Читать книгу "Трагедия в трех актах"

Глава 8
Анджела Сатклифф

– Скажите, вы пришли ко мне как друг или как ищейка? Я должна это знать.

Глаза мисс Сатклифф излучали лукавство. Она сидела на стуле с прямой спинкой, скрестив ноги. Ее седые волосы были тщательно расчесаны. Мистер Саттерсуэйт не переставал восхищаться изяществом форм ее ног, обутых в красивые туфли. Мисс Сатклифф была чрезвычайно обаятельной женщиной – главным образом, благодаря тому, что крайне редко принимала что-либо всерьез.

– Разве это справедливо? – спросил мистер Саттерсуэйт.

– Дорогой мой, конечно, это справедливо. Мне просто необходимо знать: вы пришли сюда ради моих прекрасных глаз – как совершенно очаровательно выражаются французы – или, противный мужчина, хотите выведать, известно ли мне что-нибудь об убийствах?

– Неужели вы можете сомневаться в том, что меня привело к вам именно первое? – спросил мистер Саттерсуэйт с легким поклоном.

– Могу и сомневаюсь, – заявила категорическим тоном актриса. – Вы принадлежите к тем людям, которые выглядят абсолютно безобидными, а в действительности купаются в крови.

– Что вы такое говорите!

– Я знаю, что говорю. Единственное, с чем я еще не определилась, как мне относиться к подозрению в убийстве – как к оскорблению или как к комплименту. Вообще-то я склонна думать, что это все-таки комплимент.

Дама наклонила голову набок, и ее губы медленно растянулись в хорошо знакомой улыбке – обворожительной и неотразимой.

Удивительное создание, подумал мистер Саттерсуэйт. Вслух же он сказал:

– Говоря по правде, моя дорогая леди, меня очень интересует смерть сэра Бартоломью Стрейнджа. Как вам, наверное, известно, мне прежде доводилось заниматься подобными делами…

Напустив на себя вид воплощенной скромности, мистер Саттерсуэйт сделал паузу – вероятно, в надежде на то, что мисс Сатклифф обнаружит некоторые знания о его деятельности на данном поприще. Однако она лишь спросила:

– Скажите, существует ли хотя бы небольшая вероятность того, что то, о чем говорит эта девушка, правда?

– Какая девушка и что она говорит?

– Литтон-Гор. Та, что очарована сэром Чарльзом… Бедняга Чарльз, несладко ему придется!.. Она считает, что тот милый старичок в Корнуолле тоже пал жертвой убийства.

– А вы как считаете?

– Да, действительно, все произошло точно так же… Знаете, она умная девушка. Скажите, у Чарльза серьезные намерения?

– Думаю, ваше мнение на этот счет представляет гораздо бо́льшую ценность, нежели мое.

– Как же вы невыносимо осмотрительны! – воскликнула мисс Сатклифф и тут же тяжело вздохнула. – А я ужасно неосмотрительна…

Она смотрела на него, хлопая ресницами.

– Я хорошо знаю Чарльза и хорошо знаю мужчин. На мой взгляд, он проявляет все признаки желания остепениться. В последнее время Картрайт являет собой воплощение добродетельности. Вот увидите, в скором времени он женится. Какими скучными становятся мужчины, когда они решают остепениться! Они теряют все свое обаяние.

– Я часто задавался вопросом, почему сэр Чарльз никогда не был женат, – сказал мистер Саттерсуэйт.

– Дорогой мой, он никогда не выражал желания жениться, поскольку всегда был, что называется, убежденным холостяком. Но он был чрезвычайно привлекательным мужчиной…

Она опять вздохнула. В ее глазах вспыхнули огоньки.

– Когда-то он и я… к чему отрицать то, о чем известно всем? У меня остались самые приятные воспоминания… Мы и сейчас хорошие друзья. Полагаю, именно по этой причине мисс Литтон-Гор так свирепо смотрит на меня. Она подозревает, что я все еще питаю нежные чувства к Чарльзу. Так ли это? Возможно. Но я, во всяком случае, пока еще не опубликовала мемуары с подробным описанием всех моих любовных связей, как это сделали большинство моих подруг. Если б я опубликовала их, девушке это наверняка не понравилось бы. Она была бы шокирована. Современных девушек так легко шокировать… Вот ее мать совсем не была бы шокирована. Представительниц Викторианской эпохи шокировать невозможно. Они мало говорят, но всегда предполагают худшее…

– Я думаю, вы правы, подозревая, что Эгг Литтон-Гор не доверяет вам, – сказал мистер Саттерсуэйт.

Мисс Сатклифф нахмурилась.

– Я не уверена, что не испытываю к ней ни малейшей ревности… Мы, женщины, похожи на кошек, не правда ли? Цап-царап, мяу, мяу, мяу, мур, мур, мур…

Она рассмеялась.

– Почему Чарльз не пришел и не поговорил со мной на эту тему? Он, наверное, считает меня виноватой… Разве я виновата, мистер Саттерсуэйт? Как вы считаете?

Она поднялась со стула и протянула в его сторону руку.

– Все благовония Аравии не надушат эту маленькую ручку… – Запнулась. – Нет, я не леди Макбет. Мой жанр – комедия.

– Судя по всему, там тоже отсутствует мотив, – сказал мистер Саттерсуэйт.

– Да. Мне нравился Бартоломью Стрейндж. Мы были друзьями. У меня не было никаких причин желать ему смерти. Поскольку мы были друзьями, я хотела бы принять активное участие в охоте на его убийцу. Скажите, могу ли я чем-нибудь помочь?

– Я полагаю, мисс Сатклифф, вы не видели и не слышали ничего, что могло бы иметь отношение к преступлению?

– Я уже рассказала полиции обо всем, что видела и слышала. Участники загородной вечеринки только что собрались. Его смерть наступила в первый вечер.

– Дворецкий?

– Я его почти не видела.

– Вы не заметили никаких странностей в поведении кого-либо из гостей?

– Нет. Ну, конечно, если не принимать в расчет неожиданное появление этого парня… Мандерса.

– Сэр Бартоломью удивился при виде его?

– Думаю, да. Перед тем как мы прошли с ним в столовую, он назвал это происшествие странным. «Новый метод сокрушения ворот, – сказал он. – Только он сокрушил не мои ворота, а мою стену».

– Каково было настроение у сэра Бартоломью?

– Прекрасное!

– А как насчет тайного хода, о котором вы говорили полиции?

– Мне кажется, он начинается из библиотеки. Сэр Бартоломью обещал показать его мне, но не успел.

– А как всплыла эта тема?

– Мы обсуждали его недавнее приобретение – старинный письменный стол из ореха. Я спросила, нет ли в нем тайного ящика, сказав, что обожаю их. Это моя страсть. Он ответил, что о существовании тайного ящика в столе ему неизвестно, но зато в доме есть тайный ход.

– Он не упоминал о своей пациентке, некой миссис де Рашбриджер?

– Нет.

– Вам известно местечко под названием Джиллинг в Кенте?

– Джиллинг? Нет, не думаю, что я когда-нибудь слышала это название. А в чем дело?

– Вы ведь знали прежде мистера Баббингтона?

– Кто такой мистер Баббингтон?

– Человек, который умер – или был убит – в «Вороньем гнезде».

– А-а, священник… Я просто забыла его имя. Нет, никогда прежде я его не видела. Кто вам сказал, что я его знаю?

– Тот, кому это, по всей вероятности, известно, – дерзко произнес мистер Саттерсуэйт.

Мисс Сатклифф с изумлением смотрела на него.

– Господи, неужели они решили, что у меня с ним был роман? Иногда архидиаконы бывают несносными, не правда ли; так почему викарии не могут позволить себе того же? Но я должна посмертно реабилитировать этого беднягу. Никогда в жизни его прежде не видела.

Мистеру Саттерсуэйту не оставалось ничего иного, кроме как довольствоваться этим заявлением.

Глава 9
Мюриэл Уиллс

Дом номер пять по Кэтчер-роуд в Тутинге, казалось, мало подходил в качестве пристанища для автора сатирических пьес. Стены комнаты, в которую ввели сэра Чарльза, имели довольно унылый цвет овсяной муки. Окна были занавешены портьерами из розового бархата. Множество фотографий и фарфоровых собак, телефон, скромно прятавшийся за фигуркой женщины в юбке с оборками, маленькие столики, подозрительно выглядевшие латунные изделия, проделавшие путь из Бирмингема через Дальний Восток…

Мисс Уиллс вошла в комнату так бесшумно, что сэр Чарльз, который в этот момент рассматривал нелепого вида удлиненную куклу Пьеро, лежавшую на диване, ощутил ее присутствие только после того, как она заговорила.

– Здравствуйте, сэр Чарльз. Очень рада видеть вас.

Мисс Уиллс была одета в свободный джемпер, безнадежно свисавший с ее угловатых плеч. Ее ноги, обутые в кожаные туфли на высоком каблуке, обтягивали слегка сморщенные чулки.

Сэр Чарльз пожал ей руку, с благодарностью принял предложенную ему сигарету и сел на диван рядом с куклой Пьеро. Мисс Уиллс расположилась напротив него. Ее пенсне поблескивало в проникавших через окно лучах солнца.

– Как это замечательно, что вы разыскали меня здесь, – сказала она. – Мама будет счастлива. Она обожает театр, особенно что-нибудь романтическое. Ей очень нравится та пьеса, где вы были принцем в университете, – она часто вспоминает ее. Знаете, она любит ходить на дневные спектакли и есть во время представления шоколад.

– Восхитительно, – сказал сэр Чарльз. – Вы не представляете, какое сладостное чувство испытываешь, когда выясняется, что тебя еще помнят… Память публики так коротка!

Он вздохнул.

– Увидев вас, мама будет в восторге, – сказала мисс Уиллс. – На днях приезжала мисс Сатклифф, и она тоже очень радовалась.

– Анджела была здесь?

– Она ставит мою пьесу «Щенок заржал».

– Да-да, я читал о ней. Весьма интригующее название.

– Мне очень приятно, что вы так думаете. Мисс Сатклифф пьеса тоже понравилась. Это нечто вроде современной версии детского стишка «Гей, кошка и скрипка, пляши, да не шибко, щенок на заборе заржал»[30]30
  Пер. С. Я. Маршака.


[Закрыть], и прочий скандал, связанный с побегом чайника и тарелки, – чушь и вздор. Конечно, в центре сюжета роль мисс Сатклифф – все танцуют под ее скрипку. В этом и заключается идея.

– Неплохо, – сказал сэр Чарльз. – Мир сегодня похож на безумный детский стишок. И щенок ржал, наблюдая эту картину, не так ли?

Разумеется, эта женщина и есть Щенок, неожиданно подумалось ему. Она смотрит на все это и смеется.

Пенсне мисс Уиллс перестало отбрасывать блики, и он увидел за стеклами умные бледно-голубые глаза, внимательно изучавшие его.

«Эта женщина обладает поистине дьявольским чувством юмора», – подумал сэр Чарльз.

– А вы не догадываетесь, что привело меня к вам? – спросил он.

– Думаю, не только желание лицезреть мою скромную персону.

В этот момент сэр Чарльз осознал разницу между устным и письменным словом. На бумаге мисс Уиллс была остроумной и циничной, а в разговоре – лукавой.

– Вообще-то, эту мысль подсказал мне Саттерсуэйт, – сказал он. – Он мнит себя тонким знатоком человеческой натуры.

– Он действительно хорошо разбирается в людях, – заметила мисс Уиллс. – Изучать их – его хобби.

– И он твердо убежден в том, что, если что-то и заслуживало внимания в тот вечер в «Мелфорт-Эбби», вы непременно это заметили.

– Он так и сказал?

– Да.

– Должна признаться, мне было очень интересно, – медленно произнесла мисс Уиллс. – Понимаете, прежде я никогда не видела убийство со столь близкого расстояния. Писатель нечасто оказывается очевидцем описываемых им событий, и обычно ему приходится пользоваться чужим опытом, разве не так?

– Я полагаю, это общеизвестная аксиома.

– Поэтому, естественно, я старалась замечать все, что заслуживало внимания.

– В поведении гостей?

– В поведении гостей.

– И что именно вы заметили?

– Ничего, заслуживавшего внимания. Если бы я что-то заметила, то, разумеется, сказала бы полиции.

– Но вы ведь всегда все замечаете.

– Да, ничего не могу с собой поделать. Это происходит непроизвольно. Вот такая я смешная.

Она хихикнула.

– Но что же все-таки вы заметили?

– Говорю же вам, ничего. Ничего, что могло бы заинтересовать вас, сэр Чарльз. Просто кое-какие наблюдения. Я нахожу людей чрезвычайно интересными. Очень типичными, понимаете?

– В чем же они типичны?

– Они типичны сами по себе. О, я не могу это объяснить. Я всегда говорю глупости.

Она опять хихикнула.

– Ваше перо опаснее вашего языка, – с улыбкой сказал сэр Чарльз.

– Не думаю, что это очень любезно с вашей стороны, сэр Чарльз, говорить подобное.

– Дорогая моя мисс Уиллс, согласитесь, что, взяв в руку перо, вы становитесь безжалостной.

– Вы ужасный человек, сэр Чарльз. Это вы безжалостны ко мне.

Нужно прекращать эту болтовню, подумал Картрайт.

– Итак, мисс Уиллс, ничего определенного вы не заметили?

– Нет, ничего примечательного. Разве что… Был один момент… Мне следовало рассказать об этом полиции, но я забыла.

– Что вы имеете в виду?

– Дворецкий. У него на левом запястье красноватое родимое пятно. Я заметила его, когда он подавал мне овощи. Думаю, подобная информация может оказаться полезной.

– Чрезвычайно полезной. Полиция сбивается с ног, разыскивая этого человека… В самом деле, мисс Уиллс, вы просто замечательная женщина. Никто из слуг и гостей не упомянул это родимое пятно.

– Большинство людей не пользуются своими глазами, вы не находите? – сказала мисс Уиллс.

– В каком именно месте находится пятно? И какого оно размера?

– Пожалуйста, протяните руку.

Сэр Чарльз расстегнул рукав рубашки и вытянул руку.

– Спасибо. Вот здесь.

Мисс Уиллс уверенно ткнула пальцем в запястье сэра Чарльза.

– Размером оно с шестипенсовую монету, а формой напоминает очертания Австралии.

– Благодарю вас. Вполне исчерпывающее описание.

Сэр Чарльз застегнул рукав рубашки.

– Вы думаете, мне следует рассказать об этом полиции?

– Вне всякого сомнения. Это может помочь им в розыске дворецкого, – ответил Картрайт. – Черт возьми, в детективных романах злодей всегда имеет какую-либо особую примету. Очень жаль, что в реальной жизни далеко не всегда бывает так, как в книгах!

– Обычно в романах лицо преступника обезображено шрамом, – задумчиво произнесла мисс Уиллс.

– Встречаются и родимые пятна, – заметил сэр Чарльз, и на его лице появилось по-мальчишески довольное выражение. – Проблема заключается в том, – добавил он, – что большинство людей имеют неприметную внешность. В них нет ничего такого, за что мог бы зацепиться глаз.

Мисс Уиллс вопросительно посмотрела на него.

– Например, старик Баббингтон, – продолжал сэр Чарльз. – В нем не было ничего примечательного, ничего запоминающегося.

– У него были очень характерные руки, – сказала мисс Уиллс. – Руки ученого. Они несли на себе следы артрита, но пальцы у него были тонкими, а ногти – красивыми.

– Как вы наблюдательны!.. А-а, ну конечно – вы знали его прежде.

– Я? Знала мистера Баббингтона?

– Да, помнится, он говорил мне об этом. Вот только я забыл, где вы с ним познакомились…

Мисс Уиллс решительно покачала головой.

– Должно быть, вы меня с кем-то перепутали – или же он. Мы никогда с ним прежде не встречались.

– Наверное, я ошибся. Я думал… в Джиллинге…

Он пристально смотрел на нее. Мисс Уиллс выглядела совершенно невозмутимой.

– Нет, – твердо сказала она.

– Мисс Уиллс, вам не приходило в голову, что его тоже могли убить?

– Я знаю, что вы и мисс Литтон-Гор так думаете.

– А что думаете вы?

– Мне это представляется маловероятным, если вообще возможным.

Слегка озадаченный явным отсутствием у нее интереса к этой теме, сэр Чарльз зашел с другой стороны:

– Сэр Бартоломью упоминал когда-нибудь некую миссис де Рашбриджер?

– Нет, ничего подобного я не помню.

– Она была пациенткой в его санатории. Страдала нервным расстройством и потерей памяти.

– Он рассказывал об одном случае потери памяти, – сказала мисс Уиллс. – Говорил, что человека можно загипнотизировать и вернуть ему память.

– В самом деле? Интересно, что бы это могло значить?

Нахмурившись, сэр Чарльз погрузился в размышления. Мисс Уиллс молчала.

– Больше вы ничего не можете мне сказать? О гостях?

Ему показалось, что, прежде чем ответить, мисс Уиллс сделала едва заметную паузу.

– Нет.

– О миссис Дейкрс? О капитане Дейкрсе? О мисс Сатклифф? Или, может быть, о мистере Мандерсе?

Перечисляя имена, Картрайт внимательно наблюдал за выражением ее лица. В какой-то момент ему показалось, что ее пенсне блеснуло, но он не был в этом уверен.

– Боюсь, мне нечего вам сказать, сэр Чарльз.

– Ну ладно, – сказал он, поднимаясь со стула. – Саттерсуэйт будет разочарован.

– Мне очень жаль, – холодно произнесла мисс Уиллс.

– Мне тоже очень жаль, что я доставил вам беспокойство. Вы, наверное, заняты сочинительством.

– Да, я сейчас пишу.

– Очередную пьесу?

– Совершенно верно. Говоря откровенно, я подумывала о том, чтобы использовать в качестве ее персонажей некоторых из гостей загородной вечеринки в «Мелфорт-Эбби».

– Не боитесь, что вам предъявят иск по обвинению в дискредитации личности?

– С этим всё в порядке, сэр Чарльз. По опыту я знаю, что люди никогда себя не узнаю́т. Если только быть к ним безжалостным, в чем вы меня только что обвинили.

– Вы хотите сказать, что люди имеют преувеличенное мнение о собственной персоне и поэтому не узнают себя, когда их изображают такими, какими они являются в реальности? Я был прав, мисс Уиллс. Вы действительно жестокая женщина.

Мисс Уиллс рассмеялась.

– Вам нечего опасаться, сэр Чарльз. Как правило, женщины не проявляют жестокость по отношению к мужчинам – если это не какой-то конкретный мужчина; они проявляют жестокость по отношению к женщинам.

– То есть вы вонзаете нож своего психологического анализа в какую-то несчастную женщину. В кого же? Насколько мне известно, Синтия не пользуется популярностью среди представительниц своего пола.

Мисс Уиллс молчала, продолжая улыбаться своей несколько кошачьей улыбкой.

– Вы пишете сами или диктуете?

– Пишу сама, а потом отдаю рукопись в печать.

– Вам, наверное, не помешал бы секретарь?

– Наверное. У вас еще служит эта умная мисс… мисс Милрэй, кажется, так ее зовут?

– Да, служит. Она уезжала в деревню, чтобы присмотреть за своей матерью, но уже вернулась. Чрезвычайно деловитая женщина.

– Пожалуй. Разве что несколько импульсивная.

– Импульсивная? Мисс Милрэй?

Сэр Чарльз с изумлением воззрился на мисс Уиллс. По его мнению, мисс Милрэй могла быть какой угодно, только не импульсивной.

– Ну, может быть, она бывает такой лишь время от времени…

Сэр Чарльз покачал головой.

– Мисс Милрэй – это настоящий робот. До свидания, мисс Уиллс. Извините за беспокойство и не забудьте сообщить полиции об этой штуке.

– О родимом пятне на правом запястье дворецкого? Не забуду.

– Хорошо. Одну секунду… На правом? Вы же до этого сказали, что на левом запястье.

– Разве? Как глупо с моей стороны…

– Так все-таки на левом или на правом?

Мисс Уиллс нахмурилась и прикрыла глаза.

– Дайте вспомнить… Я сидела так, а он… сэр Чарльз, пожалуйста, подайте мне тот латунный поднос, как будто это блюдо с овощами. С левой стороны.

Сэр Чарльз выполнил ее указание.

– Капуста, мадам?

– Благодарю вас, – сказала мисс Уиллс. – Теперь я абсолютно уверена. На левом запястье – как я и сказала в первый раз. Какая я все-таки глупая!

– Ничего подобного, – успокоил ее сэр Чарльз. – Люди часто путают правое и левое.

Он попрощался в третий раз. Закрывая за собой дверь, обернулся. Мисс Уиллс не провожала его взглядом. Она стояла и смотрела на пылавший в камине огонь, а губы ее растянулись в зловещей улыбке.

Эта женщина определенно что-то знает, подумал сэр Чарльз. Могу поклясться, что знает. И не хочет говорить… Но что же, черт возьми, она знает?

Глава 10
Оливер Мандерс

Оказавшись в офисе компании «Спайер и Росс», мистер Саттерсуэйт спросил, может ли он видеть мистера Оливера Мандерса, и отдал свою визитную карточку.

В скором времени его проводили в маленькую комнатку, где за письменным столом сидел Оливер.

Молодой человек поднялся со стула и пожал гостю руку.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, что вы зашли ко мне, – сказал он.

Из его тона явствовало: «Я вынужден говорить подобные вещи, но в действительности этот визит не предвещает ничего, кроме скуки».

Однако смутить мистера Саттерсуэйта было не так-то легко. Он сел, не спеша высморкался и, глядя поверх носового платка, спросил:

– Читали сегодняшние газеты?

– Вы имеете в виду финансовую ситуацию? Ну да, доллар…

– Не о долларе, – перебил его мистер Саттерсуэйт. – О результатах эксгумации в Лумауте. Баббингтон был отравлен – никотином.

– Ах, вы об этом… Да, читал. Наша энергичная Эгг будет довольна. Она всегда настаивала на том, что это было убийство.

– Но вас это, похоже, не очень интересует?

– Я не настолько лишен вкуса. В конце концов, убийство – это грубо и неэстетично.

– Убийство не всегда неэстетично, – возразил мистер Саттерсуэйт.

– Да? Может быть.

– Зависит от того, кто его совершает. К примеру, вы, я уверен, совершили бы убийство в весьма эстетичной манере.

– Благодарю за комплимент, – медленно протянул Оливер.

– Однако, говоря откровенно, мой дорогой юноша, я не придаю особого значения тому, что вы имитировали аварию. Как и полиция, насколько я понимаю.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, нарушенная звуком падения на пол ручки.

– Извините, – сказал Оливер, – я не совсем понимаю вас.

– Я имею в виду то не очень эстетичное представление, которое вы устроили в «Мелфорт-Эбби». Мне все-таки было бы интересно знать, зачем вы сделали это.

Вновь последовала пауза.

– Вы говорите, полиция… подозревает? – спросил наконец Оливер.

Мистер Саттерсуэйт кивнул.

– Это выглядит несколько подозрительно, вы не находите? – сказал он вполне доброжелательным тоном. – Но у вас, наверное, есть удовлетворительное объяснение.

– У меня есть объяснение, – медленно произнес Оливер. – Удовлетворительное или нет, я не знаю.

– Позвольте мне судить об этом.

Немного помолчав, молодой человек сказал:

– Я приехал туда… подобным образом… по предложению самого сэра Бартоломью.

– Что?

Изумлению мистера Саттерсуэйта не было предела.

– Немного странно, не так ли? Но это правда. Я получил от него письмо, в котором он предлагал мне имитировать аварию и использовать это как повод для того, чтобы напроситься в гости. Он писал, что не может изложить причины столь необычной просьбы в письме, но объяснит их при первой возможности.

– И он объяснил?

– Нет… Я приехал туда перед самым ужином, и он ни на минуту не оставался один. А в конце ужина он… умер.

Манерная медлительность Оливера куда-то испарилась. Его темные глаза неотрывно смотрели на мистера Саттерсуэйта. Казалось, он пытался определить его реакцию.

– У вас сохранилось это письмо?

– Нет, я его порвал.

– Очень жаль, – сухо произнес мистер Саттерсуэйт. – И вы ничего не сказали об этом полиции?

– Нет. Все это выглядит… довольно фантастично.

– Не могу с вами не согласиться.

Мистер Саттерсуэйт покачал головой. Действительно ли Бартоломью Стрейндж написал такое письмо? Это было очень не похоже на него. Данная история несла на себе налет мелодраматизма, совершенно несвойственного доктору, обладавшему веселым нравом и здравым смыслом.

Он взглянул на Оливера. Молодой человек продолжал пристально наблюдать за ним. Хочет понять, верю ли я ему, подумал мистер Саттерсуэйт.

– Стало быть, сэр Бартоломью так и не назвал причины своей просьбы?

– Нет, не назвал.

– Очень странно.

Оливер молчал.

– И все же вы приняли это предложение.

– Признаться, оно показалось мне весьма интересным своей необычностью. Мне стало любопытно.

Он вновь заговорил своим обычным тоном, растягивая слова.

– Что-нибудь еще? – спросил мистер Саттерсуэйт.

– Что значит «что-нибудь еще»? Что вы имеете в виду, сэр?

Мистер Саттерсуэйт сам толком не знал, что имел в виду. Он руководствовался лишь смутной интуицией.

– Я имею в виду, есть что-нибудь еще, что могло бы… свидетельствовать против вас?

Немного подумав, молодой человек пожал плечами.

– Я мог нечаянно возбудить против себя подозрение. Женщины, как известно, не умеют держать язык за зубами.

Мистер Саттерсуэйт вопросительно смотрел на него.

– Это было на следующее утро после рокового ужина. Мы беседовали с этой женщиной – Энтони Астор. Я вытащил из кармана бумажник, и из него выпал листок бумаги. Она подняла его и протянула мне.

– И что?

– К сожалению, прежде чем вернуть его мне, она взглянула на него. Это была газетная вырезка с заметкой о никотине. Речь в ней шла о том, какой это смертельный яд, и так далее.

– Почему эта тема вызывает у вас интерес?

– Она не вызывает у меня ни малейшего интереса. Должно быть, я когда-то положил эту вырезку в бумажник, чего совершенно не помню. Неловко получилось.

История весьма неубедительная, подумал мистер Саттерсуэйт.

– Я полагаю, она рассказала об этом полиции? – продолжал Оливер.

Мистер Саттерсуэйт покачал головой:

– Не думаю. Мне кажется, она из тех женщин, которые любят… хранить тайны. Она что-то вроде коллекционера знаний.

Оливер Мандерс внезапно подался вперед:

– Я невиновен, сэр. Абсолютно невиновен.

– Я и не утверждаю, что вы виновны, – возразил мистер Саттерсуэйт добродушным тоном.

– Но ведь кто-то бросил на меня тень подозрения и навел полицию на мой след!

Мистер Саттерсуэйт покачал головой:

– Нет.

– Тогда зачем вы пришли ко мне?

– Отчасти к этому меня побудили результаты… моего расследования, проведенного на месте преступления.

Мистер Саттерсуэйт говорил немного напыщенно.

– А еще мне предложил навестить вас… один мой друг.

– Что за друг?

– Эркюль Пуаро.

– Неужели! – воскликнул Оливер. – Он вернулся в Англию?

– Да.

– С какой целью?

Мистер Саттерсуэйт поднялся на ноги.

– С какой целью собака отправляется на охоту?

И, весьма довольный своей остроумной репликой, он покинул комнату.