Читать книгу "Дом пересталых"

– …и в тот момент, когда мы с Ваней начали достигать апогея, в смысле припекать, – увлечённо вещал Стрелок, – ну, в том плане, что вода нам казалась уже парным молоком, так как внутри уже все пригрето было, мы пошли на изучение прилегающей к нашему оазису территории. Рядом находилась мини-скала. Ну, если я под ней лягу на спину, то, с учетом моего роста, она будет казаться мне скалой. Вот, а вдоль неё плитами и цементом были сделаны ступеньки. И были они очень давние, со времен постройки, походу, отеля. Так вот, изучив эту бесполезную постройку и не найдя прокат масок и ласт, Ваня заметил что-то маленькое и черное на плитах. Что поделать, мент есть мент. Метнувшись в ту сторону, мы обнаружили место тусовки местных крабов. Мысль, которая могла возникнуть только у нас в голове: их надо поймать, а потом к пиву сварить. Где, на чём и как, это нас не волновало. Пара моих попыток схватить каменного краба, очень похожего на скорпиона, увенчались полным провалом. Ваня же настырный, он продолжал. Я лично отправился на лежаки, смотреть это шоу. И кто сказал, что анимации на русском нет? Не знаю, у нас все под боком было! В общем, Ваня прыгал, как таежная рысь, кувыркался и ползал, но результатов это не давало.

Наконец, как настоящий мент, Ваня загнал всех крабов в одно место, точнее – в расщелину. К этому моменту за ним наблюдали и болели за него все медузы пляжа. Иван было принялся их вытаскивать, не медуз – крабов, но то ли рука не доставала, то ли эти короткохвостые раки умело маскировались. По непонятным мне причинам, Иван, видимо, припекся, и решил сделать ход конем, умнейшее решение: засунуть голову в расщелину с крабами. Конечно, оно, может, и правильно – посмотреть, где эти враги затаились, но ведь он же собой заслонил свет, а сам в темноте не видит он! В общем, это было, как цирковой номер – засовывание головы в пасть тигра.

Номер удался, визгов и других звуков Ваня не издавал, это нас успокоило, значит голова в расщелину прошла нормально, и Иван занят делом. Мы расслабились и стали принимать солнечные ванны. Спустя минут двадцать я подумал: что-то Ваня затих! Аккуратно подойдя к Ивану, чтобы не спугнуть дичь, спросил: «Вань, ты чего в одной позе так долго? Затаился в засаде, что ль?» Ответ был офигенный, это как про лампочку во рту: «У меня голова прошла нормально, а вот назад что-то не лезет. Слава Богу, крабы за нос не кусают, но спина у меня уже, походу, сгорела!» Я легонько тронул левую ягодицу Вани, она была, как сковородка, то есть, если бы Ваня поймал краба, то на его попе можно было бы его зажарить. Выбор был не богат, пришлось немного раздвинуть камни и полить голову Ивана водой, чтоб скользила. Освободив товарища, мы окунулись, и решили набрать пивка и обмыть данное событие.

Через полчаса, расслабившись, разомлев и не ожидая подвоха, мы чинно грелись на солнышке и посасывали пиво. В этот момент над нами появилась тень. Тень, правда, была мелкая, худая и тощая, прямо как один наш коллега, не будем показывать на него пальцем. Но тогда этой тенью был молодой египтянин, кучерявый, как какой-нибудь парень из Зимбабве. Он на ломаном русском начал впаривать нам экскурсию на Тавилу – к дельфинам и на рыбалку. На что был логично послан по факсу. Но вместо того, чтобы культурно раствориться в песках, араб выкинул фортель. Он подсел на мой лежак, нагнулся ко мне и провел рукой по моему бедру сверху вниз! Реакция была мгновенной, но, видимо, араб был тренированный и проделывал это не в первый раз. Он лихо отскочил, приземлился на песок рядом с лежаком и тут же как, сцуко, ущипнет меня за ляжку! Вот, мудрила! Я думал, убью его, но он тут же выпалил, как какой-нибудь там Джамшут: «Насяльника, нинядо! Нинядо! Тильфина больно хватать, как я. Надо, как я его гладить, я сделало пирвий раз, как нада тильфина трогать, второй – как ни нада тильфина трогать! Поехали, насяльника, тильфина смотреть, моя сделает тишевле, чем ваш гид Магди!»

Не теряя инициативы, араб подорвал группу украинцев, которые через весь пляж начали нам рассказывать, как они с ним круто съездили. Ваня этого долго терпеть не смог и, посмеявшись над инцидентом с лапаньем моей ляжки, громко заявил, закинув, как ковбой, в рот сигарету: «Хорош тут разводить честной народ!» Мотивировал это всё тем, что, походу, украинцы тут по горящим путевкам и явно подрабатывают. После зло посмотрел на араба и предложил ему сгинуть. Но, вместо того чтобы послушаться, араб сделал свою главную ошибку в жизни – он повернулся к Ивану и сказал: «Слусай, гашиша нада?»

Иван обомлел. Как у настоящего мента, у него налились кровью глаза, стрелки упали в отметку «бак заполнен», и он, как паровоз гудком, выпалил: «Что-о-о-о-о?» Араб спокойно повторил: «Гашиша нада, а?» Эта беспредельная наглость Ваню убила полностью, и он с кучей возмущений, пинками стал выгонять гея-наркоторговца с нашего оазиса. После чего ещё минут пятнадцать Ваня нервно курил и выносил мозг по поводу беспредела и что, мол, отель не обеспечивает нам спокойного отдыха, всякие арабы лапают, торгуют наркотой открыто! Да еще и говорят, что наш гид с экскурсиями нас кинул на бабло, а мы были уверенны, что развели Магди сами! Чаша терпения через пятнадцать минут переполнилась, фекалии вышли наружу, и нами коллегиально было принято решение идти на разборки к Магди, а параллельно и весь отель накорячить…

Лина слушала байки Вольного стрелка и в красках представляла залитый солнцем Египет, золотые песчаные пляжи, ласковые волны Красного моря, и на душе у неё распогодилось последние тучки. Почувствовав лёгкое головокружение, она заставила себя вернуться в отсек, принять горизонтальное положение и попытаться уснуть. После обеда она намечала групповую беседу, нужно было быть в форме.

Согревшись, она окончательно расслабилась и уснула. Ей снился фильм. Тот самый, про Лилу. Его герои, их фразы, ушедшие в народ, костюмы и причёски, такие яркие и неординарные. Постепенно её унесло в нежно-голубое пространство, переливающееся всеми оттенками голубого, синего, фиолетового, серого… Лина растворялась в его деталях-мелочах, парила и впитывала в себя силу…

Доселе неведанную… Живущую в ней помимо неё… До сих пор в ней до конца никем не раскрытую…

9. Хляби

Знаете ли вы, что такое закон подлости? Это когда, заканчивая выдраивать кухню от годового срача, ты закрываешь дверцу кухонного шкафа и случайно роняешь баночку с молотой корицей… А она, по всем законам жанра, оказывается не до конца закрытой и медленно катится по всем поверхностям, окутывая всё и вся коричневым пряным запахом-пылью… Ты стоишь в тупой задумчивости, на всё это смотришь и думаешь – то ли руки у тебя кривые, то ли по судьбе где накосячить когда успел. «Ну вот…» И можно считать, что все твои надежды на чистоту в очередной раз потерпели фиаско. Хотя и символ наступившего года порядка тоже не любит.

Ну здравствуй, Крыска, здравствуйте Новые Двадцатые! Всем нам жизненно необходимо иногда останавливать колесо и выгуливать белку. Надеюсь, вы не будете такими же бурными и ревущими, как ваши тёзки из прошлого столетия. Новый год начался. И он совершенно новый. Он ещё пахнет типографской краской свежих календарей, дразнит обоняние ёлочно-мандариново-оливьешным амбре и уже немного раздражает звуками доносящихся отовсюду дворовых салютов. Но ещё вселяет надежду на свершение задуманного и загаданного в миг смены значения «девятнадцать» на «двадцать», кружит голову парами шампанского и новых мечт. Даже если они и были старыми в том году. В этом-то они снова (как) новые…

А где-то на задворках Вселенной, в забытой Богом и людьми деревне Хляби праздновали эту странную ночь уже знакомые определённому кругу читателей обитатели моего шестизвёздочного отеля «Хлябская Плаза». Под двенадцатое «кукуканье» старинных ходиков голубчик Анатолий по-гусарски откупорил бутылочку брюта, лихо наполнил бокальчики «Версаль», нежно переливающиеся изумрудом и отражающие свет свечей, накануне воодушевлённо водружённых на иглы канделябра Капитолиной. Бокальчики, любовно завёрнутые в шейные платочки, долго ждали своего часа в маленьком дорожном саквояже Олимпиады Никаноровны.

Все выпили прохладный и хмелящий напиток. Надюха-императрица поправила корону и резюмировала начало волшебной ночи:

– Ну, что же, господа, год начался весьма недурно. Мы – красивы, достаточно молоды и лишь слегка относительно поношены…

Вы спросите, кто такая Олимпиада Никаноровна? Терпения, мои друзья, немного терпения. Когда остаёшься один на один с Миром, когда стоишь на руинах того, что ещё недавно казалось нерушимым, когда в реку непонимания и неслышания летят последние догорающие балки мостов, начинает казаться, что стоишь ты посреди бескрайней пустыни. И нет ничего – ни прошлого, ни будущего, ни настоящего. Голову обжигает Солнце пустоты, ступни всё глубже и глубже увязают в раскалённом Песке отчаяния. Ты ещё живой. Внешне, но внутри… Внутри начинается эта извечная борьба Добра со Злом. Они так часто меняются местами, что порой кажется, что они просто близнецы. Причём однояйцевые. Точно однопомётные. И вот, завидев первый мираж определённости, ты начинаешь движение. Куда направлены твои первые и робкие пустынные шаги? На миг может показаться – к самому себе. С каждым новым шагом, с каждой новой внутренней баталией ты начинаешь шагать чаще, но мираж отдаляется до тех пор, пока не исчезнет совсем. И начинается самое страшное – Верх сменяется Низом, затем наоборот, затем снова смена позиций. А всё потому, что тебе уже глубоко параллельно и широко перпендикулярно, что тебя спалит – раскалённый песок или палящее солнце. Вот тут – откуда ни возьмись, появляется Родник безразличия. Вода в нём прохладная, кристально-чистая. Сначала ты пьёшь жадно. И, напившись всласть, позволяешь себе сделать запруду. Тут же. Когда воды прибыло достаточно, погружаешься в эту плавню с головой. Тут приходит понимание того, что вот он – твой новый мир. Не хватает только яств. Но что это? Чей злой гений грамотно расположил неподалёку шатёр со столом, щедро уставленным самыми разнообразными угощениями? И вот сидишь ты такой – расслабленный, вкушаешь Похоть, пьёшь напиток Извращённых фантазий, куришь кальян Вседозволенности. Периодически ходишь к источнику освежиться, затем выходишь в пустыню для того, чтобы в очередной раз изменить положение песка и солнца. Просто так – для разнообразия. Внутренние битвы закончены. Штандарты Совести зачехлены, мечи Веры спрятаны в ножны, флаги Надежды брошены под стену Крепости Одиночества…, и ты делаешь своим миром Пустынную вакханалию. А всё почему? Да потому, что пусто место свято не бывает…

 
«Я сижу один в пустой комнате,
Я наблюдаю лунные блики.
Дрожь в моём пустом теле
Это всего лишь больные нервы.
 
 
Люди-потёмки бегут по домам,
Звёздная ночь пугает спящих,
А луна утонула в канализации,
И бабочки бьют в оконные стёкла.
 
 
Мне от жизни нужна лишь смерть,
Я из чувств выбрал бесчувствие.
Мне не нужно твоей любви,
Мне нужна кровь из твоих сосудов».
 

Дурдом… Ненавижу свои мозгокопания.

Выпили по второй. Тосты не говорились. Каждый думал о чём-то личном. Когда была почата вторая бутылочка игристого, Люська вскочила и почти пропела:

– Катюха, а мы сядем в кабриолет и умчимся куда-нибудь?

И они умчались, прихватив с собой пару бутылочек шампанского и бузящую императрицу.

Липочка, голубчик Анатолий и Капитолина пили, вздыхали, причём каждый о своём. На рассвете гулёны явились домой. Пьяные, румяные и очень довольные. Капитолине чудом удалось уложить их спать. Стол решили не собирать.

Если честно, мне становится страшно. Что-то растёт внутри. Такое огромное, что дышать трудно. Оказывается, что я пишу жизнь… И вот вопрос – какого лешего мне ещё нужно? Никакого… Просто страшно… Я и страшно… Бывает же такое?!

Не спорю, страх и страсть стоят рядом. Но только лингвистически. У каждого есть своя форма страсти. Кто-то с ума сходит от морепродуктов, а кто-то кайфует от борща… Но это не страсть. Страсть – это гонзо. А гонзо?

Гонзо – это порнофильм, в котором режиссёр (он же и оператор) является непосредственно действующим лицом.

Гонзо – это когда конфетно-первертный «куни» бесконечно сменяет орально-глотательный «мини», до реального мини которому, как до Луны в четвёртой позе Зодиака, потому что типология покроя юбок уже две секунды, как находится в периоде буддистской саморефлексии.

Гонзо – это когда скромный третий лучше, чем импланты невозможного размера.

Гонзо – это когда дверь закрылась мгновение назад, а ты уже жмёшь на «последний набранный».

Гонзо – это точно не Любовь. Хотя они почти близнецы.

Гонзо – это ваша песня на «репите»! Это долгое рассматривание себя в огромном зеркале и полное непонимание – «Ну нет тут ничего такого…».

Гонзо – это страх лишиться этих моментов.

Гонзо – это чокнутый, рехнувшийся, сошедший с ума человек. Аллилуйя! Лингвистика торжествует!

Недавно мне сказали: «Видимо, так сошлись звёзды…». Я промолчал. Ибо что можно ответить на столь странную фразу… Господа, звёзды – это небесные тела, имеющие свои строгие координаты. Мы, конечно, пытаемся, в силу непреодолимого желания показать своё величие, присваивать им имена, в дань моде дарить их друг другу по поводу и без… В общем, как-то поучаствовать в их жизни. А вдруг мы преступно не правы? Вдруг Сириус на самом деле, в их звёздном круге, просто Степан, который любит поболтать с Марусей, которая краснеет от его пространных намёков. А мы дали ей суровое мужское имя Марс. Вдруг космический дворовый хулиган Юрка приготовил свои кольца для скромницы Верочки, а мы обозвали их Юпитером и Венерой. И, кстати, у последней не шибко-то уж и хорошая репутация, по нашему мнению. Поговаривают, до того, как предстать всем нам известной застенчивой Верой, она долгое время носила суровое мужское имя Люцик. Может быть, я глухой, но я как-то не слышал новостей о том, что вдруг они всем скопом решили сорваться со своих мест и устроить эдакий небесный хоровод. Это Бабкины надежды устраивают нам народные вакханалии. А звёзды просто делают свою работу – отражают свет и рисуют небесные карты для путников. Мне даже страшно предположить, что там – в Далёкой дали, какому-то небесному телу пришла бесшабашная мысль: «Друзья, а не образовать ли нам эдакий конгломерат и нарисовать фигуры?» Воображаю их эстетическую направленность! Вот человек стоит на пороге выбора. А ему сверху бац – и фига. Зато какая! Нежно переливающаяся небесная фига. А что? Зато как красиво так сошлись! Обсмотреться можно… Созвездие «Кукиш» … Не смешите меня. Ибо я и так до слёз хохочу от «превратностей климата». Сошлись они, видите ли… Куда? Зачем? Кем санкционирован сей митинг? Каковы тезисы? Что написано на плакатах? Да ни шиша – звёзды никоим образом не причастны к тому, что происходит с нами. Они просто есть. И не нужно перекладывать свои недоамбиции на тех, кто так радует нас долгими лунными ночами. Дайте им работать спокойно. Ибо у всех в этом мире есть своё предназначение. У звёзд – светить, у нас – жить, совершать ошибки, пытаться их исправить, делать новые, а у невежд – возлагать ответственность за свои неудачи на тех, кто в душе о них не чает…

Утром небеса разверзлись и начался новый день нового года. Что он приготовил нашим друзьям и Миру? Об этом не знал никто. Да и не должен был знать, ведь вся прелесть Посленовогодья в том, что ты веришь, надеешься, ждёшь… Ну, иногда к этому присоединяется головная боль. Но на этот случай у Толяна всегда имеются рассол и квашеная капустка в ассортименте.

Что бы не говорили, а самое великое изобретение человечества – это колесо. Ведь если бы в этом мире не было колес, то страшно даже себе представить, куда бы мы вставляли тогда палки… Мальвина ведь тоже множество раз бросала Буратино, но верный Артемон каждый раз исправно выполнял команду «Апорт!» Хотя, с другой стороны, куда бы мы скатились, кабы не палки в колёсах?

Экзистенциальный парадокс в творчестве состоит в том, что зрелый и в должной мере развитый сочинитель может донести до читателя практически всё, что угодно, но добившись такого уровня личностного развития, он напрочь теряет желание доносить до кого-либо что-либо вообще… Обглядки, обдумки, обписки… Мы все, шер ами, в зоне риска… От пересадки блох кошке легче не становится.

В принципе, донести – это просто. Достаточно: раз – выбрать буквы, желательно нужные, два-с – связать, три – прогладить, четыре – бережно выложить на лист, чтобы не порвать, и пять – закрепить поверху лаком. Азбука с малолетства учит нас, что среди согласных много глухих. Если даже книга ничему нас не научит, то мы хотя бы увидим, как правильно пишутся слова. Так что тс-с-с-с… Не забегаем вперёд, перелистываем ещё один прожитый день и наслаждаемся сегодня!

10. Олимпиада Никаноровна

Линин самолёт со «сно-видениями» начал снижение ровно за полчаса до плановой посадки. Едва только централизованная система оповещения Базы передала сигнал к обеду, женщина выпрыгнула из-под одеяла, быстренько привела себя в порядок и проследовала в столовую. Уши ещё немного закладывало, но она чувствовала себя обновлённой и полной сил.

Споро разделавшись со стандартным рационом и отнеся поднос с грязной посудой на мойку, она по очереди подошла к каждому из «семёрки» и напомнила о своей просьбе собраться в библиотеке или около неё, в зоне видимости, после чего удалилась к себе в отсек.

Понадобилось примерно полчаса, чтобы все приглашённые собрались. Каждый из них сидел на своём привычном месте и делал вид, что занимается привычным делом – Молчун ковырялся в «кишках» очередного компьютера, Вольный стрелок читал томик стихов. Балагур сидел чуть поодаль и под принесённый с кухни чай планомерно уничтожал запасы печенек, пялясь в газету недельной давности. Тень в непонятной для окружающих позе сливался со стеной… МЧС и Летун с воплями и охами лупили друг друга диванными подушками, то и дело поглядывая на татами в спортзале, расположенном напротив.

Лина вошла в библиотеку последней. Кинув собравшимся мимоходом дежурное: «Привет!», она немедленно растворилась в рядах книжных стеллажей. Ожидавшие её прихода недоуменно переглянулись, но, не получив никакого ответа на немой вопрос, с умным видом продолжили заниматься каждый своим делом. Со стороны казалось, что в библиотеке не происходит ничего необычного, но на самом деле там начинался очень жаркий и оживлённый разговор.

Пройдя в глубину книгохранилища и удобно расположившись у шкафчика с трудами по философии эстетического мистицизма, Лина взяла в руки первый попавшийся фолиант и мысленно обратилась к Голосу.

– Голос! Ты тут?

– Да тут я, тут! – с неохотой зевая отозвался незримый.

– Можешь подключить всех к разговору?

– Легко…

Последовали лёгкие глухие щелчки, словно кто-то неведомый на старой радиоле медленно, но верно крутил ручку настройки радиоволн, изредка перемежаемые визгливыми «скрэджами» фраз, будто тот же кто-то второй рукой одновременно возил грампластинкой по игле звукоснимателя, расположенного ярусом выше. Так продолжалось некоторое время до тех пор, пока….

– Это ещё что такое? – от неожиданности поперхнулся в эфире Молчун.

– Тише мозгами кричи… – немедленно отозвался Вольный стрелок.

– Все тут? Перекличка… – после небольшой паузы вызвал инициативу на себя Голос.

Далее по цепочке зазвучало вразнобой «на месте», «тут», «здесь», «присутствует», «да» и даже «алло».

– Лилу – последней отозвалась Лина, она была серьёзна, как никогда раньше. – Голос, можешь заэкранировать нашу беседу, чтобы никто не смог к нам подключиться?

– Айн момент, в смысле, сейчас сделаю… – отозвался таинственный модератор собрания и уже через пару минут отчитался: – Готово!

– Итак, друзья… – Лина листала старинное издание «Мира как воли и представления» и пристально разглядывала витиеватые литографии, – «Коллеги в чёрном» нас здесь собрать собрали, обучить обучили, но представить друг другу почему-то забыли. Приходится теперь брать инициативу в свои руки. Начнём? Элина Луговая, для своих просто Лина.

– Лина Луговая. В девичестве – Заречная, – тоном автоинформатора механически продолжил её самопредставление Голос. – В разводе, имеет сына. Сын – Павел, высокофункциональный аутист, коэффициент интеллекта выше ста пятидесяти. Уровень интеллекта самой Луговой-Заречной – сто тридцать. Попробуем в этом убедиться. Лина, в чём измеряется ай-кью?

– Ай-кью, или коэффициент интеллекта, всего лишь коэффициент и единиц измерения не имеет. Но принимая в расчет тот фактор, что он рассчитывается путём получения частного от деления умственного возраста на хронологический…

– Достаточно! – уже обычным тоном прервал её Голос. – Так что, джентльмены, предостерегаю вас от общения с ней как с блондинкой. Сожрёт, ну, или спалит… К тому же она крашенная…

– Да уж, злить меня не надо! У меня, чуть что, башню сносит, я сразу за ствол хватаюсь! Оно вам надо – меня от дерева отрывать?

Ехидные смешки в эфире немного разрядили обстановку.

– Краткое резюме врождённых способностей Лины – с прежними механическими нотками продолжил Голос, – слиппер экстра-класса, интуит, умеет объединять разрозненных людей вокруг себя в одну команду, а также нивелировать конфликты. Из приобретённых на Базе навыков – возможность видеть и действовать через измерения. Яркая, самодостаточная, непокорная. В моей классификации – пятый элемент, квинтэссенциале, Лилу.

– А можно спросить… Ваша классификация – она по какому принципу? – попытался влезть в затянувшийся монолог Голоса Молчун. С начала беседы он изо всех сил делал вид, что таращится на формулы в мониторе свежесобранного компьютера, и судорожно протирал линзы очков.

– Классификация? По принципу? – на секунду замешкался Голос. Неожиданный вопрос Молчуна приосадил его ёрническую спесь, и далее он продолжал уже без игр в робоголос. – По принципу Люка Бессона. Кино про «Пятый элемент» помните? Вот по этому фильму… Продолжим. Павел Новый. Партийная кличка – Молчун. Инвалидность, ДЦП. Глубокие знания во всех областях академической науки, моментальный расчёт любых формул, компьютерный гений, хакер, местами крэкер.

– Признателен, что смогли разделить эти два понятия, – наконец-то отложив в сторону очки, улыбнулся Молчун. – Хакер в изначальном значении – человек, который очень много и продуктивно работает за компьютером, крэкер же специализируется на взломах.

– Кстати, это Павел подтёр видеозаписи, когда лупили того урода, что к Лине приставал… – Голос сделал вид, что пропустил мимо ушей пояснительную ремарку Нового, но через мгновение уважительно заметил – Кстати. Я нарёк его Вито Корнелиусом! Ибо он из вас – самый умный.

– Неожиданно. Но… Спасибо! – прочувствованно выдохнул Молчун.

– Далее у нас следует Иван Сивцов. Балагур. Может сделать руками что угодно из чего угодно, лишь бы в голове у него был примерный план, содержащий минимальные выходные характеристики изделия. Дайте возможность, и он в любом гараже ядерный реактор в миниатюре соберет из запчастей от «Запорожца»! Вырос на деревне, но в родне его были совсем не сельские дубари. Род Сивцовых – одна из ветвей генеалогического древа Ломоносовых. Так что тому, откуда у Вани такие способности, есть генетическое объяснение. В моём списке он – Первый элемент, «Земля»! Основа основ, так сказать. Не сможешь стоять на земле ровно – нигде не удержишься, упадёшь.

– Вот и не знал… Про Ломоносовых. А подробнее расскажешь? – простодушно спросил Балагур, поперхнувшись печенькой.

– Легко, но потом, при случае, если сам этого захочешь, – ответил в унисон Балагуру Голос. – А пока что продолжим… Вадим Слепов. Лётчик-испытатель, сильный интуит, мгновенная реакция, обширные знания. Характер сдержанный, нордический, истинный ариец, но не Штирлиц! По моей классификации – второй элемент, «Ветер». Такой же лёгкий на подъем, но опасный, если разозлить.

– Ну… Наверное, так оно и есть… – задумчиво протянул Летун. – Пропустил боковой в корпус – охнул и согнулся пополам.

– Олег Шишка, – продолжил далее по списку Голос. – Он же МЧС. Он же… Впрочем, это военная тайна. Полковник в отставке. В качестве действующего советника участвовал в разработке и внедрении почти всех уставов и инструкций для подразделений войск МЧС. Участвовал во многих спасательных операциях. Знает, что такое потери, боль и людская безалаберность. Из способностей – феноменальная память, в равной степени аудиал и визуал, что уникально. Для меня он – третий элемент, «Огонь». Такой же энергичный, взрывной, но согревающий для замёрзших и опаляющий для зарвавшихся.

– Перехвалил. – густо покраснев, потупился МЧС.

– Никак нет, товарищ подполковник в отставке! Всё до последнего слова правда! – по-военному отчитался Голос, с уважением выдержал паузу и продолжил. – Александр Космос. Вольный стрелок. Спецназ в отставке, комиссовали после тяжёлого ранения. Две чеченских кампании и ещё пара-тройка тех, о которых говорить не принято, это – операции, которые лет семьдесят пять ещё будут под грифом «Совершенно секретно». Прошел обучение у таёжных шаманов, сильный интуит, грандиозная чуйка на ситуации, грозящие смертью. Молниеносная реакция, отменная физическая и моральная подготовки на выживание в любых ситуациях. По моей классификации – четвёртый элемент, «Вода». Может быть незаметным, как грибной дождь, может накрыть грозой, а может стелиться туманом и наводить морок…

– Уважаемый, Вы забыли упомянуть про моё знание иностранных языков, любовь к стихам, прозе и абсолютную всеядность, – тихо, но с достоинством добавил Вольный стрелок.

– Извините, сударь. Запамятовал. Примите мой книксен.

– Ну что вы, милейший, мне и кивка за глаза…

– Но, если у нас есть Лилу, кто же тогда её Корбен Даллас? – замерев над клавиатурой мысленно влез в их любезности Молчун.

– Голос… Ты ещё Тень не представил…

– И, наконец-то, последний элемент – Корбен Даллас… Он же – Тень. В миру – Николай Рост, – продолжил Голос. – В детстве и юношестве – оторва и бандит. Сами, наверное, видели на агитационных стендах картинки про драки, приводы в милицию и наркотики. Как с него рисовали! Но дальше у Николая была встреча, после которой его жизнь «координально» изменилась, и он стал той Тенью, которую все мы сегодня знаем… Не отсвечивает, не нарывается, обладает способностью мимикрировать и приспосабливаться, сильный интуит, обладает многими способностями – от точного определения координат местонахождения без применения приборов до… Даже не знаю до чего ещё! Практика покажет.

– Ну вот и хорошо, вот и познакомились… – задумчиво промолвила Лина, – Получается, мы все своими способностями дополняем друг друга. И вместе мы – команда!

В пространстве коллективной мысли повисла неожиданная тишина. Каждый из семерых усиленно переваривал только что услышанное…

– Извините меня за дерзость… – рискнул нарушить молчание в эфире Молчун, – Но у нас остался не представленным Голос! Кто он?

– Голос? – Лина встрепенулась, – Голос, колись… Кто ты?

– А то, что будет? – хитро ухмыльнулся в ответ тот.

– Он ещё и дерзит… – хмыкнул Вольный стрелок, – Ну, судя по оборотам речи – ему не больше сорока лет. Высокий интеллект и хорошая физподготовка. Кстати… Я тогда в общем подключении ещё кое-что увидел. Мне бы тоже хотелось научиться этой практике. Научишь?

– Легко. Заходи в спортзал и присоединяйся.

– Тень? – поперхнулась Лина.

– Ну извини. Не удержался. С тобой так интересно было. Особенно подслушивать и подглядывать! – извиняющимся тоном пропел тот.

– Ах ты, чмо кошачье! Ах ты, смерд недобитый… – женщина аж захлебнулась от возмущения.

Волна ярости так шарахнула всех в эфире, что со стороны спортзала раздался грохот. Все обернулись – Тень, незаметно для всех успевший переместиться в спортзал и стоявший в позе дерева Врксасаны, единственной позе йоги «на равновесие», это самое равновесие потерял и свалился на маты.

– Лина… Ну, ты это… Не серчай так… Он же не со зла… – заступился за Николая Вольный стрелок, – Честное слово, он хороший, просто у него это… болезнь Роста!

– И смею предположить, что он сильно неровно к дышит к нашей Лилу… – просопел Молчун.

– Мы все к ней неровно дышим! – гаркнул Балагур, – Но это не повод вскрывать ей мозги, как консервную банку.

– К тому же Голос – это не совсем я, – встав с матов и отряхиваясь пояснил Тень. – Точнее, я научился немножко в него мимикрировать. Так что…

– Ладно вам, – попыталась замять инцидент Лина. – Что мы с вами дальше-то делать собираемся?

– Что дальше, что дальше… Работу работать будем! – кратко подвёл черту МЧС, – Дурья-то много, начитаются псевдомагических книг, а там успевай разгребать только. Но для начала и с учётом вновь открывшихся обстоятельств, ты всё-таки представь нам настоящего Голоса.

– …Ну и в конце нашего взаимопредставления позвольте представить бестелесного модератора нашей сегодняшней беседы. Голос, настоящий Голос, просто Голос, – наконец-то до конца скоординировала свои эмоции Лина. – Кто он, откуда? Дать вразумительный ответ на все связанные с ним вопросы я до сих пор затрудняюсь даже себе самой. Я вообще некоторое время думала, что он не более чем моя галлюцинация…

Голос недовольно хмыкнул.

– Только сейчас я начинаю понимать, что он и есть тот самый таинственный режиссёр, который собрал нас всех на съёмках этого фантастического кино. Но так как двух Люков Бессонов в одной реальности быть не может, то для себя и для всех вас я его назову… Мондегрин.

– М-да… Я бы, конечно, всё-таки предпочёл быть Люком Бессоном, но «мондегрин» – непонятные слова в песне, это тоже про меня. Ладно, мондегрин так мондегрин. Завтра необходимо у начальства всю технику для ознакомления запросить, узнать список того, чему ещё вам научиться нужно… А сейчас всем на ужин и отдыхать! Завтра с утра и начнём.

Ужин прошёл без каких-либо сюрпризов, икру, ананасы и шампанское на Базовскую столовку ожидаемо не завезли. Как говорится, качественное питание и качество питания – суть две разные вещи. Если первое предполагает разнообразие и эстетику, то второе – лишь соблюдение определённых нормативов по белкам, жирам и углеводам.

Вскоре после планового приёма пищи курсанты тихо разбрелись по своим отсекам – слишком много информации свалилось на них за этот день, нужно было со всем этим попробовать переспать… Следующим утром начинался новый этап их в подготовке. Их семёрку переводили в блок «Пси» для наработки навыков работы в команде с использованием технологий группового телекинетического сёрфинга во времени и пространстве. Предстояло многое узнать, а главное – научиться управлять своими новыми знаниями… Но это всё – завтра. А сейчас спать. Спать…