Читать книгу "Соратники. Монстры. Битва кланов"

– Ты имеешь в виду – на Геару, в клан Львов? – уточнил юноша, который уже давно привык считать своим домом пещеру на южном склоне, где жила «семья». – Не думаю, что это хорошая идея. После того, что случилось с Нлео и Джарком… После того, что я сделал с ними, мне уж точно не будут рады на Геаре.

– За кузена и тетку можешь не волноваться, – заверил Обсидиан. – Оба они тогда выжили и сейчас в полном порядке. Во всяком случае, физически. Нлео с возрастом подурнела и стала еще более злой, но вряд ли в этом виноват удар затылком о камень. А Джарк возмужал, прошел испытания и теперь, чувствуя, что твой отец Арнар, стареет и слабеет, рвется занять его место. Место, которое по праву принадлежит тебе, – Прай.

– Мне? Но разве у моих родителей не родился новый наследник? – Урод и сам не ожидал, что новости из клана Львов могут до такой степени взволновать его, что он мгновенно забыл обо всем на свете. – Или он тоже… Тоже такой, как я?

– У Аранара и Таяры родилась девочка, – очень спокойно и даже равнодушно – сообщил Обсидиан. – Здоровая и красивая. Ее уже забрали Наставницы и отвезли на Женский остров, чтобы достойно воспитать как Невесту для какого-нибудь вождя клана. Или, в крайнем случае, для военачальника.

– Вот как… – пробормотал юноша, пытаясь осмыслить поученную новость. – И что же произошло в клане в мое отсутствие?

– Очень многое, – поведал дух камня. – Все эти годы твой отец продолжал вести битву кланов и достиг немалых успехов. Он сумел победить и подчинить себе даже могучих Буйволов и свирепых Крокодилов. И теперь одни только Волки еще оказывают ему сопротивление. С ними у Арнара пока ничего не получается. Из-за возраста и многочисленных ранений силы у него и впрямь уже не те, что прежде, хоть он сам и упорно отказывается это признать. Но кто-то должен принять бразды правления из его слабеющих рук и продолжить его дело. И вряд ли тебе захочется, чтобы это был Джарк.

– Но я не могу стать вождем Львов! – с горечью воскликнул Урод. – Я даже не могу вернуться на Гаеру.

– Почему? – все также спокойно осведомился камень, мерцая огненными всполохами. – Что может тебе помешать? Тебя не прогоняли и не признали преступником. У тебя на щеке нет татуировки изгнанника.

– И ты думаешь, что… – от обилия захлестнувших его чувств, юноша задохнулся и не смог закончить фразу.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – заверил Обсидиан. – Ты не просто можешь вернуться, тебе необходимо это сделать. Так что прекращай болтовню и давай отправляться в путь.

– Что, прямо сейчас? – встрепенулся Урод. – Но сейчас нельзя. Я должен сбегать домой, проститься с семьей, объяснить им…

– Не должен, – веско перебил, как отрезал Обсидиан. – Никаких прощаний, никаких объяснений. Это все только усложнит. Если ты сам этого не понимаешь, значит, я поторопился, когда решил, что ты поумнел.

Урод был так взволнован, что даже не обиделся на эти, в общем-то, довольно неприятные слова. Нельзя было не признать, что Обсидиан полностью прав. По законам их семьи, летающий остров должен был бы стать общей собственностью, и то, что Урод присвоил его себе, могли счесть предательством. И уж тем более то, что он решил их покинуть. Вряд ли он сумел бы объяснить семье свои намерения. Особенно Тейе. Или Догуру и Хисе. Или Ному. Не говоря уже о Маару… Да, Обсидиан совершенно прав. Исчезнуть нужно тихо и тайно. И он, Урод, тут никому ничего не должен. Семье, конечно, будет трудно без еще одного молодого и сильного охотника, но они справятся, как справлялись до его появления здесь. А он пусть и прожил на Острове изгоев долгих пять лет, но никогда не собирался задерживаться здесь на всю жизнь. У него совсем другие и далекоидущие планы.

– Ты прав, – повторил уже вслух юноша. Машинально, привычным движением, проверил, на месте ли верный нож с узорчатым лезвием и бесценный трофей – шкура живоеда, и одним прыжком вскочил на островок, который тут же взмыл вверх.

– Ты принял верное решение, Прай, – похвалил Обсидиан. – С этого мгновения начинается новая страница твоей жизни. Та, в которой ты станешь вождем. Великим вождем, о котором узнают все не только на Боудике, но и далеко за ее пределами.

Что такое «страница», Урод не знал, но слова духа камня прекрасно понял. Выпрямившись во весь рост на быстро набирающем высоту кусочке летающей земли, он смотрел вниз, наблюдая, как уменьшается в размерах Остров изгоев.

Обсидиан был прав: он, Урод, действительно станет именно таким вождем – самым богатым, самым удачливым, самым влиятельным на своей планете, которого все будут уважать, бояться и преклоняться перед ним.

Теперь он нисколько в этом не сомневался, а чувствовал и был уверен: он готов к этому.

Часть 2. Прай

Возвращение на Геару получилось очень эффектным.

Он прибыл на летающем островке Обсидиана и, медленно приближаясь со стороны моря, специально сделал вираж над побережьем.

Это привлекло всеобщее внимание, хотя и не являлось целью – юноше всего лишь хотелось посмотреть на те места, где он так давно не был, а сделать это с высоты было очень удобно.

Стоял теплый сезон, и клан Львов жил во временных жилищах на берегу. Крытые ветками хижины, шатры и навесы из шкур не выглядели ни надежно, ни мало-мальски живописно, но после долгого перерыва показались только что не дворцами. Ведь это были дома, настоящие дома, а не холодные пещеры, лишь частично укрывавшие обитателей от ветров, ливней и бурь. Стойбище Львов выглядело таким большим, таким густонаселенным… Сколько же в нем воинов, женщин и детей? За то время, пока он не был дома, их число явно увеличилось. И костры. Повсюду костры, на которых что-то варится или жарится… Он уже и забыл, как потрясающе пахнет жареное мясо. Запах от поднимающихся в воздух дымов напомнил рассказы Хисы и Маару о благовониях, которые, по их словам, на Женском острове любили жечь в помещениях по вечерам. Сколько же костров, за которыми никто не следит, не дежурит у них день и ночь! Здесь, на Геаре, развести огонь никогда не было проблемой, у каждого мальчишки всегда имелось с собой огниво. О чем на Острове изгоев, конечно, можно было только – мечтать.

К тому моменту, как летающий островок опустился на крупную гальку отмели, и владелец ловко закрепил его, привязав к стволу самого надежного из прибрежных деревьев, вокруг собралось уже, наверное, все племя. Львы, тигры, леопарды, рыси, гепарды – все побросали свои дела и сбежались посмотреть на удивительный летающий островок, который управлялся без паруса, и прибывшего на нем молодого мужчину с женским лицом и волосами вместо звериной головы. Теперь, при виде его широких плеч и мускулистого голого торса с многочисленными шрамами – застаревшими от прежних ранений и свежими, после стычки с живоедом, – уже никто бы даже не допустил мысли, что перед ним женщина. А он сам, оглядывая окружающие его морды кошачьих, постоянно ловил себя на том, что ищет хоть одного Буйвола, Волка, Обезьяну или Медведя. То, что их тут не было, казалось непривычным. Как и такое количество женщин, у которых были лица, а не звериные морды.

Он невольно обратил внимание на одну из них. В отличие от прочих женщин, она не выбежала на берег, а только выглядывала из шатра, отодвинув полог, и смотрела на него очень пристально, с волнением и тревогой. Юноша почувствовал, как у него защемило сердце при виде этого постаревшего, но такого знакомого лица, рыжеватых с подпалинами волос и плавных движений.

И она, конечно же, тоже сразу узнала его.

– Прай! – это должен был быть крик, но вышел только едва слышный вздох. – Мой сын вернулся!

– Здравствуй, мама, – тихо сказал он, подходя к Таяре. Снова вспомнился Остров изгоев – в подобной ситуации Хиса и Тейя наверняка бы бросились его обнимать, но здесь, в клане Львов, такое не было принято. Мать лишь подняла руку и провела пальцами по его лицу, точно боялась, что зрение может ее обмануть. Когда Прай покидал Геару, они с матерью были примерно одного роста, но теперь он заметно возвышался над ней, так что Таяре даже пришлось запрокинуть голову.

Собравшиеся вокруг Львы наблюдали сцену возвращения сына вождя, оживленно обсуждая ее между собой. Отправляясь сюда, Прай не сомневался, что его быстро узнают, ведь во всей Боудике, кроме него, больше не было ни единого мужчины с таким лицом. Многих взрослых воинов и женщин он узнал и сам, но большинство молодых показались незнакомыми, во всяком случае, с первого взгляда. Понадобилось время, чтобы понять, что вот этот могучий юный тигр со свежей татуировкой воина, прошедшего испытания, который подошел ближе всех, – не кто иной, как Ахас, младший внук его наставника Рабаша. Тот самый Ахас, что в детстве сначала боялся Урода, а потом бегал за ним и клянчил, чтобы ему показали нож с узорным лезвием. Сейчас Ахас был, пожалуй, одним из немногих, кто смотрел на Прая с любопытством и настороженностью, но все же без враждебности.

Приглядевшись, Прай понял, что хотя на берегу собралась целая толпа, в ней были далеко не все. То, что не было видно ни кузена Джарка, ни его матери Нлео, казалось только к лучшему. Но где же отец, вождь Арнар, где Рабаш и другие старейшины? А, вот и они, последними вышли из самого большого и наиболее богато украшенного шкурами шатра. Возможно, появление Прая прервало совет верхушки клана? Впрочем, и это к лучшему. Хорошо, что старейшины уже собрались вместе, и он, Прай, сможет заявить о себе сразу всем. И отца, и наставника он узнал сразу. Оба заметно постарели, но все еще были бодры и полны сил. Роскошная прежде грива Арнара поредела, шрамы и жилы заметнее выделялись под кожей, а когда он заговорил, стало видно, что один из клыков сломан у самого основания, – однако при всем при этом вождь нисколько не выглядел ослабевшим или сдавшим свои позиции. То же касалось и Рабаша. Черные полосы на морде тигра посветлели, став скорее серыми, и он слегка начал сутулиться, будто бы под тяжестью прожитых лет, но взгляд ярко-оранжевых глаз оставался прежним, а в движениях, как и раньше, чувствовались ловкость и мощь.

Отметил Прай и то, как по-разному смотрят на него отец и его правая рука. Если Рабаш глядел скорее с интересом, то Арнар насупился и сдвинул брови. Что именно творится в его львиной голове, сын не понимал до конца, но выражение морды вождя явно не говорило о радости от их встречи.

– Здравствуй, отец! Здравствуй, Рабаш! Здравствуйте, старейшины! – твердо произнес Прай, склонив, как полагается, голову перед вождем и остальными.

– Где ты пропадал столько лет? – хмуро поинтересовался Арнар вместо ответного приветствия.

– Я был на Острове изгоев, – честно сообщил Прай.

Он не без волнения ждал следующего вопроса «Как ты туда попал?». Юноша так и не сумел придумать убедительного ответа на него, а говорить правду не хотел, в том числе и потому, что ему вряд ли бы поверили. Ему и самому собственная история порой казалась абсолютно нереальной.

Однако отец спросил совсем другое:

– И ты можешь это доказать? – в его голосе явно слышалась усмешка.

– Да, – просто ответил Прай и продемонстрировал шкуру живоеда и татуировку на плече, которую получил от Догура.

И то, и другое возымело свое действие. Пока Арнар рассматривал шкуру, Рабаш повелительным шестом подозвал бывшего ученика к себе, крепко сжал его руку, притянув ее поближе к глазам, на мгновение склонился к его плечу, чтобы лучше рассмотреть рисунок, и уверенно произнес:

– Это знак храбреца, особо отличившегося в бою. Такие делают в клане Обезьян.

– Я получил эту татуировку на Острове изгоев после того, как в одиночку победил живоеда, – объяснил Прай, стараясь, чтобы его рассказ прозвучал не как хвастовство, а лишь как обычное сообщение о случившемся событии. – Именно его шкуру вы сейчас видите. Посмотрите внимательно. Его голова похожа на голову Крокодила, но это не Крокодил, это особое существо, урод. Подобных ему не оставляют жить в кланах, такого можно встретить только на Острове изгоев. Он пожирал себе подобных и был намного крупнее и сильнее каждого из нас, но стал моей добычей.

Арнар, Рабаш и другие старейшины молчали, рассматривая шкуру живоеда. На ней не было ни одной татуировки, но огромная голова с двойным рядом острых зубов, длиной с кисть руки взрослого воина, смотрелась внушительно.

Наконец Арнар прервал затянувшуюся паузу.

– И что же ты хочешь, кроме того, что похвастаться перед нами этой шкурой?

– Я хочу вернуться на Геару, – отвечал Прай. – Я сын вождя и имею на это полное право. У меня есть знак храбреца и собственный летающий остров. Я победил живоеда. И я – сын клана Львов, из которого меня не изгоняли.

– Не изгоняли, – без особой охоты подтвердил Арнар, – но мы не можем и признать тебя взрослым воином по нашим законам. Ты не проходил испытаний.

– Что же до твоей победы над чудищем, то о ней нельзя знать наверняка, – поддержал вождя один из военачальников, одноглазый леопард. Прай знал его с детства, всегда недолюбливал и сейчас, сколько ни силился, не мог вспомнить его имени. – Любой может утверждать, что выиграл неравный бой, но почему мы должны верить на слово? Может быть, ты просто украл где-то и шкуру, и летающий остров.

Прай был готов и к такому, Обсидиан его предупреждал, что случится нечто похожее, но все равно юноша на миг задохнулся от возмущения.

– Я не лгу! – с горячностью воскликнул он.

– Может, и не лжешь, а просто приукрашиваешь события, – покачал головой Арнар. – Такое часто бывает с юношами, которые хотят побыстрее получить татуировку взрослого воина.

Прай уже хотел ответить какой-то грубостью, но Рабаш не дал этого сделать, остановив бывшего ученика одним движением руки.

– Мы можем проверить, насколько он хорош, – сказал тигр, обращаясь к вождю и остальным старейшинам. – Пусть сын вождя попробует пройти испытание, как принято в клане Львов.

– Поздно, – фыркнул одноглазый леопард. – В этом году испытания уже провели. Все, кто достиг нужного возраста, уже показали себя.

– Думаю, для меня можно сделать исключение, – дерзко заявил Прай, памятуя советы Обсидиана.

Старейшины переглянулись, после чего Арнар веско произнес:

– Мы это обсудим.

И кивнул гривастой головой, указывая остальным на вход в большой шатер, где проходили советы и откуда они только что вышли.

Прая, разумеется, с собой не позвали, он остался стоять снаружи, но не успел и глазом моргнуть, как рядом появилась Таяра.

– Ты, наверное, голоден после долгой дороги? – спросила она. – Идем, я накормлю тебя.

И он, разумеется, не стал отказываться, последовал за матерью к ее шатру, перед которым горел большой костер, и с удобством устроился на обтесанном бревне, крытом оленьей шкурой. Таяра захлопотала рядом, готовя ему еду.

Было так странно, так щемяще сладко вновь видеть и узнавать когда-то привычные, но давно забытые вещи: ожерелье с большим красным камнем на шее у матери, большой вертел, на котором румянился над костром упитанный молодой олень, нож с костяной ручкой, которым Таяра отрезала куски от туши. Вкус жареного мяса, его непередаваемый аромат, шипение капающего в огонь жира, шелестящая от теплого ветерка густая листва могучих деревьев, сочная трава под ногами с разбросанными по ней яркими пятнышками красных, желтых, голубых и белых луговых цветов… Все это после каменной пустыни Острова изгоев казалось чем-то нереальным, чем-то вроде сновидения. Как будто сейчас он, Прай, проснется – и этот прекрасный мир исчезнет.

Он был уверен, что мать накинется на него с расспросами, что с ним случилось, как он жил и что делал все это время. Будь на ее месте Хиса или Тейя, они бы именно так и поступили. Однако Таяра не задала ни одного вопроса, только глядела на него с непонятной грустью и большей частью молчала, подавая ему еду. Только раз, осторожно и как-то неловко дотронувшись до волос сына, она пробормотала с грустью:

– Ты так вырос…

И Прай внезапно понял: ее огорчает не то, что он изменился, а совсем наоборот – то, что он остался прежним.

Не Львом, а уродом.

Он едва успел доесть третий кусок оленины, как к ним подбежал Ахас. Глаза молодого тигра горели как два костра в ночи.

– Прай, идем! Старейшины зовут тебя, – возбужденно крикнул он.

То, что Ахас назвал его по имени, было приятно, но Праю было слишком не по себе, чтобы всерьез обращать внимание на такие мелочи. Сейчас его беспокоило другое: ни за что нельзя никому показать, до какой степени он волнован. И хотя внутри все дрожало, и будто бы чья-то холодная рука сжимала все внутренности, в шатер старейшин он вошел твердо и с самым независимым видом. Ахас, стараясь ступать как можно тише и не привлекать к себе внимания, вошел следом за ним.

Как и прежде, когда маленький Прай тайком пробирался на советы, старейшины сидели вкруг на подушках из шкур животных, попивая нибб – настойку из корневищ растения с пахучими белыми цветками, от которой слегка кружилась голова. Прая, разумеется, напитком не угостили. И не предложили сесть, в чем, впрочем, имелись и свои плюсы – он стоял, гордо расправив плечи и возвышаясь над всеми во весь свой теперь уже далеко не маленький рост.

– Мы приняли решение, – властным и суровым тоном сообщил Арнар. – Ты получишь возможность пройти испытания. И все узнают, достоин ли ты стать членом клана.

Прай приложил все усилия, чтобы его облегченный вздох остался незамеченным. Пока все шло именно так, как и предполагал Обсидиан, старейшины даже говорили почти теми же самыми словами, которые предсказывал дух камня.

– Так что дело теперь за малым, – продолжал вождь, – найти кого-то, кто согласится соревноваться с тобой во время твоих испытаний.

– За этим дело не станет, Арнар, – одноглазый леопард оскалил пасть в улыбке. – Еще до совета один молодой воин сказал мне, что готов помочь Уро… твоему сыну показать себя Львом.

– И кто же это? – вопрос вырвался сам собой. Прай прикусил язык, но было уже поздно.

– Ты прекрасно знаешь его, мой вождь, – сообщил одноглазый. Леопард проигнорировал Прая и демонстративно обращался к его отцу. – Это твой племянник Джарк.

– Что ж, пусть будет так, – спокойно ответил Арнар.

Прай сглотнул. Вот это уже было не по их с Обсидианом плану. Вернее, они с духом камня, конечно, говорили о предстоящей встрече с Джарком, но Прай как-то не думал, что его кузен и одновременно заклятый враг может стать противником в испытаниях. Почему-то казалось, что соперника ему должны будут выбирать по жребию…

– Судя по виду, твой сын хочет отказаться, – усмехнулся одноглазый леопард, мгновенно уловив тень сомнения на его лице.

– Вовсе нет. Что за вздор?! – тут же горячо возразил Прай. – Я готов пройти испытания хоть сейчас.

На этот раз ему ответил отец:

– Сейчас уже поздно. Завтра на восходе солнца будь на берегу у высокой скалы. А теперь можешь идти.

Прай сразу понял, что это было не разрешение, а приказ. Он молча кивнул отцу и старейшинам и вышел из шатра, но направился не к хижине Арнара и Таяры, а на берег. Своего дома у него не было, но он и мысли не допускал, что может остановиться на ночлег у родителей. Ночевать в одном помещении с ними, да и вообще с кем бы то ни было, отчего-то не хотелось – хотя вроде бы только минувшую ночь, а до нее все предыдущие на Острове изгоев, он проводил в пещере, где спала вокруг костра вся их не столь уж малочисленная семья. Так что вместо этого Прай на глазах у всего племени отвязал свой островок, вскочил на него, поднялся ввысь и полетел в сторону заходящего солнца.

– Как прошло? – поинтересовался Обсидиан, когда они, уже никем не замеченные, приземлились за лесом.

Прай пересказал все события сегодняшнего дня и добавил:

– Можно было и догадаться, что Джарк вызовется быть моим соперником… Хотя я не думал, что он будет хранить свою злобу на меня столько лет.

– И напрасно, – отвечал его собеседник. – Тебе следовало этого ожидать. Я специально не предупредил тебя, надеялся, что ты дойдешь своим умом… Ну что же, по крайней мере, теперь ты знаешь, что тебя ждет очень непростое соревнование с сильным и крайне мотивированным противником.

– Я не понял, что ты сейчас сказал, – покачал головой Прай. За время, проведенное на Острове изгоев, он уже и забыл об этой раздражающей манере духа камня постоянно использовать непонятные слова. – Что значит мови… моти…

– Значит – заинтересованный в победе и стремящийся к ней любой ценой, – пояснил Обсидиан. – Силы у вас примерно равны, но его ненависть к тебе сильнее еще твоей неприязни к нему. А значит, тебе придется очень и очень постараться, чтобы победить кузена. Вспоминай то, чему я всегда тебя учил. В битве очень важно твое тело, то, на что оно способно, и то, что оно умеет. Но не меньше, а может, и больше важен твой разум. А сейчас я расскажу, что ждет тебя завтра. Сами задания каждый год меняются, но суть испытаний остается одной и той же…

* * *

Теплую звездную ночь Прай провел на опушке леса. После Острова изгоев с его изнуряющей жарой днем и ледяным холодом ночью сон на душистой мягкой траве под дуновение теплого ветерка и умиротворяющий стрекот кузнечиков показался за счастье. Юноша отлично выспался без тревожных мыслей и сновидений и проснулся незадолго перед рассветом, как раз вовремя, чтобы без спешки прибыть в назначенное место. Там уже собралась целая толпа – воины, женщины, дети, старики. Всем хотелось поглазеть на такое особенное зрелище.

С первыми лучами выглянувшего из-за горизонта солнца пришли Арнар, Рабаш и другие старейшины. Джарк, как и прежде, окруженный несколькими приятелями, явился последним, чем вызвал волну осуждающих взглядов и замечаний старших.

Он тоже изменился за эти годы, из мальчишки-подростка стал взрослым мужчиной, высоким и широкоплечим. Его загорелое тело было украшено несколькими татуировками, что же до львиной морды, то Прай с удовлетворением отметил, что след от ожога так никуда не делся. Разглядев это, он не сдержал усмешки, и Джарк тотчас рассвирепел:

– Чего ухмыляешься, Урод? – прошипел он.

– Мое имя Прай, – спокойно прозвучало в ответ. – И если кто-то посмеет называть меня уродом или еще как-то так, я вобью его слова ему обратно в глотку.

Эти слова были обращены к кузену, но, произнося их, Прай на всякий случай обвел взглядом всех собравшихся.

– И если кто-то не заметил, – добавил он, – я изменился. В отличие от некоторых… Потому что паленая кошка навсегда останется жалкой паленой кошкой.

Джарк зарычал и рванулся вперед, но его удержали – и руки друзей – знакомых братьев-леопардов Нарха и Орха, и повелительный окрик вождя.

– Тихо! – рявкнул Арнар, и звучный рык Льва прогремел над собравшейся толпой. – Вы пришли сюда не для того, чтобы сводить счеты. Тот, кто без моей команды первый кинется в драку, будет считаться проигравшим. Сейчас вы должны помериться силами иначе. Сейчас время испытаний, согласно традиции, которую завещали нам наши предки. Каждый юноша обязан пройти испытания, чтобы доказать, что он истинный Лев и воплощает в себе все лучшие качества нашего клана. Он должен быть силен, должен быть ловок, должен быть изобретателен. Должен уметь приспосабливаться, но в своих решениях оставаться несгибаем!

Прай поймал себя на том, что, к своему собственному удивлению, совершенно не волнуется. Как будто ночью Обсидиан не только рассказал ему, в чем будут заключаться испытания, но и пообещал, что магическим образом обеспечит Праю победу, хотя ничего подобного, разумеется, не было. Что же до Джарка, то тот явно хуже владел собой, чем его противник. Он приплясывал на месте от нетерпения и эмоции на его рассеченной шрамом морде сменялись одна за другой – от предвкушения до гнева и обратно.

– Первое испытание – вода! – провозгласил Левс и махнул могучей рукой в сторону моря. – Вы должны добраться до вон той скалы и, нырнув, отыскать раковину под толщей воды. Победит тот, кто справится раньше. Вперед!

Едва услышав последнее слово, двоюродные братья сорвались с места и устремились к морю. Джарк стал заходить в воду с отмели, а Прай, круто взяв вбок, взбежал на вершину небольшого утеса, мысом вдававшегося глубоко в море и рыбкой прыгнул вниз с высоты, опередив тем самым противника на несколько драгоценных мгновений. Успевшая остыть за ночь вода на мгновение обожгла разгоряченное бегом тело, но Прай даже не обратил внимания на подобную мелочь. За время жизни на Острове изгоев он привык и не к такому, зато отлично научился плавать. Сколько раз ему приходилось прыгать со скалы в бурные перед надвигающимся штормом волны, чтобы добыть хотя бы одну рыбу для семьи. Сегодня море было спокойно, и первое задание показалось не испытанием, а забавой. В считанные мгновения Прай первым добрался до скалы, нырнул и достал одну из раковин, которые во множестве цеплялись за камень. Подоспевший только сейчас Джарк попытался ударить его, когда они были на глубине, но Прай легко увернулся и быстро поплыл к берегу. Блеск глаз отца, когда он вернулся на отмель, показался лучше всякой награды.

Однако вслух Арнар ничего не сказал сыну. Дождался возвращения Джарка и дал команду перейти к другим испытаниям.

Следующим заданием было выследить в лесу и добыть оленя, для чего обоим участникам вручили специальные стрелы: Джарку с красным оперением, а Праю – с желтым.

Это испытание стало уже куда сложнее. Прай давно не стрелял из лука и волновался, что мог потерять навык, но Обсидиан накануне вечером заверил его, что беспокоиться нужно не об этом. Оленя он добудет, но можно при этом и самому стать жертвой. Потому что велик шанс, что стрела Джарка «совершенно случайно» попадет в него, Прая.

И здесь дух камня оказался во всем прав. Побродив по лесу на удивление недолгое время, Прай действительно увидел на поляне молодого оленя, тихонько и очень медленно подкрался поближе и замер, скрытый густой листвой, с подветренной стороны, чтобы дичь его не учуяла, стараясь не то что не шевелиться, но даже дышать потише. Видимо, ему это удалось, потому что олень не заметил его появления и, склонив голову с красивыми ветвистыми рогами, спокойно щипал траву. Юноша перевел дыхание, как следует прицелился и выстрелил. Стрела попала в цель, Прай невольно подался вперед, чтобы посмотреть, как падает сраженный олень, и в этот же миг другая стрела просвистела совсем рядом с ним. Останься юноша на том месте, где был еще мгновение назад, она угодила бы ему в грудь, а так пролетела мимо и вонзилась в ствол дерева. Прай выдернул ее, мельком отметив, что оперение на ней белое. Это значило только одно – попади стрела в цель, то есть, в него, никто бы не связал ее с Джарком, стрелявшим во время испытания, как все знали, стрелами с красным оперением.

Сразу вслед за этим в кустах послышался шум ломаемых веток, будто кто-то поспешно удирал. И тут Прай совершил ошибку – он бросился в погоню. Однако шум тотчас стих, и сколько Прай ни бегал по лесу, он не увидел ни Джарка, ни кого-либо еще. И это было еще полбеды. Вернувшись на ту самую поляну, он не обнаружил и своей добычи – только примятую траву, политую кровью оленя. А меж тем солнце уже поднялось над головой, что означало: отведенное на задание время истекло. Как ни досадно было, но пришлось возвращаться к старейшинам ни с чем. И Прай нисколько не удивился, увидев на земле перед ними тушу того самого молодого оленя с торчавшей из него стрелой. Стоящий рядом с добычей Джарк довольно ухмылялся.

– Это нечестно! – закричал Прай, сжав кулаки и уже готовый броситься на кузена. – Это мой олень! Это я его выследил и убил!

– Будь это твой трофей, – возразил одноглазый леопард, – его принес бы ты, а не твой брат. И оперение на убившей оленя стреле было бы желтым, а не красным.

Праю стоило больших усилий сдержаться, но он сумел справиться со своими чувствами, так как отлично помнил: того, кто выйдет из себя, сразу же признают побежденным. А для него было жизненно важно пройти эти испытания.

– Здесь ты проиграл, имей мужество это признать, – сказал и Арнар, Так что Праю оставалось только промолчать. Рабаш внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Джарка и добавил:

– Все последующие испытания будут происходить только на глазах у старейшин. Чтобы ни у кого из вас двоих не было оснований ни прибегнуть к обману самому, ни заподозрить в этом другого.

Что ж, это было не так плохо. Пусть такой поворот событий и не давал самому Праю шанса применить какую-то хитрость, но зато такой лишал возможности и его противника.

Испытания продолжались целый день, задания сменяли друг друга. Соперники шли примерно на равных, доказывая, что оба умеют одинаково быстро бегать, мужественно терпеть боль и ловко владеть разным оружием. За последнее Прай был особенно благодарен своим наставникам – сначала Рабашу здесь, на Геаре, а затем Догуру и Ному на Острове изгоев. Все время, пока он там пробыл, старшие друзья каждый день тренировали его, даже несмотря на то, что оружия у них было мало и приходилось делать его из дерева или в лучшем случае костей.

К тому времени, когда пришел час последнего испытания, уже стемнело, и на берегу развели большой костер, чтобы зрители, все еще многочисленные, могли видеть происходящее.

– Что ж, – задумчиво произнес Арнар, глядя на стоящих перед ним и сверлящих друг друга ненавидящими взглядами двоюродных братьев, – надо признать, что каждый из вас показал себя вполне достойно. Но в подобных испытаниях не может быть ничьей. Кто-то должен выйти из них победителем, а кто-то побежденным. И теперь настал момент, которого, как я вижу, вы оба с нетерпением ждали, – он усмехнулся. – Вам предстоит сразиться друг с другом. Один на один.

– И без оружия, – добавил, злорадно ухмыляясь, Джарк. – Только руками и клыками.

– Уймись, – сурово рыкнул Рабаш. – У пацана нет клыков.

– Но какой же Лев без клыков? – показывая свои клыки, вкрадчиво поинтересовался Джарк. – Если он не сможет меня победить без оружия, то можно ли считать его членом нашего клана?

– Что ж, молодой Лев говорит дело, – одобрил одноглазый леопард.

Услышав эти слова, Джарк еще больше воспрянул духом.

– И надо уточнить еще кое-что, – добавил он. – Поскольку это не обычное испытание, то и его итог должен быть особенным. Пусть победитель решит судьбу побежденного!

С этими словами он обернулся к зрителям, и те поддержали его дружным ревом. Больше всех, конечно, старались молодые воины, дружки Джарка, но вместе с ними прозвучало и много других голосов, в том числе и женских, и даже детских.

– Что скажешь? – повернулся к сыну Арнар, и Прай подумал, что происходящее сейчас – тоже своего рода часть испытания.

– Идет. Я принимаю вызов, – спокойно произнес он и по одобрительному хмыканью Рабаша и еще нескольких старейшин понял, что сделал все правильно.