Читать книгу "Трагедия в трех актах"

Акт третий
Развязка

Глава 1
Миссис Баббингтон

Миссис Баббингтон вошла в маленький рыбацкий домик, располагавшийся неподалеку от гавани. Она дожидалась сестру, которая должна была приехать из Японии через полгода, и до ее возвращения не строила никаких планов на будущее. Неожиданная утрата настолько потрясла ее, что она даже не думала о переезде из Лумаута. Стивен Баббингтон в течение семнадцати лет заведовал здесь приходом Сент-Петрок. Это была счастливая пора, омраченная лишь однажды – смертью их сына Робина. Из оставшихся детей Эдвард работал на Цейлоне, Ллойд – в Южной Африке, а Стивен служил офицером на военном корабле «Анголия». От них часто приходили теплые, сердечные письма, но, кроме этого, они ничего не могли сделать для своей матери.

Маргарет Баббингтон было очень одиноко…

Правда, времени для того, чтобы предаваться печальным размышлениям, у нее было не так уж много. Новый викарий не был женат, и она много работала на небольшом участке земли перед домом, поскольку очень любила цветы.

Однажды вечером, предаваясь любимому занятию, миссис Баббингтон услышала лязг щеколды на воротах и, подняв голову, увидела сэра Чарльза Картрайта и Эгг Литтон-Гор.

Появление Эгг ее не удивило. Ей было известно, что девушка с матерью в скором времени должны вернуться. Но на сэра Чарльза она смотрела с удивлением. Ходили упорные слухи, будто он уехал из Лумаута навсегда. В газетах встречались заметки о его приключениях на юге Франции. На заборе сада «Вороньего гнезда» висела табличка с надписью «Продается». Никто не ждал, что сэр Чарльз вернется. Тем не менее он вернулся.

Миссис Баббингтон убрала со лба прилипшие волосы и удрученно взглянула на свои испачканные в земле руки.

– К сожалению, не могу подать вам руки, – сказала она. – Конечно, мне следовало работать в перчатках. Иногда я надеваю их, но спустя какое-то время снимаю. Голые руки лучше все чувствуют.

Они прошли в дом. Обитая вощеным ситцем мебель придавала крошечной гостиной уютный вид. На стенах висели фотографии, на столе стояли вазы с хризантемами.

– Ваш визит – большой сюрприз, сэр Чарльз. Я думала, вы покинули «Воронье гнездо» навсегда.

– Я тоже так думал, миссис Баббингтон, – признался актер. – Но порою наша судьба сильнее нас.

Ничего на это не сказав, женщина повернулась к Эгг, но та опередила ее.

– Послушайте, миссис Баббингтон, это не просто визит вежливости. Мы с сэром Чарльзом пришли сказать вам нечто очень серьезное. Только… только мне ужасно не хочется расстраивать вас.

Миссис Баббингтон переводила взгляд с девушки на сэра Чарльза и обратно. Ее лицо посерело и сморщилось.

– Прежде всего, – вступил в разговор сэр Чарльз, – я хотел бы спросить вас, не получали ли вы каких-нибудь сообщений из Министерства внутренних дел?

Миссис Баббингтон наклонила голову.

– Вы имеете в виду предписание об эксгумации?

– Да. Боюсь… для вас это будет тяжелым испытанием.

Она смягчилась, услышав в его голосе сочувственные нотки.

– Вероятно, я отношусь к этому не совсем так, как вы думаете. Некоторым людям мысль об эксгумации представляется ужасной – но не мне. Мой дорогой муж пребывает вовсе не в могиле, а в другом месте – там, где никто не может потревожить его покой. Нет, дело не в этом. Совсем другое приводит меня в ужас – мысль, страшная мысль, что смерть Стивена не была естественной. Это кажется невозможным – совершенно невозможным.

– Я вас понимаю. Мне – нам всем – тоже так казалось поначалу.

– Почему вы говорите «поначалу», сэр Чарльз?

– Потому что в тот вечер, когда умер ваш муж, миссис Баббингтон, у меня возникло подозрение. Как и вам, эта мысль показалась мне невозможной, и я отмел ее.

– Я тоже так думала, – сказала Эгг.

– И вы тоже? – Миссис Баббингтон с удивлением смотрела на нее. – Вы думали, что кто-то мог убить Стивена?

Недоверие в голосе хозяйки прозвучало столь явственно, что гости пришли в замешательство, не зная, как им вести себя дальше. Наконец сэр Чарльз решил взять инициативу в свои руки.

– Как вам известно, миссис Баббингтон, я ездил за границу и на юге Франции прочитал в газете о смерти моего друга Бартоломью Стрейнджа, произошедшей точно при таких же обстоятельствах. Кроме того, я получил письмо от мисс Литтон-Гор…

Эгг кивнула, словно в подтверждение его слов.

– Я была там, миссис Баббингтон, – в доме Бартоломью Стрейнджа в тот самый вечер. Все произошло в точности как тогда. Он выпил портвейна, у него изменилось выражение лица, и… и… все было точно так же. Через две или три минуты он умер.

Миссис Баббингтон медленно покачала головой.

– Ничего не понимаю. Стивен!.. Сэр Бартоломью – чудесный доктор и добрейшей души человек! Кому они могли помешать? Наверняка произошла какая-то ошибка.

– Установлено, что сэр Бартоломью был отравлен, – возразил сэр Чарльз.

– Тогда это, должно быть, дело рук маньяка.

– Миссис Баббингтон, – продолжил сэр Чарльз, – я собираюсь докопаться до истины. Нельзя терять ни минуты. Известие об эксгумации насторожит преступника. В целях экономии времени мне нужно как можно скорее узнать результаты вскрытия тела вашего мужа. Подозреваю, что он умер от отравления никотином. Скажите, пожалуйста, вы или он знали что-нибудь об использовании чистого никотина?

– Я постоянно опрыскиваю розы раствором никотина и не предполагала, что он считается ядовитым.

– Судя по всему – вчера я изучал специальную литературу по этой тематике, – в обоих случаях был использован чистый алкалоид. Случаи отравления никотином чрезвычайно редки.

Миссис Баббингтон опять покачала головой.

– Мне ничего не известно об отравлении никотином – кроме того, что от него могут страдать заядлые курильщики.

– Ваш муж курил?

– Да.

– Миссис Баббингтон, вы выразили удивление по поводу того, что кому-то могло понадобиться устранить вашего мужа. Означает ли это, что, насколько вам известно, у него не было врагов?

– Я абсолютно уверена, что у Стивена не было врагов. Все его любили. – Она печально улыбнулась. – Да, он был несколько консервативен и боялся всевозможных новшеств, но люди относились к нему очень хорошо. Его невозможно было не любить, сэр Чарльз.

– Я полагаю, миссис Баббингтон, ваш муж не оставил вам больших средств?

– Нет. Почти ничего. Стивен не умел копить. Он раздавал деньги направо и налево. Я постоянно ругала его за это.

– Я полагаю, он не ждал никаких финансовых поступлений откуда бы то ни было? И не являлся чьим-нибудь наследником?

– Нет-нет. Родственников у Стивена было немного – сестра, замужем за священником в Нортумберленде, но они живут очень бедно; а также дядья и тетки, которые уже умерли.

– Стало быть, вряд ли кто-то мог извлечь выгоду из смерти мистера Баббингтона?

– Именно так.

– Давайте на минуту вернемся к вопросу о врагах. Вы говорите, что у вашего мужа не было врагов. Но они могли быть у него в молодости.

На лице миссис Баббингтон появилось скептическое выражение.

– Это крайне маловероятно. Стивен был миролюбивым человеком. Он всегда хорошо ладил с людьми.

Сэр Чарльз нервно кашлянул.

– Извините меня за некоторый мелодраматизм – но, может быть… когда вы с ним обручились… это вызвало разочарование у какого-нибудь вашего поклонника?

Глаза миссис Баббингтон на мгновение блеснули.

– Стивен служил викарием у моего отца. Он был первым молодым человеком, которого я увидела после того, как вернулась после окончания школы домой. Мы полюбили друг друга и четыре года были помолвлены. Потом он получил приход в Кенте, и мы смогли пожениться. Наша любовная история очень простая, сэр Чарльз, и очень счастливая.

Сэр Чарльз склонил голову. Безыскусное достоинство миссис Баббингтон вызывало восхищение.

Эгг подхватила эстафету.

– Как вы думаете, миссис Баббингтон, ваш муж встречался прежде с кем-нибудь из гостей, присутствовавших в тот вечер в доме сэра Чарльза?

Миссис Баббингтон озадаченно посмотрела на девушку.

– С вами и вашей матерью, дорогая моя, а также с молодым Оливером Мандерсом.

– Да, это понятно, но, может быть, с кем-то еще?

– Мы оба видели Анджелу Сатклифф в театре в Лондоне пять лет назад. И Стивен, и я с нетерпением ждали встречи с нею у сэра Чарльза.

– До этого вы с ней не встречались?

– Мы никогда не встречались с актрисами – и актерами, – пока сэр Чарльз не поселился здесь. И это было замечательно. Думаю, сэр Чарльз не догадывается, какое значение для нас имел его приезд. Он привнес в нашу жизнь дух романтизма.

– Вы прежде не встречались с капитаном и миссис Дейкрс?

– Это невысокий мужчина и красиво одетая женщина?.. Нет. И с той, другой женщиной, которая пишет пьесы, – тоже. Бедняжка, по-моему, она выглядела неважно.

– Значит, вы уверены, что никогда не встречались ни с кем из них прежде?

– Я абсолютно уверена, что не встречалась с ними сама, – и почти уверена, что с ними не встречался Стивен. Мы с ним практически не разлучались.

– И мистер Баббингтон ничего не говорил вам о гостях сэра Чарльза, – не унималась Эгг, – до того, когда вы пришли на ужин или когда встретились с ними?

– До нашего появления там он не говорил ничего – кроме того, что предвкушает интересный вечер. А когда мы пришли, у нас было не так много времени…

Неожиданно по ее лицу пробежала судорога. Заметив это, сэр Чарльз поспешил вмешаться.

– Пожалуйста, извините нас за причиняемое вам беспокойство. Видите ли, мы считаем, что для столь бессмысленного на первый взгляд убийства должна быть какая-то причина.

– Я понимаю, – сказала миссис Баббингтон. – Если это убийство, должна быть причина… Но я не знаю… не представляю, что это может быть за причина…

В комнате повисла тишина.

Спустя минуту или две сэр Чарльз наконец нарушил молчание.

– Вы не могли бы вкратце описать жизненный путь и профессиональную карьеру вашего мужа?

У миссис Баббингтон оказалась прекрасная память на даты. Сделанные сэром Чарльзом записи выглядели следующим образом:

«Стивен Баббингтон родился в Айлингтоне, графство Девон, в 1868 году. Получил образование в школе Святого Павла и в Оксфорде. Стал дьяконом и получил место в приходе в Хокстоне в 1891 году. Рукоположен в 1892 году. Был викарием в Эслингтоне, графство Суррей, при преподобном Верноне Лорримере в 1894–1899 годах. Женился на Маргарет Лорример и получил приход в Джиллинге, графство Кент. Переведен в приход Сент-Петрок в 1916 году».

– Это кое-что дает нам, – сказал сэр Чарльз. – На мой взгляд, наибольший интерес для нас представляет период, когда мистер Баббингтон служил викарием в приходе Святой Марии в Джиллинге. Его молодость была слишком давно, чтобы он мог тогда сталкиваться с кем-либо из тех людей, которые присутствовали в тот вечер в моем доме.

Миссис Баббингтон вздрогнула.

– Вы действительно полагаете… что кто-то из них…

– Я не знаю, что думать, – ответил сэр Чарльз. – Бартоломью что-то увидел или о чем-то догадался – и умер точно так же. При этом присутствовали пять…

– Семь, – поправила его Эгг.

– …Семь человек, которые присутствовали и в моем доме. Один из них наверняка является преступником.

– Но почему? – воскликнула миссис Баббингтон. – Почему? Какой мотив мог быть у этого человека для убийства Стивена?

– Это мы и собираемся выяснить, – ответил сэр Чарльз.

Глава 2
Леди Мэри

Мистер Саттерсуэйт приехал в «Воронье гнездо» вместе с сэром Чарльзом. В то время как его хозяин и Эгг Литтон-Гор навещали миссис Баббингтон, он пил чай с леди Мэри.

Последняя относилась к мистеру Саттерсуэйту с большой симпатией. Несмотря на мягкость ее манер, она отличалась определенностью и твердостью взглядов в отношении того, что ей нравится и что не нравится.

Мистер Саттерсуэйт прихлебывал китайский чай из чашки дрезденского фарфора, жевал микроскопические сэндвичи и вел беседу. Во время его последнего визита они нашли много общих друзей и знакомых. Их сегодняшний разговор начался с той же темы, но постепенно приобрел более интимный характер. Мистер Саттерсуэйт был чрезвычайно тактичным человеком – он сочувственно выслушивал сетования других людей и никогда не докучал им своими проблемами. Еще в прошлый раз леди Мэри сочла вполне естественным поделиться с ним своим беспокойством по поводу будущего своей дочери. Теперь же она разговаривала с ним, как со старым другом.

– Эгг очень упряма и своевольна, – сказала леди Мэри. – Она с головой отдается своим увлечениям. Знаете, мистер Саттерсуэйт, мне не нравится, что она ввязывается в расследование этого прискорбного происшествия. Эгг наверняка посмеялась бы надо мной, если б услышала мои слова, но я считаю, что это не женское дело.

Ее лицо раскраснелось, а карие глаза смотрели на мистера Саттерсуэйта с детской доверчивостью.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он. – Сказать по правде, мне самому это не очень нравится. Конечно, все дело в старомодных предрассудках, но тем не менее. Как бы то ни было, в наш просвещенный век нельзя ожидать от юных леди, что они будут сидеть дома, заниматься шитьем и содрогаться при мысли о жестоких преступлениях.

– Мне не хочется думать, что это убийство, – сказала леди Мэри. – Я и представить себе не могла, что могу оказаться вовлеченной в нечто подобное. Это ужасно… – Ее передернуло. – Бедный сэр Бартоломью!

– Вы знали его не очень хорошо? – отважился спросить мистер Саттерсуэйт.

– Я встречалась с ним всего дважды. Первый раз около года назад, когда он приезжал погостить к сэру Чарльзу, и второй раз в тот страшный вечер, когда умер бедный мистер Баббингтон. Меня чрезвычайно удивило его приглашение, и я приняла его только из-за Эгг, – решила, что ей это доставит удовольствие. Бедное дитя, у нее так мало развлечений… К тому же в то время мне казалось, что она впала в депрессию и ничем не интересуется. Вот я и подумала, что эта вечеринка, возможно, немного развеселит ее.

– Пожалуйста, расскажите мне, что вам известно об Оливере Мандерсе, – сказал мистер Саттерсуэйт. – Этот молодой человек вызывает у меня интерес.

– На мой взгляд, он довольно умен, – сказала леди Мэри. – Конечно, ему пришлось нелегко…

Она слегка покраснела, но, увидев в глазах мистера Саттерсуэйта вопрос, продолжила:

– Видите ли, его родители не состояли в браке…

– В самом деле? Я этого не знал.

– Здесь об этом знают все, иначе я ни за что не сказала бы. Старая миссис Мандерс, бабка Оливера, живет в «Данбойне» – в большом доме на Плимутской дороге. Ее муж был адвокатом. Их сын устроился на работу в одну фирму, преуспел, и сейчас он богатый человек. Их дочь, привлекательная девушка, влюбилась в женатого мужчину, и тот не смог устоять перед искушением, что, с моей точки зрения, совершенно недопустимо. В конце концов, после страшного скандала, они уехали вместе. Жена не дала ему развода. Девушка умерла вскоре после рождения Оливера. Его дядя, живший в Лондоне, взял заботу о племяннике на себя. У них с женой не было собственных детей. Мальчик всегда приезжал сюда, к своей бабке, на летние каникулы…

Она замолчала и после некоторой паузы заговорила вновь:

– Я всегда жалела его. И сейчас жалею. Мне кажется, его высокомерие по большей части напускное.

– Ничего удивительного, – сказал мистер Саттерсуэйт. – Обычное явление. Когда я вижу, как кто-то мнит о себе высоко и постоянно бахвалится, мне сразу становится ясно, что этот человек втайне страдает комплексом неполноценности – по той или иной причине.

– Невероятно.

– Комплекс неполноценности – удивительная вещь. Зачастую он свойствен, к примеру, инвалидам. Стремление к самоутверждению лежит в основе многих преступлений.

– Мне это представляется очень странным, – пробормотала леди Мэри.

Она слегка поежилась. Мистер Саттерсуэйт смотрел на нее едва ли не с нежностью. Ее грациозная фигура с покатыми плечами, ласковые карие глаза, полное отсутствие косметики вызывали в нем симпатию. Он подумал: должно быть, в молодости она была красивой – не яркой, броской, но утонченной, обворожительной красотой. Ему вспомнилась собственная молодость… Неожиданно мистер Саттерсуэйт поймал себя на том, что рассказывает леди Мэри о том, как был влюблен – единственный раз в жизни. По современным понятиям, эта любовная история не отличалась ничем примечательным, но воспоминание о ней было чрезвычайно дорого его сердцу.

Он рассказал ей, как прелестна была его любимая и как однажды они ходили смотреть колокольчики в Кью[21]21
  Кью-Гарденс – сады на западе Лондона.


[Закрыть]. В тот день он намеревался сделать ей предложение и надеялся, что она ответит на его чувства. И вот, когда они стояли на краю поля, любуясь колокольчиками, девушка поделилась с ним сокровенным… Он узнал, что она любит другого. Ему удалось скрыть поднявшуюся у него в груди бурю самых противоречивых эмоций и сыграть роль преданного друга.

Возможно, это не было полноценным романом, но в приглушенной атмосфере гостиной, среди вощеного ситца и фарфора цвета яичной скорлупы, рассказ о нем звучал весьма романтично.

Затем леди Мэри поведала ему о своей жизни, о своем замужестве, которое не было слишком счастливым.

– Я была глупой девушкой – все девушки глупы, мистер Саттерсуэйт. Они так уверены в себе, так убеждены, что все знают и понимают… Последнее время много говорят и пишут о «женском инстинкте». Лично я не верю в его существование. Похоже, девушки абсолютно беззащитны перед мужчинами определенного типа. Родители предостерегают их, но все тщетно – они им не верят. Судя по всему, порочные мужчины обладают в отношении их какой-то притягательной силой. Девушки считают, что их любовь способна исправить таких мужчин.

Мистер Саттерсуэйт кивнул в знак согласия.

– Они мало что понимают в жизни. А когда начинают что-то понимать, уже слишком поздно.

Леди Мэри горестно вздохнула.

– Я сама была виновата. Родители не хотели, чтобы я выходила замуж за Рональда. Он происходил из хорошей семьи, но имел дурную репутацию. Мой отец прямо сказал, что Рональд не тот, кто мне нужен. Но я не верила. Я считала, что он станет другим человеком…

Она немного помолчала, погрузившись в воспоминания.

– Рональд был очень обаятельным человеком. Но мой отец в нем не ошибся. Очень скоро я поняла это. Как бы старомодно это ни звучало, но он разбил мне сердце. Да, именно так – разбил мне сердце. Я постоянно боялась… того, что может произойти дальше.

Мистер Саттерсуэйт, всегда живо интересовавшийся подробностями жизни других людей, сочувственно прищелкнул языком.

– Может быть, это звучит кощунственно, мистер Саттерсуэйт, но я испытала чувство облегчения, когда он умер, заболев пневмонией. Не то чтобы мне совсем не было жалко Рональда – я любила его до самого конца. Но у меня больше не оставалось иллюзий на его счет. И к тому же Эгг…

Ее голос заметно смягчился.

– В младенчестве она была очень забавной. Настоящий колобок. Пыталась встать и тут же опрокидывалась, словно куриное яйцо. Отсюда и пошло это нелепое прозвище…

Снова последовала пауза.

– Некоторые книги, которые я прочитала за последние несколько лет, принесли мне немалое утешение. Я поняла, что зачастую люди просто бессильны изменить себя. Это своего рода дефект. Иногда он случается у ребенка, воспитанию которого уделяется большое внимание. В отрочестве Рональд воровал в школе деньги – хотя совершенно не нуждался в них. Теперь я понимаю, что он ничего не мог с собой поделать… У него был врожденный дефект…

Леди Мэри поднесла к глазам маленький носовой платок.

– С раннего детства меня учили, что каждый человек осознает разницу между добром и злом. Оказалось, что это далеко не так.

– Человеческая душа – тайна за семью печатями, – негромко произнес мистер Саттерсуэйт. – Мы еще только нащупываем путь к ее пониманию. Даже если оставить в стороне случаи острых маниакальных расстройств, у некоторых людей отсутствует то, что я назвал бы «психологическим тормозом». Например, если вы или я скажем: «Я ненавижу этого человека – хоть бы он умер», – сразу после произнесения этих слов у нас автоматически сработает психологический тормоз, и мы откажемся от столь ужасной идеи. Но те, у кого он отсутствует, будут эту идею вынашивать и продумывать способы ее осуществления.

– Боюсь, для меня это слишком сложно, – сказала леди Мэри.

– Прошу прощения. Я говорил довольно книжным языком.

– Вы хотите сказать, что современные молодые люди не умеют сдерживаться? Иногда это вызывает у меня беспокойство.

– Нет-нет, я хочу сказать вовсе не это. Чем меньше вы сдерживаете свои чувства, тем лучше для вашего здоровья. Вы ведь имели в виду мисс… Эгг?

– Думаю, вам лучше называть ее именно так, – сказала леди Мэри с улыбкой.

– Благодарю вас. «Мисс Эгг» действительно звучит довольно нелепо.

– Эгг очень импульсивна, и, если ей что-то взбредет в голову, ее уже не остановить. Как я уже говорила, мне не нравится, что она ввязывается в это дело, но она не желает меня слушать.

Мистер Саттерсуэйт снисходительно улыбнулся. Неужели она не понимает, думал он, что активное участие Эгг в расследовании есть не более чем новый вариант старой игры – охоты женщины на мужчину? Скорее всего, нет. Эта мысль привела бы ее в ужас.

– Эгг говорит, что мистер Баббингтон тоже был отравлен. А вы как считаете, мистер Саттерсуэйт? Или это ее очередная фантазия?

– Мы узнаем это наверняка после эксгумации.

– Значит, будет произведена эксгумация?.. – По телу леди Мэри пробежала дрожь. – Бедная миссис Баббингтон! Не представляю, что может быть ужаснее для женщины.

– Я полагаю, вы знали Баббингтонов довольно близко, леди Мэри?

– Да, действительно. Мы были добрыми друзьями.

– Вы, случайно, не знаете, кто мог иметь зуб на викария?

– Понятия не имею.

– Он никогда не говорил ничего подобного?

– Нет.

– И они с женой хорошо ладили?

– Это была идеальная пара. Они очень любили друг друга и своих детей. Конечно, в материальном плане им приходилось очень нелегко, и мистер Баббингтон страдал ревматическим полиартритом. Других проблем у них не было.

– А в каких отношениях с викарием находился Оливер Мандерс?

Леди Мэри немного замялась.

– Баббингтоны жалели Оливера, и он часто приходил к ним поиграть с их сыновьями. Но мне кажется, ладили они не очень. Оливера вообще никто особенно не любил. Он слишком много хвастал имевшимися у него деньгами, сластями, которые приносил с собой в школу, и своими развлечениями в Лондоне. Ребятам нередко свойственно такое поведение.

– Ну, а потом, когда он стал взрослым?

– Вряд ли он с той поры виделся с викарием очень часто. Помнится, года два назад у них произошла стычка в моем доме. Оливер вел себя по отношению к мистеру Баббингтону весьма неучтиво.

– Что же такое между ними произошло?

– Оливер обрушился с грубыми нападками на христианство. Мистер Баббингтон держал себя с ним чрезвычайно вежливо и проявлял большое терпение. Но это только еще больше распаляло Оливера. Он говорил: «Все эти ваши набожные люди смотрят на меня свысока из-за того, что мои родители не состояли в браке. Наверняка и вы мысленно называете меня «дитя греха». Я восхищаюсь людьми, которые имеют смелость высказывать собственные убеждения и не заботятся о том, что о них думают ханжи и священники». Мистер Баббингтон ничего не сказал в ответ, и Оливер продолжал: «Вам нечего ответить на это. Именно духовенство со своими суевериями и предрассудками ввергло мир в хаос, в котором он сейчас пребывает. Мне хотелось бы стереть с лица земли все церкви». Мистер Баббингтон улыбнулся и спросил: «И священников тоже?» Я думаю, именно эта улыбка и вызвала у Оливера настоящий приступ ярости. Он почувствовал, что его не воспринимают всерьез. «Я ненавижу все, что олицетворяет церковь, – сказал он. – Ненавижу ее чопорность, лицемерие, лживость. Необходимо избавиться от всего этого!» Мистер Баббингтон снова улыбнулся – у него была очень приятная улыбка – и произнес: «Мой дорогой мальчик, если б вы стерли с лица земли все церкви, вам пришлось бы иметь дело с Господом».

– Что же сказал на это Мандерс?

– Слова мистера Баббингтона его, похоже, озадачили. Затем он пришел в себя и продолжил разговор в своей обычной насмешливо-усталой манере. «Боюсь, я несколько погорячился, падре, – говорит он, – и, вероятно, мои речи не вполне понятны и приемлемы для представителя вашего поколения».

– Вы не любите Мандерса, леди Мэри, не так ли?

– Я жалею его, – ответила леди Мэри, как бы оправдываясь.

– Но вам не хотелось бы, чтобы Эгг вышла за него замуж?

– О нет.

– Можете объяснить почему?

– Потому что они не подходят друг другу… и потому что…

– Да?

– Потому что в нем есть что-то такое, чего я не понимаю. Что-то холодное…

Мистер Саттерсуэйт смотрел на нее в раздумье минуту или две, после чего спросил:

– Какого мнения был о нем сэр Бартоломью? Он когда-нибудь упоминал его имя?

– Помнится, однажды он назвал Мандерса интересным объектом для изучения и сказал, что тот напоминает ему одного пациента, проходившего в то время лечение в его санатории. Я заметила ему, что Оливер выглядит физически крепким и здоровым, на что он сказал: «Да, со здоровьем у него все в порядке, но ведет он себя безрассудно, что рано или поздно кончится для него плохо».

Немного помолчав, она добавила:

– Сэр Бартоломью был выдающимся специалистом по душевным болезням.

– Он говорил вам что-нибудь о смерти Баббингтона?

– Нет.

– Вообще никогда не упоминал об этом происшествии?

– Я такого не помню.

– Конечно, вы общались с сэром Бартоломью не очень много, но все-таки – вам не кажется, что его что-то беспокоило?

– Он находился в приподнятом настроении, словно получил какое-то радостное известие. Все время шутил. А за ужином в тот самый вечер сказал мне, что собирается преподнести сюрприз.

– О, ему это удалось, не правда ли?

По дороге домой мистеру Саттерсуэйту не давала покоя мысль – что за сюрприз собирался преподнести сэр Бартоломью? Был бы этот сюрприз столь приятным, как он на то рассчитывал? А может быть, за его веселым расположением духа скрывалась спокойная, но твердая решимость? Удастся ли когда-нибудь выяснить это?