Читать книгу "Трагедия в трех актах"

– Да, действительно… Ну что же, если Саттерсуэйт берет на себя Мандерса, я могу заняться мисс Уиллс. Договорились? У вас есть какие-то предложения, месье Пуаро?

– Нет… не думаю. Мне будет интересно познакомиться с результатами ваших изысканий.

– Разумеется. Есть еще одна идея: если мы раздобудем фотографии этих людей, то сможем навести о них справки в Джиллинге.

– Великолепная идея, – одобрил детектив. – Что-то я хотел вас спросить… Ах да – ваш друг сэр Бартоломью не пил коктейли, но пил портвейн?

– Да, он питал слабость к портвейну.

– Мне представляется странным, что он не почувствовал ничего необычного. Чистый никотин обладает чрезвычайно резким и неприятным вкусом.

– Вы должны помнить, – сказал сэр Чарльз, – что содержимое его бокала с портвейном было подвергнуто анализу и никотин там не был обнаружен.

– Ах да, как глупо с моей стороны… Однако каким-то образом никотин все же попал в его организм, и он не мог не почувствовать этот весьма специфический вкус.

– Понимаете, – медленно произнес сэр Чарльз, – прошлой весной Толли перенес очень тяжелый грипп, что крайне негативно отразилось на его обонянии и вкусе.

– Понятно, – сказал Пуаро. – Это все объясняет и значительно облегчает дело.

Картрайт подошел к окну и выглянул на улицу.

– Ветер все никак не успокаивается. Я пошлю за вашими вещами, месье Пуаро. Конечно, «Роза и корона» – очень хорошее место для восторженных художников, но я думаю, вы предпочли бы надлежащую гигиену и удобную кровать.

– Спасибо. Вы чрезвычайно любезны, сэр Чарльз.

– Не стоит благодарности. Я сейчас обо всем распоряжусь.

Он вышел из комнаты.

Пуаро бросил взгляд на мистера Саттерсуэйта.

– Могу я позволить себе предложить вам кое-что?

– Я вас слушаю.

Пуаро наклонился вперед и произнес вполголоса:

– Спросите Мандерса, зачем он имитировал аварию. Скажите, что полиция подозревает его, – и послушайте, что он вам на это скажет.

Глава 6
Синтия Дейкрс

В демонстрационном зале фирмы «Эмброзин Лтд.» царила цветовая гармония: беловатые стены, нейтрально окрашенный, почти бесцветный толстый ковер, обивка мебели того же оттенка. Тут и там посверкивал хром. Стены были украшены гигантскими геометрическими фигурами синего и лимонно-желтого цветов. Интерьер зала был разработан Сидни Сэндфордом, самым модным и самым молодым дизайнером того времени.

Эгг Литтон-Гор сидела в кресле прогрессивного дизайна, слегка напоминавшем стоматологическое, и наблюдала за изящными, змееподобными молодыми женщинами с красивыми скучающими лицами, которые дефилировали перед нею, грациозно покачивая бедрами. Эгг всем своим видом старалась показать, будто ей ничего не стоит заплатить за платье пятьдесят или шестьдесят фунтов.

Миссис Дейкрс, выглядевшая совершенно нереальным существом, явно знала свое дело.

– А как вам нравится вот это? – спрашивала она Эгг. – Эти банты на плечах довольно занятны, вы не находите? Слишком смелая линия талии… Я предпочла бы вместо красного новый цвет – испанский – горчица с примесью кайенского перца, он чрезвычайно привлекателен. Как вам нравится «Вэн ординэр»? Очень смело и весьма нелепо, не правда ли? В наши дни отношение к одежде просто несерьезное.

– Мне очень трудно судить, – сказала Эгг.

Немного помолчав, она добавила доверительным тоном:

– Видите ли, прежде я не могла позволить себе подобное платье. Мы всегда были страшно бедны. Я часто вспоминала, как изумительно вы выглядели в тот вечер в «Вороньем гнезде», и думала: «Как только у меня появятся деньги, пойду к миссис Дейкрс и попрошу ее помочь мне выбрать платье». Я так восхищалась вами в тот вечер…

– Дорогая моя, как это мило с вашей стороны… Я обожаю одевать молодых девушек. Очень важно, чтобы девушка не выглядела неотесанной, если вы понимаете, что я имею в виду.

«Ты-то выглядишь как на картинке», – с неприязнью подумала Эгг.

– Вы очень интересная девушка, – продолжала миссис Дейкрс, – и не должны одеваться ординарно, традиционно. Ваша одежда должна быть простой, но смелой – и лишь слегка видимой. Вы меня понимаете? Хотите приобрести несколько платьев?

– Я собиралась купить четыре вечерних платья, два повседневных, а также один или два спортивных костюма.

Миссис Дейкрс сделалась еще более обходительной. К счастью, она не знала, что в данный момент баланс банковского счета Эгг составлял пятнадцать фунтов двенадцать шиллингов и эти деньги ей нужно было растянуть до декабря.

Мимо Эгг прошли еще несколько девушек. Время от времени ей удавалось затрагивать в разговоре и другие темы, помимо одежды.

– Полагаю, с тех пор вы больше не бывали в «Вороньем гнезде»?

– Нет, дорогая моя. Этот случай произвел на меня столь тягостное впечатление… Кроме того, мне всегда казалось, что Корнуолл – это прибежище художников, а я не выношу их…

– Ужасная трагедия, – сказала Эгг. – Старый, добрый мистер Баббингтон был таким славным человеком…

– На мой взгляд, он напоминал предмет старины, – отозвалась миссис Дейкрс.

– Вы с ним встречались прежде?

– С этим милым ископаемым? Говоря откровенно, не помню.

– По-моему, он что-то говорил на этот счет, – сказала Эгг. – Но, кажется, вы встречались не в Корнуолле, а в местечке, называющемся Джиллинг.

– В самом деле? – Миссис Дейкрс рассеянно посмотрела на нее. – Нет, марсельское Petit Scandale[29]29
  «Маленький Скандал» (фр.).


[Закрыть], – вот что я хочу, Дженни, – сказала она, обращаясь к одной из манекенщиц. – А потом синее «Пату».

– Не правда ли, странно, что мистера Баббингтона отравили? – упорствовала Эгг.

– Дорогая моя, это было так пронзительно, что просто нет слов! Но для меня это стало даром божьим. Ко мне начали приходить всякие ужасные толстые женщины и заказывать платья только для того, чтобы поглазеть на меня… Вот эта модель «Пату» идеально подойдет вам. Посмотрите на эти совершенно бесполезные и нелепые оборки – они придают платью очарование. Да, бедный мистер Баббингтон… Люди думают, что я могла быть причастна к его смерти. А я извлекаю из этого выгоду. Слишком смело. И вот, знаете…

Поток ее слов был прерван появлением монументальной американки – очевидно, ценной клиентки.

Пока американка высказывала свои требования – всеобъемлющие и дорогостоящие, – Эгг незаметно удалилась, сказав сменившей миссис Дейкрс молодой леди, что, прежде чем делать окончательный выбор, ей необходимо подумать.

Оказавшись на Брутон-стрит, Эгг взглянула на часы. Без двадцати минут час. До начала осуществления ее второго плана еще оставалось время. Она дошла до Беркли-сквер и затем медленно двинулась назад. Ровно в час Эгг прижалась носом к окну, за которым были выставлены предметы китайского традиционного искусства.

Мисс Дорис Симс стремительно вышла на Брутон-стрит и повернула в сторону Беркли-сквер. Не успела она достигнуть площади, как откуда-то сбоку до ее слуха неожиданно донесся голос:

– Прошу прощения, не могли бы вы уделить мне минуту вашего времени?

Девушка удивленно обернулась.

– Вы ведь работаете манекенщицей в «Эмброзин»? Я видела вас там сегодня утром. Надеюсь, вы не будете сильно оскорблены, если я скажу, что никогда не видела такой идеальной фигуры, как у вас.

Дорис Симс отнюдь не была оскорблена. Она была лишь немного смущена.

– Вы очень любезны, мадам, – сказала она.

– Кроме того, судя по всему, у вас чрезвычайно добрая душа. Именно поэтому я хочу просить вас об одолжении. Не согласитесь ли вы пообедать со мною в «Беркли» или «Ритце»?

После непродолжительных колебаний Дорис согласилась. Ее разбирало любопытство, к тому же она любила вкусно поесть.

Когда они заняли столик, Эгг, сделав заказ, пустилась в объяснения:

– Надеюсь, вы никому не передадите содержание нашей беседы… Видите ли, я занимаюсь описанием различных женских профессий и хочу, чтобы вы рассказали мне о своей работе.

Несколько разочарованная, Дорис тем не менее принялась подробно рассказывать о режиме своей работы, ее удобствах и неудобствах, зарплате. Эгг записывала эти данные в маленький блокнот.

– Очень мило с вашей стороны, – сказала она. – Для меня это дело новое, и я еще не совсем освоилась.

Сделав паузу, она продолжила доверительным тоном:

– Понимаете, я оказалась в тяжелом материальном положении, и журналистская работа послужит мне хорошим подспорьем. Я очень волновалась, когда пришла в «Эмброзин» под видом клиентки, намеревающейся купить кучу модных платьев, поскольку в действительности оставшихся у меня денег едва хватит, чтобы дотянуть до Рождества. Я опасалась, что миссис Дейкрс, узнав об этом, придет в ярость.

Дорис хихикнула.

– Наверняка кончилось бы этим.

– Как вы считаете, сумела я создать впечатление, будто у меня есть деньги?

– О да, вы держались великолепно, мисс Литтон-Гор. Мадам уверена, что вы собираетесь купить много вещей.

– Боюсь, она будет разочарована, – сказала Эгг.

Дорис опять хихикнула. Девушка явно чувствовала расположение к Эгг. Наверное, эта молодая леди из общества, думала она, но при этом не задирает носа и ведет себя совершенно естественно.

После того как между ними установились доброжелательные отношения, Эгг не составило труда выведать у Дорис все, что та знала о своей мадам.

– Мне всегда казалось, что миссис Дейкрс страшная зануда, – сказала Эгг.

– У нас ее никто не любит, мисс Литтон-Гор. Но она, конечно, умна и хорошо знает свое дело. Не то что иные леди из общества, которые начинают заниматься этим бизнесом и быстро прогорают, поскольку их подруги берут у них одежду и не платят за нее. Мадам обладает жестким характером. Правда, должна заметить, она достаточно справедлива и у нее в самом деле есть вкус. Она знает, что чего стоит, и умеет подобрать одежду людям, которая им действительно подходит.

– Полагаю, она много зарабатывает?

Глаза Дорис хитро сощурились.

– Мне бы не хотелось говорить на эту тему – тем более сплетничать.

– Конечно, конечно, – поспешно произнесла Эгг. – Пожалуйста, продолжайте.

– Но если вы спросите меня – еще немного, и фирма окажется на мели. К мадам приходил один джентльмен – еврей, и, я думаю, хозяйка заняла у него денег, чтобы остаться на плаву. Похоже, она влезла в большие долги. Говоря откровенно, мисс Литтон-Гор, порой мадам выглядит просто ужасно. Даже косметика не помогает. Похоже, очень сильно переживает. Такое впечатление, что она не спит ночами.

– А ее мужа вы знаете?

– Довольно странный человек. Мне лично он не очень нравится. Вообще-то, мы видим его нечасто. Другие девушки со мною не соглашаются, но я уверена, что она до сих пор его очень любит. Правда, ходили кое-какие слухи…

– Что за слухи?

– Я не из тех, кто любит повторять сплетни.

– Да-да, конечно. Пожалуйста, продолжайте.

– Ну, девушки говорили между собой о каком-то молодом парне – очень богатом и очень мягкосердечном. Не то чтобы он слабохарактерный – но, в общем, ни то ни се. Мадам вовсю использовала его. Он улаживал разного рода дела. А потом его отправили в морское путешествие – внезапно.

– Кто отправил? Доктор?

– Да. Доктор с Харли-стрит. Кажется, тот самый, которого убили в Йоркшире, – говорят, его отравили…

– Сэр Бартоломью Стрейндж?

– Точно, именно так его и звали. Мадам была у него на вечеринке, а мы с девушками говорили между собою – просто, знаете, смеялись: наверное, это она его убила, вроде как из мести. Конечно, это была всего лишь шутка…

– Разумеется, шутка, – сказала Эгг. – Я понимаю.

Немного помолчав, она добавила:

– А знаете, мне кажется, такая жесткая и безжалостная женщина, как миссис Дейкрс, подошла бы на роль убийцы.

– Да, она очень жесткая. Характер у нее совершенно несносный! Когда она дает себе волю, никто из нас не осмеливается приближаться к ней. Говорят, даже муж ее боится – и это неудивительно.

– Вы никогда не слышали, чтобы она говорила о человеке по имени Баббингтон или о таком местечке в Кенте – Джиллинг?

– Нет, ничего такого припомнить не могу.

Тут Дорис взглянула на часы.

– О господи!.. Мне нужно спешить, иначе я опоздаю.

– До свидания, и спасибо за то, что согласились поговорить со мной.

– Было приятно познакомиться. До свидания, мисс Литтон-Гор. Надеюсь, ваша статья принесет вам успех. Буду следить за прессой.

И напрасно, моя девочка, подумала Эгг, попросив счет.

Затем, подведя черту под записями для мнимой статьи, она написала:

«Синтия Дейкрс. По некоторым данным, испытывает финансовые трудности. Обладает «несносным характером». Молодой человек (богатый), с которым она будто бы состояла в связи, был отправлен в морское путешествие сэром Бартоломью Стрейнджем. Не проявила никаких эмоций при упоминании о Джиллинге и при сообщении о том, что Баббингтон знал ее».

Немного, подумала Эгг. Возможный мотив для убийства сэра Бартоломью есть, но очень слабый. Возможно, месье Пуаро это о чем-то скажет. Ей же это ни о чем не говорит.

Глава 7
Капитан Дейкрс

Программа Эгг на этот день еще не завершилась. Следующим ее пунктом являлся визит в Сент-Джонс-хаус, где жили Дейкрсы. Это был новый многоэтажный дом с очень дорогими квартирами. В окнах красовались ящики с пышными растениями, у подъездов стояли швейцары в роскошных мундирах, напоминавшие иностранных генералов.

Эгг не стала входить в здание, а принялась прогуливаться взад и вперед вдоль его фасада по противоположной стороне улицы. Прошло около часа. По ее подсчетам, она прошла уже не одну милю. Часы показывали половину шестого.

Спустя несколько минут к дому подъехал автомобиль-такси, и из его салона вылез капитан Дейкрс. Он перешел улицу и вошел в подъезд.

Спустя пару минут Эгг нажала кнопку звонка квартиры № 3. Дверь открыл сам Дейкрс, еще не успевший снять пальто.

– Здравствуйте, – сказала Эгг. – Вы меня помните? Мы встречались в Корнуолле, а потом еще в Йоркшире.

– Да-да, разумеется. И оба раза при печальных обстоятельствах… Прошу вас, входите, мисс Литтон-Гор.

– Я хотела поговорить с вашей женой. Она дома?

– Она сейчас на Брутон-стрит, в своем магазине.

– Мы с нею виделись там сегодня. Я думала, она уже вернулась домой. Надеюсь, мой визит сюда не причинит вам слишком большого беспокойства… – Эгг изобразила крайнее смущение.

Симпатичная лошадка, подумал Фредди Дейкрс. В самом деле, чертовски хороша.

Вслух же он сказал:

– Синтия приедет только в седьмом часу, не раньше. Я сам только что вернулся из Ньюбери. Сегодня у меня был неудачный день, и я уехал рано. Может быть, зайдем в «Клуб Семьдесят Два» и выпьем по коктейлю?

Эгг приняла приглашение, хотя у нее возникло подозрение, что Дейкрс уже изрядно приложился к бутылке.

Сидя в полутемном зале и отхлебывая из бокала мартини, девушка заметила:

– Довольно приятное заведение. Никогда здесь прежде не была.

Фредди Дейкрс снисходительно улыбнулся. Он любил молодых красивых девушек. Возможно, не так сильно, как некоторые другие вещи, – но тем не менее.

– Да, неприятное происшествие, – сказал он. – Ну, то, что случилось в Йоркшире. Удивительное дело, все получилось наоборот – то есть доктор оказался отравленным, тогда как обычно доктор сам травит других.

Он громогласно рассмеялся собственной остроте и заказал себе еще один розовый джин.

– Как точно вы подметили, – сказала Эгг. – Мне такое в голову не приходило.

– Это, конечно, шутка, – возразил Фредди Дейкрс.

– Все-таки странно, – сказала Эгг, – стоит нам встретиться, как кто-нибудь умирает.

– Действительно странно, – согласился капитан. – Вы имеете в виду того старого священника, который умер в доме актера?

– Да. Как-то уж слишком внезапно наступила его смерть.

– Чертовски неприятно все это, – сказал Дейкрс. – Люди умирают один за другим, а ты думаешь, что будешь следующим, и от этого по коже бегут мурашки.

– Вы ведь были знакомы с мистером Баббингтоном прежде, в Джиллинге?

– Никогда не слышал о таком месте… Нет, до этого я с ним не встречался. Забавно – этот священник умер точно так же, как и старый Стрейндж… Довольно странно. Но его-то не убили, я полагаю?

– Вы так думаете?

Дейкрс покачал головой.

– Этого не может быть, – произнес он решительно. – Священников не убивают. Доктора – другое дело.

– Пожалуй, – согласилась Эгг. – Доктора – действительно другое дело.

– Они всюду суют свой нос.

У него слегка заплетался язык. Он подался вперед.

– Не оставляют в покое. Понимаете?

– Нет, – ответила Эгг.

– Они любят вмешиваться в чужую жизнь. Слишком много на себя берут. И с этим нельзя мириться.

– Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду.

– Дорогая моя девочка, говорю вам: они берут и сажают человека под замок – вот что я имею в виду. Превращают его жизнь в ад. Боже, как они жестоки! Запирают человека и не дают ему лекарства – и сколько бы ты ни просил, ни умолял их, они его тебе не дадут. Им наплевать на то, какие страдания ты без него испытываешь. Таковы эти доктора. И я знаю, что говорю.

Лицо Дейкрса исказила болезненная гримаса. Его взгляд был устремлен мимо нее.

– Это ад, говорю вам – ад. А они называют это лечением! Делают вид, будто творят благо… Свиньи!

– Вы хотите сказать, что сэр Бартоломью Стрейндж… – осторожно заговорила Эгг.

– Сэр Бартоломью Стрейндж, – перебил он ее, – сэр Бартоломью – мошенник. Хотелось бы мне знать, что происходит в этом его драгоценном санатории… Нервные расстройства, так они это называют… Стоит туда попасть, и оттуда уже не выйдешь. А они говорят, что ты пришел туда по своей воле. По своей воле! Только потому, что ты попал им в руки в тот момент, когда тебя посещали кошмары…

По его телу пробежала дрожь, уголки губ неожиданно опустились.

– Нервы стали совсем ни к черту, – пробормотал он извиняющимся тоном.

Подозвав официанта, Дейкрс стал уговаривать Эгг выпить еще и, когда та отказалась, заказал себе очередную порцию алкоголя.

– Вот так-то лучше, – сказал он, осушив бокал. – Это успокаивает. Хуже нет, когда шалят нервы. Я не должен сердить Синтию. Она запретила мне говорить на эту тему.

Капитан дважды энергично кивнул.

– Нельзя рассказывать полиции обо всем этом, – продолжал он. – Они могут подумать, будто это я прикончил старика Стрейнджа. Ведь кто-то это сделал, а? Кто-то из нас убил его. Смешно, не правда ли? Кто же из нас? Вот в чем вопрос.

– Вероятно, вы знаете кто, – сказала Эгг.

– С чего вы взяли? Почему я должен знать?

Он смотрел на нее с раздражением и подозрением.

– Мне ничего об этом не известно. Я не собирался принимать это его дурацкое «лечение». Что бы там ни говорила Синтия, я не собирался принимать его. Он что-то замышлял – они оба что-то замышляли… Но провести меня не смогли. – Он выпрямился в кресле. – Я достаточно волевой человек, мисс Литтон-Гор.

– Не сомневаюсь в этом, – сказала Эгг. – Скажите, пожалуйста, вы слышали что-нибудь о миссис де Рашбриджер, которая сейчас находится в санатории сэра Бартоломью?

– Рашбриджер? Старик Стрейндж что-то говорил о ней… Что же именно?.. Нет, не могу вспомнить. – Он со вздохом покачал головой. – Память становится все хуже и хуже. А у меня есть враги – множество врагов… Возможно, они и сейчас следят за мною.

С беспокойством окинув взглядом зал, он перегнулся через стол:

– Вот интересно, что эта женщина делала в тот день в моей комнате?

– Какая женщина?

– Женщина с кроличьим лицом, которая пишет пьесы. Это было на следующее утро после… после того, как он умер. Я только что закончил завтрак… Она выходит из моей комнаты и через занавешенную дверь в конце коридора проходит на половину прислуги. Странно, не правда ли? Спрашивается, зачем она заходила в мою комнату? Что ей там было нужно?

Он еще ближе наклонился к Эгг:

– Или, вы думаете, Синтия говорит правду?

– А что говорит миссис Дейкрс?

– Говорит, будто мне это померещилось. Будто у меня была «галлюцинация».

Он горько усмехнулся.

– Время от времени у меня случаются галлюцинации. Я вижу розовых мышей, змей и прочее в том же духе. Но женщина – совсем другое дело… Я действительно видел ее. Она производит неприятное впечатление. Словно пронзает тебя взглядом.

Он откинулся на спинку кресла. Казалось, его вот-вот сморит сон.

Эгг поднялась из-за столика.

– Я должна идти. Благодарю вас, капитан Дейкрс.

– Не благодарите меня. Разговор с вами доставил мне удовольствие. Истинное удовольствие…

Его голос постепенно слабел.

Нужно уходить, пока он не отключился совсем, подумала Эгг.

Прохладный вечерний воздух являл собой разительный контраст по сравнению с дымной атмосферой «Клуба Семьдесят Два».

Горничная Беатрис говорила, что мисс Уиллс все вынюхивала и совала нос куда не следует. Теперь эта история, рассказанная Фредди Дейкрсом. Что же искала мисс Уиллс? Что она нашла? Может быть, она что-то знала?

Правда ли то, что она услышала о сэре Бартоломью? И что вообще это значит? Может быть, Фредди Дейкрс втайне боялся и ненавидел его?

Вполне вероятно.

Однако все это не проливало ни малейшего света на тайну гибели Баббингтона.

Как было бы странно, подумала она, если б оказалось, что его никто не убивал.

И вдруг в глаза ей бросился крупный заголовок в газете, приклеенной к газетному киоску, который стоял в нескольких футах от нее:

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКСГУМАЦИИ В КОРНУОЛЛЕ

Девушка поспешно сунула продавцу пенни и выхватила у него из руки газету. В этот момент она столкнулась с женщиной, подошедшей к киоску вслед за ней. Извинившись, Эгг подняла голову и тут же узнала экономку сэра Чарльза – мисс Милрэй.

Встав бок о бок, они принялись читать статью. Буквы плясали перед глазами Эгг. Анализ органов… никотин…

– Итак, он был убит, – сказала Эгг.

– О господи, – отозвалась мисс Милрэй. – Это ужасно… ужасно… – Ее лицо страдальчески искривилось.

Эгг с удивлением взглянула на нее. Ей всегда казалось, что мисс Милрэй недоступны человеческие чувства.

– Видите ли, я знала его всю свою жизнь, – пояснила женщина.

– Мистера Баббингтона?

– Да. Моя мать живет в Джиллинге, где он когда-то был викарием. Какое несчастье!

– О да, конечно.

– Честно говоря, – сказала мисс Милрэй, – я не знаю, что мне делать.

Под недоуменным взглядом Эгг она слегка покраснела и быстро произнесла:

– Я хотела бы написать миссис Баббингтон, только мне кажется, это не выход… Не знаю, как мне лучше поступить…

По мнению Эгг, такое объяснение было не вполне удовлетворительным.