Текст книги "Попроси меня. Матриархат. Путь восхождения. Низость и вершина природы ступенчатости и ступень как аксиома существования царства свободы. Книга 8"

Поэтому мы и вправе говорить лишь о неизбежном отмирании государства, подчеркивая длительность этого процесса, его зависимость от быстроты развития высшей фазы коммунизма и оставляя совершенно открытым вопрос о сроках или о конкретных формах отмирания, ибо материала для решения таких вопросов нет.

Государство сможет отмереть полностью тогда, когда общество осуществит правило: «каждый по способностям, каждому по потребностям», т. е. когда люди настолько привыкнут к соблюдению основных правил общежития и когда их труд будет настолько производителен, что они добровольно будут трудиться по способностям. «Узкий горизонт буржуазного права», заставляющий высчитывать, с черствостью Шейлока, не переработать бы лишних получаса против другого, не получить бы меньше платы, чем другой, – этот узкий горизонт будет тогда перейден. Распределение продуктов не будет требовать тогда нормировки со стороны общества количества получаемых каждым продуктов; каждый будет свободно брать «по потребности».

С точки зрения буржуазной легко объявить подобное общественное устройство «чистой утопией» и зубоскалить по поводу того, что социалисты обещают каждому право получать от общества, без всякого контроля за трудом отдельного гражданина, любое количество трюфелей, автомобилей, пианино и т. п. Таким зубоскальством отделываются и поныне большинство буржуазных «ученых», которые обнаруживают этим и свое невежество и свою корыстную защиту капитализма.

Невежество, – ибо «обещать», что высшая фаза развития коммунизма наступит, ни одному социалисту в голову не приходило, а предвидение великих социалистов, что она наступит, предполагает и не теперешнюю производительность труда и не теперешнего обывателя, способного «зря» – вроде как бурсаки у Помяловского – портить склады общественного богатства и требовать невозможного.

До тех пор, пока наступит «высшая» фаза коммунизма, социалисты требуют строжайшего контроля со стороны общества и со стороны государства над мерой труда и мерой потребления, но только контроль этот должен начаться с экспроприации капиталистов, с контроля рабочих за капиталистами и проводиться не государством чиновников, а государством вооруженных рабочих.

Корыстная защита капитализма буржуазными идеологами (и их прихвостнями вроде гг. Церетели, Черновых и К°) состоит именно в том, что спорами и разговорами о далеком будущем они подменяют насущный и злободневный вопрос сегодняшней политики: экспроприацию капиталистов, превращение всех граждан в работников и служащих одного крупного «синдиката», именно: всего государства, и полное подчинение всей работы всего этого синдиката государству действительно демократическому, государству Советов рабочих и солдатских депутатов.

В сущности, когда ученый профессор, а за ним обыватель, а за ним господа Церетели и Черновы говорят о безрассудных утопиях, о демагогических обещаниях большевиков, о невозможности «введения» социализма, они имеют в виду именно высшую стадию или фазу коммунизма, «вводить» которой никто не только не обещал, но и не помышлял, ибо «ввести» ее вообще нельзя.

И здесь мы подошли к тому вопросу о научном различии между социализмом и коммунизмом, которого коснулся Энгельс в приведенном выше рассуждении его о неправильности названия «социал-демократы». Политически различие между первой или низшей и высшей фазой коммунизма со временем будет, вероятно, громадно, но теперь, при капитализме, признавать его было бы смешно и выдвигать его на первый план могли бы разве лишь отдельные анархисты (если еще остались среди анархистов люди, ничему не научившиеся после «плехановского» превращения Кропоткиных, Грава, Корнелиссена и прочих «звезд» анархизма в социал-шовинистов, или в анархотраншейников, как выразился один из немногих сохранивших честь и совесть анархистов Ге).

Но научная разница между социализмом и коммунизмом ясна. То, что обычно называют социализмом, Маркс назвал «первой» или низшей фазой коммунистического общества. Поскольку общей собственностью становятся средства производства, постольку слово «коммунизм» и тут применимо, если не забывать, что это не полный коммунизм. Великое значение разъяснений Маркса состоит в том, что он последовательно применяет и здесь материалистическую диалектику, учение о развитии, рассматривая коммунизм как нечто развивающееся из капитализма. Вместо схоластически-выдуманных, «сочиненных» определений и бесплодных споров о словах (что социализм, что коммунизм), Маркс дает анализ того, что можно бы назвать ступенями экономической зрелости коммунизма.

В первой своей фазе, на первой своей ступени коммунизм не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма. Отсюда такое интересное явление, как сохранение «узкого горизонта буржуазного права» – при коммунизме в его первой фазе. Буржуазное право по отношению к распределению продуктов потребления предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права.

Выходит, что не только при коммунизме остается в течение известного времени буржуазное право, но даже и буржуазное государство – без буржуазии!

Это может показаться парадоксом или просто диалектической игрой ума, в которой часто обвиняют марксизм люди, не потрудившиеся ни капельки над тем, чтобы изучить его чрезвычайно глубокое содержание.

На самом же деле остатки старого в новом показывает нам жизнь на каждом шагу, и в природе и в обществе. И Маркс не произвольно всунул кусочек «буржуазного» права в коммунизм, а взял то, что экономически и политически неизбежно в обществе, выходящем из недр капитализма.

Демократия имеет громадное значение в борьбе рабочего класса против капиталистов за свое освобождение. Но демократия вовсе не есть предел, его же не прейдеши, а лишь один из этапов по дороге от феодализма к капитализму и от капитализма к коммунизму.

Демократия означает равенство. Понятно, какое великое значение имеет борьба пролетариата за равенство и лозунг равенства, если правильно понимать его в смысле уничтожения классов. Но демократия означает только формальное равенство. И тотчас вслед за осуществлением равенства всех членов общества по отношению к владению средствами производства, т. е. равенства труда, равенства заработной платы, пред человечеством неминуемо встанет вопрос о том, чтобы идти дальше, от формального равенства к фактическому, т. е. к осуществлению правила: «каждый по способностям, каждому но потребностям». Какими этапами, путем каких практических мероприятий пойдет человечество к этой высшей цели, мы не знаем и знать не можем. Но важно выяснить себе, как бесконечно лживо обычное буржуазное представление, будто социализм есть нечто мертвое, застывшее, раз навсегда данное, тогда как на самом деле только с социализма начнется быстрое, настоящее, действительно массовое, при участии большинства населения, а затем всего населения, происходящее движение вперед во всех областях общественной и личной жизни.

Демократия есть форма государства, одна из его разновидностей. И, следовательно, она представляет из себя, как и всякое государство, организованное, систематическое применение насилия к людям. Это с одной стороны. Но, с другой стороны, она означает формальное признание равенства между гражданами, равного права всех на определение устройства государства и управление им. А это, в свою очередь, связано с тем, что на известной ступени развития демократии она, во-первых, сплачивает революционный против капитализма класс – пролетариат и дает ему возможность разбить, сломать вдребезги, стереть с лица земли буржуазную, хотя бы и республикански-буржуазную, государственную машину, постоянную армию, полицию, чиновничество, заменить их более демократической, но все еще государственной машиной в виде вооруженных рабочих масс, переходящих к поголовному участию народа в милиции.

Здесь «количество переходит в качество»: такая степень демократизма связана с выходом из рамок буржуазного общества, с началом его социалистического переустройства. Если действительно все участвуют в управлении государством, тут уже капитализму не удержаться. И развитие капитализма, в свою очередь, создает предпосылки для того, чтобы действительно «все» могли участвовать в управлении государством. К таким предпосылкам принадлежит поголовная грамотность, осуществленная уже рядом наиболее передовых капиталистических стран, затем обучение и дисциплинирование» миллионов рабочих крупным, сложным, обобществленным аппаратом почты, железных дорог, крупных фабрик, крупной торговли, банкового дела и т. д. и т. п.

При таких экономических предпосылках вполне возможно немедленно, с сегодня на завтра, перейти к тому, чтобы, свергнув капиталистов и чиновников, заменить их – в деле контроля за производством и распределением, в деле учета труда и продуктов – вооруженными рабочими, поголовно вооруженным народом. <…>

Все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы.

Но эта «фабричная» дисциплина, которую победивший капиталистов, свергнувший эксплуататоров пролетариат распространит на все общество, никоим образом не является ни идеалом нашим, ни нашей конечной целью, а только ступенькой, необходимой для радикальной чистки общества от гнусности и мерзостей капиталистической эксплуатации и для дальнейшего движения вперед.

С того момента, когда все члены общества или хотя бы громадное большинство их сами научились управлять государством, сами взяли это дело в свои руки, «наладили» контроль за ничтожным меньшинством капиталистов, за господчиками, желающими сохранить капиталистические замашки, за рабочими, глубоко развращенными капитализмом, – с этого момента начинает исчезать надобность во всяком управлении вообще. Чем полнее демократия, тем ближе момент, когда она становится ненужной. Чем демократичнее «государство», состоящее из вооруженных рабочих и являющееся «уже не государством в собственном смысле слова», тем быстрее начинает отмирать всякое государство.

Ибо когда все научатся управлять и будут на самом деле управлять самостоятельно общественным производством, самостоятельно осуществлять учет и контроль тунеядцев, баричей, мошенников и тому подобных «хранителей традиций капитализма», – тогда уклонение от этого всенародного учета и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, таким редчайшим исключением, будет сопровождаться, вероятно, таким быстрым и серьезным наказанием (ибо вооруженные рабочие – люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики, и шутить они с собой едва ли позволят), что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой.

И тогда будет открыта настежь дверь к переходу от первой фазы коммунистического общества к высшей его фазе, а вместе с тем к полному отмиранию государства»356356
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 33. Государство и революция. Издание 5. Москва, Политиздат, 1969, стр. 96—102.


[Закрыть].

Это к вопросу, когда бредовая идея, обличенная в убеждающее многословие, начинает представляться неизбежным реализмом.

Философия Ленина содержала основную цель социализации общества, как сегодня это называется, на основе принципов гуманитарности, приводившее, по мнению социалистов* (и даже многих людей в настоящее время) к скачкообразному прогрессу системы (к слову говоря, через «быстрое и серьезное наказание» для тех, кто не желает вписываться в такого рода социализацию абсолютной уравниловки). Но в реальности гуманизм, отрицающий помощь из вне и потому зацикленный на собственных возможностях, в таком ракурсе представляющиеся безграничностью, которую следует достичь, соответственно, находившейся в ограниченном состоянии. Поэтому в гуманизме ограниченность является залогом изобилующей безграничности. Следовательно, чтобы система приобрела просветленное состояние, элемент системы низводится в недоразвитость, но которую следует сделать моментом развития. Поскольку же у недоразвитого элемента присутствует только одна ценная особенность – его энергия, то фактор энергии становится главным условием развития. Вследствие этого развитие системы в условии тотальной ограниченности заключается в силовом выстраивании в определенном порядке духовно мертвых (умственно ограниченных – неполноценных) ее элементов. Другими словами, новая мощь с новой политической формой и новым сознанием приобретается посредству насилия, которое изменяет условие, в свою очередь становившееся новым выражением насилия, и система, таким образом, входит в эффект гиперболического изменения – скачка, которое в зеркальности гармонии в действительности является не более чем способом выживания. Но эту простую картину будничного насилия для собственного устойчивого (более менее сносного) существования гармония облекает в торжество победоносности. «Мы идем в бой, – сказал в своей речи Ленин 19 мая 1919 г. на I Всероссийском съезде по внешкольному образованию, – это есть содержание диктатуры пролетариата. Прошли те времена наивного, утопического, фантастического, механического, интеллигентского социализма, когда дело представляли так, что убедят большинство людей, нарисуют красивую картинку социалистического общества, и станет большинство на точку зрения социализма. Миновали те времена, когда этими детскими побасенками забавляли себя и других. Марксизм, который признает необходимость классовой борьбы, говорит: к социализму человечество придет не иначе, как через диктатуру пролетариата. Диктатура – слово жестокое, тяжелое, кровавое, мучительное, и этаких слов на ветер не бросают. Если с этаким лозунгом выступили социалисты, то это потому, что они знают, что иначе, как в отчаянной, беспощадной борьбе, класс эксплуататоров не сдастся и что он будет всякими хорошими словами прикрывать свое господство¹…

Диктатура пролетариата неизбежна, необходима и безусловно обязательна для выхода из капитализма. Диктатура означает не только насилие, хотя она невозможна без насилия, она означает также организацию труда более высокую, чем предыдущая организация²…

Эта новая организация государства рождается с величайшим трудом, потому что победить свою дезорганизаторскую, мелкобуржуазную распущенность – это самое трудное, это в миллион раз труднее, чем подавить насильника-помещика или насильника-капиталиста, но это и в миллион раз плодотворнее для создания новой организации, свободной от эксплуатации. Когда пролетарская организация разрешит эту задачу, тогда социализм окончательно победит³…

Они знают, что, как бы трудно ни рождался новый порядок, какие бы тяжелые испытания и даже поражения ни пали на долю отдельных Советских республик, никакая сила в мире назад человечество не вернет. (Шумные аплодисменты.) ⁴»357357
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 38. Издание 5. Март 1919 – июнь 1919. Москва, Политиздат, 1969, стр. 1 – 350, 2 – 368, 3 – 371, 4 – 372.


[Закрыть]

Исходя из Гегелевского учения о скачкообразном развитии при опровержении-отрицании старой формы, по марксистско-ленинскому положению насилие в обществе является его организационным инструментом, приводящее в нужное русло движение общества. Вследствие чего подчеркивая слова Маркса и Энгельса о роли насилия в истории, что «оно является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым, что насилие является тем орудием, посредством которого общественное движение пролагает себе дорогу и ломает окаменевшие, омертвевшие политические формы»358358
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 33. Государство и революция. Издание 5. Москва, Политиздат, 1969, стр. 20.


[Закрыть], Ленин замечал: «Этот панегирик отнюдь не „увлечение“359359
  Панегирик – от гр. panegyrikos logos – похвальная публичная речь, здесь имеет смысл неоправданного восхваления.


[Закрыть], отнюдь не декламация360360
  Декламация – от лат. упражнение в красноречии, здесь имеет смысл напыщенного, искусственно приподнятой манере говорить.


[Закрыть], не полемическая выходка. Необходимость систематически воспитывать массы в таком и именно таком взгляде на насильственную революцию, – указывает вождь большевиков, – лежит в основе всего учения Маркса и Энгельса»361361
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 33. Государство и революция. Издание 5. Москва, Политиздат, 1969, стр. 22.


[Закрыть].

Придя к власти уже 12 января 1918 г. Ленин в заключительном слове по докладу СНК напрямую заявил о своем понятии «демократия»: «Один из возражавших мне ораторов заявил, что мы стояли за диктатуру демократии, что мы признавали власть демократии. Это заявление столь нелепо, столь абсурдно и бессмысленно, что является сплошным набором слов. Это все равно, что сказать – железный снег, или что-либо вроде этого. (Смех). Демократия есть одна из форм буржуазного государства, за которую стоят все изменники истинного социализма… /…Демократия – формальный парламентаризм, а на деле беспрерывное жестокое издевательство, бездушный, невыносимый гнет буржуазии над трудовым народом»362362
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 35. Издание 5. Октябрь 1917 – март 1918. Москва, Политиздат, 1974, стр. 280—281.


[Закрыть]. Ленин указывает, что согласно марксизму, победа социалистической* революции «ведет необходимо к признанию политического господства пролетариата, его диктатуры, т.е. власти, не разделяемой ни с кем и опирающейся непосредственно на вооруженную силу масс»363363
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 33. Государство и революция. Издание 5. Москва, Политиздат, 1969, стр. 26.


[Закрыть]. Другими словами, революция приведет к власти от народа, которая будет защитником интересов народа. Она необходима пролетариату и для организации насилия, подавления сопротивления эксплуататоров, и для «руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле „налаживания“ социалистического хозяйства»364364
  Там же, стр. 26.


[Закрыть]. Для этого пролетариату требуется партия (небольшое количество людей, представляющих его интересы и знающие пути достижения цели) как его авангард, которая, взяв власть, поведет весь народ к социализму*, а затем и к коммунизму, или точнее сказать, морали побеждающего научного атеизма, к ее внутреннему положению, что в основе мироздания находится всеобщая справедливость. «Так как мы являемся авангардом, то наша задача, наша священная обязанность состоит в том, чтобы поднимать эти низы до того уровня, на котором мы стоим»365365
  Седьмой экстренный съезд РКП (б). Март 1918 года. Стенографический отчет. Москва, Госполитиздат, 1962, стр. 106.


[Закрыть]. «Советская власть есть новый тип государства без бюрократии, без полиции, без постоянной армии, с заменой буржуазного демократизма новой демократией, – демократией, которая выдвигает авангард трудящихся масс, делая из них и законодателя, и исполнителя, и военную охрану, и создает аппарат, который может перевоспитать массы»366366
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 36. Издание 5. Март – июль 1918. Москва, Политиздат, 1969, стр. 51.


[Закрыть].

Ленин разъясняет демократию с точки зрения понимания развития новой морали, что в переходном периоде от капитализма к коммунизму в первичной его фазе демократией является сам социализм*, и как форма государства выступает в качестве организации «для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою»367367
  Седьмой экстренный съезд РКП (б). Март 1918 года. Стенографический отчет. Москва, Госполитиздат, 1962, стр. 83.


[Закрыть], т.е., другими словами, социализм* есть насилие для прихода к светлому времени, или, еще по-другому – новая мораль, диктуемая силой защитника, делает скачкообразное развитие общественной системы. «Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность… Это средство контроля и принуждения к труду посильнее законов конвента и его гильотины. Гильотина только запугивала, только сламывала активное сопротивление. Нам этого мало. / …Нам надо не только „запугать“ капиталистов в том смысле, чтобы они чувствовали всесилие пролетарского государства и забыли думать об активном сопротивлении ему. Нам надо сломать и пассивное, несомненно, еще более опасное и вредное сопротивление. / Нам надо не только сломать какое бы то ни было сопротивление. Нам надо заставить работать в новых организационно-государственных рамках»368368
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 34. Издание 5. Июль – октябрь 1917. Москва, Политиздат, 1969, стр. 310—311.


[Закрыть] – выдержка из ленинской статьи, опубликованной в журнале «Просвещение» в октябре 1917 г. (т.е. еще до прихода к власти), «Удержат ли большевики государственную власть?»

Опираясь на марксистское понимание, состояние абсолютной свободы, по Ленину, станет возможна только при коммунизме, когда все люди начнут соблюдать правила общежития по привычке, т.е. по давно утвердившейся морали верности (мудрости) атеистической логики, тогда государство, как институт закона, отомрет, а вместе с ним и институт демократии, имея в виду партийный институт насилия, после чего наступит демократия без централизации, которое впоследствии также отомрет. После чего свобода станет безграничной. Но до того времени на протяжении длительного периода необходимо сохранение государственной машины подчинения, ибо только она, как защитник интересов всех граждан, способна обеспечить правильное распределение предметов потребления в соответствии с затраченным трудом, и подавления, для очищения общества от мерзостей капитализма, т.е. всякого рода конкурирующей власти либеральной демократии – возможности иного взгляда на мораль и мироустройство. Другими словами, для Ленина (опирающегося на Маркса) предвестником свободы выступала демократия, но правильная, отличающаяся от буржуазного мироустройства, т.е. главный ее смысл должен состоять в идеях гуманизма, в отрицании всех религиозных и капиталистических представлений (поскольку в капитализме нарушается равенство). Правильная же демократия не может прийти к невежественному народу просто так сама по себе, поэтому требуется направляющая сила из вне, соответственно, ею, защитником интересов граждан, должна стать морально правильная централизация (ведь даже у Маркса корпоративная централизация капиталистической системы выступала предвестником приближения мира свободы). Поэтому, еще в августе 1917 г, на заседании РСДРП (б) была принята резолюция способа достижения идейно правильной демократии: «Все организации партии строятся на началах демократического централизма»369369
  Шестой съезд РСДРП (большевиков). Август 1917 года. Протоколы и стенографические отчеты съездов и конференций Коммунистической партии Советского Союза. Москва, политиздат, 1958, стр. 172.


[Закрыть], т.е. при полной выборности снизу доверху и безусловной обязательности решений высших органов для низших, где наивысшим органом является само понимание непреложности позиции справедливости.

Ремарка. Русские, россияне, в своем невежественном мировоззрении чистоты природы, ее идеализированности, в стремлении к свободе, иначе говоря, гармонии мира, взяв за эталон учение, скрытым явлением исторического забвения относящееся к природе половых органов, в лице большевизма-защитника мира социальности создадут систему копирования Творца – Защитника мира, придут, таким образом, к ситуации защитника вульва-фаллового содержания, к положению «единства противоположностей», миру, где справедливо-нагонное правление защитника будет сдерживаться состоянием всеобщей аморфности, а его бредовое правление, выдаваемый за образец идеальной прогрессивности идеального защитника, в конце концов, окажется для всех темным временем необузданного страстями проходимца.

Ленин строит не просто демократическое, а супердемократическое общество:

«Буржуазная демократия есть демократия пышных фраз, торжественных слов, велеречивых обещаний, громких лозунгов свободы и равенства, а на деле это прикрывает несвободу и неравенство женщины, несвободу и неравенство трудящихся и эксплуатируемых.

Советская или социалистическая демократия отметает прочь пышные, но лживые слова, объявляет беспощадную войну лицемерию «демократов», помещиков, капиталистов или сытых крестьян, которые наживаются на спекулятивной продаже излишков хлеба голодным рабочим.

Долой эту гнусную ложь! Не может быть, нет и не будет «равенства» угнетенных с угнетателями, эксплуатируемых с эксплуататорами…

Пусть лжецы и лицемеры, тупицы и слепцы, буржуа и их сторонники надувают народ, говоря о свободе вообще, о равенстве вообще, о демократии вообще.

Мы говорим рабочим и крестьянам: срывайте маску с этих лжецов, открывайте глаза этим слепцам»370370
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 39. Издание 5. Июнь – декабрь 1919. Москва, Политиздат, 1970, стр. 286.


[Закрыть].

«Советы рабочих и крестьян, это – новый тип государства, новый высший тип демократии, это – форма диктатуры пролетариата, способ управления государством без буржуазии и против буржуазии. Впервые демократия служит здесь для масс, для трудящихся, перестав быть демократией для богатых, каковой остается демократия во всех буржуазных, даже самых демократических, республиках»371371
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 37. Издание 5. Июль 1918 – март 1919. Москва, Политиздат, 1969, стр. 62.


[Закрыть].

Применение насилия для установления самого демократического строя Ленин связывал не только в отношении свергнутых эксплуататоров (меньшинства), но и обычного большинства, поскольку оно тоже было развращено буржуазными идеями иметь личное суждение, поэтому и оно, хотя и в меньшей степени, чем меньшинство, тоже нуждалось в «лечении». Таким образом, обобщая все, процессу перехода в «царство свободы» необходима ускоряющая сила мудрой централизации, собою расталкивающая сильно инертную массу невежественности. В этом состоянии «толчка» для «скачка» собою являлся идеализированный марксизм, прекрасно уловившее Лениным, что, в свою очередь, совпало с его же дерзкими стремлениями справедливости. Идею насилия как главного организующего фактора в строительстве социализма* исповедовали и соратники Ленина.

Так, даже А. А. Богданов372372
  Настоящая фамилия Малиновский, политический деятель, врач, экономист, философ, член РСДРП, большевик, выдвинул идею создания науки об общих принципах организации – тектологии, предвосхитил некоторые положения кибернетики, с 1926 г. директор института переливания крови, погиб, произведя на себе опыт.


[Закрыть], оппонент Ленина по многим вопросам, еще до прихода большевиков к власти писал, что социалистическое* общество «основано не на меновом, а на натуральном хозяйстве. Между производством и потреблением продуктов не стоит рынок, покупка и продажа, – но только сознательно и планомерно организованное распределение»373373
  Богданов А. А. Краткий курс экономической науки. Украина, Госиздат Украины, 1923, стр. 239.


[Закрыть].

Логика подавления для развития была для Ленина и его соратников основополагающей аксиомой. В статье «Очередные задачи советской власти» по докладу на заседании ВЦИК 29 апреля 1918 г., вождь большевиков указал свое видение стратегии строительства социализма*. Следует лишь коротко выделить его основные акценты – «экспроприация», «расстрел», «взрыв», «трудовая повинность» (впоследствии теоретиками ИМЭЛ при ЦК КПСС будет отвергаться идея необходимости насилия, как заранее предусмотренной и рассчитанной политики большевиков, а ее присутствие спишут на продукт тяжких обстоятельств военного времени). Основная же мысль «Очередных задач» – «Бывают исторические моменты, когда для успеха революции всего важнее накопить побольше обломков, т.е. взорвать побольше старых учреждений»374374
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 36. Издание 5. Март – июль 1918. Москва, Политиздат, 1969, стр. 205.


[Закрыть] – сводится к уничтожению всего старого мироустройства для последующего общественного рывка.

В конце мая 1919 года в «Правде» под №115 была опубликована статья вождя революции «Привет венгерским рабочим». В этой работе Ленин указывает: «Чтобы уничтожить классы, нужен период диктатуры одного класса, именно того из угнетенных классов, который способен не только свергнуть эксплуататоров, не только подавить беспощадно их сопротивление, но и порвать идейно со всей буржуазно демократической идеологией, со всем мещанским фразерством насчет свободы и равенства вообще (на деле, как давно показал Маркс, это фразерство означает „свободу и равенство“ товаровладельцев, „свободу и равенство“ капиталиста и рабочего)».

Далее Ленин поясняет его видение конечной цели революции: «Мало того. Только тот из угнетенных классов способен своей диктатурой уничтожить классы, который обучен, объединен, воспитан, закален десятилетиями стачечной и политической борьбы с капиталом, – только тот класс, который усвоил себе всю городскую, промышленную, крупнокапиталистическую культуру, имеет решимость и способность отстоять ее, сохранить и развить дальше все ее завоевания, сделать их доступными всему народу, всем трудящимся, – только тот класс, который сумеет вынести все тяжести, испытания, невзгоды, великие жертвы, неизбежно возлагаемые историей на того, кто рвет с прошлым и смело пробивает себе дорогу к новому будущему, – только тот класс, в котором лучшие люди полны ненависти и презрения ко всему мещанскому и филистерскому, к этим качествам, которые так процветают в мелкой буржуазии, у мелких служащих, у „интеллигенции“ – только тот класс, который „проделал закаляющую школу труда“ и умеет внушать уважение к своей трудоспособности всякому трудящемуся, всякому честному человеку»375375
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 38. Издание 5. Март 1919 – июнь 1919. Москва, Политиздат, 1969, стр. 387—388.


[Закрыть].

Если вдуматься в смысл написанного, то конечная цель стремлений Ленина, как ни крути и не верти, со всей высокопарностью слов, сводиться к идеи уничтожения в человеке человеческое. Как бы ни было отстало мещанство в период жизни Ленина, но мещанство, по своей природной сути, это именно то, чем живет обычный человек с будничными заботами. Ленин же, даже не осознавая этого, но в кураже идеализма справедливости, хочет уничтожить будничность (умеренную деятельность на работе, праздники, необходимый отдых, болезненность и в общем то не прыткую резвость при здоровье) и установить тип человека морально закаленного на повышенную трудоспособность (ударный труд, всегда здоров, всегда готов, всегда весел и задорен).

Любопытен взгляд Ленина на стремление полной уравниловки всего в работе «Великий почин», написанной 28 июня 1919 г.:

«Ясно, что для полного уничтожения классов надо не только свергнуть эксплуататоров, помещиков и капиталистов, не только отменить их собственность, надо отменить еще и всякую частную собственность на средства производства, надо уничтожить как различие между городом и деревней, так и различие между людьми физического и людьми умственного труда. Это – дело очень долгое. Чтобы его совершить, нужен громадный шаг вперед в развитии производительных сил, надо преодолеть сопротивление (часто пассивное, которое особенно упорно и особенно трудно поддается преодолению) многочисленных остатков мелкого производства, надо преодолеть громадную силу привычки и косности, связанной с этими остатками»376376
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 39. Издание 5. Июнь – декабрь 1919. Москва, Политиздат, 1970, стр. 15.


[Закрыть]. Читая эти строки не вериться, как можно здраво воспринимать подобные воззрения. Это к вопросу о том, как бредовые идеи облекаются в умные фразы, заслоняя первых, и как народ в темноте невежестве идет не за мыслью, а за мишурой мысли.

Нацеленный на уничтожение всего, что напоминает старое, Ленин формирует репрессии против других партий, небольшевистских средств массовой информации, имущих слоев населения, всех недовольных, ликвидацию частной собственности, создание монопольной всеохватывающей государственной собственности. Были инициированы «„красногвардейская“ атака на капитал»377377
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 36. Издание 5. Март – июль 1918. Москва, Политиздат, 1969, стр. 177.


[Закрыть] в городе и разгром помещичьих усадеб в деревне под лозунгом «грабь награбленное». Насилие большевиков обретет необузданный массовый характер.

В партийной и художественной литературе Советского Союза доминировал канон о бесконечных и радостных приемах Лениным посетителей, в частности, опирающиеся и на воспоминания младшей сестры вождя, Маняши: «Владимир Ильич относился к людям внимательно и приветливо… Рабочих, делегатов от крестьян… он встречал приветливо и извинялся перед ними, если ему приходилось заставить их немного подождать»378378
  Ульянова М. И. М.И. Ульянова о Ленине. Москва, Политическая лит., 1969, стр. 168.


[Закрыть]. Однако существуют свидетельства и обратного порядка, что царившие в Смольном нравы только способствовали увеличению террора. Секретарь СНК Н. П. Горбунов вспоминает, что, когда он спросил, как быть с телеграммами, Ленин ответил: «Посылайте от моего имени и через десятую телеграмму показывайте мне». Или, «Владимир Ильич, предвидя возможную необходимость отдавать каких-либо экстренно-срочных распоряжений, выдал мне 10 незаполненных бланков Совета Народных Комиссаров за собственной подписью на каждом бланке»379379
  Утро Страны Советов. Воспоминания участников и очевидцев революционных событий в Петрограде. 25 октября (7 ноября) 1917 г. – 10 марта 1918 г. Состав. М. П. Ирошников, ред. Л. М. Спирин. Ленинград, Лениздат, 1988, стр. 154.


[Закрыть]. Нарком земледелия А. Шлихтер припоминал показательный случай, когда в приемную явилась делегация, состоявшая из трех крестьян Черниговской губернии. «Седобородый старик, настоящий крестьянин, только что, казалось, оторвавшийся от сохи… спрашивает меня: «Товарищ, как бы повидать Ленина?» «А зачем, – говорю, – он вам нужен?» «Не могу, говорит, уехать домой, неповидавши Ленина. Я должен его повидать и должен сказать потом своим, что я его видел, и с таким наказом послали меня сюда мои односельчане. /…Я чувствовал себя в некотором смущении. Я знал, что когда приеду к нему и скажу, что его хочет видеть делегат от Черниговской губернии, то он замашет руками и скажет мне: «Уж вы, пожалуйста, сами там как-нибудь и что-нибудь сделайте»»380380
  Шлихтер А. Г. Из воспоминаний о Ленине. Харьков, Партиздат ЦК КП (б) У, 1934, стр. 42.


[Закрыть]. По этим строкам видно, что Ленин частенько отмахивался от назойливых посетителей и неохотно выслушивал жалобы и просьбы представителей народа.