идти нужно прямо, а не в огиб. Михалыч сильно удивился -сроду там ни тропинок, ни дорог не было, но только он сделал шаг влево, как в зеленой траве проявилась еле заметная ниточка…

– Точно… Это Спиридониха проход к избушке своей открыла… Сколько раз здесь ходил – не было этой тропинки…

Петляли долго, дорожка то появлялась, то исчезала вновь, тянулась среди деревьев и высокой травы. И вот, наконец, они вышли на небольшую полянку, в глубине которой стояла от времени покосившаяся изба, по одному только виду которой можно было смело сказать, что не жил здесь никто уже лет десять точно… Дверь была приотворена, а брусок, которым Варя не так давно подперла её, аккуратно стоял рядом с косяком. Михалыч поклонился дому, попросил прощения за беспокойство, открыл дверь нараспашку и первым вошел в дом. Следом за ним зашла и Варя. Углы комнаты были утканы паутиной, на полу ровным слоем лежала пыль, никаких следов, что в доме недавно кто-то обитал, не было…

Михалыч подошел к столу, ладонью смахнул пыль с его части, степенно, не торопясь, достал из рюкзака немудрёные подарки и аккуратно разложил их на поверхности – пряники, конфеты, чай, какао, сахар. Отдельно положил общую тетрадь и набор цветных карандашей.

– Спиридониха сладкое очень любит, – в ответ на недоумённый взгляд Вари заметил Михалыч, – и рисовать тоже… Всегда, когда сюда тропа приводит, делюсь с ней. Наверное, потому со мной ничего и не случается, бережёт она меня в лесу…

– Вот на этой лавке я лежала… – тихо произнесла Варя. – Вот как раз отсюда и видела, как огонь в печи горел… А, тут, на столе, свечей было много … А вот тут…

Внезапно она замолчала… Михалыч обернулся и тоже замер – воздух над недавно смахнутым углом стола начал сгущаться, пульсировать, и, словно из воздуха, начала проявляться большая книга в тиснёном кожаном переплёте. Когда фолиант стал четко виден целиком, Варю будто кто-то тихонько подтолкнул в спину. Она осторожно подошла к столу и перевернула его обложку. «Лечебные травы, ведовство, целительство и заговоры», – гласил титульный лист на старорусском. Варя с любопытством перелистнула несколько страниц, взгляд наткнулся на заговор «Как сделать видимое невидимым и вспять». Она заинтересованно прочитала текст про себя, и книга тот же час исчезла. Проговорила в обратку – том вновь лежал на столе, будто бы никуда и не пропадал… Варя осторожно закрыла книгу, будто бы та, словно живая, от малейшего неосторожного прикосновения к ней могла умереть, и хотела было уже выйти из заимки, как прямо на её глазах в слое пыли на столе, вроде выведенная чьим-то невидимым пальцем, появилась надпись: «Спасибоньки! Забирай!»

– Спиридониха книгу тебе передаёт. Бери, но никому не рассказывай… Применяй её знания, да не для баловства используй… – в самое ухо прошептал ей Михалыч и протянул Варе отрез красного бархата.

«Откуда у него бархат? И как он всё это в своём маленьком рюкзаке-то носит? Тот ещё кудесник… Поди, Спиридониха все-таки и его чему-то да научила…» Варя взяла протянутый кусок плотной ткани и бережно завернула том в него. Михалыч тут же аккуратно уложил свёрток в рюкзак. Они поблагодарили хозяйку дома и леса, поклонились, и егерь, пятясь, начал выходить из заимки. Варя чуть замешкалась, достала из кармана заранее припасенные подарки – старинное зеркальце и расческу, найденную ею при уборке дома – быстро положила их на стол, улыбнулась и только после этого направилась в сторону выхода. Вещи были старинные, из чернённого серебра, с витиеватыми узорами и каменьями: бирюза, сердолик, жемчуг… Варя быстро шла по тропинке, пытаясь догнать Михалыча, который умудрился уже прилично пройти вперёд. Почти догнав его, Варя окликнула лесника, и они, не сговариваясь, обернулись – из дома доносилась лёгкая тихая мелодия, которую без слов напевал красивый женский голос. В окне им вслед мелькнул озорной солнечный зайчик.

– Спиридонихе понравились мои подарки, – улыбнувшись, тихо произнесла Варя.

Начинало темнеть, нужно было успеть вернуться до заката, и они со всех ног поспешили назад в деревню. До деревни дошли быстро. Михалыч лишь на минуту зашел к Варе, выложил из рюкзака на стол свёрток с книгой, попрощался и быстро ушёл.

Когда Память в равной степени измучает и себя, и вас подвижными играми на свежем воздухе, она неминуемо предложит поиграть в «гляделки». «Почему, уловив в городе знакомый парфюм, ты вдыхаешь его, и глаза наполняются слезами? Почему. услышав его имя, нежно произнесенное девушкой или женщиной в адрес своего спутника – тёзки твоего милого, ты сжимаешься до размеров молекулы и становишься такой ничтожно маленькой, что боишься потеряться в потоке людей? Почему ты ищешь его глазами в своем городе, зная, что он далеко? Почему ты готова сорваться и полететь, побежать к нему через тысячи верст, бросив неоконченные дела, и будь что будет? Почему ты загадываешь желания и, как в детстве, свято веришь в это: «Небо или Земля?» Почему…» «Просто потому, что хочется верить в сказку, в которой всё будет хорошо», – не выдержав напряжения сморгнёте вы, и это станет началом вашего нового проигрыша в очередном раунде этой бесконечной игры.

Закрыв за Михалычем дверь, Варя заварила себе травяной чай и долго сидела перед так и не развёрнутой из отреза красного бархата книгой, не веря, что всё это не сон… Рядом с ней на соседнем стуле сидел чёрный кот, который с таким же с благоговейным трепетом смотрел на фолиант, свёрток с которым лежал перед ними на столе.

С того памятного дня в деревне что-то неуловимо, но изменилось. К Варе перестали относиться, как к чужой. Участковый как-то быстро уладил все имевшие к ней отношение бумажки и более не приставал. За советом начали бегать деревенские бабы, какую травку от головной боли заварить или чем опоить мужа так, чтобы горькую не пил. Расчищенный от сорняков сад радовал своим видом и обильно плодоносил. «Сказки» стариков, что проживающую в «Ведином углу» Варьку Спиридониха в обиду не даст, сделали своё дело… То, что её кто-то когда-то стукнул по голове и, как собаку, вывез умирать в лес, она давно уже простила… Да и все трое обидчиков сами к ней по одиночке, ночью, чтобы никто не видел, приходили. Каялись. Простила всех. И, самое интересное… Потихоньку потянулась к ней и вся болящая живность – от жучка-паучка до крупного рогатого скота… Кошки и собаки тихо и мирно уживались на лужайке у её дома, на деревьях сидели птицы… Принимали лечение и уходили туда, откуда недавно пришли, и только черный кот Антрацит жил постоянно с ней. Частенько забегал посоветоваться недавно присланный из города ветеринар, только-только выпустившийся из ветакадемии и многого на практике не знавший. А вот откуда это всё знала Варя, никто и не интересовался…

Ещё, на удивление всем, к Варваре начали липнуть дети: теть Варь, покажи, теть Варя расскажи, теть Варь, а пойдемте в лес – покажете, как растет вон та травка. Теть Варь, а расскажите про эту букашку или про этого червячка… Местные сначала ёрничали, и с чего это она с ними возится, своих, мол, заводить давно пора, но поняв, что плохому Варвара не учит, а рассказывает, как жить в ладу с природой, да и дети все при деле, не озорничают, руки-ноги не ломают, начали спокойно отпускать их сначала к ней, а потом и с ней. Для местной ребятни даже было придумано «самое страшное наказание»: «С тетей Варей в лес не пойдешь!».

Но самое интересное в жизни Вари от посторонних глаз было скрыто. Это книга и Игорь. Книга всегда лежала в её доме на самом красном месте, но никто её не видел. Поздними вечерами Варя брала её с полки и вчитывалась в каждую написанную на её страницах букву. Перелистывая тяжелые толстые листы, которые пахли сушеной травой и пряностями, она изучала мир, о котором раньше догадывалась, но не знала ровным счётом ничего – мир заклинаний. И не было в этой книге разделения на белую, черную, серую или красную магию, ибо такого разделения нет. Его придумали несведущие люди! Заговоры – это просьба о помощи у сил природы, а силы природы не могут быть положительными или отрицательными. Ветер может быть тихим, дающим прохладу, а может стать бурей, выкорчёвывающей вековые деревья – как попросите… так и получите!

А почему бы вам не забросить все эти «Почему» и не сыграть с Памятью в молчанку? Признаться себе в том, что дурочка, и ты самая счастливая на свете, потому что в твоей жизни есть все эти «Почему»! Потому, что есть смысл в жизни, потому что ты не превратилась в сухарь, как бы монотонно окружение этого не добивалось! Потому, что не разучилась ещё мечтать и летать во сне! Потому, что до сих пор ты ищешь весной на кустах сирени тот цветочек с пятью лепестками! Потому, что веришь в счастливый билетик и до сих пор всегда складываешь в уме цифры на трамвайных купонах! Потому, что загадываешь желания даже на свет самолета, принимая его за падающую звезду! Потому, что ты живешь, мечтаешь, творишь, любишь!!!

– Теть Варь! А куда мы сегодня? – задорно спросила одна из девчушек лет шести-семи.

– Сегодня пойдем знакомиться с жителями леса… Кто знает, что при этом нужно делать? Чего замолчали? – улыбнулась Варя.

– Наверное, поздороваться? Попросить, чего? – нестройный гомон детских голосов утих почти сразу.

– Вот вы, когда в гости к чужим людям идете, что делаете? Предупредить о приходе не успели, а идти надо… Правильно – подарок с собой взять! Пусть небольшой, но задабривать лесных жителей и Хозяина леса тоже надо… Кто знает, как зовут Лесного царя? И чем его можно задобрить?

– Я знаю!!! Это – Леший! Бабушка говорила, что ему нужно кусочек хлеба и чашку молока при входе в лес оставлять!

– Правильно! А ещё нужно попросить не путать вам дорогу и обещать не обижать его подопечных – ни жучков, ни сверчков, ни птичек, ни зверюшек… Все всё поняли?

– Да!!!

– А теперь пойдем землянику и малину собирать! Только самое главное правило нужно соблюсти – всю ягоду собирать нельзя! Ведь не только вам хочется её попробовать, но и жучкам, и птичкам, и большим зверям она тоже нужна! Так что, если нашли поляну с земляникой – собирайте половину и уходите. Если видите, что на поляне до вас кто-то уже собирал ягоды – идите дальше. Не жадничайте. Если собрать полностью все ягоды с полянки до одной, ягодник может погибнуть, а этого Хозяин леса не простит и обязательно накажет! А если оставите большую часть лесным жителям, то Лесной царь сам вам покажет тропку к другой поляне и без ягод не оставит! Все поняли!

– Да! Да!! Да, да, да!!! – дети гурьбой помчались по тропинке к лесу.

Каждый из них оставлял на одному ему ведомом пенёчке Лешему подарок, дети просили о помощи и с важностью, аккуратно отстраняя ветки, шли по тропинкам. И лес откликался на такое воспитание… Никто в нём не терялся, никто не калечился, не болел после возвращения из леса… И, как результат, в каждом деревенском доме было наварено много банок земляничного варения и протёртой лесной малины, засушено много грибов.

Варя могла бы с помощью заклинаний изменить свою жизнь, приворожить Игоря или кого ещё более красивого-важного-денежного да жить себе поживать, но этого не делала, ибо не в счастье. Игорь ей нравился, но события она не торопила… Её мужчина должен был сам её найти, понять это, сам это решить и решиться быть рядом…

Да и с Памятью Варя смогла договориться на ничью, и тёплыми летними вечерами часто сидела в небольшом кресле на крыльце перед садом, рядом был стол, на котором всегда стоял чайник с душистым чаем, ваза с фруктами, печеньками и мисочкой с пенкой, собранной от только что сваренного варенья. Варя наливала чай в самую красивую чашку, медленно смаковала каждый глоток, вдыхая аромат цветов сада, запах созревающих яблок и груш, перемешивающийся с запахом лесных трав… Она пила чай и знала, что еще немножко – и рядом во втором кресле будет сидеть ЕЁ МУЖЧИНА… А пока на этом месте спал её черный кот. Он видел свои кошачьи сны, изредка помявкивал, нервно дергая усами и лапами во сне…