Читать книгу "Порт-Артур – Иркутск – Тверь: туда и обратно"

Строгая, но миловидная дама, врач или сестра милосердия, назвавшаяся Екатериной Борисовной, кратко поведала ему о том, что случилось дальше. Конечно, про японскую засаду она подробностей не знала. Не сказала ничего и о том, что сталось с его друзьями. Однако в том, что врагами их были именно самураи, а не хунхузы, как и в том, что схватка завершилась не в пользу азиатов, она не сомневалась.

А дальше… Дальше можно было удивляться и переспрашивать. Или принять, что на то была воля Божья. Оказалось, что японцы те оказались не простыми дезертирами, что готовили подлецы взрыв царского поезда и убийство государя. А они, казаки, решившие остаться в Маньчжурии и служить в новом казачьем войске, которое будет создано на этих землях, случайно на самураев наехали. И не окажись неподалеку охранного разъезда, да не подоспей моряки с бронепоезда, что перед царским составом шел, то…

Одним словом, выжил он чудом. Но благодаря их отчаянному бою чудом остались в живых и сам государь, и его спутники. Ведь взрывчатки у япошек было две повозки. А сейчас, по соизволению царя, Семен, как тяжелораненый, едет в императорском поезде в столицу для излечения в самой лучшей клинике. Получается, что судьба его второй раз за три месяца сделала резкий поворот. Но о том, насколько резким он окажется, Семен пока не догадывался. Верстание в казаки-уссурийцы на Войсковом кругу под покоренным Токио и чин подхорунжего им, отпрыском пришлого на земли Войска Донского крестьянина, воспринимались как ее главный подарок на сегодняшний день. Да еще второй Георгий, что повесил ему на грудь сам великий князь Михаил Александрович… Но чтобы в Петербург, да еще по указу самого государя? Воистину, неисповедимы промыслы Господни…

Однако главный сюрприз ожидал его впереди. Когда чистка ран и перевязка были окончены, бульон выпит, и порядком измученный Семен готов был снова провалиться в забытье, в его купе-палате неожиданно началось какое-то оживленное движение. Доктора, почтительно откланявшись кому-то, исчезли, а на стуле рядом с ним возник человек в белом халате, словно бурка наброшенном поверх черкески. И человек этот внимательно и грустно смотрел на него, Семена. Очень знакомый человек…

Наконец сознание прояснилось окончательно. Изумление и сомнения прошли на удивление быстро: перед ним сам государь!..

– Семен Михайлович, прошу вас: лежите! Лежите спокойно и ничего не говорите. Врачи пока не велят вам этого. Легкое пробито, а с этим шутить нельзя-с. Кивните, если вы меня узнали, вполне слышите и понимаете… Замечательно. Тогда выслушайте, после чего спокойно отдыхайте, слушайтесь во всем докторов и скорее поправляйтесь. Вы нам нужны живым и здоровым. Договорились?

Теперь коротко, поскольку мне разрешено пробыть с вами только несколько минут. Поздравляю вас сотником моего нового лейб-гвардейского казачьего Маньчжурского полка. Служба и проживание на Дальнем Востоке для вас отменяются. Ваше награждение Георгиевским оружием за славное дело под Мукденом состоится перед полковым строем.

О супруге своей не волнуйтесь, все будет устроено лучшим образом, встретитесь с нею в столице, как и с вашими однополчанами, уцелевшими в том бою. Все они будут служить с вами под новым знаменем. Семьям же погибших установлен особый пенсион, нуждаться они ни в чем не будут. И на этом пока все. До свидания. Выздоравливайте!

* * *

То, что император правильно отреагировал на краткий пересказ Петровичем фактов, которые он смог вспомнить из биографии Семена Михайловича Буденного в нашем мире, его определенно радовало. Как и то, что храбрый из храбрых начинает идти на поправку. Жаль только, что познакомиться пока не получилось: раненый спал.

Договариваясь с бароном Фредериксом о том, чтобы по прибытии в столицу тот сразу телеграфировал Рудневу адрес госпиталя, где будут лечить их спасителя, Петрович неожиданно очутился в поле зрения самодержца, выглянувшего из своего салона на их голоса.

– Всеволод Федорович, скоро Иркутск. Вы уже собрались, полагаю?

– Так точно, ваше величество. И мои офицеры тоже.

– Прекрасно. Значит, будет кому за вами присмотреть, когда вновь Тирпицу в когти попадете… – Николай улыбнулся слегка сконфуженному адмиралу и, поманив пальчиком, пригласил: – Ну-ка, загляните на минуточку. Мне ночью кое-какие мысли пришли, хочу с вами на этот счет перетолковать. А заодно и чайку попьете, как раз только что подали.

Уютно расположившись в кресле подле углового столика и усадив Руднева напротив себя, – Николай немного помолчал, прислушиваясь к низкому гулу смешанного со снегом проливного дождя, падающего стеной на крышу вагона и туманящего оконные стекла своими потоками. После чего, задумчиво покрутив кончик уса, негромко заговорил:

– Родилась тут одна интересная идея, Всеволод Федорович. Она не моя. И более того, первоначально я ее не одобрил, поскольку, с моей точки зрения, такое представляется не вполне благородным. Но, положа руку на сердце, признаюсь: очень искусительная идея. Предложил это дельце Миша Банщиков.

Глядя на итоги его операций с ценными бумагами, а по утверждению Коковцова они сократили нам войну на несколько месяцев, сомневаться в перспективности задуманного им не приходится. Вдобавок некоторые недавние политические моменты и сведения об очередных происках наших противников в мире заставляли меня не раз возвращаться к обдумыванию вариантов предложенного Мишей плана.

Пока про него, кроме самого Банщикова, знаем только мы с министром финансов. Еше я намерен поставить в известность Василия Александровича, поскольку кроме веса его профессионального суждения все это может строиться с учетом некой информации, которую он мне ранее передал. Также хочу ввести в курс дела и вас. Мне представляется очень важным ваше мнение. Даже не с точки зрения принципиальной осуществимости самого мероприятия, а скорее в плане его моральной допустимости.

– Вы говорите загадками, ваше величество.

– Просто тема достаточно щекотливая. Сейчас все поймете, Всеволод Федорович… Полагаю, что вы должны знать о том, что в свое время англичане создали несколько колониальных торговых компаний. Да и не одни только англичане.

– Типа Ост-Индской монополии?

– Да. Именно. Только не о ней конкретно будет речь, а о так называемой Компании Южных морей. Вы можете мне напомнить, чем знаменита история этого предприятия?

– Э… Что-то там у лаймиз по-крупному прогорело, нет?

– Ясно. Судя по всему, подробностей вы не знаете. А ведь именно благодаря этой компании Англия избавилась от своего громадного государственного долга…

– А! Вот в чем дело. Теперь я, кажется, припоминаю. Это не о крупнейшей ли афере всех времен и народов речь?

– Ну, может, и не о крупнейшей, но об одной из знаменитых – это уж точно… Так вот. Ваш молодой спутник, поразмыслив о сложившихся после победы России в войне обстоятельствах, предложил, так сказать, свободную вариацию на тему. Причем, как он уверен, практически беспро-игрышную. И что примечательно, господин Коковцов, весьма осторожный в первоначальных оценках человек, сразу признал перспективность замысла Банщикова, поспорив с ним лишь о тактических деталях, продолжительности и форме механизма его реализации.

Больше того, Владимир Николаевич считает, что таковой механизм сегодня даже нет нужды выдумывать, поскольку он у нас уже имеется. Интересный оборот, не правда, ли? – Отхлебнув чаю, Николай отодвинул стакан и, сделав многозначительную паузу, скрестил руки на груди. – И причина нашего нынешнего разговора в том, что вам, Всеволод Федорович, предстоит вскоре весьма тесно пообщаться с людьми, приложившими все свои силы и энергию для его создания. Вы понимаете, о ком и о чем я?

– О господах Безобразове, Вонлярлярском и об Особом комитете по делам Дальнего Востока?

– По персоналиям – именно так. А Комитет… Комитет этот был созван по моему решению. Ну а саму идею предложил граф Воронцов-Дашков, который принципиально разошелся с Ламсдорфом, Витте и князем Ухтомским во взглядах на нашу восточную политику. Кстати, с Илларионом Ивановичем я вас непременно познакомлю, как только такая возможность представится. Умнейший государственный человек…

Нет, речь вовсе не о Комитете. Но прежде, чем я продолжу вводить вас в курс дела, расскажите-ка мне кратенько, любезный Всеволод Федорович, в чем причины вашего явно негативного отношения к означенным господам? Надеюсь, это не обычная морская солидарность против гвардейских кавалеристов? А то Евгений Иванович Алексеев тоже вот сумел поругаться с Безобразовым незадолго до войны…

Не вздумайте только отнекиваться. Я хорошо помню мрачное выражение вашего лица во время нашей первой остановки в Иркутске по дороге во Владивосток на церемонии награждения статс-секретаря и его коллег вполне заслуженными орденами. Неужели, мой дорогой адмирал, вы не согласны, что этими людьми была проделана огромная работа по наведению порядка как на самой магистрали, так и в дальних тылах Маньчжурской армии?

– Как изволите, государь. Кратко, так кратко. Алексеев – ни при чем. В моем времени историки пришли к выводу, что эти деятели с их бутафорской лесозаготовительной концессией на реке Ялу и пренебрежительным, если не сказать хамским, отношением к интересам Японии в Корее являются одними из первых виновников возникновения войны с Токио.

– Да? Но главный-то виновник, с точки зрения ваших историков, лично я, полагаю?

– Конечно. Как же иначе…

– А главное, даже обижаться не на что. Проигранная война есть проигранная война. И поделом нам, грешным, – печально вздохнул Николай. – Но сейчас-то вы поняли, что я должен был сделать все, что было в моих силах, для того, чтобы не выпустить эту желтомазую хищную саранчу на материк? В то время, как политика Витте и Ламсдорфа привела бы только к безвольной сдаче наших позиций, за которые мы заплатили кровью во время средневекового, дикого бунта боксеров?

Признаю, что мы в России не успели как должно подготовиться к вероломному японскому нападению, что лично я попросту не ожидал подобной запредельной наглости микадо и его самураев, что многое видел в неверном свете. Как и то, что кому-то излишне доверял, а в чем-то сам катастрофически, пагубно ошибался… За гордыню мою, по грехам, я должен был быть наказан. И если бы не ваше явление по Божьему промыслу…

Осознать такое – это как преступнику, приговоренному к заслуженному им наказанию, получить помилование на эшафоте. На самом деле дай Бог никому никогда не прочувствовать того, что я испытал, узнав от Вадима о будущем, нас всех ожидавшем… Но, простите, пожалуйста, что-то я отвлекся на личные переживания.

Японские интересы, вы говорите? Ну, нет! – Николай слегка пристукнул ладонью по полировке столешницы. – Знаю только российские, Всеволод Федорович. Хотения же всех прочих можно уважать и учитывать только при очевидном соблюдении интересов Российской державы. И если следовать лишь зову души и сердца, то я вышвырнул бы японцев из Кореи сразу, окончательно и навсегда. Но, к огромному моему сожалению, большая мировая политика потребовала в данный момент мягкого решения. Согласившись на такой мир, я учел и ваше с Банщиковым и Балком мнение, как вы понимаете. Только, помяните мое слово, это решение не станет окончательным. Не может им стать. Инцидент под Мукденом сам за себя говорит. Самураи одержимы жаждой реванша. Мешать им в этом стремлении мы не будем. Главное, когда час пробьет, быть во всеоружии…

Но вернемся к теме. Господа Безобразов, Вонлярлярский, Абаза, Матюнин и несколько лиц, которых Илларион Иванович подобрал для реализации Восточного курса, конечно же, имели и имеют свое понимание идущих в Китае и Корее процессов. Изначально они видели для себя работу с этими территориями по-английски, как с туземными, колониальными землями, которые надо быстренько и эффективно… пограбить. А попутно добиться славы, положения при Дворе и в обществе. Лавры барона Клайва и Сесиля Родса, знаете ли, покоя многим не дают. Увы, пример «цивилизованного белого человека» заразителен. Пришлось мне их поправить, хотя и не уверен я, что от этого жажда наживы в них умерла. – Николай добродушно усмехнулся. – Зато азарта и готовности преодолевать на пути к своим целям любые препятствия у них хоть отбавляй. Тем более теперь, когда открываются такие перспективы. И не качайте головой, дорогой Всеволод Федорович, мне приходится работать с теми людьми, которые у меня есть…

Повторюсь, на их первоначальных хищнических химерах мной поставлен жирный крест. Россия – это не Англия. Мараться примитивным, неприкрытым грабежом туземцев мы не станем. Не джентльмены же… Наш интерес в рациональном, хозяйском освоении этих территорий с перспективой принятия их народов под державный скипетр. Империя наша должна прирастать сознательными верноподданными, а не униженными и ограбленными ею же людьми. Иначе получим своих сипаев. Я такой глупости никогда не допущу.

По отношению к Корее, например, мне видится вариант с личной унией. Только пока это дело даже не завтрашнего дня. Впереди других, более насущных, поле непаханое. Когда же я говорил про уже имеющийся у нас в наличии механизм, то имел в виду Восточно-Азиатскую компанию, и лесозаготовительная концессия, выкупленная у купца Бринера, лишь один из ее проектов. Вы что-нибудь слышали об этой компании?

– Только вскользь, государь. От адмирала Алексеева.

– Понятно. Не сомневаюсь, что дифирамбов Евгений Иванович Безобразову и его людям не пел. Значит, не вдаваясь в излишние подробности, поясню, о чем идет речь. По замыслу Иллариона Илларионовича, ВАК – компания-монополист по разведке недр и прочих природных ресурсов, а также их эксплуатации в Корее, Маньчжурии, на нашем Дальнем Востоке и прилегающих островах. Она должна была явиться главным орудием «прорастания» России на этих обширных землях. Причем в первую очередь даже не экономического, а политического и хозяйственного. Стать механизмом насаждения там действенной администрации, лишенной большинства бюрократических недостатков, в силу необходимости обеспечивать экономический результат. Как любит говорить граф: «Следом за русскими геологом, инженером и управляющим естественным образом идут русский язык и русская идея».

Именно поэтому ВАК была задумана Воронцовым-Дашковым и его товарищами как государственно-частное товарищество, ибо на начальном этапе никакой крупный частный капитал не рискнул бы войти в проекты, сулящие реальную прибыль через пять-семь лет.

Когда дело двинулось, а это было шесть лет назад, Сергей Юльевич увидел в ВАК конкурента для своих собственных планов «экономической выкачки Маньчжурии и Северного Китая», для чего им якобы задумывались КВЖД и ЮМЖД. Его активность в железнодорожных проектах до поры до времени шла в колее нашей Восточной политики. Но когда он начал целенаправленно мешать экономическим планам ВАК, стало понятно, что лишь дороги и порты представляют для него главную и самодостаточную ценность. Но что будет при их наличии и отсутствии быстрого экономического подъема на этих землях? Правильно: откроются ворота для колониальных товаров уже закрепившихся в Китае французов, немцев и англичан, а также для фабрикатов из Америки. И волна их быстро захлестнет восток России, убивая там ростки нашего промышленного роста.

Я долго пытался его настроить на необходимость поддержки идей Воронцова-Дашкова, Вонлярлярского и Безобразова. Непростительно долго. Были потеряны четыре года! Возможно, именно это промедление привело нас к войне. Во всяком случае, если бы первоначальные планы соблюдались, полтора года назад только в Корее у нас было бы двадцать тысяч штыков вооруженной силы, а в Маньчжурии не менее тридцати тысяч дополнительных охранных войск.

Но тогда, к сожалению, к Витте и Ламсдорфу примкнул также генерал Куропаткин, уверенный в том, что семьдесят тысяч солдат и офицеров нашей регулярной армии – это избыточно для всего театра по нормам мирного времени. И в этом военный министр и два его союзника смогли меня убедить. Но отношения с Токио накалялись. Дабы рассечь гордиев узел, я и решил ввести наместничество на Дальнем Востоке. Увы, было, по большому счету, уже поздно. Времени на наведение там должного порядка у Евгения Ивановича не хватило. Японцы отпустили ему меньше пяти месяцев…

Сегодня, с Божьей помощью и при вашем участии, коллизия разрешилась. России пока нечего опасаться на Дальнем Востоке, мы можем действовать вполне открыто, через государственные структуры. Циньцы будут вынуждены пойти на двусторонний договор по Маньчжурии, уважая и принимая наши интересы в Корее. Так что, на первый взгляд, в создании ВАК отпадает острая надобность. Безобразов сильно опасается такого развития событий и прислал мне три пространных письма. В одной из бесед с Банщиковым я – вскользь затронул этот момент. Тут-то у него и возникла идея неофициального использования компании.

В общих чертах Миша предлагает следующий порядок действий: для начала надо показать всему миру разработку грандиозных природных богатств Кореи и Маньчжурии в рамках монопольных проектов ВАК. Это золото, алмазы, металлы, лес и много чего еще. Включая уголь и нефть Сахалина. С соответствующим заоблачным дивидендом, конечно. Причем показать – не значит реально добыть в заявленных количествах.

Параллельно поднять шумиху в прессе на тему: «Вот за что на самом деле боролись русские, провоцируя Токио на войну!» Затем постепенно перевести компанию в ранг частного общества с биржевыми бумагами, но при этом ограничив возможность их покупки для нерезидентов. Мол, прибыли высоки, а грядут просто несметные, и Минфин требует оставить эти деньги в стране.

После чего «по просьбам трудящихся», как Миша выразился, приоткрыть лазейку для иностранцев, дав возможность компании обменивать свои акции на долгосрочные обязательства России. Там – четыре-пять процентов годовых дохода, здесь – те же цифры, только с дополнительным нуликом справа. С одной стороны, это облегчит для России привлечение новых внешних займов, с другой, когда господа парижские рантье увидят реальные, живые прибыли наших держателей акций, помчатся на биржу вприпрыжку, пихая друг друга локотками.

А когда устраивающий Минфин объем долговых бумаг ЦБ будет вложен в капитал компании, – завершение операции. Скрытый вывод производственных активов, после чего – обвал, банкротство, крах. Делянки, копи и заводы уже у новых владельцев. Госдолг сгорел наполовину, если не более того… Что вы мне можете сказать по поводу всего этого, Всеволод Федорович?

– Вообще? Об аферисте Вадике? Или о том, подходят ли два бывших кавалергарда на управление подобным проектом?

– И вообще, и в частности.

– Вообще: прокатить может. Простите мне жаргонизм из двадцать первого века. Человеческая жадность не пуглива и меры не знает. На такую жирную приманку многие клюнут, даже имея исторические примеры перед глазами… О Вадике? Увижу – выпорю. Совсем оборзел комбинатор недоделанный, чтобы царю такие мерзости предлагать! Об этих же господах… пока ничего не скажу. Сперва пообщаюсь с ними, если вы не возражаете, государь…

Но коль уж браться за такое, то лучше, чтобы на самом деле возглавлял все действо Зубатов с его конторой. Понадежней будет. А публичные марионетки, натурализованные на первых ролях в ВАК, за возможность изрядно обогатиться, без тени сомнения, примут на себя все проклятия после грохота от лопнувшего мыльного пузыря.

Что же до морали и этики, то разве речь идет о принуждении иностранных рантье к продаже их ценных бумаг? Кто-то им руки будет выкручивать, силой гнать, или они сами захотят сыграть в предложенную им азартную игру? Если сами, то должны свои риски оценивать. Особенно после того, как наше правительство позволит себя уговорить на продажу пакета акций Госбанка в ВАК частным инвесторам.

Нет, не зря Даннинг подметил, что за десять процентов прибыли капитал согласен на всякое применение, при двадцати становится лихорадочно оживленным, а за пятидесят готов аж голову себе сломать. Англичанин знал, о чем (вернее, о ком) говорил. Короче: хотят в чеченскую рулетку поиграть? Пусть играют. Дуду им в зубы, барабан на пояс. А наша задача – не замараться. На момент краха компании государство ничем не должно быть связано с этой частной лавочкой.

– Чеченская рулетка – что это такое, Всеволод Федорович? В казино игорную знаю. Русскую знаю, которая «системы Нагана». А чеченская?..

– Почти как русская, государь, но вместо одного патрона из семи в револьверный барабан забивается шесть… А чтобы окончательно обозначить мою позицию, скажу: отвечать противнику его же оружием не зазорно. Зуб за зуб, глаз за глаз. Афера на аферу!

Они проводят своего ставленника вашему отцу в министры. Освоившись в верхах, троянский конь учиняет «золотой стандарт» – насос для ускоренной накачки страны западными кредитами. Отдать их практически невозможно, почти треть госбюджета идет на погашение процентов, пирамида перекредитования растет все выше и выше. Страна все явственнее оказывается в положении зависимой полуколонии. Ее элита уже вполне готова воевать не за исконные интересы России, а за интересы ее кредиторов. Шаг вправо или влево несогласного с этим безумием самодержца карается госпереворотом… И что это, как не суперафера, призванная обескровить русский народ и разрушить Российскую державу?

– Вы тоже считаете, что нас обманули? И золотой стандарт был капканом?

– То, как набирались кредиты сначала под него, а потом с его помощью, причем одним и тем же человеком, само за себя говорит. При всех внешне очевидных плюсах это была ловушка, приведшая страну в долговую трясину, из которой мы или вырвемся в ближайшие годы, или погибнем. Возможно, что по-человечески честнее с холодной головой, цинично срежиссировать войну, чтобы просто не платить по векселям… И давайте прямо взглянем друг другу в глаза: по большому счету, именно этим мы сейчас и занимаемся, пестуя тайный союз с Германией.

Подло? Низко? Бесчестно? Ответ утвердительный. Но большую политику в чистых перчатках не сделаешь, особенно если приходится разгребать авгиевы, вернее Виттеевы конюшни, доставшиеся вам в наследство. Пусть история сама рассудит, что честнее: спаивать жертву огненной водой, притравливать опиумом, накидывать на нее финансовую удавку или сбрасывать карты под стол, выкладывая на сукно револьвер в качестве последнего аргумента.

И тут внезапно, словно из ниоткуда… Только из ниоткуда ли? Появляется вариант: авантюрная, беспринципная афера, предложенная Вадимом, которая может помочь и кредитный ошейник с нашей глотки сорвать, и сохранить мир! Спасти сотни тысяч, может быть, миллионы человеческих жизней. По-моему, такая цена за угрызения совести не слишком тяжела, государь…

– Но ведь и вы, и Банщиков, и Балк не раз говорили, что надежды избежать мировой схватки у нас практически нет?

– Если возникает шанс скинуть долговое ярмо с России не по-военному, тем самым внезапно порушив сокровенные планы кукловодов-кредиторов по стравливанию ее с немцами, то появляется и вероятность сохранения мира. Воспользоваться этим шансом или нет, вам решать, ваше величество. Наш же девиз остается прежним: Si vis pacem, para bellum…[2]2
   Хочешь мира, готовься к войне.


[Закрыть]