Читать книгу "Потомок Чингиз-хана. Родословная Татар"

Правитель Найманов Таянг-хан послал к беку Унгутскому Алагуш-тегину сообщение:

«Чингиз-хан покоряет все племена, которые никогда раньше не были под его властью. День ото дня он становится страшнее; с теми, кто попадает в его руки обращается крайне жестоко. Сильных, знатных людей он истребляет, оставляя в живых лишь простой народ, дабы умножить число своих невольников. Именно так он поступил с Караитами, несмотря на то, что это был наиболее знатный аймак Тюркского народа! Всю знать, начиная с хана, он изничтожил, простолюдье увел с собой. Многие худые, слабые рода добровольно переходят под его руку. Прежде наши умные деды замечали: десять дервишей поместятся на одном молитвенном ковре, а двум государям тесно и в одной стране. Не доходит ли очередь до тебя и до меня, достопочтенный Алагуш-тегин? Покуда Чингиз-хан не напал на нас, соединим наши силы и, призвав на помощь Тенгри, сами истребим злодея».

Алагуш-тегин не только не внял этим словам, но услышав их, послал своего человека к Чингиз-хану, чтобы тот пересказал ему все, что говорено было Таянг-ханом.

Чингиз-хан спешно собрал на совет своих беков, но те стали отговариваться:

– Кони наши сильно истомлены после последнего похода, вот поправятся они, тогда и пойдём против Найманов.

Однако Дарбутай-утчикин, младший брат отца Чингиз-хана и его дядя сказал:

– Вы отговариваетесь усталостью коней. Но тот, кто сегодняшнее дело откладывает на завтра, ни одного дела не может кончить. Если ваши кони исхудали, то жирные кони найдутся у меня, каждому из вас я дам по коню.

В 600 году хиджры (1203 милади), в год Тичкан, то есть Мыши, Чингиз-хан выступил в поход против Таянг-хана. Впереди войска он поставил Чепе-нойяна и отправил его в разведку, чтобы взять языка. От него Чингиз-хан узнал, что великое множество воинов собралось на реке Алтай. (Ныне (1770 год) это река Сиба, имеющая свой источник около Калмыцких границ в горах Кавказа – Прим. Г. Миллера). К Найманам примкнули также Меркиты, Ойраты и Джуйраты, и все они во главе с Таянг-ханом готовы были идти на Чингиз-хана.

Неприятели двинулись навстречу друг другу.

Чингиз-хан, устроив свои полки к битве, в правой руке начальником поставил полководца Джучи-касара, в левой руке – старшего сына своего Джучи, а сам управлял центром.

Битва продолжалась с ранней зари до позднего заката. Таянг-хан был тяжело ранен, и его отнесли к подножью горы. Его пытались посадить на лошадь, но он не мог ехать. Умирающий Таянг-хан едва слышно поблагодарил своих воинов за доблесть и верную службу, и предложил сдаться на милость победителя.

Но Найманские беки не послушались своего Хана:

– Лучше погибнуть в бою, чем бесславно покинув Родину, идти в услужение в чужое Отечество.

Спрятав смертельно раненного Таянг-хана в ущелье, они спустились с горы и сразились с отрядами Чингиз-хана, хотя у них совсем мало оставалось бойцов.

Чингиз-хан, восхищённый их мужеством, сказал:

– Я прощаю вас, и не буду мстить за то, что вы пролили кровь моих лучших людей. Такие смелые воины, как вы, заслуживают того, чтобы их встречали хлебом и солью. Отложите свои луки и идите ко мне. Я вас не трону.

Найманы не сдались. Эти слова Чингиз-хана им были переданы еще пять раз, но Найманы бились до последнего. Перед тем, как пасть смертью храбрых в неравной схватке, они успели посадить Таянг-хана на коня и вместе с его сыном и небольшой охраной отправить в бега. Лошади пустились вскачь, но хан был уже мертв.

Чудом удалось спастись лишь его сыну Кючлюку, который ушел от погони и спрятался во владениях старшего брата отца – Буюрук-хана.

Мы рассказывали выше, что виновником военных смут среди Могул был краснобай Чамук-чечен, из рода Джуйрат, который взбаламутил Караитов – Унг-хана и его сына Сянкуна, подговорив их идти войной против Чингиз-хана. По смерти Унг-хана, он перешел к Найманам – к Таянг-хану, а после его поражения и гибели отправился в свой юрт.

Джуйраты на общем совете, думая, как с ним поступить, рассуждали так:

– Чингиз-хан нам властитель, он одной с нами кости, из одного с нами аймака. А кем был для нас Караит Унг-хан? А Таянг-хан Найманский кем нам приходился? И что нам теперь тоже воевать с Чингиз-ханом? Все эти дела затеял Чамука-чечен, пусть он за все и расплачивается. Если мы не избавимся от него, то нам несдобровать.

Джуйратские беки схватили Чамуку, связали по рукам и ногам, и доставили Чингиз-хану. Грозный повелитель велел его умертвить, и не просто умертвить, а расчленить по суставам.

Чамука-чечен держался стойко, когда его тело разделывали, как тушу барана, он успел произнести:

– Скажу правду, если бы Чингиз-хан попал в мои руки, я поступил бы с ним точно так же. Но мое желание не исполнилось.

Зимой Чингиз-хан отдыхал, а весной выступил против Меркитов. Их предводителем был Токта-беги, воевавший вместе с Таянг-ханом против Чингиз-хана. Не имея более сил, он бежал к Найманскому хану Буюруку. Чингиз-хан покорил Меркитов и присоединил их к своей державе.

После этого он отправился в поход на Тангут. Правитель Тангута заперся в крепости, но Чингиз-хан в несколько дней взял ее и сравнял с землей. Всю знать он истребил.

В обеих областях поставив своих правителей, Чингиз-хан вернулся домой.

Зиму, как всегда провел дома, а весной выдвинулся против Найманского Хана Буюрука. Ничего о том не ведая, Буюрук выехал на охоту, где его поймали и отрубили голову.

Караит Кючлюк – сын Таянг-хана и Меркитский Хан Токта-беги со своими сыновьями, прятавшиеся у Буюрук-хана, в тот день на охоту с ним не поехали, и поэтому спаслись. Одному из охотников из свиты Буюрук-хана удалось скрыться, он и рассказал о случившемся.

Кючлюк и Токта-беги с сыновьями Джелауном и Миджаром ушли на Иртыш.

Чингиз-хан, завладев землями Буюрук-хана, вернулся в свою орду.

На следующих год он пошел на Иртыш, где ему встретились Ойраты (Карлыки), во главе которых стояли бек Купук и хан Арслан. Они, чувствуя свою слабость, сдались Чингиз-хану без боя, и он их не тронул, оставив вождями Карлыков.

Кючлюк и Токта-беги были настигнуты на берегах Иртыша. Токта-беги тут же был убит, а Кючлюку вновь удалось спастись – он бежал в Туркестан к Хану Кара-Китайскому.

Гур-хан принял Кючлюка с великими почестями, отдал за него свою дочь и назвал своим сыном.

Чингиз-хан выступить против могущественного Гюр-хана не решился, но затаил на него злобу.

Чингиз-хан отправил к Киргизам послами Алтана и Турамыша с требованием покорности. В то время Киргизами правил хан Урус-Инал. Наслышанный о силе и жестокости Чингиз-хана, Урус изъявил согласие и в знак своей преданности послал своему новому господину лучших людей с богатыми дарами. Среди них был необычной расцветки кречет: сам белый, а ноги, нос и глаза красные.

Уйгурский правитель Иди-кыт, будучи вассалом Гур-хана Туркестанского, не только выплачивал ему дань скотом, но и имел над собой даругу (начальника-смотрителя) – знатного сановника Шадикюма из близких придворных Гюр-хана. Этот Шадикюм, поселившись среди Уйгур, выжимал из них все соки и много притеснений народу чинил. Иди-кыт, убив ставленника Гюр-хана, обратился за помощью к Чингиз-хану, победоносные походы на Могул и Китай которого были уже широко известны в мире.

Иди-кыт направил к Чингиз-хану посла с такими словами:

– Зная о славе твоих походов, раскрываю ковер сердца моего для принятия твоей благосклонности; надеясь, доколе продолжится жизнь моя, быть покорным и служить тебе.

Чингиз-хан в ответ на это велеречивое послание направил своего посла Дурбая с приглашением. Иди-кыт прибыл в ставку хана с богатыми дарами, чтобы лично изъявить свою покорность, и был принят с почестями, обласкан и щедро угощен.

– Пользуясь благоволением Властелина Вселенной, – обратился красноречивый правитель Уйгуров к Чингиз– хану, – смею надеяться быть пятым сыном его.

«Властелин Вселенной» понял, что гость хочет стать его зятем, и выдал за него одну из своих дочерей.

Присовокупляю к сведению, что «иди-кыт» на Могульском языке помимо значения «вольный, никому не подвластный», имеет еще один смысл – «счастливый».

Властелин Земли Чингиз-хан, не имея более врагов в Могулистане, собрал всех Могул на курултай и произнес речь:

– Китайский государь Алтан-хан прежде много зла причинил моему отцу и моим предкам. Теперь, с помощью Всевышнего Тенгри, я хочу покорить Китайское царство и отомстить ему за моего отца и братьев.

Знатные беки, вполне одобрив сие намерение своего господина, заметили:

– Прежде надобно направить посла к Алтан-хану. Если он захочет подчиниться, то хорошо, если нет – будем воевать с ним.

Послом к Алтан-хану отправили опытного переговорщика Чекар-ходжу.

– Вечный Тенгри даровал мне владычество над Землею, – передавал посол послание Чингиз-хана, – слава моя разнеслась среди всех народов мира. Ты, Алтан-хан, услышав эти слова мои от посла моего, покорись мне и признай меня верховным государем. Если не сделаешь этого, я добьюсь подчинения силой, и ты увидишь, на чью голову Вечный Тенгри возложит венец величия и кого накроет ковром унижения.

Разгневанный Алтан-хан ответил Чекар-ходже так:

– Чингиз-хан не должен равнять меня с вашими маленькими Тюркскими улусами, я владею огромной Китайской империей. Ну а ежели у него все же есть охота со мною драться, пусть скорее идет сюда, я не замедлю помериться с ним силами.

Чекар-ходжа был не только послом, но и разведчиком; на обратном пути он внимательно осмотрел укрепления границ, дороги, горы, реки и другие особенности ландшафта Китая.

Услышав ответ Китайского императора, Чингиз-хан объявил поход и, собрав многочисленное ополчение, отправился на Алтан-хана. А тот тоже собрал большую рать и расположился в долине у Сирата.

Один из лазутчиков доложил Алтан-хану:

– Чингиз-хан идет на нас с бесчисленным войском, он уже опустошил многие наши провинции, огнем и мечом истребил жителей нескольких городов. Многие попали в плен, мне чудом удалось спастись.

Алтан-хан большие силы двинул навстречу Чингиз-хану, завязался жестокий бой. С помощью Всевышнего Тенгри Властелин Земли разбил передовой отряд главного Китайского полководца и устремился в долину, где стоял сам Алтан-хан.

Битва была продолжительной и кровавой, Алтан-хан, потеряв до 30 тысяч человек, отступил к Хан-Балыку. Тот, кто правил Хан-Балыком, занимал царский престол и получал титул «Алтана».

Чингиз-хан завоевал и опустошил много Китайских провинций.

Алтан-хан, спрятавшись за высокими стенами Хан-балыка, спешно собрал на совет своих приближенных сановников. У него был один вопрос:

– Что лучше – воевать или примириться с Чингиз-ханом, который стремительно приближается к стольному граду?

Главный визирь его Чинг-сан говорил:

– Лучше помириться. Тогда Чингиз-хан уйдет со своим войском, а мы сможем спокойно обдумать ситуацию и найти способ, как обустраивать нашу державу.

Алтан-хан согласился с этим мнением и отправил посла к Чингиз-хану, а вместе с ним и свою юную дочь, которая была еще под покрывалом девства. Властелин Вселенной благосклонно принял посла, с удовольствием взял за себя юную деву, присланную Китайским императором и возвратился в свою державу.

Алтан-хан между тем отправился в город Темкин, построенный ещё отцом его. Темкин был замечательным образом укреплен, его окружность равнялась сорока фарсангам. Город стоял на берегу большой реки, настолько большой, что если во время утренней молитвы отплывали от одного берега, то до другого доплывали лишь к вечерней молитве. Город защищали еще три укрепленные крепости, Алтан-хан надеялся переждать в Темкине смутное время.

Как-то за незначительные прегрешения Алтан-хан казнил нескольких Кара-Китайских беков. В отместку Кара-Китаи напали на его сына, и угнав коней, верблюдов, овец и коров, присоединились к войску Чингиз-хана. Алтан-хан, спустя пять месяцев совсем покинул Хан-балык, поручив управление своим министрам, а сам перебрался в город отца.

Чингиз-хан, получив о том известие, послал Самука-Багадура и Мескан-багадура с огромной армией на штурм Хан-балыка. В городе был сильный голод, Алтан-хан направил караван с хлебом под прикрытием военных отрядов. Но караван перехватили войска Чингиз-хана, а потом заняли и сам Хан-балык. Забрать казну императора Китая Чингиз-хан поручил Кутукту-нойяну с двумя знатными беками. За пять лет Китай был почти полностью опустошен и разграблен.

После того, как Чингиз-хан овладел Акашином, в нынешнее время он называется Тангутом, грозный завоеватель снова пошел в поход на Китай, чтобы покорить оставшиеся области. Но поход был остановлен из-за сына Найманского Хана – Кючлюка, который по смерти своего отца ушел в Туркестан. Некоторые враги Чингиз-хана поставили себе государем Кючлюка и, по совету султана Мухаммада, взбунтовались против Гур-хана.

В то время Туркестан находился в зависимости от правителя Кара-Китая Гур-хана. Кючлюку удалось освободить от него половину территорий.

Узнав об этом, Чингиз-хан рассудил так:

– Когда столь опасный враг находится вблизи моих границ мне нельзя идти в дальний поход.

Поэтому военная экспедиция в Китай была отложена.

Чингиз-хан имел великое множество жен и наложниц, всего их насчитывалось более 500. Все законные жены его были дочерями влиятельных ханов и знатных беков. Пятерых из них он любил больше всего, и они были выше по статусу остальных.

Первая – Бурте-Кучин, мать его сыновей; вторая – Кичу, дочь Алтан-хана Китайского; третья – Куйсу, вдова Таянг-хана; четвертая – Милун и пятая – Сююкан. Две последние – Татарской породы, они были сестрами, Чингиз-хан взял в жены вторую сестру, когда умерла первая.

У «Повелителя Вселенной» было четыре сына: Джучи, Джагатай, Угедей и Тули от первой главной жены. Джучи означает гость, Угедей – великий, Түли – зеркало. Каждый из сыновей управлял своей сферой: Джучи – аудиенциями, пирами и хозяйством Дома Чингиза, Джагатай – судом и наказаниями, Угедей – государственной казной и администрацией Ханского двора, Тули – войском.

Кроме сих четырех сыновей от первой жены, Чингиз-хан имел еще пять сыновей от других жен. Он отдал им в управление Китайскую державу до границ Алмака, подчинив их первым четырем братьям.

Собрав всех сыновей вместе, Великий Хан дал им наказ:

– Живите меж собой в дружбе и согласии, не враждуйте друг с другом.

Отец вынул из колчана стрелы и раздал каждому по стреле.

– Кто может переломить их?

Сыновья легко переломили стрелы. Тогда Чингиз-хан сложил несколько стрел вместе.

– Попробуйте переломить их теперь.

Никто не смог.

– Вы подобны этим стрелам, – продолжил Чингиз-хан свои мудрые наставления. – Если вы изберете кого-то из вас государем и будете неуклонно следовать его повелениям, то никто не сможет сокрушить вас. Но если, оставив единодушие, отделитесь один от другого враждою, то вас быстро сломают, как вы легко сломали по одной стреле.

Кючлюк, сын Найманского сына Таянга, скрылся в Кара-Китае и искал покровительства Гур-хана. Но поссорившись с ним, захватил часть его владений и вступил в союз с теми Могулами и Татарами, которые не желали подчиняться Чингиз-хану.

Чингиз-хан, прознав про то, выслал против Кючлюка большое войско во главе с Чепе-нойяном, из рода Пешве. Чепе сразился с неприятелем и разбил его, взял в плен много семейств, обратив их рабство. Но главарю с верными нукерами вновь удалось скрыться. Лишь спустя несколько дней удалось их настигнуть. Чепе убил нукеров, однако Кючлюк и на сей раз бежал с двумя телохранителями в Бадахшан, в долину Саригъкольскую. Сколько Чепе не искал беглеца, кого только не расспрашивал о нем, но тот словно сквозь землю провалился и следов не оставил.

Навстречу преследователям попался пастух, гнавших лошадей по ковыльной траве.

– Три человека с приметами, похожими на те, которые ты описываешь, поскакали вон в ту степь, – махнул камчой чабан.

Пастух сказал правду. Чепе ускорил ход и вскоре настиг беглецов. Кючлюку отрубили голову, Чепе вернулся в свой юрт.

С тех пор Чепе-нойян стал любимцем Чингиз-хана.

Чингиз-хан отправил своего посла Махмуда-илаучи к султану Мухаммаду, шаху Хорезма.

Посол в точности передал слова «Властителя Вселенной»:

– Всевышний Тенгри подчинил мне все народы, от Китая до пределов твоего царства. Теперь пришло время и тебе подчиниться, будь мне сыном, дабы содействовать общему благу, чтобы муслимы тоже вкусили покой и невозмущаемый мир.

Оставшись с послом наедине, правитель Хорезма задал вопрос:

– Мы с тобой тут одни, скажи, правда ли что твой Государь полностью завоевал Китайское царство? – при этом шах снял с себя богатый пояс, украшенный драгоценным жемчугом, и протянул его Махмуду-илаучи, призывая тем самым быть откровенным.

– Клянусь Всевышним, всё, что приказал передать мне тебе мой Государь – есть правда. В его силе ты сможешь сам убедиться, если вздумаешь затеять с ним ссору.

Султана Мухаммада сильно рассердили эти слова:

– Махмуд! Или ты не ведаешь, как велико, как обширно мое царство, как могущественна моя держава? Как сильно мое войско? А сколько подданных у твоего Хана, сколько у него воинов? Почему он считает себя выше и хочет назвать меня своим сыном?

Посол смутился и почтительно ответил:

– Войско Чингиз-хана пред твоим лишь отблеск луны под светом солнца. Но Чингиз-хан мой Государь, и мне надобно исполнить его повеление. Уверяю тебя, что он имеет добрые намерения.

Эти слова хитрого посла смягчили гнев султана и спасли от его ярости.

Между сторонами были заключены мирные соглашения: не делать зла друг другу, а враги и друзья становились общими.

Чингиз-хан был очень доволен таким исходом, считая, что посольская миссия Махмуда-илаучи была исполнена.

Халиф Насыр из Багдада прислал посла с тем, чтобы возбудить Чингиз-хана идти войной против султана Мухаммада. Чингиз-хан нисколько не уважил его предложения и не думал нарушать мир с Хорезмом.

Не нарушал до тех пор, пока Гаир-хан по поведению султана Мухаммада не убил его посла и купцов.

В то время земли, лежащие между Ираном и Тураном, были совершенно безопасны. Любой человек совершенно свободно и открыто мог пройти их с запада на восток, водрузив себе на голову какой-либо золотой сосуд. И не один волос не упал бы с его головы.

В Могулистане не было городов. Купцы, отправляясь туда с кумачем, бязью, одеждами, с различными пряностями, всегда получали большие барыши.

Однажды несколько купцов вновь привезли свои товары. Чингиз-хан попросил одного из них оценить их стоимость. Движимый жаждой легкой наживы, торговец стал сильно завышать цены: вещь, которая стоила один золотой, он оценивал в десять.

Чингиз-хан понял это и сказал:

– Этот человек держит нас за глупцов, он воображает, что привозит сюда такие вещи, которых нам никогда не доводилось видеть, и каких у нас не бывает.

Хан велел своему казначею принести свои ткани. Тот привез тысячу сундуков с парчами, которые затмили ткани того торговца.

– Теперь, – сказал Хан, – приведите ко мне остальных купцов.

Когда он поинтересовался ценами их товаров, купцы ответили:

– Желаем предложить их в дар Вашему Величеству, если только они достойны Вас. А товаров для продажи Вам у нас нет.

Такой ответ понравился Чингиз-хану, и он забрал у них весь товар. Но не бесплатно – за все хан платил в десять раз дороже реальной цены. Сверх того, он велел своим бекам с каждым из купцов отправить по одному человеку; всего с купцами набралось 450 человек. Троих из них он назначил послами к султану Мухаммаду.

Юсуфу из Отрара, Махмуду из Хорезма и Али-ходже из Бухары было велено передать султану следующее:

– Ваши купцы были у нас и удостоились нашего благоволения и милостей. Мы также отправили от себя к вам своих людей, надеясь, что примите их ласково и отпустите с милостями. Будь мне сыном! Всевышний Тенгри даровал нам двоим всю Вселенную; если я буду тебе отцом, а ты мне сыном, и мы друг другу будем добры, то все народы покорятся нам, все мировые торговые пути станут безопасными, и все будут жить в покое и довольстве.

Посланники прибыли сначала в Отрар. Здешний правитель Инальчик, которого султан Мухаммад уважительно называл Гаир-ханом, был родственником матери султана. Во время аудиенции один из купцов обратился к правителю Отрара не как к Гаир-хану, а назвав его собственным именем – Инальчик. Тот обиделся, велел арестовать купцов и отправить к султану Мухаммаду с уведомлением, что среди них есть шпионы. Султан не стал разбираться и приказал Гаир-хану отобрать у купцов все товары и умертвить их.

Одному из пленников удалось сбежать. Явившись к Чингиз-хану, он рассказал, как подло поступил с ними султан.

Чингиз-хан сильно разгневался, и собрав беков на совет, решил идти войной на султана Мухаммада. Но прежде послал гонцов к султану с предупреждением: «Иду на тебя, да будет тебе это известно!»