Читать книгу "Трагедия в трех актах"

Глава 6
Чернильное пятно

Мистер Саттерсуэйт в недоумении воззрился на друга.

– Что вы имеете в виду, Картрайт?

– Вы не помните, что мы видели чернильное пятно?

– Помню, ну и что?

– Припоминаете его расположение?

– Ну… не очень отчетливо.

– Оно находится у плинтуса возле камина.

– Теперь вспомнил.

– Что вы думаете относительно его происхождения?

Мистер Саттерсуэйт задумался.

– Пятно небольшое, – ответил он спустя некоторое время, – вряд ли оно образовалось из-за того, что опрокинулась чернильница. Скорее всего, там упала авторучка – вы помните, в комнате не оказалось ручки. – (Пусть не воображает, будто только он все замечает, подумал мистер Саттерсуэйт.) – Поэтому представляется очевидным, что у Эллиса имелась авторучка, хотя нет никаких свидетельств того, что он ею пользовался.

– Да, свидетельств нет, а чернильное пятно есть.

– Он мог просто уронить ручку и ничего при этом не писать, – раздраженно произнес мистер Саттерсуэйт.

– Но она оставила бы пятно только в том случае, если б на ней не было колпачка.

– Пожалуй, вы правы, – согласился мистер Саттерсуэйт. – Но я не вижу в этом ничего странного.

– Возможно, ничего странного и нет, – произнес сэр Чарльз. – Я смогу разобраться, только когда вернусь и увижу все собственными глазами.

Они подъехали к сторожке и через несколько минут остановились у дверей дома. Картрайт объяснил свое возвращение тем, что оставил карандаш в комнате дворецкого. Не без труда избавившись от миссис Леки, навязывавшей им свою помощь, они вошли комнату Эллиса.

– А теперь, – сказал сэр Чарльз, закрыв дверь, – посмотрим, ошибся я в своем предположении или нет.

По мнению мистера Саттерсуэйта, первый вариант был гораздо более вероятен, но, в силу присущей ему деликатности, он промолчал и, сев на кровать, принялся следить за действиями сэра Чарльза.

– Вот наше пятно, – сказал тот, указывая носком ботинка. – Оно расположено у плинтуса, в противоположном по отношению к письменному столу конце комнаты. При каких обстоятельствах Эллис мог уронить ручку в этом месте?

– Ручку можно уронить где угодно, – сказал мистер Саттерсуэйт.

– Конечно, ее можно бросить через всю комнату, – согласился сэр Чарльз. – Но обычно так с нею не поступают… Впрочем, не знаю. Лично у меня авторучки вызывают раздражение – каждый раз в тот самый момент, когда требуется что-нибудь написать, они не пишут, потому что в них высыхают чернила. Возможно, в этом и заключается объяснение. Эллис потерял терпение, сказал: «Черт бы тебя подрал» – и швырнул ручку через всю комнату.

– Я думаю, существуют и другие объяснения, – сказал мистер Саттерсуэйт. – К примеру, дворецкий мог положить ручку на каминную полку, а она скатилась к краю и упала на пол.

Сэр Чарльз положил на каминную полку карандаш, и тот, скатившись, упал на пол примерно в футе от пятна, после чего покатился в сторону газовой плиты.

– Хорошо. У вас есть другие объяснения? – спросил мистер Саттерсуэйт.

– Я думаю.

Сидя на кровати, Саттерсуэйт с любопытством наблюдал за довольно занимательным представлением, которое разыгрывалось у него на глазах.

Направляясь в сторону камина, сэр Чарльз ронял карандаш. Он садился на край кровати, делал вид, будто пишет, затем ронял карандаш. Чтобы тот упал в нужное место, ему приходилось вжиматься в стену, принимая крайне неудобную позу.

– Это невозможно, – сказал в конце концов сэр Чарльз.

Он стоял, пристально всматриваясь в стену, чернильное пятно и маленькую газовую плиту.

– Может быть, он жег бумаги, – задумчиво произнес Картрайт. – Но бумаги не жгут на газовой плите…

Неожиданно он застыл на месте.

Минутой позже мистер Саттерсуэйт в полной мере оценил его актерское искусство.

Чарльз Картрайт перевоплотился в дворецкого Эллиса. Он сел за письменный стол и принялся писать, время от времени поднимая голову и бросая быстрые взгляды в разные стороны, вдруг как будто что-то услышал – мистер Саттерсуэйт даже догадался, что это были шаги в коридоре, – вскочил из-за стола, держа в одной руке лист бумаги, на котором писал, в другой – ручку, и бросился через всю комнату к камину, повернув голову в сторону двери и испуганно прислушиваясь, затем бросил ручку и попытался засунуть двумя руками лист под газовую плиту. Карандаш сэра Чарльза, выступавший в роли ручки Эллиса, упал точно на чернильное пятно…

– Браво! – крикнул мистер Саттерсуэйт, аплодируя.

Сцена была сыграна настолько блестяще, что у него возникло впечатление, будто Эллис мог действовать только так, и никак не иначе.

– Вы видите? – спросил сэр Чарльз, снова ставший самим собой и явно довольный произведенным эффектом. – Если Эллис услышал, что кто-то идет по коридору, и ему нужно было спрятать лист бумаги, куда он мог бы его спрятать? Не в ящик письменного стола и не под матрас – если бы полицейские произвели обыск, они непременно нашли бы его. У него не было времени, чтобы оторвать доску пола. Нет, единственная возможность надежно спрятать лист – засунуть его под газовую плиту.

– Следовательно, нужно посмотреть, есть ли что-нибудь под газовой плитой, – сказал мистер Саттерсуэйт.

– Именно. Конечно, вполне возможно, тревога оказалась ложной и он потом вытащил из-под газовой плиты то, что туда засунул…

Сняв пальто и засучив рукава рубашки, сэр Чарльз лег на пол и заглянул под плиту.

– Там что-то есть, – сообщил он. – Белого цвета. Как бы это оттуда достать? Нужно что-нибудь вроде женской шляпной булавки.

– Женщины больше не пользуются шляпными булавками, – с грустью произнес мистер Саттерсуэйт. – Можно попробовать с помощью перочинного ножа.

Но и перочинного ножа в наличии тоже не оказалось.

В конце концов мистер Саттерсуэйт отправился на поиски подходящего инструмента и вскоре вернулся с вязальной спицей, позаимствованной у Беатрис. Хотя женщину разбирало любопытство, чувство приличия не позволило ей спросить, зачем ему понадобился этот предмет женского обихода.

Вязальная спица сделала свое дело. Сэр Чарльз извлек на белый свет полдюжины смятых листов писчей бумаги, сложенных вместе. С волнением они развернули листы и разгладили их. Это были черновики письма, написанные мелким, аккуратным почерком.

Автор настоящего послания не желает, чтобы по его вине возникло недоразумение, и допускает, что мог неправильно истолковать увиденное им сегодня вечером…

Здесь письмо прерывается – по всей видимости, автору не понравилось написанное и он начал заново.

Джон Эллис, дворецкий, выражает свое почтение и будет рад, если ему предоставят возможность переговорить относительно сегодняшней трагедии, прежде чем он предоставит полиции имеющуюся у него информацию…

Это тоже не удовлетворило автора, и он предпринял еще одну попытку.

Джон Эллис, дворецкий, располагает определенными фактами, касающимися смерти доктора. Пока он еще не сообщил эти факты полиции.

В следующем варианте он отказался от третьего лица.

Я отчаянно нуждаюсь в деньгах. Меня устроит сумма в тысячу фунтов. Я мог бы рассказать кое-что полиции, но не хочу создавать проблемы…

Последний вариант был еще более откровенным.

Я знаю, отчего умер доктор, но ничего не сказал полиции – пока. Если вы согласитесь встретиться со мною…

Это послание обрывалось не так, как другие, – за словом «мною» следовали каракули, а последние пять слов были покрыты кляксами. Очевидно, в этот момент Эллис услышал что-то, что вспугнуло его, скомкал листы бумаги и бросился прятать их.

Мистер Саттерсуэйт вздохнул с облегчением.

– Поздравляю вас, Картрайт, – сказал он. – Ваша догадка по поводу чернильного пятна оказалась верной. Интуиция вас не подвела. Теперь давайте посмотрим, что мы имеем.

Он на минуту задумался.

– Итак, Эллис не совершал убийства, но ему стало известно, кто убийца, и он собирался шантажировать его или ее…

– К сожалению, – перебил его сэр Чарльз, – мы не знаем, кто это – он или она. Если б он начал письмо с обращения – «сэр» или «мадам», – это значительно облегчило бы нам задачу. Похоже, Эллис обладает артистической натурой. К составлению своего письма он подошел со всей тщательностью. Если б его послание содержало хотя бы мельчайший намек на то, кому оно адресовано!..

– Ничего страшного, – сказал мистер Саттерсуэйт. – Наше расследование продвигается вперед. Помните, вы сказали, что мы будем искать в этой комнате доказательство невиновности Эллиса. Ну вот, мы и нашли его. Эти послания свидетельствуют о том, что он невиновен – в убийстве. В остальном же это отъявленный негодяй. Сэра Бартоломью Стрейнджа убил кто-то другой. Тот же, кто убил Баббингтона. Думаю, теперь даже полицейским придется разделить нашу точку зрения.

– Вы собираетесь рассказать им об этом? – В голосе сэра Чарльза отчетливо прозвучали нотки неудовольствия.

– А как же иначе?

– Видите ли…

Сэр Чарльз сел на кровать. По его лбу пролегли морщины.

– Как бы это получше выразиться… Сейчас мы знаем то, чего не знает больше никто. Полицейские разыскивают Эллиса, поскольку подозревают его в убийстве. Все знают, что они считают его убийцей. Следовательно, настоящий преступник должен ощущать себя в безопасности – хотя, конечно, он наверняка держится настороже. Зачем внушать ему чувство тревоги? Это же наш шанс! Я имею в виду, шанс выявить связь между Баббингтоном и одним из этих людей. Они не знают, что кто-то связывает эту смерть со смертью Баббингтона, и ни о чем не будут подозревать.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – сказал мистер Саттерсуэйт, – и согласен с вами. Это действительно шанс. Но я не думаю, что мы сможем воспользоваться им. Наш гражданский долг – немедленно сообщить полиции о том, что нам удалось выяснить. Мы не имеем права скрывать это от них.

Сэр Чарльз смотрел на него с насмешкой.

– Вы образцовый гражданин, Саттерсуэйт, и я не сомневаюсь в том, что именно так и следует поступать в подобных случаях. Но я не настолько добропорядочен, как вы, и не буду испытывать никаких угрызений совести, помалкивая об этой находке один-два дня – всего-то только один-два дня, а?.. Нет?.. Хорошо, сдаюсь. Будем столпами законности и порядка.

– Поймите же, – сказал мистер Саттерсуэйт, – Джонсон – мой друг, и он оказал нам большую услугу, предоставив нам всю информацию, имевшуюся у полиции.

– Да, вы правы… – Сэр Чарльз удрученно вздохнул. – Абсолютно правы. Однако никому, кроме меня, не пришло в голову заглянуть под газовую плиту, – ни одному из этих тупоголовых полицейских… Ладно, поступайте, как считаете нужным. Послушайте, Саттерсуэйт, где, по-вашему, сейчас находится Эллис?

– Полагаю, он получил то, что хотел. Ему заплатили, чтобы он исчез, – и он исчез.

– Пожалуй, так оно и есть, – согласился сэр Чарльз.

По его телу пробежала легкая дрожь.

– Мне не нравится эта комната, Саттерсуэйт. Пойдемте отсюда.

Глава 7
План кампании

Вечером следующего дня сэр Чарльз и мистер Саттерсуэйт вернулись в Лондон.

Беседа с полковником Джонсоном носила в высшей степени деликатный характер. Суперинтендант Кроссфилд был явно раздосадован тем, что простые «джентльмены» нашли то, что упустили из виду он и его подчиненные. Ему с трудом удавалось сохранять самообладание.

– Весьма похвально, сэр. Признаться, у меня даже мысли не было заглянуть под газовую плиту. Откровенно говоря, понять не могу, что побудило вас сделать это.

Сэр Чарльз и мистер Саттерсуэйт не стали вдаваться в подробности по поводу того, как чернильное пятно по цепочке умозаключений привело их к находке.

– Мы просто тщательно осмотрели комнату, – сказал сэр Чарльз, ограничившись этим лаконичным объяснением.

– Тем не менее вы туда заглянули, – продолжал суперинтендант. – Меня не особенно удивляет то, что именно вы там нашли. Если Эллис не убивал, значит, он исчез по какой-то иной причине. Все это время в моем сознании брезжила мысль, что с его стороны могла быть предпринята попытка шантажа.

Одного они своей находкой все-таки добились. Полковник Джонсон пообещал связаться с полицейским управлением Лумаута. В необходимости расследования обстоятельств смерти Стивена Баббингтона отпали всякие сомнения.

– Если выяснится, что он умер в результате отравления никотином, даже Кроссфилд поймет, что эти две смерти взаимосвязаны, – сказал сэр Чарльз, когда они ехали в сторону Лондона.

Он все еще испытывал неудовольствие из-за того, что ему пришлось передать свою находку полиции.

Мистер Саттерсуэйт попытался успокоить его, заметив, что эта информация не будет предана огласке и не станет достоянием прессы.

– Преступник ничего не узнает, а розыск Эллиса продолжится.

Сэр Чарльз согласился с ним.

По прибытии в Лондон он сказал, что хочет повидаться с Эгг Литтон-Гор. На конверте ее письма в качестве обратного адреса было указано: Белгрейв-сквер. Картрайт надеялся, что она все еще находится там.

Мистер Саттерсуэйт одобрил его намерение. Он сам хотел увидеть Эгг. Они решили, что сэр Чарльз позвонит ей.

Эгг действительно все еще находилась в городе. Они с матерью уже неделю гостили у родственников. Девушка с готовностью согласилась пообедать с ними.

– Вероятно, для нее было бы предосудительным прийти сюда, – сказал сэр Чарльз, окидывая взглядом свою шикарную квартиру. – Ее матери это могло бы не понравиться, а? Конечно, можно было бы пригласить также и мисс Милрэй, но мне не хотелось бы делать это. Говоря откровенно, в ее присутствии я чувствую себя немного скованно. Она настолько рациональна и деловита, что у меня возникает комплекс неполноценности.

Мистер Саттерсуэйт предложил устроить обед у него дома. В конце концов они остановились на «Беркли». Потом, если бы Эгг высказала какое-то предпочтение, они могли бы пересмотреть этот выбор.

Мистер Саттерсуэйт сразу заметил, как похудела девушка. Ее глаза будто бы стали крупнее, а подбородок приобрел более резкие очертания; щеки покрывала бледность, а под глазами отчетливо виднелись круги. Но она не утратила своего очарования и присущей ей юношеской пылкости.

– Я знала, что вы приедете… – сказала она, обращаясь к сэру Чарльзу.

В ее тоне прозвучало: «Теперь, когда вы приехали, все будет в порядке…»

Но она отнюдь не была уверена в том, что он приедет, думал мистер Саттерсуэйт. Явно с нетерпением ждала его все это время и изводила себя. Понимает ли он это? Актеры зачастую бывают слишком тщеславны… Неужели он не видит, что девушка по уши влюблена в него? Странная ситуация, продолжал размышлять мистер Саттерсуэйт. У него не было сомнений в том, что сэр Чарльз тоже безумно любит девушку. Соединявшее их звено – за которое они оба отчаянно цеплялись – было связано с преступлением, двойным преступлением самого отвратительного свойства.

За столом сказано было не особенно много. Сэр Чарльз рассказывал о своем пребывании за границей. Эгг говорила о жизни в Лумауте. Когда беседа затухала, мистер Саттерсуэйт приходил на помощь и поддерживал ее. После обеда они отправились к мистеру Саттерсуэйту, который жил на набережной Челси.

Это был большой дом, наполненный великолепными произведениями искусства: картинами, миниатюрами, скульптурами, китайским фарфором, доисторическими гончарными изделиями, статуэтками из слоновой кости, мебелью «чиппендейл» и «хепплуайт». В воздухе витал дух утонченности и изысканности.

Эгг Литтон-Гор ничего не видела, ни на что не обращала внимание. Она швырнула пальто на кресло.

– Ну, расскажите же мне наконец все, что вам известно.

Она с живейшим интересом выслушала рассказ сэра Чарльза об их приключениях в Йоркшире и затаила дыхание, когда дело дошло до найденных ими посланий.

– О том, что произошло потом, можно только догадываться, – завершил свое повествование сэр Чарльз. – Вероятно, Эллису заплатили, чтобы тот держал язык за зубами, и помогли скрыться.

Эгг покачала головой:

– Неужели вы не понимаете? Эллис мертв.

Мужчины с изумлением уставились на нее.

– Да-да, мертв, – повторила Эгг. – Потому-то он и исчез, не оставив следов. Ему было слишком много известно, и его убили. Итак, это уже третья жертва.

Хотя ни один из них прежде не рассматривал такую версию, сэр Чарльз и мистер Саттерсуэйт были вынуждены признать, что она не так уж невероятна.

– Послушайте, дорогая моя девочка, – сказал сэр Чарльз, – это одни лишь слова. Где его тело?

– Я не знаю, где тело, – ответила Эгг. – Есть множество мест, где его можно было бы спрятать.

– Вряд ли… – пробормотал мистер Саттерсуэйт. – Вряд ли…

– Множество, – повторила Эгг. – Погодите…

Она задумалась.

– В каждом доме есть чердак, куда никто никогда не заглядывает. Возможно, тело, упакованное в чемодан, находится там.

– Маловероятно, – сказал сэр Чарльз, – но, в принципе, возможно. На чердаке тело действительно можно спрятать – на некоторое время.

Эгг была не из тех, кто легко сдается.

– Запах распространяется вверх, а не вниз. Разлагающееся тело обнаружится гораздо быстрее в подвале, чем на чердаке. К тому же люди долго будут думать, что это смердит дохлая крыса.

– Если ваша версия верна, то убийцей определенно является мужчина, поскольку женщина просто физически не смогла бы затащить мертвое тело на чердак. Да и для мужчины это непростая задача.

– Существуют и другие варианты. В доме имеется тайный ход – мне о нем рассказала мисс Сатклифф, а сэр Бартоломью обещал показать его. Возможно, убийца дал Эллису деньги, показал, каким путем можно выбраться из дома, пошел вместе с ним по тайному ходу и там убил его. Это вполне могла бы сделать и женщина. Например, заколоть его сзади и оставить тело на месте убийства.

Сэр Чарльз с сомнением покачал головой, но спорить с Эгг не стал. Мистер Саттерсуэйт вспомнил, что у него на мгновение возникло такое же подозрение в комнате Эллиса, когда обнаружились его письма. Он вспомнил также, как в тот же самый момент по телу сэра Чарльза пробежала дрожь. Вероятно, ему пришла в голову мысль о том, что Эллис мог быть мертв…

Если дворецкий мертв, подумал мистер Саттерсуэйт, мы имеем дело с очень опасным человеком. Да, очень опасным… Внезапно он ощутил, как по его позвоночнику скользнул холодок страха. Человек, убивший трижды, без колебаний будет убивать и дальше… Всем им угрожает опасность – сэру Чарльзу, Эгг и ему самому… Если они узнают слишком многое…

Голос сэра Чарльза вывел его из раздумий.

– В вашем письме, Эгг, есть один момент, который я не понял. Вы писали, что Оливеру Мандерсу угрожает опасность, поскольку его подозревает полиция. Я не вижу даже намека на это.

Мистер Саттерсуэйт заметил, что Эгг слегка смутилась. Ему даже показалось, что она покраснела.

Ага, подумал мистер Саттерсуэйт, посмотрим, как вы выйдете из этого положения, юная леди.

– Это было глупо с моей стороны, – заявила Эгг. – Мне казалось, что предлог, под которым он появился в доме сэра Бартоломью, выглядит откровенно фальшивым. Я думала, что он наверняка попадет под подозрение.

Сэра Чарльза вполне удовлетворило такое объяснение.

– Теперь понятно, – сказал он.

– А это был фальшивый предлог? – поинтересовался мистер Саттерсуэйт.

Эгг повернулась к нему:

– Что вы имеете в виду?

– Какая-то странная авария… Я просто подумал, что, если предлог был фальшивым, вы могли знать об этом.

Эгг покачала головой:

– Не знаю. Я не думала об этом. Но зачем Оливеру нужно было представлять дело так, будто с ним случилась авария?

– Для этого у него могли быть причины, – заметил сэр Чарльз. – И вполне естественные.

Он улыбнулся ей. Щеки Эгг сделались пунцовыми.

– Нет, – с трудом выдавила она.

Сэр Чарльз вздохнул. Мистеру Саттерсуэйту пришло в голову, что его друг превратно истолковал румянец на лице девушки. Картрайт сразу погрустнел и как будто постарел.

– Так что же, – сказал он, – если нашему молодому другу не угрожает опасность, зачем я сюда приехал?

Эгг быстро приблизилась к нему и схватила его за рукав пальто.

– Вы больше никуда не уедете! Нельзя ни в коем случае сдаваться. Вы должны установить истину. Я не верю, что кто-нибудь, кроме вас, способен на это. Вы можете. И сделаете.

Она говорила совершенно серьезно и искренне. Казалось, поток ее жизненной энергии освежил застоявшийся воздух комнаты.

– Вы верите в меня? – спросил сэр Чарльз.

Он был явно тронут.

– Да, да, да. Мы обязательно установим истину. Вы и я.

– И Саттерсуэйт.

– Конечно, и мистер Саттерсуэйт, – произнесла Эгг без всякого энтузиазма.

Мистер Саттерсуэйт едва сдержал улыбку. Желала девушка, чтобы он принимал участие в расследовании, или нет, он не собирался оставаться в стороне. Тайны всегда влекли его, и ему нравилось наблюдать за людьми, особенно за влюбленными. В этом деле соединились все его пристрастия.

Сэр Чарльз сел в кресло. В его тоне появились командные нотки – словно у театрального режиссера на репетиции.

– Прежде всего нам нужно определиться. Считаем ли мы, что Баббингтона и Бартоломью Стрейнджа убил один и тот же человек?

– Да, – ответила Эгг.

– Да, – ответил мистер Саттерсуэйт.

– Считаем ли мы, что второе убийство непосредственно вытекает из первого? Другими словами, считаем ли мы, что Бартоломью Стрейнджа убили, дабы он не мог предать гласности факты, касающиеся первого убийства, или поделиться своими подозрениями относительно него?

– Да, – снова ответили Эгг и мистер Саттерсуэйт, на сей раз в унисон.

– Следовательно, мы должны расследовать первое убийство, а не второе.

Эгг кивнула.

– На мой взгляд, вряд ли нам удастся найти убийцу, пока мы не выясним мотив первого убийства. Но это чрезвычайно сложная задача. Баббингтон был безобидным, обаятельным, добрым стариком, у которого никогда не было врагов. Да, он был убит, и для его убийства должна была быть причина. Мы должны выяснить эту причину.

Немного помолчав, он сказал своим обычным, будничным тоном:

– Давайте займемся этим. По каким причинам убивают людей? Наиболее распространенная причина, как мне кажется, это финансовая выгода.

– Месть, – сказала Эгг.

– Мания убийства, – сказал мистер Саттерсуэйт. – Crime passionel[20]20
  Преступление на почве страсти (фр.).


[Закрыть] вряд ли имеет место в данном случае. Но существует также еще и страх.

Картрайт кивнул, что-то записывая на листе бумаги.

– Пожалуй, мы назвали все возможные причины, – сказал он. – Итак, первая – финансовая выгода. Получал ли кто-нибудь финансовую выгоду в результате смерти Баббингтона? Имелись ли у него деньги? Или, может быть, он ожидал какие-то денежные поступления?

– Думаю, это крайне маловероятно, – заметила Эгг.

– Я тоже так думаю, но нам лучше поговорить на эту тему с миссис Баббингтон. Далее, месть. Не обидел ли он кого-нибудь – возможно, в молодости? Не был ли влюблен в его жену до их свадьбы кто-то другой? Нам нужно будет разобраться и с этим. Далее, мания убийства. Может быть, и Баббингтон, и Толли пали жертвой маньяка?.. По-моему, эта версия не имеет под собой никаких оснований. Даже маньяк руководствуется в своих действиях какой-то логикой. То есть он может решить, что провидением ему предопределено убивать либо священников, либо докторов, но чтобы и тех, и других – это едва ли. Я считаю, мы можем смело исключить эту версию. Остается страх. Откровенно говоря, эта версия кажется мне наиболее вероятной. Баббингтон знал что-то о ком-то – или кого-то узнал. Его убили, дабы он не рассказал то, что знал. Я не представляю, какой компрометирующей информацией мог располагать мистер Баббингтон о ком-либо из тех, кто присутствовал в тот вечер в моем доме. Возможно, он не отдавал себе отчета в том, что ему это известно…

Сэр Чарльз на мгновение задумался, после чего продолжил, пытаясь как можно яснее донести до сознания Эгг и мистера Саттерсуэйта смысл своих слов.

– Трудно сказать конкретно, что я имею в виду. Допустим, к примеру – это всего лишь предположение, – что Баббингтон увидел определенного человека в определенном месте в определенное время. Насколько ему известно, нет причины, почему этот человек не должен находиться в этом месте. Но допустим также, что этот человек – по какой-либо причине – придумал себе чрезвычайно хитроумное алиби, свидетельствующее о его присутствии в это самое время где-нибудь в сотнях миль от данного места. Тогда ни о чем не подозревавший Баббингтон мог в любую минуту выдать его.

– Я понимаю, – сказала Эгг. – Например, в Лондоне совершено убийство, и Баббингтон встречает убийцу на вокзале Паддингтон, но этот человек доказал, что не мог совершить убийство, поскольку находился в это время в Лидсе. Баббингтон мог уличить его во лжи.

– Именно это я и имел в виду. Конечно, это только предположение… Могло быть все что угодно. Возможно, он увидел в тот вечер человека, которого знал под другим именем…

– Это могло быть что-то связанное с браком, – заметила Эгг. – Священники заключают множество браков. Ему мог попасться двоеженец.

– Это может быть также связано с рождением или смертью, – подал голос мистер Саттерсуэйт.

– Слишком широкое поле для предположений, – сказала Эгг, нахмурившись. – Нужно подойти к этому вопросу с другой стороны. Пусть отправной точкой будут люди. Давайте составим список ваших гостей и гостей сэра Бартоломью.

Она взяла у сэра Чарльза лист бумаги и карандаш.

– Итак, Дейкрсы присутствовали на обоих приемах. Затем эта женщина, похожая на увядший кочан капусты… подождите, как ее зовут?.. А-а, Уиллс. Далее, мисс Сатклифф.

– Анджелу можете не записывать, – сказал сэр Чарльз, – я знаю ее много лет.

Эгг поджала губы.

– Нельзя исключать людей только потому, что мы их знаем. Необходимо быть объективными. Лично я ничего не знаю об Анджеле Сатклифф. Она могла сделать это точно так же, как и любой другой, – и даже скорее, чем любой другой. У каждой актрисы есть прошлое. На мой взгляд, ее кандидатура на роль убийцы является наиболее вероятной.

Она с вызовом посмотрела на сэра Чарльза и увидела, как в его глазах вспыхнули искорки.

– В таком случае мы не должны исключать и Оливера Мандерса.

– Да разве Оливер мог быть убийцей? Он столько раз встречался раньше с мистером Баббингтоном…

– Он присутствовал на обоих приемах, и повод для его появления в доме Бартоломью Стрейнджа выглядит… несколько подозрительным.

– Очень хорошо, – сказала Эгг.

Немного помолчав, она добавила:

– Тогда я внесу в список мать и себя… Итого получается шесть подозреваемых.

– Я не думаю…

– Или мы занимаемся этим надлежащим образом, или не занимаемся вовсе.

Ее глаза метали молнии.

Мистер Саттерсуэйт разрядил обстановку, предложив что-нибудь выпить. Получив согласие, он позвонил в колокольчик.

Сэр Чарльз направился в дальний угол комнаты, чтобы полюбоваться скульптурой головы негра. Эгг подошла к мистеру Саттерсуэйту и взяла его под руку.

– Конечно, глупо было с моей стороны так терять контроль над собой, – произнесла она вполголоса. – Но почему мы должны исключать эту женщину? Почему он так настаивает на этом? О господи, ну почему я так отвратительно ревнива!

Мистер Саттерсуэйт с улыбкой похлопал ее по руке.

– Дорогая моя, если вы испытываете ревность, никогда не показывайте этого. Кстати, вы действительно считаете, что Мандерс может попасть под подозрение?

Эгг усмехнулась.

– Конечно же, нет. Я написала это, чтобы он не тревожился.

Она повернула голову. Сэр Чарльз все еще угрюмо рассматривал скульптуру.

– Знаете, мне не хотелось создавать у него ощущение, будто я преследую его. Но вместе с тем мне не хотелось, чтобы он думал, будто я действительно имею какие-то отношения с Оливером… Как все сложно! А теперь он вернулся и ведет себя словно снисходительный патриарх… Мне это совсем не нужно.

– Наберитесь терпения, – посоветовал мистер Саттерсуэйт. – Все будет хорошо, вот увидите.

– Я не хочу ждать, – сказала Эгг. – Мне нужно, чтобы сразу была полная ясность.

Мистер Саттерсуэйт рассмеялся, и Картрайт, услышав его смех, вернулся к ним.

За напитками они разработали план кампании. Сэр Чарльз вернется в «Воронье гнездо», для которого он еще не нашел покупателя. Эгг и ее мать вернутся в Роуз-коттедж – раньше, чем собирались. Миссис Баббингтон все еще жила в Лумауте. Они постараются выведать у нее все, что только возможно, и потом, основываясь на добытой информации, начнут действовать.

– У нас все получится, – сказала Эгг. – Я уверена, мы добьемся успеха.

Глаза ее пылали огнем. Она слегка подалась в сторону сэра Чарльза, подняла бокал и чокнулась с ним.

– Выпьем за наш успех.

Медленно, очень медленно, пристально глядя ей прямо в глаза, Картрайт поднес бокал к губам.

– За успех, – сказал он. – И за будущее…