Читать книгу "Трагедия в трех актах"

Глава 11
Пуаро устраивает вечеринку с Шерри

Расположившись в удобном кресле в своем номере-люксе отеля «Ритц» с интерьером, выполненным в несколько вычурном стиле, Эркюль Пуаро внимательно слушал.

Эгг сидела, взгромоздившись на подлокотник кресла. Сэр Чарльз стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим.

– В общем, полный провал, – подвела итог Эгг.

Детектив слегка покачал головой:

– Вовсе нет, вы преувеличиваете. Что касается дела Баббингтона – да, здесь пока результатов нет, но вам удалось раздобыть чрезвычайно интересную информацию.

– Мисс Уиллс что-то известно, – сказал сэр Чарльз. – Готов поклясться, она что-то знает.

– И у капитана Дейкрса совесть явно нечиста. Миссис Дейкрс отчаянно нуждалась в деньгах, а сэр Бартоломью помешал ей раздобыть их.

– Что вы думаете об истории Мандерса? – поинтересовался мистер Саттерсуэйт.

– Она представляется мне очень странной, поскольку такое поведение совершенно нехарактерно для покойного сэра Бартоломью Стрейнджа.

– Вы хотите сказать, что это ложь? – без обиняков спросил сэр Чарльз.

– Существует множество видов лжи, – сказал Эркюль Пуаро.

Немного помолчав, он спросил:

– Мисс Уиллс написала пьесу для мисс Сатклифф?

– Да. Премьера состоится в следующую среду.

– Вот как!

Пуаро снова замолчал.

– Скажите, что нам делать дальше? – спросила Эгг спустя некоторое время.

Маленький бельгиец взглянул на нее с добродушной улыбкой.

– Только одно – думать.

– Думать? – воскликнула Эгг.

В ее голосе отчетливо прозвучало разочарование.

Улыбка не сходила с лица Пуаро.

– Да, именно так. Думать! С помощью размышлений можно разрешить любую проблему.

– Но мы можем что-то предпринять?

– А что вы хотели бы предпринять, мадемуазель? Ну конечно, кое-что можно было бы сделать. Например, навести справки в этом местечке, Джиллинге, где мистер Баббингтон прожил столько лет. Вы говорили, мать мисс Милрэй, инвалид, живет в Джиллинге. Инвалиды всегда все знают. Они все слышат и ничего не забывают. Расспросите ее. Кто знает, может быть, это что-нибудь даст нам.

– А вы сами собираетесь что-то делать? – не унималась Эгг.

– Вы настаиваете на том, чтобы я проявлял активность? Eh bien, пусть будет так, как вы хотите. Только я отсюда никуда не уеду. Мне здесь очень удобно. Но я скажу вам, что собираюсь сделать: устроить вечеринку с шерри. Это сейчас модно, не так ли?

– Вечеринку с шерри?

– Précisément. И на нее я приглашу миссис Дейкрс, капитана Дейкрса, мисс Сатклифф, мисс Уиллс, мистера Мандерса и вашу очаровательную мать, мадемуазель.

– А меня?

– Естественно, и вас. И всех присутствующих.

– Ура! – воскликнула Эгг. – Вы меня не обманете, месье Пуаро. На этой вечеринке что-то случится. Ведь так?

– Посмотрим, – сказал сыщик. – Но не ожидайте слишком многого, мадемуазель. А теперь, пожалуйста, оставьте меня наедине с сэром Чарльзом. Мне нужно посоветоваться с ним.

Когда Эгг и мистер Саттерсуэйт стояли на лестничной площадке, дожидаясь лифта, девушка сказал с восторгом:

– Это замечательно – совсем как в детективных романах. Соберутся все, имеющие отношение к преступлению, и он скажет, кто из них совершил его.

– Любопытно, – вполголоса произнес мистер Саттерсуэйт.

Вечеринка с шерри была назначена на вечер понедельника. Приглашение приняли все. Очаровательная и раскованная мисс Сатклифф с озорным смехом окинула взглядом комнату.

– Очень похоже на гнездо паука, месье Пуаро. А мы все – маленькие бедные мухи, которых сюда заманили… Сейчас вы наверняка расскажете нам о ходе вашего расследования, затем вдруг укажете на меня и заявите: «Это ты, женщина», а остальные скажут: «Это сделала она»; я разрыдаюсь и сознаюсь, поскольку легко поддаюсь внушению. Я так боюсь вас, месье Пуаро…

– Quelle histoire![31]31
  Что за фантазии! (фр.)


[Закрыть] – воскликнул Пуаро.

Налив шерри из графина в бокал, он с поклоном подал его мисс Сатклифф.

– Это всего лишь небольшая дружеская вечеринка. Давайте не будем говорить об убийствах и ядах. Подобные темы ухудшают вкусовое восприятие.

Он подал бокал стоявшей с мрачным выражением лица мисс Милрэй, которая сопровождала сэра Чарльза.

– Voilá, – сказал Пуаро, закончив раздавать бокалы с шерри своим гостям. – Забудем о печальном событии, произошедшем во время нашей первой встречи. Станем есть и пить, ибо завтра умрем[32]32
  1Кор. 15:32.


[Закрыть]. Ah, malheur[33]33
  Вот незадача (фр.).


[Закрыть], я опять упомянул смерть…

Он поклонился миссис Дейкрс.

– Мадам, позвольте мне пожелать вам удачи и восхититься вашим изумительным нарядом.

– Ваше здоровье, Эгг, – сказал сэр Чарльз.

– Ваше здоровье, – вторил ему Фредди Дейкрс.

Каждый пробормотал что-нибудь себе под нос. В комнате повисла атмосфера принужденного веселья. Все старались казаться беззаботными. Один Пуаро вел себя совершенно естественно. Он с довольным видом разгуливал среди гостей.

– Я предпочитаю шерри коктейлям и тем более виски. Quel horreur[34]34
  Какой ужас (фр.).


[Закрыть] этот виски! Он убивает вкусовое восприятие. Если вы хотите наслаждаться вкусом изысканных французских вин, ни в коем случае нельзя… О, qu’est-ce qu’il y а?..[35]35
  Что такое?.. (фр.)


[Закрыть]

Его слова прервал странный звук – что-то вроде сдавленного крика. Все взоры обратились к сэру Чарльзу. Он стоял, покачиваясь, а его лицо исказила судорога. Бокал выпал из его руки, он сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на ковер.

На мгновение установилась мертвая тишина, затем раздался вопль Анджелы Сатклифф. Эгг бросилась вперед, расталкивая гостей в стороны.

– Чарльз! – кричала она. – Чарльз!

Мистер Саттерсуэйт решительно преградил ей путь.

– О боже! – воскликнула леди Мэри. – Неужели еще один?

– Он тоже отравлен, – произнесла дрожащим голосом Анджела Сатклифф. – Какой ужас!

Упав на диван, она разрыдалась; затем рыдания стали перемежаться у нее с приступами истерического смеха, что производило жуткое впечатление.

Пуаро опустился на колени и склонился над распростертым телом, тогда как остальные отступили назад. Спустя несколько минут он поднялся на ноги, стряхнув машинальным движением пыль с брюк, и обвел взглядом присутствующих. Тишину нарушали лишь приглушенные рыдания Анджелы Сатклифф.

– Друзья мои… – заговорил было Пуаро, но его тут же прервали.

– Вы идиот! – выпалила Эгг. – Нелепый маленький идиот, который мнит себя великим детективом и воображает, будто все знает! Вот чего вы добились. Еще одно убийство. Под самым вашим носом… Если б вы не вмешались, этого не случилось бы… Это вы убили Чарльза… Вы… Вы…

Она замолчала, будучи больше не в силах говорить.

Пуаро печально кивнул.

– Вы правы, мадемуазель, – виновато произнес он. – Признаю это. Именно я убил сэра Чарльза. Однако, мадемуазель, я – убийца особого рода. Я могу убивать – но могу и воскрешать.

Он повернулся и сказал совершенно другим, будничным тоном:

– Великолепно сыграно, сэр Чарльз. Примите мои поздравления. Вероятно, пришло время выйти на поклоны.

Актер со смехом вскочил на ноги и шутливо поклонился гостям.

У Эгг от изумления открылся рот.

– Месье Пуаро, вы… вы… настоящее чудовище.

– Чарльз! – воскликнула Анджела Сатклифф. – Вы просто дьявол…

– Но зачем вам это было нужно?

Пуаро поднял руку, призывая к тишине.

– Дамы и господа, приношу вам свои извинения. Этот маленький фарс был необходим для того, чтобы доказать всем – в том числе и самому себе – то, о чем говорит мне мой рассудок. Послушайте. В один из бокалов на этом подносе я влил чайную ложку обычной воды, которая должна была представлять чистый никотин. Эти бокалы ничем не отличаются от тех, что использовались в доме сэра Чарльза Картрайта и в доме сэра Бартоломью Стрейнджа. Небольшое количество бесцветной жидкости в них практически незаметно. После того как сэр Бартоломью Стрейндж поставил свой бокал для портвейна на стол, кто-то добавил в него чистый никотин. Это мог сделать кто угодно – дворецкий, горничная или один из гостей. Приносят десерт, разливают портвейн, сэр Бартоломью выпивает – и умирает. Сегодня мы инсценировали третью трагедию, ложную. Я попросил сэра Чарльза сыграть роль жертвы, с которой он блестяще справился. Теперь предположим на минуту, что это не фарс, а реальность. Сэр Чарльз мертв. Какие шаги предпримет полиция?

– Ну конечно, обследует бокал! – воскликнула мисс Сатклифф.

Она кивнула в сторону лежавшего на полу бокала, который выпал из руки сэра Чарльза.

– Вы влили туда всего лишь воду, но если б это был никотин…

– Предположим, это был никотин. – Пуаро осторожно коснулся бокала носком ботинка. – Вы полагаете, что полицейские подвергнут анализу содержимое бокала и обнаружат следы никотина?

– Разумеется.

Детектив покачал головой:

– А вот и нет. Никотин не будет обнаружен.

Гости воззрились на него с удивлением.

– Видите ли, – пояснил Пуаро, – это не тот бокал, из которого пил сэр Чарльз.

С извиняющейся улыбкой он извлек из-под фалды пиджака бокал.

– Он пил из этого бокала.

После небольшой паузы сыщик продолжил:

– Видите ли, это довольно незамысловатый трюк. Внимание не может быть сосредоточено на двух разных местах одновременно. Для того чтобы осуществить этот трюк, мне нужно отвлечь внимание – создать психологический момент. Когда сэр Чарльз падает – мертвый, – взоры всех присутствующих обращаются к его телу. Все собираются вокруг него, и никто не смотрит на Эркюля Пуаро. В этот момент я подменяю бокал, и никто этого не видит… Итак, как видите, я подтвердил свою догадку. Такой момент имел место как в «Вороньем гнезде», так и в «Мелфорт-Эбби», – и поэтому как в бокале с коктейлем, так и в бокале с портвейном ничего обнаружено не было…

– Кто же подменил их? – спросила Эгг.

Пуаро быстро взглянул на нее.

– Это нам еще предстоит выяснить…

– Вы не знаете?

Бельгиец пожал плечами.

Гости засобирались. Держались они довольно холодно, поскольку испытывали ощущение, что их одурачили.

Жестом руки Пуаро остановил их.

– Умоляю, всего одну минуту внимания. Я должен сказать кое-что еще. Да, сегодня мы разыграли комедию. Но эта комедия может осуществиться в реальности и превратиться в трагедию. При определенных условиях убийца может нанести удар в третий раз… Я обращаюсь ко всем присутствующим. Если кто-нибудь из вас знает что-то, возможно, имеющее отношение к данному преступлению, я призываю его сказать об этом. Не сделав этого сейчас, вы создадите чрезвычайно опасную ситуацию. Молчание может явиться причиной еще одной смерти. Поэтому я еще раз прошу вас: если кто-нибудь знает что-то, пусть он об этом скажет…

У сэра Чарльза возникло впечатление, что призыв Пуаро адресован, главным образом, мисс Уиллс. Однако каких-либо результатов он не принес. Никто не проронил ни слова.

Тяжело вздохнув, детектив бессильно опустил руку.

– Ну, в таком случае будь что будет. Я вас предупредил и больше ничего сделать не могу. Помните: хранить молчание опасно…

Это ничего не изменило. Все словно воды в рот набрали.

Спустя несколько минут гости, пребывавшие в некотором смущении, начали расходиться. Остались только Эгг, сэр Чарльз и мистер Саттерсуэйт. Девушка все еще не могла простить Пуаро пережитого ею потрясения. Она неподвижно сидела в кресле, ее щеки горели румянцем, глаза сверкали гневом. Она старалась не смотреть на Картрайта.

– Прекрасная работа, Пуаро, – с восхищением произнес сэр Чарльз.

– Поразительно, – заметил мистер Саттерсуэйт. – Ни за что не поверил бы, что не замечу, как вы производите подмену.

– Именно поэтому я не мог никому довериться. Только при таком условии соблюдалась чистота эксперимента.

– Это была единственная ваша цель – проверить, можно ли произвести подмену незаметно?

– Не совсем. Была и другая цель.

– Да?

– Я хотел проследить за выражением лица одного человека в тот момент, когда сэр Чарльз упадет замертво.

– Какого человека? – резко спросила Эгг.

– Это секрет.

– И вы увидели выражение лица этого человека? – спросил мистер Саттерсуэйт.

– Да.

– И что же?

Вместо ответа Пуаро покачал головой.

– Вы не скажете нам?

– Я увидел выражение крайнего изумления… – медленно произнес сыщик.

У Эгг перехватило дыхание.

– Вы хотите сказать, что знаете, кто убийца? – прерывающимся голосом спросила она.

– Если угодно, мадемуазель, можно сказать и так.

– Но тогда… тогда… вы всё знаете?

Пуаро покачал головой:

– Нет, напротив – я ничего не знаю. Ибо мне неизвестно, почему был убит Стивен Баббингтон. Не зная этого, я ничего не смогу доказать. Все зависит от мотива убийства Стивена Баббингтона.

Раздался стук в дверь, и в комнату вошел посыльный с подносом, на котором лежала телеграмма. Пуаро вскрыл ее, пробежал глазами и изменился в лице. Затем протянул телеграмму сэру Чарльзу. Заглянув тому через плечо, Эгг прочитала вслух:

Пожалуйста, немедленно приезжайте. Могу предоставить вам ценную информацию по поводу смерти Бартоломью Стрейнджа. Маргарет де Рашбриджер.

– Миссис де Рашбриджер! – воскликнул сэр Чарльз. – Значит, мы были правы. Она имеет какое-то отношение к этому делу.

Глава 12
День в Джиллинге

Сразу же началось оживленное обсуждение. В конце концов решили, что лучше ехать на утреннем поезде, чем на автомобиле.

– По крайней мере, мы раскроем эту часть тайны, – сказал сэр Чарльз.

– А в чем, по-вашему, заключается тайна? – спросила Эгг.

– Не представляю. Но это должно пролить свет на обстоятельства смерти Баббингтона. Если Толли собрал этих людей намеренно – а я в этом не сомневаюсь, – то «сюрприз», который он, по его словам, собирался им преподнести, наверняка имел какое-то отношение к миссис де Рашбриджер. Как вы считаете, месье Пуаро?

Детектив с озадаченным видом покачал головой.

– Эта телеграмма только усложняет дело, – пробормотал он. – Но мы должны действовать быстро – очень быстро.

Мистер Саттерсуэйт не видел нужды в особой спешке, но из вежливости согласился.

– Разумеется, мы поедем первым утренним поездом. Но нужно ли ехать нам всем?

– Мы с сэром Чарльзом договорились съездить в Джиллинг, – напомнила Эгг.

– Мы можем отложить эту поездку, – сказал Картрайт.

– Я не думаю, что нам следует что-либо откладывать, – возразила Эгг. – Нам действительно незачем ехать в Йоркшир вчетвером. Это абсурд. Месье Пуаро и мистер Саттерсуэйт поедут в Йоркшир, а мы с сэром Чарльзом – в Джиллинг.

– Вообще-то, мне хотелось бы встретиться с миссис де Рашбриджер, – с легкой грустью в голосе произнес сэр Чарльз. – Видите ли, я разговаривал с директрисой санатория и уже, так сказать, в теме.

– Именно поэтому вам нужно держаться от нее подальше, – сказала Эгг. – Вам пришлось немало лгать, и теперь вы предстанете перед миссис де Рашбриджер в образе закоренелого лжеца. Для вас намного важнее ехать в Джиллинг. Мать мисс Милрэй будет с вами гораздо откровеннее, чем с кем-либо другим. Вы являетесь работодателем ее дочери, и она обязательно проникнется доверием к вам.

Сэр Чарльз встретился глазами с горящим взглядом Эгг.

– Хорошо, я поеду в Джиллинг, – сказал он. – Пожалуй, вы правы.

– Я знаю, что права, – отозвалась девушка.

– По-моему, замечательное решение, – сказал Пуаро. – Как говорит мадемуазель, вы самая подходящая кандидатура для беседы с миссис Милрэй. Кто знает, может быть, вам удастся узнать у нее более важные факты, нежели мы узнаем в Йоркшире…

На том и порешили.

На следующее утро без четверти десять сэр Чарльз заехал за Эгг на автомобиле. К тому времени Пуаро и мистер Саттерсуэйт уже выехали из Лондона на поезде.

Стояло чудесное ясное утро с легким морозцем. Чем дольше они петляли по дорогам к югу от Темзы, в путанице которых сэр Чарльз хорошо ориентировался благодаря опыту, тем радостнее становилось на душе у Эгг.

Наконец они выехали на прямое как стрела Фолкстоунское шоссе. После Мейдстоуна сэр Чарльз сверился с картой, свернул через несколько минут в сторону, и, проехав немного по проселкам, без четверти двенадцать они прибыли к месту назначения.

Джиллинг представлял собой забытую богом деревню: один ряд коттеджей, дом викария, старая церковь, два или три магазина, три или четыре муниципальных дома, прелестная зеленая лужайка.

Мисс Милрэй жила в крошечном домике, стоявшем напротив церкви через лужайку.

Когда автомобиль остановился, Эгг спросила:

– Мисс Милрэй знает, что вы решили навестить ее мать?

– Да, конечно. Она предупредила ее письмом.

– Вы думаете, это правильно?

– Дорогое дитя мое, а почему нет?

– Не знаю… Может быть, стоило взять ее с собой?

– Я подумал, что она может все испортить. Мисс Милрэй гораздо более деятельна, нежели я. Она наверняка все время пыталась бы мне подсказывать.

Эгг рассмеялась.

Миссис Милрэй производила впечатление полной противоположности своей дочери. В отличие от суровой, угловатой служанки она выглядела кроткой и округлой. Пожилая леди расположилась в кресле у окна таким образом, чтобы иметь возможность наблюдать за всем происходящим во внешнем мире. Казалось, она была приятно взволнована.

– Очень мило с вашей стороны, что вы заехали ко мне, сэр Чарльз. Я столько слышала о вас от моей Вайолет… – (Вайолет! На редкость неподходящее имя для мисс Милрэй.) – Вы не представляете, как она восхищается вами. Ей чрезвычайно интересно работать у вас… Мисс Литтон-Гор? Присаживайтесь, пожалуйста. Извините, что не могу подняться. Я потеряла подвижность много лет назад. Но на все Божья воля, и я не жалуюсь. Человек ко всему привыкает. Наверное, вы проголодались, пока добирались сюда?

Сэр Чарльз и Эгг отказались от угощения, но миссис Милрэй не обратила на это никакого внимания. Она хлопнула в ладоши, как это делают господа на Востоке, и через несколько минут горничная принесла чай и крекеры. За чаем сэр Чарльз заговорил о цели их визита.

– Миссис Милрэй, я думаю, вы слышали о трагической смерти мистера Баббингтона, который когда-то служил здесь викарием?

Женщина энергично закивала:

– Да, разумеется. Я читала в газете об эксгумации. Не представляю, кто мог отравить его. Это был славный человек, все его любили – и жену тоже, и ребятишек…

– Да, это действительно загадка, – сказал сэр Чарльз. – Мы просто в отчаянии и надеемся на то, что вы прольете на нее хотя бы немного света.

– Я? Но я не видела Баббингтонов… сейчас скажу… больше пятнадцати лет.

– Я знаю, но кое-кто из нас полагает, что смерть мистера Баббингтона может быть связана с какими-то событиями в его прошлой жизни.

– Честное слово, я не знаю, что это может быть. Они вели тихую, спокойную жизнь – очень нуждались, бедняжки, тем более имея столько детей…

Миссис Милрэй добросовестно вспоминала подробности прошлого, но эти воспоминания не имели отношения к интересующему их делу.

Сэр Чарльз показал ей увеличенную фотографию четы Дейкрсов, давний снимок Анджелы Сатклифф и не очень отчетливый портрет мисс Уиллс, напечатанный в газете. Миссис Милрэй внимательно изучила их, но никого не узнала.

– Нет, я не помню никого из них – конечно, прошло столько лет… Но Джиллинг – деревня небольшая. Новые люди здесь появляются редко, и уезжают отсюда нечасто. Дочери доктора Эгню вышли замуж и разъехались. Нынешний наш доктор – холостяк. Была еще старая мисс Кейлис. Она занимала здесь видное положение, но уже давно умерла. Еще Ричардсоны – он умер, а она уехала в Уэльс. Я думаю, Вайолет могла бы рассказать вам то же самое… Она тогда была молода и часто бывала в доме викария.

Сэр Чарльз попытался представить мисс Милрэй молодой, но тщетно.

Он спросил миссис Милрэй, не помнит ли она женщину по фамилии Рашбриджер, и получил отрицательный ответ.

В конце концов гости откланялись и отправились перекусить в деревенскую булочную. Сэр Чарльз хотел поехать в какой-нибудь ресторан, но Эгг указала ему на то, что в булочной они могли бы услышать местные сплетни.

– Если вы один раз пообедаете вареными яйцами с булочками, это вам не причинит вреда, – строго заметила она. – Мужчины так трепетно относятся к своему питанию…

– Яйца всегда наводили на меня тоску, – робко произнес сэр Чарльз.

Обслуживавшая их женщина была довольно разговорчива. Она тоже читала в газете об эксгумации, и ее взволновало то, что речь шла о теле «старого викария».

– Я была тогда ребенком, – пояснила она, – но помню его.

После обеда они пошли в церковь, где просмотрели книгу регистрации рождений, бракосочетаний и смертей. В ней тоже не было ничего для них интересного.

Они вышли в церковный двор, и Эгг принялась читать надписи на могильных плитах.

– Какие странные фамилии, – сказала она. – Смотрите, целое семейство Стейвпенни… А вот Мэри Энн Стиклпат.

– Вовсе не такие странные, как моя, – пробормотал сэр Чарльз.

– Вот уж не думала, что Картрайт странная фамилия, – удивилась Эгг.

– Я не имел в виду фамилию Картрайт. Это мой сценический псевдоним, который со временем стал официальной фамилией.

– А какова ваша настоящая фамилия?

– Не могу сказать вам. Это моя тайна.

– Неужели она такая страшная?

– Не столько страшная, сколько забавная.

– Прошу вас, расскажите.

– Ни за что, – твердо произнес сэр Чарльз.

– Пожалуйста.

– Нет.

– Почему?

– Вы будете смеяться.

– Не буду.

– Вы не сможете удержаться от смеха.

– Ну, пожалуйста, скажите. Я вас очень прошу.

– Как же вы все-таки упрямы, Эгг… Почему вам так хочется знать это?

– Потому что вы не хотите говорить.

– Вы настоящий ребенок, – сказал сэр Чарльз, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности.

– Я не ребенок.

– Да неужели? А мне кажется, что ребенок.

– Скажите же, – чуть слышно прошептала Эгг.

Губы сэра Чарльза искривились в печальной улыбке.

– Ну ладно, уговорили. Мой отец носил фамилию Магг[36]36
  Созвучно с англ. mug, имеющим, в частности, значения «болван», «рожа, физиономия» и «отвратительная личность».


[Закрыть].

– Не может быть!

– Очень даже может.

– Хм. Жить с такой фамилией…

– Да, будучи Маггом, я вряд ли сделал бы карьеру на театральной сцене, – задумчиво произнес сэр Чарльз. – В молодости у меня была идея назваться Людовиком Кастильоном, но потом я остановился на чисто английском варианте – Чарльз Картрайт.

– Но зовут-то вас хотя бы Чарльз?

– Об этом позаботились мои крестные мать и отец.

Немного помявшись, Картрайт сказал:

– Почему бы вам не называть меня просто Чарльз – без этой приставки «сэр»?

– Не возражаю.

– Вы назвали меня так вчера, когда подумали, что я… мертв.

– Ах да, действительно…

Эгг постаралась произнести эти слова как можно более беспечным тоном.

– Послушайте, Эгг, – вдруг взволнованно заговорил сэр Чарльз, – это дело, которое мы расследуем, представляется мне все более нереальным. И особенно сегодня. Я намеревался разобраться в нем до того, как… Я суеверен. Успех в разгадке этой тайны ассоциируется у меня с успехом… другого рода. Черт возьми, что я хожу вокруг да около? Мне так часто приходилось объясняться в любви на сцене, а в реальной жизни я не решаюсь… Я должен знать, Эгг, кому вы отдаете предпочтение – мне или Мандерсу? Вчера я подумал, что мне…

– Вы правильно подумали…

– Ты просто ангел! – воскликнул Картрайт.

– Чарльз, Чарльз, нельзя целоваться на церковном дворе…

– Я готов целовать тебя где угодно…

– Так ничего нам и не удалось выяснить, – сказала Эгг, когда они ехали обратно в Лондон.

– Неправда. Мы выяснили то единственное, что стоило выяснить… Какое мне дело до мертвых священников и докторов? Ты – это все, что имеет для меня значение. Дорогая моя, я на тридцать лет старше – ты уверена, что для тебя это неважно?

Эгг слегка ущипнула его за руку.

– Не надо говорить глупости… Я вот думаю, удалось ли Пуаро и Саттерсуэйту выяснить что-нибудь?

– Я буду только рад за них, – сказал великодушный сэр Чарльз.

– Чарльз, ты всегда был таким проницательным…

Но тот уже перестал играть роль великого детектива.

– Это был всего лишь спектакль. Теперь же я передаю бразды руководства расследованием Усатому. В конце концов, это его профессия.

– Ты думаешь, он действительно знает, кто совершил эти убийства?

– Скорее всего, не имеет ни малейшего представления, но ему необходимо поддерживать репутацию.

Эгг ничего не сказала.

– Дорогая, о чем ты думаешь? – спросил сэр Чарльз.

– О мисс Милрэй. Она так странно вела себя в тот вечер, о котором я тебе рассказывала… Купила газету с заметкой об эксгумации и сказала, что не знает, что ей делать.

– Ерунда, – сказал сэр Чарльз. – Эта женщина всегда знает, что ей делать.

– Не шути, Чарльз. Она была сильно встревожена.

– Эгг, милая моя, какое мне дело до тревог мисс Милрэй?

– Лучше следи за дорогой, – сказала Эгг. – Я не хочу стать вдовой прежде, чем выйду замуж.

Они подъехали к дому сэра Чарльза, намереваясь выпить чаю. Мисс Милрэй вышла встретить их.

– Вам телеграмма, сэр Чарльз.

– Благодарю вас, мисс Милрэй.

Картрайт рассмеялся нервным мальчишеским смехом.

– Должен сообщить вам новость. Мисс Литтон-Гор и я собираемся пожениться.

– О! – произнесла после секундного замешательства мисс Милрэй. – Я уверена, вы будете очень счастливы.

Ее тон показался Эгг странным. Она не успела осознать, в чем заключается эта странность, поскольку сэр Чарльз воскликнул, повернувшись к ней:

– Смотри, Эгг! Это же от Саттерсуэйта!

Он сунул телеграмму ей в руки. Когда она прочла ее, у нее округлились глаза.