Читать книгу "Соратники. Монстры. Битва кланов"

– Зачем ты здесь? – спросил он, но Маару не стала ничего объяснять.

– Тихо! – прошептала она. – Не говори ничего, не нужно…

Юркой ящеркой она скользнула к нему, обняла, прижалась горячим телом. Прай почувствовал ее манкий запах, ощутил на своем лице обжигающее дыхание и больше уже не противился.

* * *

Утром, навестив Арнара, Прай обнаружил, что отец пришел в сознание. Вождь был еще очень слаб, но только телом. Сила духа к нему уже вернулась, а скорее всего, и вовсе его не покидала.

– Как ты, отец? – поинтересовался сын, присаживаясь на край ложа.

– Я в полном порядке, – заверил пожилой Лев и обратился к хлопотавшей рядом с ним жене:

– Таяра, будь добра, сделай мне горячего бульона.

Та вышла из хижины, а вождь обратился к сыну:

– Расскажи мне все! – потребовал он.

Прай исполнил его пожелание и постарался хоть и коротко, без излишних подробностей, но все же полностью изложить все важные события: как они с Ахасом отправились на Остров изгоев, забрали всех тамошних обитателей и отправились вместе с ними выручать Невест, как, допросив леопарда-охранника в лагере Джарка, узнали о мятеже, поспешили на выручку и поспели вовремя. Затем он перешел к событиям, случившимся уже после битвы, и сообщил, что вернул пленниц на Женский остров, и что Наставницы были благодарны, хотя еще и не простили клан Львов окончательно. Рассказывая все это, Прай ожидал шквала вопросов, вроде тех, откуда он узнал, где искать пленниц, и как сумел так быстро обучиться искусству навигации, но ничем таким отец не поинтересовался. Вместо этого он лишь попытался переменить позу, сморщился от боли и произнес:

– Я вижу, ты сам назначил себя моим ближайшим помощником и заместителем…

– Но кто-то же должен был взять на себя роль командира, – возразил на это Прай. – Кроме меня, просто некому было это сделать. Рабаш погиб, те немногие старейшины, что остались тебе верны, пали в бою с предателями. И я принял командование, так как имею на это полное право – я ведь твой сын.

– Сын… – горько усмехнулся Арнар. – Да, это, к сожалению, так. Духи строго наказали меня, дав мне в единственные сыновья тебя, – того, кому я никогда не мог доверять.

– Но почему, отец, почему?! – воскликнул Прай, вскакивая на ноги и тут же застонав от резкой боли в раненом бедре. – Чем я заслужил такое недоверие? Что сделал настолько плохого?

Арнар ненадолго замолчал.

– Я знаю далеко не все, что ты сделал, – сообщил он после паузы. – И не стану скрывать, что меня это мало интересует. Но я вижу самое главное: то, что нельзя верить ни единому твоему слову. Ты с младенчества был себе на уме. Ты столь же лжив, сколь хитер, и столь же хитер, сколь лжив. Нет сомнения, что при первой же возможности ты вонзишь мне нож в спину.

– Как ты можешь так говорить? – возмутился сын. – После того, как я со своими воинами примчался тебе на помощь и спас тебе жизнь! Если бы не я, ты уже отправился бы в Навь!

– Это твой долг – защищать отца и вождя, – тут же возразил Арнар. – Но ты поступил так не из преданности и уж тем более не из любви ко мне. Что бы ты ни делал – это все лишь часть твоего плана. Ты так сильно жаждешь богатства и власти, что готов на все ради своих целей и не остановишься ни перед чем. По сути, ты не лучше Джарка, а даже хуже. Тот, по крайней мере, не притворялся и не скрывал своих намерений.

– Не смей так говорить! – закричал Прай, сжимая кулаки. Если бы отец не был ранен, он сейчас не сдержался бы и бросился на него.

– А ты не смей на меня орать! – тоже повысил голос Арнар. – Я все еще твой отец и твой вождь. И останусь вождем еще надолго. Я оправлюсь от ран, как бы тебе ни хотелось обратного. Пока я жив, я не уступлю тебе власть в клане Львов. А когда почувствую, что скоро отправлюсь в Навь, назначу себе приемника. И им точно станешь не ты.

– Ты не… – зарычал Прай, но его гневную тираду прервало появление матери, чью встревоженное лицо заглянуло в хижину. Даже не разобравшись, что происходит, она тут же накинулась на сына:

– Как тебе не стыдно! Как ты смеешь повышать голос на отца! Да еще сейчас, когда он только-только пришел в себя! Убирайся прочь и не смей показываться отцу на глаза, пока он не простит тебя.

Таяра говорила с ним так, будто он все еще оставался сопливым несмышленым котенком, а не взрослым воином, выигравшим не одну трудную битву. Это невероятно бесило, но ругаться с матерью Прай не стал, ему более чем хватило ссор в это утро. Он молча вышел из родительской хижины и, хромая, зашагал прочь от нее. К нему тут же подбежала Тейя, но Прай рявкнул на нее, потребовав оставить его в покое. По дороге его еще несколько раз попытались остановить с какими-то вопросами, но ответа никто не получил.

Дойдя до своего островка, Прай забрался на него и поднялся в воздух. Сейчас он не собирался лететь куда-то с какой-то конкретной целью, просто хотел без помех поговорить с Обсидианом. На душе было слишком муторно, внутри все клокотало от гнева, и это необходимо было срочно излить.

– Не понимаю, что происходит! – восклицал Прай. Ветер трепал его волосы, обдувал холодными струями голые плечи, но молодой Лев был так разгорячен, что ничего этого не замечал. – Вроде бы я достиг всего, чего хотел. Я усмирил мятеж, наказал предателей, отомстил за убитых товарищей, спас жизнь отцу и вернул Невест на Женский остров. Но я ровным счетом ничего за это не получил! Власть по-прежнему в руках отца, и он категорически против, чтобы я когда-либо стал его наследником. Наставницы все еще злятся на клан Львов и неизвестно, простят ли они когда-нибудь наше племя. А Эйна не захотела не то что выслушать меня, но даже увидеться со мной!

В таинственной мгле камня засверкали огненные всполохи.

– То, что ты не сумел получить что-то, – отвечал Обсидиан, – может означать только одно: ты не сумел это взять. Никто в этом не виноват, кроме тебя самого. Ты хочешь быть вождем? Хочешь власти и богатства? Хочешь Эйну? Так пойди и возьми то, что тебе нужно. Там, где не получится силой, действуй хитростью. Но добивайся своего, а не хнычь как котенок! Не разочаровывай меня! Не заставляй решить, что я зря потратил на тебя столько времени и сил.

– Я не просил тебя об этом, – буркнул Прай.

– Разве? – усмехнулся голос в камне. – Мне казалось иначе. Ну что ж, раз тебе надоело, что я всегда рядом и во всем помогаю тебе, можем распрощаться. Отныне ты будешь жить только своим умом, без моей помощи и советов. А я сочту, что мой эксперимент с тобой провалился, покину тебя и возьму себе другого подопечного.

– Ты опять разговариваешь какими-то непонятными словами! – возмутился Прай.

– И тем не менее ты меня прекрасно понимаешь, – парировал Обсидиан. – Так что: мы расстаемся или продолжаем сотрудничать?

Прай задумался лишь на мгновение. Собственно, еще даже до этого он знал свой ответ. Как бы он ни хорохорился и не делал вид перед изгоями и соплеменниками, что силен, могуч, неуязвим и абсолютно во всем уверен, сам-то он прекрасно понимал, что это совсем не так. Даже потеря одного только собственного летающего островка – и та стала бы невосполнимой утратой. Что уж говорить об Обсидиане, верном друге и советчике, который хоть и частенько подшучивал над ним, но всегда спасал его шкуру и не просто помогал выйти сухим из воды, но не раз и спасал жизнь в прямом смысле этих слов. Так что двух вариантов тут быть просто не могло.

– Конечно мы продолжаем, – сказал Прай, стараясь не глядеть в отполированную поверхность камня, как порой не смотрят в глаза тем, с кем трудно говорить. – Посоветуй, что делать, – и я, как всегда, прислушаюсь к твоим словам.

– Тогда летим! – прозвучало из камня.

После этих слов Прай ожидал, что Обсидиан отнесет его в какое-то далекое от Геары место, где хочет что-то показать. Но вместо этого летающий клочок земли вернулся к острову Львов, облетел стороной стойбище, и опустился на тропинке, что вела к болотам. Именно здесь находилась хижина недавно умершей знахарки Майди, рядом с которой они и приземлились.

– Мне нужно что-то объяснять? – все с той же усмешкой в голосе поинтересовался дух камня.

– Нет, – помотал головой Прай.

Он спрыгнул с островка и вошел в хижину, где вообще ничего не изменилось со времени его последнего визита. Те же пучки трав, развешенные настолько густо, что не видно крыши, та же острая и пряная смесь резких запахов, от которых у него в детстве сразу начинала кружиться голова. Едва вдохнув аромат магических растений, Прай почти сразу же воскресил в памяти все, чему учила его колдунья. Помнится, она говорила об отваре из коры черного дерева и корней травы мороницы…

Кора нашлась быстро, но вот нужных корешков что-то нигде не было видно. Кажется, Майди прятала их подальше, чтобы не добавить куда-то по ошибке… В поисках мороницы Прай старательно обследовал все потайные уголки хижины и в одном из них наткнулся на аккуратно сшитый кожаный мешочек с голубым цветком внутри. Цветок выглядел таким свежим, будто был сорван только вчера, и молодой Лев вспомнил, что уже видел его в руках колдуньи. Это же милойя, цветок любви, приворотное средство! Помнится, Майди даже собиралась отдать ему этот цветок, но он не взял, заявил, что воин не должен добиваться своих целей колдовством. Но теперь Прай думал несколько иначе. Он поднес цветок к лицу, вдохнул полной грудью – и запах милойи тут же напомнил ему об Эйне. Лев вернул цветок в мешочек и спрятал его в небольшую сумку, висевшую у него на поясе.

Следом за цветком любви отыскалась в одном из тайников и мороница, завернутая в завядший и пожелтевший лист лопуха. Осторожно, стараясь даже не касаться ядовитых корешков, Прай взял сверток и кору, вышел из хижины, развел огонь, повесил над костром котелок, в котором еще оставалась вода, и стал готовить отвар. В какой-то момент ему послышался шорох за деревьями, Лев посмотрел туда, но никого не увидел, и, сколько он ни прислушивался, шум больше не повторялся. Наверное, всего лишь пробежал какой-нибудь зверь: косуля или заяц.

Наконец отвар был готов и Прай осторожно, стараясь не расплескать ни капли, отлил немного в маленькую бутылочку, а остальное выплеснул под куст подальше от хижины. Покидая дом знахарки, он взял с собой несколько охапок лечебных трав и в первую очередь таких, которые могли бы помочь выздоровлению Нома. Теперь, даже если кто-то и видел Прая здесь – что маловероятно, потому что в это место никто никогда не ходил, – всегда можно будет сказать, что он заглянул в хижину именно за целебными травами.

Вернувшись в стойбище, он узнал, что Ном наконец-то пришел в себя. Не отходившая от него Ювилэ просто светилась от радости. – Ее глаза сияли, упругие щеки, казалось, стали еще румянее, а светлые волосы – ярче. Буйволу ее присутствие тоже явно пошло на пользу. Он еще был очень бледен, не вставал и двигался с трудом, но уже улыбался и даже издал, то и дело морщась, похожие на смех звуки, когда Прай поклялся: первое, что он сделает, когда друг встанет на ноги, – это даст ему покататься на своем удивительном островке, который летает без паруса. Молодой Лев долго сидел рядом с другом, развлекая его, приготовил для него по рецептам Майди несколько особенно целебных средств и ушел только тогда, когда Ном утомился и задремал.

В ту ночь Маару не пришла к нему, и Прай был только рад этому. Дождавшись, пока все стойбище уснет, он тихо, стараясь ступать неслышно и держаться только в тени деревьев, подобрался к родительской хижине. Осторожно сдвинул полог, вдохнул знакомый запах родного дома, прислушался к тем звукам, что много лет слышал каждую ночь: храпу отца и сонному дыханию матери. На миг он вдруг снова будто бы почувствовал себя мальчишкой, и сердце тревожно застучало, точно вскрикнуло: «Что я делаю?!» И тут же, точно вторя ему, в ушах словно прозвучал голос Обсидиана: «Раз не получил, значит, не сумел взять. Иди и возьми!»

Не колеблясь больше ни единого мгновения, молодой Лев бесшумно скользнул в хижину. Умение видеть в темноте, столько раз его выручавшее, не подвело и сегодня. Прай без труда разглядел стоявший в углу глиняный горшок с пахучим лечебным отваром, которым, как он знал, мать промывала раны отца.

Вдруг звук храпа прервался, и Прай замер, стоя на одной больной ноге. Неужели Арнар проснулся, неужели почувствовал опасность? Тишина продолжалась несколько мгновений, показавшихся вечностью. Но потом Арнар повернулся на бок и вновь захрапел, и его сын выдохнул, стараясь даже это сделать бесшумно.

Ухитрившись не издать ни единого звука, он вылил содержимое бутылочки в горшок, покинул родительскую хижину и без помех добрался до собственной. Странно, но он все это время ничего не чувствовал. Не было ни сомнений, ни неуверенности, ни испуга, ни запоздалого раскаяния, ни удовлетворения от совершенного. Вообще ничего. Точно он действовал не сам, а кто-то управлял им, как бездушной вещью.

Ждать пришлось недолго – Арнар скончался через три дня. Все произошло именно так, как и говорила Майди – вождю внезапно стало хуже, и он начал таять на глазах. Таяра до последнего не отходила от его ложа, но Прай, вроде как повинуясь родительской воле, даже не приближался к хижине, хотя и несколько раз в день присылал Ахаса или Тейю справиться о состоянии отца и отправлял с ними лучшие куски дичи, добытой соплеменниками на охоте.

Похороны прошли именно так, как и положено, когда умирает вождь. Прай очень старался, чтобы были соблюдены все традиции, включая погребальный пир, в котором приняло участие все племя. Трапеза затянулась до сумерек. И, когда все ее участники, наевшиеся так, что еле передвигали ноги, наконец разбрелись по домам, Маару с таким видом, будто делала что-то само собой разумеющееся, отправилась вместе с Праем в его хижину. Тот не возражал – скрывать их связь уже, видимо, не было смысла. Все равно, наверное, скоро все узнают…

После объятий Маару положила рыжеволосую голову ему на грудь и промурлыкала:

– Тебе было хорошо?

– Да, – сказал Прай, сам не зная, говорит ли правду или лжет. В какое-то мгновение и впрямь было хорошо. А во все остальные он думал об Эйне.

Маару засмеялась, и в ее смехе явно слышалось торжество.

Стараясь беречь раненую ногу, Прай осторожно встал, взял кувшин с водой и жадно припал к горлышку: во рту пересохло, и пить хотелось невероятно.

Маару свободно раскинулась на освободившемся ложе, сладко потянулась и проворковала:

– Согласись, из меня получится хорошая жена вождя…

– Что? – Прай поперхнулся.

– Ты стал плохо слышать? – хохотнула Маару. – Я говорю, что скоро ты обязательно станешь вождем. И что нам с тобой нужно пожениться.

– Но Маару… – начал он и на мгновение замолчал, подбирая слова. Обижать ее не хотелось. – Я не уверен, что таким, как мы… стоит создавать семью. Ведь наши дети… Они могут…

– …Родиться безобразными уродами, как Тейя? – продолжила за него Маару.

Прай сам не понял, почему его так резанули, точно ножом, ее слова. Вроде бы он и сам понимал, что Тейю красавицей точно не назовешь. Но то, как сказала об этом Маару, прозвучало отвратительно. А та, ничего даже не заметив, продолжала говорить:

– Дети у нас обязательно будут. Я готова рожать столько, сколько понадобится. Когда ты станешь вождем, тебе непременно будет нужен сын, наследник. И лучше даже не один. Но ведь не обязательно все наши дети получатся уродами! Станем надеяться, что духи будут к нам благосклонны и со временем кто-то родится и нормальный. Я в этом не сомневаюсь.

Прай, однако же, совсем не разделял ее уверенности. И, что было гораздо важнее, давно понял, что не собирается жениться на Маару, и возможные будущие дети тут были совершенно ни при чем.

– Ну? Что ты молчишь? – понукала Маару, перевернувшись на шкурах и приняв соблазнительную позу.

– Не думаю, что хочу видеть тебя своей женой, – ответил он, опускаясь на край ложа и стараясь не смотреть в ее сторону.

– А напрасно… – Маару потянулась и игриво ткнула ногой его в бок. – Лучше меня тебе никого не найти. Ведь я так хорошо знаю тебя. Так много о тебе не знает никто, даже страхочудище Тейя.

– И что ты такого знаешь? – Прай пока еще не понял, куда она клонит.

– Ну-у-у, например… – кокетливо потянула она, – например, что это ты убил своего отца. Я следила за тобой и видела, как ты крался ночью в хижину своих родителей. А через три дня вождь внезапно умер, хотя до этого шел на поправку…

От неожиданности Прай замер, лишившись дара речи, а Маару, томно потянувшись, продолжала:

– Ты не думай, я не осуждаю тебя. Даже наоборот… Я сама хочу, чтоб ты поскорее стал вождем сильного клана, победившего во всех битвах. Но все же, если я расскажу эту историю другим, то кому-нибудь она может не понравиться…

– Вряд ли Львы тебе поверят, – Праю стоило огромных усилий держать себя в руках и говорить так легко, будто он не относится к ее словам всерьез. – Ты здесь никто. Мои воины не воспринимают тебя всерьез.

– А я и не буду рассказывать эту историю воинам, – промурлыкала Маару. – Я расскажу ее кому-нибудь другому. Не Тейе, конечно, эта безобразная дура так любит тебя, что смотрит тебе в рот и согласна со всем, что бы ты ни сделал… Я расскажу, пожалуй, твоей матери. Мы несколько раз беседовали с ней. Разумеется, о тебе, о чем же еще нам говорить? И я поняла, что она не доверяет тебе точно так же, как не доверял твой отец, – Маару звонко рассмеялась, будто сказала что-то и впрямь смешное. – Согласись, они оба в этом правы… Были.

«Да она чудовище хуже живоеда! Как я мог столько времени этого не замечать?» – пронеслось в голове у Прая.

И дело было не в том, что он боялся огласки. После того, как он пришел на помощь отцу, как рисковал своей жизнью, спасая Арнара, Львы действительно могли бы и не поверить в обвинение, прозвучавшее из уст девицы со звериной головой, да еще такой, которую собственные товарки-Воительницы отправили на Остров изгоев. Но Таяра… Это было совсем другое. Она и так была сейчас сломлена смертью мужа, и подобное сообщение просто убило бы ее. Прай многого не мог простить своей матери, но все же он любил ее, и никак не мог допустить, чтобы ей сообщили подобную новость.

Первым порывом молодого Льва было броситься на шантажистку и убить на месте – задушить, ударить со всей силы головой о камень или даже вовсе растерзать на части. Но он сдержался, потому что в ушах словно в очередной раз зазвучали слова Обсидиана: «Никогда не поддавайся первому порыву, учись владеть – собой!»

И молодой Лев сдержался. Он сделал то, чего Маару уж точно от него сейчас не ожидала: расхохотался вместе с ней.

– Ха-ха-ха! Ты и правда поверила, когда я сказал, что не хочу на тебе жениться? Да я просто шутил. Я разыгрывал тебя. Разве ты не знаешь, что я всегда мечтал об этом? Иначе разве бы я был бы с тобой? Разве говорил бы еще тогда, на Острове изгоев, что хочу жениться на тебе? Помнишь, сколько раз мы это обсуждали?

– Не так уж много раз… – Маару недоверчиво покосилась на него.

– Что ж, я докажу тебе это, – как ни в чем ни бывало, продолжал он.

– И как же? – Маару приподнялась на локте.

– Открою тебе свою тайну. – Прай встал и принялся одеваться. – Помнишь, ты как-то спрашивала меня, откуда я знаю, где искать пленных Невест? И кто меня научил управлять кораблем, ориентироваться по звездам, читать карты и многое другое? Так вот, я расскажу тебе, хотя никогда никому в жизни об этом не говорил.

– И? – Маару глядела на него со смесью недоверчивости и любопытства.

– Дело в том, что у меня… – обуваясь, Прай неловко повернулся и слегка охнул от боли в раненой ноге. – У меня есть собственный дух-помощник. Который учит меня и всегда выручает.

– Да ладно! – хмыкнула Маару. – Хватит заливать! Ты что, за дуру меня держишь? Думаешь, я поверю в такую чушь?

– Не сомневаюсь, что не поверишь, – кивнул Прай. – Пока не увидишь все своими глазами и не услышишь своими ушами. Одевайся, пойдем. Я вас познакомлю.

Маару снова недоверчиво хмыкнула, но все же любопытство взяло верх. Она торопливо оделась и вышла вместе с Праем из хижины, недоверчиво на него поглядывая. Молодой Лев подвел ее к привязанному у входа летающему островку, мысленно обращаясь к камню: «Подыграй мне! Пожалуйста!»

И Обсидиан не подвел.

Как только девушка приблизилась, на черной отполированной поверхности засверкали огненные всполохи, кажущиеся во мраке ночи особенно яркими, и тихий голос произнес:

– Здравствуй, Маару! Давно хотел познакомиться с тобой поближе.

– Кто здесь?! – девушка испуганно отшатнулась. – Кто ты?

– Я дух камня, – отвечал голос. – И дух этого летающего острова. И еще я друг Прая. Я многому научил его, показал ему множество интересных мест и раскрыл ему много тайн. И раз ты согласна стать его женой, я хотел бы показать кое-что интересное тебе. Как насчет небольшой прогулки под звездным небом?

Вскинув обезьянью голову, Маару посмотрела вверх, полюбовалась сиянием небесных светил, а потом перевела взгляд на камень.

– А твой остров не слишком мал для двоих? – с сомнением спросила она.

– В самый раз, – заверил Обсидиан. – Ну что? Летим?

Прай шагнул на островок и подал Маару руку. Та немного поколебалась, но все же оперлась на нее, тоже запрыгнула и встала рядом. Клочок летающей земли стремительно взмыл вверх.

– Ух ты! – с довольной улыбкой воскликнула Маару. – Действительно здорово! Это совсем не то, что на большом летающем острове. Ощущения совсем другие. Тут так потрясно качает! Но как же тобой управлять, дух острова, если на тебе нет паруса?

– Не беспокойся, – отвечал Обсидиан. – Я же дух. Мне не нужны паруса.

Они летели быстро и уже через несколько мгновений оказались над морем. Как обычно, на высоте резче ощущался ветер, сегодня особенно сильный. Островок болтало, но Маару это явно нравилось. Выпустив ладонь Прая, она встала во весь рост, раскинула руки в стороны и, смеясь, балансировала, раскачиваясь в такт полету.

– Признаюсь, я сначала тебе не поверила! – сообщила она Праю, повысив голос, чтобы перекричать ветер. – Думала, это какая-то уловка с твоей стороны. Но теперь я знаю, что ты меня не обманул…

– И ошибаешься, – спокойно ответил Прай.

Ему даже не пришлось использовать силу. Он лишь слегка толкнул девушку за плечи, и Маару, не удержав равновесие и неловко взмахнув руками, тут же полетела вниз. Еще мгновение слышался ее крик, потом раздался удар тела о воду – и снова все стихло, если не считать шума ветра.

– Неплохо придумано, – одобрительно заметил камень. – Наконец-то ты научился делать именно то, что нужно. Маару уже начала сильно мешать тебе. Она была неплоха как просто женщина для секса, но захотела большего и стала препятствием. Так что ты поступил совершенно правильно. Осталось лишь придумать, как ты объяснишь всем ее исчезновение.

– Уже придумал, – отозвался Прай. Он снова удивлялся тому, как спокоен – как и после убийства отца в душе не было ни сожалений, ни раскаяния, ни чувства вины. Наоборот, появилась уверенность, что все идет именно так, как надо. – Я скажу всем, что Маару сама покинула остров. Надо будет лишь уничтожить одну из маленьких лодок позаметнее – и все поверят, что девушка уплыла именно на ней.

– Ну что ж, как вариант, – согласился Обсидиан. – Но если вдруг тебя спросят о причине?

– Причину, надеюсь, я скоро смогу всем показать, – отвечал Прай. – Как раз сейчас я хотел попросить тебя отвезти меня за ней. Но сначала нужно снова ненадолго вернуться на Геару: разобраться с лодкой и кое-что прихватить.

* * *

Когда островок Обсидиана приблизился к Женскому острову, была уже глубокая ночь, но Прая это не остановило. Он уже откуда-то знал, что Эйна все равно сейчас не спит. С высоты полета большой кусок суши посреди моря был похож на темное облако, но чем ниже они опускались, тем явственнее можно было различить сначала блеск воды в речках и озерах, а потом и клубки густой листвы лесов и рощ.

– Будем надеяться, что охрана Воительниц нас не заметит, – бормотал себе под нос Прай, но дух камня, конечно же, услышал его и заверил:

– Не беспокойся. Все будет как надо.

Наконец показалась скала, служившая, как давно знал Прай, жилищем Наставницам. Многочисленные пещеры в ней, частично естественные, а частично искусственные, были превращены в комнаты, а входы закрывались деревянными дверями с прорубленными в них окнами. Во всех было темно, лишь из одного лился мягкий свет, и Прай даже не удивился, когда Обсидиан сказал:

– Вот это оно и есть. Окно Эйны.

Летающий островок опустился на каменный выступ перед дверью. Впервые за все это время не почувствовав боли в раненой ноге, Прай спрыгнул с него, прихватив купленный на ярмарке сосуд из цветного стекла, где плескался нибб, спрятал его в сумку на поясе и тихо подошел к двери. Он торопился, сердце колотилось так бешено, что впору было опасаться, как бы его стук не разбудил соседок Эйны. Было тревожно, ведь если он все же ошибся дверью, и внутри обнаружится какая-то другая девушка, то она, конечно же, сразу поднимет крик. Успеет ли тогда Прай улететь на островке Обсидиана? Если нет, или если Воительницы нагонят их в полете, его, скорее всего, просто убьют. А он даже не сможет сопротивляться, ведь он все же не Джарк или кто-то из его дружков, чтобы поднять руку на женщину.

Однако пугало больше всего не это, а то, что Эйна сразу прогонит его. Или что ворожба цветка милойи не подействует. Что он тогда будет делать – Прай не знал.

Мысленно обратившись за помощью ко всем духам Боудики, он все же набрался смелости, вдохнул побольше воздуху в грудь и открыл дверь.

Прай не знал, как выглядит жилье Эйны, не представлял даже, как должно выглядеть жилье Наставницы. Почему-то казалось, что тут повсюду должны быть горы каких-нибудь старинных свитков. Но вместо этого он увидел небольшое помещение, чей каменный пол был устлан коврами, на которых лежали подушки и выделанные шкуры. Ни свитков, ни принадлежностей для письма нигде не было. Зато имелся красивый кованый сундук, очевидно, для одежды, на нем стоял простой глиняный кувшин со свежими цветами, а на стенах были рисунки, изображающие деревья и ручьи. Часть помещения была закрыта занавесью из ткани, из-за которой послышался знакомый встревоженный голос.

– Кто здесь?

Прай тотчас повернулся туда и увидел Эйну. Она была босиком и одета лишь в нижнее платье: тонкое, светлое, открывающее плечи и руки с вязью татуировки и тяжелым браслетом на запястье. Ни плотного верхнего платья, ни сиреневой накидки Наставницы на ней не было. Распущенные черные волосы свободно струились по спине. В неярком свете лучины она была так хороша, что у юноши перехватило дыхание и мгновенно пересохло во рту.

– Ты? Что ты здесь делаешь?

Она выскользнула из-за занавесей и остановилась в двух шагах, напряженная, готовая в любой момент сбежать. Или отчаянно защищаться.

– Эйна… я… – все те слова, которые он придумал по дороге сюда, вылетели из головы. – Я пришел к тебе.

– Это я вижу. Но зачем ты пришел? – спросила Эйна, делая шаг к нему. – И как нашел меня? Как вообще попал сюда?

– Тебе важно только это? – немного осмелев, спросил он. – У меня есть небольшой летающий остров, он и доставил меня сюда.

– Тебе не стоило этого делать, – она покачала головой, заставляя свои черные волосы шевелиться так, словно они были живыми и двигались отдельно от нее. – Ты подвергаешь себя опасности. Если кто-то увидит тебя, то Воительницы сразу тебя убьют. И никому не будет дела до того, что это именно ты спас моих сестер и вернул их домой.

Шаг, который их разделял, сделал уже Прай.

– Но ты же меня не выдашь? – просил он. – Правда?

– Мне бы стоило, – хмуро ответила Эйна, поднимая голову и вглядываясь в его лицо.

Он не знал, что делать. До боли где-то глубоко внутри хотелось обнять ее, притянуть ее к себе и больше никогда не отпускать. Прай слышал ее частое дыхание и видел, как грудь вздымается под тонкой тканью, будто она бежала несколько часов подряд.

– Уходи, – тихо сказала Эйна и зажмурилась. – Уходи сейчас же.

Прай незаметно дотронулся до сумки на поясе, где дожидались своего часа сосуд с ниббом и кожаный мешочек с цветком любви. Цветком, который пах точь-в-точь как тело Эйны.

– Неужели ты совсем-совсем не ждала нашей встречи? – тихо спросил он.

– Я не знаю, – беспомощно пробормотала она, открывая глаза. – Я хотела снова увидеть тебя… так хотела…

– Почему же не вышла, когда я привез спасенных Невест? – настаивал Прай, надеясь, что его слова не звучат как упрек. – Почему сказала всем, что не хочешь меня видеть? Испугалась?

Эйна через силу улыбнулась.

– Да… Да, я испугалась. Я испугалась, что не смогу сдержаться, что не смогу скрыть своих чувств, и тем самым нарушу данный мной обет. А я должна остаться ему верна.

Прай вздохнул. Он предполагал, что все сведется к этому, что Эйна обязательно вспомнит о клятве безбрачия, которую давали Наставницы. Но очень надеялся, что она сумеет об этом забыть – если хотя бы пригубит напиток, в котором будет цветок милойи. Юноша украдкой огляделся. Не может быть, чтобы тут не было никакого кубка или другого сосуда…

– Я столько раз мечтала, что ты когда-нибудь придешь ко мне, – продолжала Эйна тихо, едва слышно, словно размышляла вслух. – Но теперь не знаю, что делать…

Прай все же дотронулся до нее. Не обнял и не прижал, просто провел ладонями по ее рукам вниз, касаясь браслетов. И вверх, до плеч, удивляясь тому, насколько мягкая у нее – кожа.

– Это так странно, – сказала Эйна, вглядываясь в его лицо. – Весь твой облик. Словно я смотрю на одну из своих сестер, но одновременно и на мужчину. На мужчину, которого…

Она испуганно смолкла, по-детски закрыв себе рот кулачком.

От тех слов, которые она не сказала, но которые он прекрасно понял, сладко заныло в груди. Прай рванулся к ней, но в это время снаружи послышался какой-то шум, и Эйна вздрогнула.

– Прячься! – шепнула она, толкая его за занавеску. Юноша тотчас метнулся, куда ему указали, и замер, стараясь даже не дышать.

Раздался стук, и дверь тут же распахнули, даже не дождавшись ответа хозяйки.

– Эйна, – прозвучал совсем рядом грубоватый женский голос. – Почему ты не спишь? Почему у тебя огонь в такой час? У тебя все нормально?

– Да, мне просто не спится, – тон Эйны был само спокойствие и безмятежность.

– Ладно, – включился в разговор уже другой женский голос. До Прая донесся характерный металлический звук, которым всегда звенит оружие и смех. – Смотри, чтоб все было в порядке.

Дверь шумно захлопнулась, и Эйна испуганной ланью метнулась к Праю.

– Улетай! – зашептала она, толкая его к двери. – Как только Воительницы отойдут подальше, сразу улетай!

Прай мягко удержал ее руки.

– Только если ты улетишь со мной, – твердо произнес он, гладя в ее бездонные, как таинственная глубина Обсидиана, черные глаза.