Читать книгу "Потомок Чингиз-хана. Родословная Татар"

Гази – правитель, полководец, писатель

В конце своей объемной рукописи ее автор рассказывает о своем правлении в Хорезме, делится воспоминаниями о перипетиях своей удивительной судьбы, начиная с младенчестве и заканчивая практически последними днями, когда тяжелая болезнь уложила его бренное тело на смертное ложе.

Хивинский хан, чингизид Абул Гази (1603—64) был образованнейшим человеком своего времени. Владея всеми основными языками тогдашней Евразии и обладая несомненным литературным даром, он сумел обработать все доступные ему исторические источники и составить фундаментальный труд по истории Тюркской цивилизации с древнейших времен до второй половины 17 века.

Но жизненный путь хана был тернист и сложен. Дворцовые интриги, бесконечные войны, предательство братьев, персидский плен и бегство из него, дружба с Калмыками и Туркменами, искусная дипломатия, обеспечившая стабильное и успешное управление богатейшей землей древнего Хорезма…

Рассказ Абул Гази о своей жизни довольно обширен, он изобилует неожиданными поворотами и захватывающими сюжетами – по его мотивам можно было бы подготовить сценарий для увлекательнейшего исторического детектива. Возможно, кто-то и сподобится снять сериал о мудром правителе, искусном полководце, талантливом писателе и историке Абул Гази. Успех этому фильму будет гарантирован.

Мы же обозначим свою задачу скромнее – ведя повествование в стилизованной форме от первого лица и несколько изменив его последовательность, наметим лишь штрихи к такому сценарию.

Чингиз-хан мог бы им гордиться

По смерти моего деда Гаджим-хана наследником престола в землях Хорезма стал его сын, мой отец Араб Мухаммад-хан. К нашим владениям был также присоединен город Кагип, который мой отец передал в удел моему старшему брату Исфандияр-Султану.

Однажды, примерно на шестом месяце правления Араб Мухаммад-хана, яицкие Уруссы (Казаки), узнав, что хан удалился со своими приближенными на берега реки Аму, напали на столичный град Ургенч. Разбойничий отряд числом около 1000 человек разграбил весь город, многие горожане были убиты, а наши молодые женщины уведены в полон.

Однако узнав об этом грабеже, мой отец нагнал разбойников и вернул все награбленное добро и пленных девушек. Из всей банды удалось убежать и спастись не более, чем ста разбойникам. Но впоследствии все беглецы были найдены и убиты.

На наши земли совершали набеги не только яицкие Казаки, но и Калмыки. Так, спустя некоторое время после этого случая они напали на город Кагип, захватили добычу и невольников. Но тоже жестоко поплатились, все захватчики были настигнуты и умерщвлены.

А еще позже взбунтовались Найманы, задумав на место Араб Мухаммед-хана поставить своего правителя – Хиссеран-Султана. Мятежники захватили город Каюк. Но Уйгуры уведомили о том законного хана, который повелел схватить и убить Хиссеран-Султана. Был казнен и зачинщик бунта – Сафи-Мирза, родом из Найман.

Спустя два года некий Найман с двадцатью Уйгурами привез из Самарканда в Ургенч потомка Гасан-кули-хана – Солег-Султана, чтобы ургенчские Узбеки признали его своим ханом. Араб Мухаммад-хан, быстро прибыв из Каюка в Ургенч, успешно подавил и этот мятеж.

Здесь надобно перейти к делам семейным и сказать, что у Араб Мухаммад-хана было семеро сыновей: Исфандияр, Габаш, Илбарс, Абул Гази, Шариф, Харасм и Ауган. То есть я был по старшинству четвертым сыном.

Мы родились от разных матерей. Исфандияра мать была сродственница Араб Мухаммад-хана. Габаш и Илбарс родились от женщины, которую отец взял от Найманов. Шариф и Харасм тоже были рождены одной матерью – Персиянкой из Герата, из рода Ходжама. Моя мать звалась Мирбану-ханум, она была дочерью Джангачи-Султана. Мать Аугана тоже была ханского рода.

После 14-летнего более-менее мирного правления опять нашлись возмутители спокойствия. На этот раз злоумышленники подговорили моих старших братьев – Габаша и Илбарса, живших и воспитывавшихся в городе Каюк. Молодые и дерзкие Узбеки убедили их поехать в Ургенч и объявить себя наследниками престола. Старшему из братьев в ту пору едва исполнилось 16 лет, а младшему – 14. Заговорщики остановились возле источника вблизи селения Пишга, от которого оставался дневной переход до Ургенча. Здесь они простояли 10 дней. Прознав про это, отец приказал сыновьям немедленно приехать к нему и обещал дать в удел город Везир. Сыновья отвечали, что скоро приедут, когда соберутся все их люди.

Араб Мухаммад-хан мог настоять на своем приказе, и никто бы не осмелился его нарушить. Подданные так его боялись, что, например, когда он велел своим бекам во время военных сборов в течение года не приближаться к своим женам, то они даже к домам своим не приближались, опасаясь доносов. Однако отец не предпринял никаких мер, и все подумали, что сие бесчинство творится с его ведома. Дабы усыпить его бдительность, сыновья послали к нему двух Персов с дарами. Хан вновь послал к ним гонца именем Курбаук-Гаджи, из рода Уйгур, с увещеванием, чтобы Габаш с Илбарсом пришли к нему.

Гонец вернулся на следующий день ближе к вечеру и рассказал совсем непотребные вещи. Выяснилось, что к Габашу с Илбарсом примкнули все Узбеки, живущие между Даруганом и Бакирганом, и они сказали, что им нет никакой нужды ехать к Араб Мухаммад-хану. Эта весть сильно огорчила отца, опасаясь явного возмущения, он отправился в город Каюк. А братья меж тем продолжали грабить земли отца, раздав всё жито, какое нашли, своему войску. Рожь тогда в земле Хорезма, поскольку все сеяли только ее, была очень дешевой – за одну таньгу можно было выручить около 16 пудов.

Владея обширными землями, Араб Мухаммад-хан выстроил целую ирригационную систему. Возле града Тука был прорыт огромный канал и каналы поменьше, которые давали полям живительную влагу. А когда земля напитывалась водой, канал запирали, и река текла своим естественным течением, впадая в Мазандаранское (Аральское) море.

Видя, что против него собираются большие силы, хан уступил город Везир, с живущими там Туркменами. И взбунтовавшиеся сыновья приехали все же с 4-х тысячным войском к своему отцу в Каюк.

Но через четыре года Илбарс-Султан вновь восстал. Араб Мухаммад-хан спешно двинулся к Ургенчу. Воспользовавшись этим, восставшие направились к городу Каюку, где была резиденция хана. Беки посоветовали хану возвращаться домой. После некоторого раздумья, пребывая в сильном недоумении, Араб Мухаммад-хан отправился в обратный путь. На седьмой день пути свита хана остановилась на ночлег вблизи местечка Хасган. Осведомившись об сем, Илбарс выдвинул из Каюка 500 лучших своих бойцов, которые под покров ночи захватили Араб Мухаммад-хана и его беков. Илбарс-Султан держал их как пленников, раздав всё их добро своим воинам.

Главная резиденция Илбарс-Султана располагалась в Гассарапсе, а я со своим братом Шарифом находился в Ургенче. Мы решили идти войной против Илбарса на выручку отца. К нам хотел примкнуть и старший брат наш Габаш. Но беки отговорили его от похода, дескать, тогда Илбарс, разозлившись, умертвит отца, а если не выступишь, то, забрав имение, Араб Мухаммад-хана отпустят.

Так оно вскоре и случилось. Илбарс отпустил отца, а сам обосновался в новом месте, вблизи Ургенча. Габаш возвратился в Везир.

Араб Мухаммад-хан, оказавшись на воле, не мог успокоиться. Вместе со старшим сыном Исфандияром он прибыл в Ургенч, собрал большой войско, чтобы двинуть его против Илбарс-Султана. Но тот с шестью верными слугами скрылся в степи. Я тоже находился рядом с отцом.

Знающие люди говорили, что это еще не победа. Илбарс затаился в степи и ждет удобного момента для выступления на Ургенч, а Габаш является тайным его сторонником. Их обоих следует поймать и предать смерти. Хан может полагаться лишь на пятерых из семи своих сыновей. Но отец не хотел никого слушать, он рассказ мне, что советовался с одним из влиятельных своих беков – Чин-Гаджи. Хан посылал на переговоры с Илбарсом и Габашом его брата Курбаука, но тот вернувшись, обманул моего отца. Тогда у братьев было всего 80 бойцов, а переговорщик многократно умножил их силы.

Выяснилось, что Чин-Гаджи и его брат Курбаук – изменники, они имеют тайную переписку с Илбарс-Султаном через Достума и Ишима, двух других своих братьев. Именно они были зачинателями всех этих возмущений, и их ждала неминуемая кара. Плохо пришлось бы тогда и Илбарсу, в лучшем случае его бы заключили в зиндан, как простолюдина, если бы он не одумался. А я склонялся к тому, что старших братьев тоже нужно казнить, ибо знал их упрямый характер. Но Араб Мухаммад-хан не хотел слышать ничьих советов, он надеялся, что Илбарс вернется к нему.

Тогда я тайно выехал к своему старшему брату, и просил покорится воле отца. Но Илбарс-Султан был непреклонен, он сказал мне, чтобы я больше не затевал этого разговора. Габаш и Илбарс имели всюду своих шпионов, которые прознали о моих намерениях и доложили о них своим хозяевам. Габаш этого никогда мне не простил.

Вскоре отец возвратился в Каюк, а еще один его сын Исфандияр выехал в Гассарапс. Прознав про это, Габаш тайно уведомил о том Илбарса, сказав, что самое время выступать. Но чтобы скрыть свои коварные замыслы он сначала поехал к отцу, а от него – в Кагип, который передан был ему в удел Араб Мухаммад-ханом.

Спустя примерно полгода мой отец понял, что я был прав, что его старшие сыновья никогда не одумаются и всегда будут строить козни ему. Араб Мухаммад-хан приказал Илбарсу и Габашу вместе со своим войском немедля ехать к нему. В это время в Каюк прибыл и Шариф, чтобы навестить свою мать; отец и его оставил при себе. Отец сообщил Илбарсу и Габашу, что он знает о том, что есть примерно 10 «советчиков», которые постоянно науськивают сыновей выступить против своего отца. Ежели они выдадут их, то он охотно простит сыновьям всё то, что они ранее замышляли супротив него. Но если воспротивятся и не выдадут злоумышленников, то хан перестанет считать Илбарса и Габаша за своих детей.

Сыновья отказали, Араб Мухаммад-хан был вынужден выступить против них со своим войском. Хан остановился возле города Каднум, ожидая там своих других сыновей, которые не вышли из под его руки. Собрав военный отряд, я сразу выехал, но опережая своих солдат, налегке уже к вечеру прибыл в Каднум.

– Где твое войско? – спросил отец.

– Оно идет сюда, – ответил я. – У меня есть предложение, поэтому я приехал пораньше, чтобы обсудить его с тобой. Мой брат Исфандияр, преданный тебе так же, как и я, тоже выдвигается к Каднуму. Я предлагаю тебе начать потихоньку двигаться по правому берегу реки, пока он тебя не нагонит. Под моим началом 800 бойцов, это очень мало. Я хочу принудить присоединиться к нам кочующих по степи Туркмен, более половины из них моих подданные. Тех же Туркмен, которые захотят быть с Илбарсом и Габашем, следует уничтожить. Таких может быть около 400 вооруженных человек.

Отец не принял моего совета и велел, чтобы мое войско поскорее прибыло к нему. Сие послание немедленно было отправлено с гонцом, и мы соединились у местечка Кастмунум. А Исфандяир нагнал нас подле Ички Кумани.

Я вновь стал стал советовать отцу:

– Надо все-таки разделить Туркмен, пошли для исполнения этого дела меня или моего брата Шарифа.

Но отец вновь не принял этого предложения, хотя ясно видел, какая опасность может исходить от Туркмен, если они примут сторону Илбарса и Габаша.

Когда наши объединенные силы дошли до ирригационного канала Ташли-Гермиш, на нас неожиданно напало войско неприятеля. Застигнутые врасплох, мы потерпели поражение. Отец был захвачен в плен. Исфандияр сумел вернутся в Гассарапс, а мне пришлось бежать в Кагип, а оттуда – в Великую Бухарию, к Имам-Кули-хану.

Имам-Кули-хан тоже был потомком Чингиз-хана по линии Джучи, и хорошо меня принял. Но вернемся к моим братьям Исфандияру и Шарифу, а также братьям и сыновьям Араб Мухаммад-хана, предавшим своего отца.

Илбарс и Габаш осадили город Гассарапс, за высокими стенами которого спрятались мои братья Исфандияр, Шариф и Харасм. Но после 40-дневной осады они замирились.

Исфандияр, под видом того, что хочет поехать в Мекку на моления, выехал в Персию, Шариф остался правителем Гассарапса. Харасму тогда было только 12 лет, а самому младшему брату – Аугану – 10 лет, он воспитывался у матери в городе Каюк.

Спустя четыре месяца Шариф оставил правление и приехал ко мне в Великую Бухарию, и все земли Хорезма таким образом оказались под властью Илбарса и Габаша. Илбарс стал владеть Каюком и Гассарапсом, а Габаш – Ургенчем и Вазиром со всеми их окрестностями. Отцу же оставили в удел лишь небольшое селение Кумкала, где он мог жить со своими тремя женами и двумя младшими сыновьями.

Но через год Илбарс захватил Араб Мухаммад-хана с его младшими сыновьями и умертвил нашего отца и Харасма. Аугана он отправил к Габашу для того, чтобы он убил его тоже и повязать таким образом кровью брата. Но Габаш не захотел замараться убийством ни в чем неповинного Аугана и отправил его к царю Уруссов, где тот впоследствии и умер своею смертью. Что касается моих племянников, двух младших сыновей Исфандияра, одному из которых было три года, другому – полтора, Илбарс сам занимался их воспитанием в городе Каюке.

А наш отец, Араб Мухаммад-хан, проханствовав 20 лет, умер в лето 1031 (1621), в год Эт (Собаки).

Когда весть о смерти Араб-Мухаммад-хана достигла двора Персидского шаха, шах дал Исфандияру 300 отборных бойцов, чтобы он попытался отвоевать владения отца. По пути к Исфандияру пристали 70 Туркменов из рода Така и 100 воинов из рода Ямут.

Разведка донесла, что Габаш кочует возле города Туку. Однако эти сведения оказались неверными, – когда Исфандияр прибыл туда со своим войском, то там никого не оказалось. Габаш-Султан в это время гулял на пиру знатного вельможи. Он хотел гостить у него до утра, но вдруг услышал громкий звук трубы. Это могло означать только одно – где-то рядом неприятель, потому что труба трубила только во время военной угрозы. Габаш вскочил на коня и помчался к своему сообщнику Илбарсу.

А Исфандияр-Султан между тем набирал всё большую силу – все, кто помнил о правлении Араб-Мухаммад-хана и Шарифа, присоединялись к его войску. Но действия некого Наср-Ходжи поменяли обстановку. Сей человек из благочестивого рода Сагида, был тестем Илбарса и всегда во всем ему помогал. И на это раз он послал к зятю гонца со словами одобрения и обещанием послать подмогу. Наср-Ходжа взял с собой 50 вооруженных людей и, набирая по пути пополнение, через два дня прибыл в ставку Илбарса. Готовясь к обороне, они захватили переправу на реке Кгесил и преградили дорогу для тех, кто хотел перейти на сторону противника.

Наср-Ходжа был знатоком ал-Курана, он взял в руки Священную книгу и, читая из нее подходящие аяты, стал насылать проклятия на голову Исфандияр-Султана. В своей громкой проповеди он не стеснялся сочинять о нем всякие небылицы, чего только он не нагавари вал на моего бедного брата! Якобы по дороге он вырезал все селения, убивал мужчин, уводил в полон женщин и детей… При этом, дабы придать своим словам пущей убедительности, приносил клятву на Коране. Простосердечные люди ему поверили: раз человек клянется на Коране, то его слова не могут быть неправдивы. И если кто-то раньше хотел пристать к старшему брату Исфандияру, то теперь, после этой лживой проповеди, все переметнулись к младшим братьям – Габашу и Илбарсу. Это и решило исход сражения.

После кровопролитной битвы, в которой Исфандияр потерпел сокрушительное поражение, он был вынужден бежать в Мангышлак. Здесь он начал набирать новое войско, к нему пристало около 3000 Туркмен, а также большое число Узбеков, которым не нравилось правление Габаша-Илбарса. С ними он вернулся на поле брани и бился с врагом еще три недели кряду. И добился победы! Захватив Илбарса, старший брат приказал тут же его казнить. А Габашу удалось убежать. Сначала он скрывался на берегу реки Сир, а затем, поняв, что его здесь могут быстро найти, подался к одному их Манкатамских беков по имени Шарник Мирза, живущему на реке Емба. Он надеялся, что Шарник Мирза, помня, что он когда-то с миром отпустил из плена людей этого влиятельного бека, примет его с миром. Однако бек, возмущенный вероломством Габаша и Илбарса, взял его под стражу и отправил к Исфандияру, который тут же его умертвил, как и Илбарса. У этих братьев не было наследников.

На ханство торжественно был возведен Исфандияр-Султан. Это случилось в лето 1032 (1622) в год Дунгыз (Кабана).

Исфандияр-хан не забыл предательство Узбеков города Каюка, и через два года, когда набрал силу, решил им отомстить. Но Узбеки успели убежать, они долго скитались, пока не поселились у Мазандаранского моря около устья реки Аму. Позже они задумали вернуться – около 8000 тысяч человек. Исфандияр-хан им уже не верил и всех порубил.

Исфандияр-хан умер после 12-летнего правления в первый день лета 1044, в год лошади.

По его смерти ханский престол занял Шариф, переехав в стольный град Ургенч. Шариф часто ссорился с Калмыками, которые даже сумели занять часть земель Хорезма.

Умер Шариф-хан в лето 1052 (1642).

Я, Абул аль-Гази Бахадур-Султан, родился в городе Ургенч в семье хивинского хана из династии шейбанидов Араб Мухаммед-хана на восходе понедельника (август), в лето 1012 (1603) года по Мусульманскому или в год Тычкан (Мыши) по Тюркскому календарю.

Когда мне исполнилось 17 лет, случилась страшная ссора с моими братьями, из-за которой я был вынужден покинуть отчий дом и 23 года провести в изгнании. Но обо всем по порядку.

Незадолго до моего рождения 10 наших купцов отправились из Ургенча к Уруссам по торговым делам, но на берегах реки Яик на них напали Казаки и ограбили.

Восьмерых купцов Уруссы убили сразу, а двух оставшихся в живых стали пытать:

– Правда ли, что в городе Ургенч на протяжении всего лета не бывает вооруженного войска?

Один из купцов, который был родом из Туркестана, подтвердил это и даже подсказал, с какой стороны лучше подобраться к городу, чтобы остаться незамеченным.

Взяв этого Туркестанского купца с собой, военный отряд Уруссов (Казаков) в количестве 1000 человек отправился грабить богатый город Ургенч, проникнув в него благодаря проводнику тайным образом. Они зашли через ворота, именуемые «Мирза», и первым, кто попался на пути в столь ранний час, был торговец мясом. Грабители хотели его убить.

Мясник, думая, что это ханские люди, начал их ругать:

– Эй, Армяне! Что вы делаете! Я пожалуюсь на вас хану, и он велит вас всех перевешать.

(У мусульман нет более бранного слова, чем назвать человека кяфиром или представителем иной веры. И так как жители Хорезма токмо почти одних Армян знают из христиан, с которыми время от времени торгуют, то не дивно, что имя Армянина употреблено здесь вместо бранного слова – Прим. Г. Миллера).

Казаки убили этого мясника и еще не менее 1000 горожан во время разбойничьего нападения на их мирные дома. Когда Араб Мухаммед-хан, пребывавший в это время в летнем военном лагере на берегах реки Аму, узнал об этом, он быстро нагнал грабителей и наказал их тем способом, о котором мы уже объявляли выше (умертвил).

Я, Абул Гази-Султан, родился спустя 40 дней после этого злопамятного события.

Мой отец, Араб Мухаммед-хан, по этому поводу сказал следующее:

– Сей младенец будет счастливым, потому что его рождение связано с побитием врагов. Поскольку его мать из рода Гази, пусть имя ему будет Гази Бахадур.

Вот моя родословная линия: Араб Мухаммед-хан – Гаджим-хан – Акаттай-хан – Амунак – Ядигер-хан – Тимур-Шейх-хан – Гаджи-Таулай – Араб-Шах – Фулат – Менгу-Тимур-хан – Бадакул – Джучи-Бугай – Баядур-хан – Шейбани-хан – Джучи-хан – Чингиз-хан – и т. д. (родословная Чингиз-хана уже была описана в предыдущих главах).

То есть, я являюсь потомком Чингиз-хана в 16 колене.

Мою мать звали Мирбану-Ханум, ее род так же, как и род моего отца, происходит от Чингиз-хана. Мирбану-Ханум умерла, когда мне было шесть лет, и я воспитывался в доме отца своего в Ургенче. По исполнении 16 лет отец меня женил и передал в управление половину города Ургенча, второй половиной управлял мой брат Габаш-Султан.

На следующий год у меня случилась ссора со старшими братьями Габашем и Илбарсом, я был вынужден уехать к отцу в город Каюк, и отец передал мне в удел город Кагип, вблизи границ с Бухарией.

Некоторое время спустя мои братья развязали кровопролитную баталию с нашим отцом, и я по его повелению был принужден прибыть к нему со своим войском. Без ложной скромности могу сказать, я был храбрым воином, в одно из сражений я так далеко зашел в тыл неприятеля, что едва не был захвачен в плен. Меня выручили шесть моих преданных бойцов, которые в этот момент оказались рядом. Вражеская стрела попала мне в лицевую часть головы возле ротового отверстия, я упал с лошади, которая тоже была поражена. Ко мне подвели другую лошадь, на которой я доскакал на берег бурной речки, через которую мне предстояло переплыть вплавь. На берегу меня встретили мои люди и помогли снять тяжелый защитный панцирь.

Преследователи были уже совсем рядом, они неистово кричали:

– Убей его, убей!

Я бросился в реку вместе с лошадью, крепко держась за узду; если бы я держался только за ее гриву, то непременно бы утонул. По мне враг выпустил большое количество стрел, но ни одна из них, к счастью, не попала в цель.

В городе Кагип, куда мне с великим трудом удалось добраться, я нашел нескольких своих преданных людей. С ними, поменяв коней, я поехал через весь Мавереннахр, через город Самарканд к Имам-Кули-хану в Великую Бухарию.

Хан тепло меня принял с такими словами:

– Не печалься так сильно о том, что случилось. Ты еще молод, и быстро поправишься. Если будет угодно Аллаху, ты еще с честью возвратишься в свое Отечество.

Я рассказал ему о том, что один мой брат Исфандияр был вынужден бежать в Персию, а другой – Шариф – тоже находится здесь, в Великой Бухарии. С братом Шарифом мы прожили у Имам-Кули-хана два года, как к нам пришло известие о том, что Исфандияру удалось-таки победить наших братьев-врагов – Габаша и Илбарса.

И мы, простившись с гостеприимным Имам-Кули-ханом вернулись в Ургенч.