Читать книгу "Мой сводный тиран"

Глава 32

Марина

Я знала, что расплата за мой поступок с Глебом настигнет меня, но не думала, что это произойдет настолько быстро. Глеб появляется в ресторане как раз тогда, когда нам уже принесли заказ. Игристое вино, которое заказала мама Миши, разливают по бокалам, мы чокаемся, и я замечаю его.

Он идет за руку с Софи. Крепко держит ее, переплетая пальцы. Они подходят к столику, Глеб помогает ей сесть, отодвигая стул.

Я фокусируюсь на родителях Миши.

– Мы так рады, что наконец смогли приехать к Мишеньке! – восклицает Зинаида Петровна, едва не всплескивая руками. Правда, думаю, будь ее воля, она бы и это сделала, но ей явно не позволяет этикет. – Я так скучала по сыну! – добавляет она. – И по тебе, конечно, тоже, Маришенька. Как ваши дела?

– Хорошо все. Я работаю, Миша заканчивает учебу.

– Да, – кивает Зинаида Петровна, – это очень важно! Ведь только после обучения Миша сможет найти достойную работу и…

– Мама, – перебивает ее Миша, – мы ведь не поэтому собрались. С учебой у меня все хорошо, ты же знаешь, у Маришки с работой – вообще отлично.

– Прости, – соглашается она. – Я просто переживаю о том, чтобы отношения не затмили твое обучение. Ты же помнишь, зачем тебе надо учиться.

– Конечно, мам. – Миша протягивает руку и хватает маму за ладонь.

Единственные лишние на этом празднике понимания – мы с отцом Миши. Леонид Васильевич, кажется, вовсе не понимает, зачем его сюда привели. Он без особого энтузиазма поглощает свой заказ, а когда нужно, берет бокал и протягивает его в центр стола, чтобы соприкоснуться им с нашими. Я лениво перевожу взгляд на Глеба, испепеляю его взглядом и думаю о том, зачем Миша рассказал ему о том, где мы будем? Впрочем, он же не знает, что между нами что-то было и теперь Глеб пытается это вернуть. Да я и сама в этом не уверена.

Мне вообще кажется, что все случившееся в кинотеатре мне просто привиделось. И его слова, и прикосновения к моей руке, и переплетенные пальцы – тоже. Телефон пронзает мелодия. Я снимаю блокировку с экрана и натыкаюсь на сообщение от Глеба.

Несколько минут гипнотизирую экран, надеясь, что мне показалось, но нет… сообщение действительно есть. И это пугает. Он хочет поговорить? Прямо здесь и сейчас, пока я ужинаю с родителями своего жениха? Миша ведь даже не успел сообщить им о свадьбе.

Глеб:

«Не думай шутить со мной, Мариш. Я встану и подойду к вашему столику при всех».

Я знаю, что ему не составит труда сделать это, поэтому выдавливаю мучительную улыбку и собираюсь сказать, что мне нужно отлучиться. Но в этот момент Миша произносит:

– Мам, пап… Я хочу вам кое-что сказать.

Сердце замирает, когда Миша поднимает бокал и встает. Это не остается незамеченным Глебом. Даже отсюда я вижу опасный блеск в его глазах. Кажется, он даже приподнимается со своего места.

– Миш, – пищу я, – мне нужно отойти.

Он кивает, но по его взгляду я вижу, что он недоволен. Оно и понятно. Я бы тоже не была довольна, если бы мою речь прервали тогда, когда я собиралась рассказать о решении выйти замуж, но другого выхода у меня нет. Если Глеб придет сюда, будет еще хуже. И наверняка родители Миши этого не поймут.

У дверей туалета я нервно брожу из стороны в сторону и пытаюсь отгадать, о чем Глеб хочет поговорить. При этом несколько минут уже прошло, а его все нет. Я даже достаю телефон, чтобы написать, но слышу:

– Заждалась?

– Какого черта ты вытворяешь? – Кажется, я уже задавала ему такой вопрос, но Глебу не помешает и повторить.

Он пожимает плечами.

– Просто хочу поговорить. И вообще, это я должен спрашивать, что творишь ты.

– В каком смысле?

– Зачем ты позвала Софи и Мишу в кино?

– Потому что так правильно!

– Я хотел провести время с тобой.

– Я выхожу замуж, Глеб. Если твоя девушка для тебя ничего не значит, это не означает, что я так же отношусь к Мише.

Мною руководит злость, потому что Глеб ведет себя, как ребенок. Избалованный и считающий, что все должно быть так, как он хочет.

– Она значит, – рычит Глеб. – Значила, – добавляет уже тише.

А потом я не успеваю опомниться, как он заталкивает меня в какую-то подсобку. Здесь темно настолько, что я не могу разглядеть даже Глеба, который стоит в шаге от меня. Я чувствую его дыхание на своей щеке, горячую ладонь на локте и не могу понять, что происходит. Ощущение, что мы вмиг перенеслись на три года назад, потому что это уже было. Вот это между нами уже происходило.

Я знаю, что Глеб смотрит на меня, потому что я смотрю на него. Не могу не смотреть, хоть и не вижу. Носовые рецепторы раздражает все тот же запах туалетной воды и кажется, что нет никакой возможности спастись от этого. Скрыться, чтобы не вспоминать и не чувствовать.

– Она значила, Марина. Когда я ехал сюда с Софи, они была единственным человеком, которого я подпустил к себе за три года. Она идеальная. – Он хватает меня за плечи, больно впиваясь пальцами в кожу.

– Отпусти, – прошу его и веду плечами.

– Нет, не отпущу.

– Да чего ты хочешь? – мой голос срывается на крик. – Тебя вон идеальная девушка ждет! Сам же говоришь! Так в чем проблема? Иди к ней! Что ты делаешь со мной тут? Зачем?!

– Что я делаю? Что делаю?

Я вижу, что он на эмоциях.

– Ты замуж выходишь! За идиота, который тебя недостоин!

Сама не понимаю, как отвешиваю ему пощечину, как с силой врезаюсь рукой в его щеку.

– А кто достоин? Ты? Тебе напомнить, как ты уехал и нашел другую?

– Да никого я не находил! – Глеб тоже повышает голос, но уже не кричит. – Слышишь? Не находил я никого. Софи единственная смогла до меня достучаться, да и то… У нас не было ничего серьезного, пока я не предложил ей приехать сюда. Девушка, с которой ты разговаривала, приходила за конспектами. Мы учились вместе. Она пролила сок мне на штаны, и я ушел в душ.

Его слова кажутся мне выдумкой, в жизни так не бывает. В кино да, бывает, конечно, но в жизни? Я не верю в подобные совпадения. И ему не верю, потому что не хочу. У меня все прекрасно, в зале меня ждет жених со своими родителями, недавно я убедилась, что он не врет мне, а Глеб всего лишь мое прошлое, о котором я должна забыть.

– Ну почему ты молчишь?

– А что сказать? – Я вскидываю голову. Глаза наконец привыкают к темноте. – Я замуж выхожу. Глеб, у меня другая жизнь. Я рада, что мы разобрались и ты больше не обвиняешь меня во всех смертных грехах, рада, что мы сможем нормально общаться, но прошлое – в прошлом.

Я говорю уверенно и почти без дрожи в голосе. Не обращаю внимания на то, что сердце бьется в ускоренном ритме, а руки дрожат. Это все нервное. Оттого, что я тут, а Миша и его родители – там. Я выясняю отношения со своим бывшим в день, когда жених должен рассказать родителям о нашей свадьбе. Поэтому я нервничаю и дрожу, поэтому мне страшно. А вовсе не потому, что Царев близко.

– Другая жизнь?

Глеб останавливает меня уже у двери. Хватает за руку и тянет на себя. Обхватывает другой рукой за талию и прижимает к стене за моей спиной.

– Какая жизнь, Марина? Ты же дрожишь, когда я тебя касаюсь, – шепчет он в сантиметре от моего лица. – И сердце твое стучит так же, как и мое. Мы идиоты, но мы можем поговорить и разобраться. У нас еще есть шанс…

Глава 33

Глеб

– Его нет! – обрубает она решительно. – Я выхожу замуж, а ты не можешь разобраться со своими отношениями, Глеб.

Я не хочу ее отпускать, но не знаю, что сделать, чтобы она поверила мне и отказала своему Мише. Я действительно что-то чувствую к ней. И это чувство настолько сильно, что я не могу с ним бороться. Меня неотрывно тянет к Марине, где бы я ни был. И ведь я все планировал не так. Хотел спокойно пойти с ней в кино, поговорить, разобраться… Затем предстоял разговор с Софи, а получилось так, как получилось. Софи оказалась с нами в кино, а теперь и в ресторане, хотя и не должна была.

Что и кому я пытаюсь доказать?

И чего жду, оттягивая момент, когда Софи узнает, что я не хочу быть с ней?

Марина уходит, а я продолжаю стоять, как дурак. Знаю же, что накосячил, что зря все затеял, а все равно душа болит, потому что она отказала. Хоть и сделала правильно. Я понимаю, почему она поступила так, но хочу думать, что отношения еще можно вернуть.

Вечер окончательно испорчен. Я возвращаюсь за столик и вижу радостные лица родителей Миши, смотрю, как они обнимают Марину, а она улыбается им. Искренне. Неужели действительно замуж за него хочет? Любит?

– Глеб, что-то не так? – обеспокоенно спрашивает Софи.

– Все не так, Соф. Я не такой, каким был до приезда сюда.

– Что-то случилось, да? – в ее голосе – напряжение и волнение. – Проблемы с компанией?

– Нет, не с компанией. Со мной.

Наш ужин закончен, десерт мы не заказывали, а в бокалах осталась пара глотков вина. Самое время поговорить начистоту. Мы сможем поговорить и в квартире, потому что нам возвращаться туда вместе, если, конечно, я не решу переночевать в отеле или поехать к родителям.

– Нам нужно расстаться, Софи, – произношу фразу, которую должен был сказать ей еще несколько дней назад. Если быть точным, сразу после того, как увидел Марину и почувствовал, что ничего не прошло. Так было бы честнее.

Софи непонимающе смотрит на меня, склоняет голову набок и медленно моргает, будто не в состоянии осознать сказанные мною слова.

– Ты не хочешь быть со мной?

Она одновременно и спрашивает, и констатирует факт. При этом не выглядит расстроенной или истеричной, просто слегка растерянной. Я не знаю, что ответить. Попытаться убедить ее, что дело во мне? Сказать, что она прекрасна? Она и так это знает, ведь я множество раз повторял ей это.

Но она и не ждет ответа.

– Я понимаю. Прости, что спросила. – Она пытается усмехнуться, но получается плохо. – Отвезешь меня домой? – Софи осекается, будто сказала что-то лишнее, и я понимаю причину ее заминки.

Она не знает, куда теперь ехать, ведь мы больше не вместе, а я единственный, кого она здесь знает.

– Софи, ты будешь жить в квартире, которую я для тебя снял, до тех пор, пока не решишь, что готова и хочешь уехать.

Она кивает и перестает нервно заламывать руки. Интересно, Софи действительно думала, что я в состоянии оставить ее на улице?

– Спасибо. – Она благодарно улыбается. – Я уеду через пару недель, если ты не против. Хотела пойти на выставку современного искусства, а она через десять дней.

Софи будто оправдывается, при этом говорит так, что я чувствую себя последним мудаком. Ну вот же она – идеальная девушка, с которой любой парень будет рад построить семью и завести детей. И она выбрала меня, наплевала на все возможные отношения и стала моей. А я поступаю с ней так. Несмотря на желание исправить все и сказать, что я пошутил, держусь, потому что знаю: мы не будем вместе и все равно расстанемся. Лучше сейчас. Ей будет не так больно.

– Поехали?

Софи встает и идет за мной. Я бросаю последний взгляд на Марину, которая кажется чересчур веселой. Не хочу верить, что она ко мне ничего не чувствует, что дикая реакция на меня – это лишь воспоминания. Я же вижу ее, читаю по глазам, губам и телу. Она теряется, стоит мне к ней подойти, не знает, как себя вести и что говорить. Это ни с чем не спутать. При этом Марина активно сопротивляется. Возможно, дело действительно в том, что она не уверена во мне, видит мою нерешительность в отношении Софи и обижена на то, что я обвинил ее ни за что. Дурак, это я и сам знаю.

До дома мы доезжаем быстро. Софи выходит из машины, но дожидается меня на улице. Я ставлю авто на блокировку и выхожу следом. Мы вместе поднимаемся по ступенькам и заходим в квартиру. Софи разувается и проходит внутрь, улыбается напоследок и спрашивает, где я буду спать.

– Лягу в гостиной.

Она кивает и скрывается в спальне, а я иду в ванную и включаю холодный душ, чтобы прийти в себя. Мне плохо из-за того, что я так поступаю с хорошей девушкой, но обманывать ее дальше я не намерен. Я не чувствую к ней того же, что к Марине. Последняя дорога мне. Даже сейчас я хочу сделать все, чтобы она была со мной. Доказать, что мои слова не пустой звук, что я действительно все понял.

С этими мыслями я выхожу из душа, вытираюсь и взгляд цепляется за небольшую полоску. Я не сразу понимаю, что это, но когда до меня доходит, кажется, земля уплывает из-под ног. Это тест на беременность. С двумя четкими штрихами.

Глава 34

Марина

– Ох, Мариночка, поздравляю тебя с этим великолепным событием! – Мама Миши обнимает меня за плечи и притягивает ближе, будто мы уже самые лучшие подруги или даже родственники.

– Спасибо, – напряженно бормочу я и чуть отхожу, по пути задев Мишу.

Он придерживает меня за талию и не позволяет упасть, но в этот момент я почему-то не чувствую того окрыления, которое ощущала всего несколько минут назад с Глебом. Миша – как надежный корабль. С ним безумно хорошо, я чувствую, что он не обидит меня, но тянет все равно к хлипкому плоту, который даже не может определиться с направлением.

Мне больно из-за того, что Глеб не понимает моего состояния и того, что я не могу просто взять и бросить Мишу. Я же согласилась выйти за него замуж. Сейчас я вспоминаю маму, которая просила меня подумать, и начинаю сомневаться. Она была права, нужно было обдумать все заранее и принять решение, которое не сделает больно другим. Я вдруг понимаю, что хочу поговорить с мамой и что мне тяжело находиться в этом ресторане с теми, кто никогда меня не поймет, ведь они переживают за своего сына. Но несмотря на желание, позволить себе такую роскошь я не могу. Родители Миши – да и он сам, наверное – точно не поймут.

Именно поэтому весь следующий час я отвечаю на вопросы Мишиной мамы о том, где мы будем жить, планирую ли я работать в браке, хочу ли в ближайшее время детей. Миша смущенно улыбается и подмигивает, мол, отвечай как хочешь, это простая формальность. Я не понимаю, почему он не пытается прервать этот допрос, к тому же не помню, чтобы моя мама что-либо спрашивала у Миши. Разве только Давид тогда, когда позвал его к себе в кабинет после предложения, но об этом мне ничего не известно.

Миша с отцом куда-то выходят, а я остаюсь с его мамой и мысленно настраиваю себя на возможный разговор. Не хочу с ней ничего обсуждать, но думаю, что без этого не получится. Придется поддержать беседу.

– А ты не думала о второй работе? – спрашивает Зинаида Петровна, заставляя меня поперхнуться едой.

– В каком смысле? – решаю уточнить.

– Ну вы пока оба молодые. Мишеньке нужно карьеру делать, рекламу, всем заниматься, а вам квартира бы не помешала.

Я ее совершенно не понимаю. Зачем мне вторая работа, если я неплохо зарабатываю на первой? Это, конечно не миллионы, но деньги ведь немаленькие.

– Не пойми меня неправильно, – продолжает мама Миши, – но свой бизнес – это дело небыстрое, да и непростое. Первые несколько лет Мишеньке придется вкладывать почти все деньги в раскрутку. Откладывать он не сможет, да и содержать семью, вероятно, тоже.

Мой рот открывается от удивления, но я молчу, потому что вижу, что Зинаида Петровна еще не закончила.

– Я договорю, а ты обещай подумать на досуге.

От этого предупреждения мне становится не по себе, ведь я понятия не имею, что пришло ей в голову.

– Ты должна поддержать Мишу, раз уж согласилась скрепить отношения узами брака. Устройся на вторую работу, чтобы собирать деньги на квартиру. Мы с отцом поможем, да и твои родители наверняка тоже. – Она кивает сама себе. – Так вот. Первое время перетянешь обязанности заработка на себя, а потом этим займется Миша. Ему просто нужно время. Это все непросто, но ты должна понимать.

С каждым ее словом мои брови ползут вверх. Я должна устроиться на вторую работу, чтобы поддержать Мишу и собрать на квартиру? И чтобы семью содержать?

– Простите, – произношу я, – но в мои планы не входит приходить домой в двенадцать ночи и спать по четыре часа в сутки. Думаю, если мы потерпим несколько лет с квартирой, ничего не случится. Миша, как вы и говорите, встанет на ноги, раскрутит бизнес и купит своей семье квартиру.

– Ты собираешься к тому времени рожать? – Кажется, ее удивлению нет предела, впрочем, как и моему раздражению.

– Не собираюсь, но кто знает, как пойдут дела. Вдруг я забеременею или Миша захочет малыша? А может, двух. – Я улыбаюсь сквозь зубы и с наслаждением наблюдаю за тем, как ее лицо искривляется от злости.

Я всегда воспринимала Зинаиду Петровну как хорошего, доброго, светлого человека. Как понимающую женщину. А теперь осознала, что понимает она только своего сына. И если кто-то решит приблизиться к нему, она непременно использует его на полную катушку.

Но прогибаться под нее не собираюсь. Я ценю ее материнские чувства, но Миша мужчина, и он должен обеспечивать семью. Я согласна лишь на поддержку, понимание и обеспечение домашнего уюта, а не на то, чтобы работать вместо него, пусть и только несколько лет.

К возвращению Миши Зинаида Петровна не скрывает своего недовольства. Она резко отвечает сыну и всем своим видом показывает, что ее не устраивает происходящее и пора домой. Просить прощения я не собираюсь, потому что у нее нет права лезть в нашу с Мишей жизнь. Даже несмотря на то, что она его мать.

– Мам, что не так?

Кажется, в ее присутствии Миша даже говорит на два тона тише, хотя раньше я подобного не замечала. Или просто не присматривалась к нему, пытаясь понять, правильный ли выбор сделала.

– Ничего, – отмахивается она и переводит взгляд на меня, ясно давая понять, кто ее расстроил.

Я же и виду не подаю. Допиваю остатки апельсинового сока и осматриваю интерьер ресторана. Я хочу домой. Поговорить с мамой и попросить совета. Я так устала быть доброй и правильной, говорить то, что от меня ожидают услышать, что сейчас даже не обращаю внимания на то, что Зинаида Петровна то и дело пытается мне что-то сказать и ищет подходящий момент. Давать его ей я не собираюсь, хотя она явно думает иначе.

Уже у отеля, куда Миша отвозит родителей, мы прощаемся, и она произносит:

– Надеюсь, Мариночка, мы поняли друг друга.

– Да, – киваю я и, видя триумфальный блеск в ее глазах, добавляю: – Тоже надеюсь, что вы меня поняли.

Она не успевает ничего произнести, потому что как раз в этот момент Леонид Васильевич обнимает ее за плечи и помогает зайти в отель. Я выдыхаю. Общение с милыми и добрыми людьми оказывается слишком сложным.

Миша помогает мне сесть в машину: открывает дверцу и подставляет руку, чтобы я имела точку опоры. Я благодарно улыбаюсь ему и сажусь в салон автомобиля. Миша заводит машину и трогается. Ничего не спрашивает и не предпринимает попыток поговорить, что для меня даже странно, ведь обычно он интересуется тем, как я провела день, что делала, почему грущу и так далее. Сейчас же он молчит. Ему не понравилось то, что мама осталась недовольна?

Уже у моего дома Миша помогает мне выйти и произносит:

– Пригласишь?

– Я так устала, – отвечаю честно. – Может, в другой раз?

– Я хотел бы поговорить, Мариш.

– Идем, – киваю я и не убираю руку, когда он переплетает наши пальцы.

Мы поднимаемся по лестнице. Я открываю дверь, тщательно мою руки, включаю кофеварку и ловлю себя на мысли, что делаю это автоматически. В моей квартире будущий муж, а единственное, что я чувствую, – это желание забраться под одеяло и уснуть.

– Мариш, – начинает Миша, когда я ставлю кофе на стол и сажусь рядом.

Миша не пьет на ночь ни чай, ни кофе, потому что потом ему трудно уснуть, поэтому я даже не предлагаю напиток. Вместо этого на столе стоят его любимые конфеты. Я покупаю их только для него, потому что такие не ем.

– Мариш, мне неприятно об этом говорить, но ты расстроила мою маму.

После его слов я едва не поперхиваюсь горячим кофе. Я что сделала? Расстроила маму?

– Я знаю, что ты не специально, но ты не могла бы быть лояльнее? Она человек в возрасте, и ей не стоит лишний раз волноваться.

– Прости, но поводов для волнения у нее не было. Я всего лишь сказала, что не собираюсь работать на второй работе, покупать квартиру и обеспечивать семью.

Миша молчит. Смотрит на меня тяжелым взглядом, а потом произносит:

– Тогда, может, поищем тебе вакансию в другом месте? Или отец Глеба повысит тебе зарплату? Нет, ты не подумай чего, но мне действительно нужно раскрутиться, чтобы бизнес начал приносить деньги. На это уйдет время, а нам нужно будет на что-то жить.

– Прости, а ты не думал о подработке?

– Думал, – Миша очень серьезен, – но когда? Я буду работать, расширять бизнес, когда подрабатывать-то? Я ведь о нашем будущем думаю, зай.

Миша говорит это так, что я начинаю сомневаться в себе. Может, я действительно должна поддержать его? Устроиться на вторую работу… Не чтобы на квартиру заработать, а чтобы содержать первое время семью. Миша ведь прав, когда говорит, что старается для нас. Может, стоит постараться и мне?