Читать книгу "Соратники. Монстры. Битва кланов"

Джарк не стал предупреждать его, не стал объявлять начало поединка. Он просто напал. Однако Прай был к этому готов – жизнь на Острове изгоев научила его никогда не расслабляться. Иначе там было нельзя, каждое мгновение требовалось быть начеку, чтобы не упустить добычу или самому не стать чьей-то добычей. Одиночки слабости не прощали, и пусть не все они были столь же опасны, как живоед, но даже одна та битва юношу многому научила.

Прай понимал, что на долгую драку у них с Джарком не хватит сил – оба были слишком вымотаны целым днем трудных испытаний, между которыми порой даже не удавалось толком передохнуть. Вопрос был только в том, кто даст слабину первым. У Прая было два варианта: либо беречь силы, либо попытаться завершить схватку как можно скорее. И второй казался предпочтительнее.

Он ловко увернулся от первой атаки кузена и под разочарованный рев зрителей отскочил в сторону, но не стал нападать сам, а предоставил сделать это сопернику, копя силы и незаметно отступая в нужную сторону. Джарк кинулся вновь – и снова Прай выскользнул, да так удачно, что оказался всего в двух шагах от костра. Следующая атака стала для его противника роковой. Когда Джарк с победным кличем снова попытался напрыгнуть, Прай внезапно выставил вперед обе руки и с силой толкнул соперника в костер.

В первое мгновение было тихо, потом кто-то из женщин истошно завопил, и Прай узнал голос Нлео – своей тетки и матери его кузена. А дальше уже было непонятно, кто взревел громче: хор зрителей или Джарк. В воздухе остро запахло паленой шерстью, сразу воскресив в памяти воспоминания о подобной же сцене из их далекого детства.

– Снова огонь не принял тебя, – усмехнулся Прай, когда Джарк выскочил из пламени и принялся кататься по земле. – Стоило бы понять, что ты ему не нравишься.

Джарк ничего не ответил, он только выл и верещал явно не как положено Льву. Разве что маленькому котенку. К нему тут же подбежали друзья-леопарды и помогли встать на ноги.

– Это считается за победу? – Прай повернулся к отцу и старейшинам. – Или вы скажете, что истинному Льву можно бояться огня?

Арнар молча переглянулся со своими советниками. Потом затянувшуюся паузу прервал женский голос:

– Прай победил! Мой сын прошел испытания и доказал, что достоин зваться настоящим Львом, настоящим воином! – кричала Таяра.

– Ура Праю! – крикнул и другой голос, молодой и мужской, и юноша не сразу понял, что он принадлежит Ахасу.

Арнар все смотрел на старейшин, пока Рабаш едва заметно не кивнул ему. Тогда вождь вышел вперед и обратился к сыну:

– Судьба двоюродного брата в твоих руках, – произнес он. – Решай, как ты хочешь с ним поступить. Ты можешь приговорить его к смерти, к изгнанию или помиловать и оставить в клане.

Прай задумался лишь на мгновение. Очень хотелось сказать либо «смерть», либо «изгнание», но он выбрал тот вариант, который, как он знал, унизит его врага сильнее всего.

– Я его милую, – с усмешкой произнес он. – Пусть остается в клане. Не буду усугублять его и без того тяжелую участь – ведь он на всю жизнь останется опозоренным.

– Что ж, будь по-твоему, – сказал Арнар. Он подошел и положил ладонь на плечо сыну, но выражение его морды по-прежнему не казалось ни радостным, ни приветливым. – С возвращением домой, юный Лев. Ты прошел испытания и стал воином. Завтра же Рабаш сделает тебе татуировку.

* * *

Плаванье по океану на лодке длится куда дольше путешествия на летающем острове. И когда гребешь или отдыхаешь от гребли, чинишь парус или просто без дела торчишь на палубе, часами глядя на бесконечную воду вокруг и изредка лениво перекидываясь словами с другими воинами-Львами, разум норовит занять пустующую голову размышлениями и воспоминаниями. Именно так было и у Прая. За время пути на Ярморочный остров, находящийся так далеко от Геары, он не раз успел перебрать в памяти все события, происшедшие с тех пор, как он вернулся домой.

Его положение в родном клане было странным, а существование – непростым. Неудобства вызывало даже собственное имя. Хоть он и настаивал на том, чтобы к нему обращались исключительно как к Праю и никак иначе, но на деле он сам так привык зваться Уродом, что перестраиваться было трудно. Порой, когда к нему обращались, он какое-то время не откликался, так как не сразу понимал, что говорят именно с ним.

И так было почти с каждой стороной его новой старой жизни.

Первое время приходилось постоянно вспоминать то, о чем он забыл на Острове изгоев, а порой даже и то, чего он, собственно, и не знал. Прай вспоминал, как охотиться на добычу крупнее и медленнее юрких ящериц, как добывать дичь и рыбу, имея в своем распоряжении оружие и разные приспособления, а не заостренную палку или ломкую костяную острогу – и то в лучшем случае. За годы, проведенные вне родного клана, он научился превращать в оружие почти все, что попадало в его руки. Мог метнуть камень и убить птицу, мог сплести более или менее крепкие силки из ненадежных стеблей ползучей травы – ничего другого, более подходящего, там просто не было – и даже мог какое-то время защищаться от меча обычной палкой. Но теперь он узнал об оружии, которым ему еще только предстояло обзавестись и научиться владеть.

Получив привилегию ходить на охоту вместе с другими молодыми Львами, Прай увидел, что у них появилась новая манера, которой не было в его детстве: добывать оленей и косуль при помощи недавно вошедшей в моду металлической перчатки с длинными когтями и собственных клыков. Все пользовались только этим и кривились, видя, как Прай натягивает тетиву или метко бросает нож, вместо того, чтобы попытаться нагнать добычу и расправиться с ней, как – зверь.

– Истинный Лев выходит один на один с тем существом, которое собирается съесть, – заявил как-то молодой гепард Теру. – Иначе он оскверняет собственную честь!

– По крайней мере – в изобильный год, – добавил Ахас. – Когда незачем идти на крайние меры.

Прай не стал объяснять им, что там, где он жил, не бывало изобильных годов. Если ты мог поймать дичь – ты должен был ее поймать. И это был вопрос не чести, а выживания.

Слов нет – жизнь на Геаре была куда благополучнее, и юноша не мог не заметить, что за время его отсутствия она во многом изменилась к лучшему. Победив в битве кланов, Львы теперь собирали дань с разных племен Боудики, и в их распоряжении появилось много оружия, домашней утвари, украшений, тканей или деликатесов, вроде осьминогов, которых ловили на морском дне Крокодилы, или фруктов, выращиваемых обезьянами на Спеаре. Прай, всегда тянувшийся к роскоши, пусть никому особенно и не признававшийся в этом, до сих пор считал настоящим счастьем возможность каждый день есть мясо и спать не на голой земле пещеры, а на мягких шкурах, в доме, укрывающем от дождя и ветров. Хижину он построил себе сам, нарубив в лесу толстых веток, и поселился отдельно от родителей – теперь, когда он стал взрослым, прошел испытания и получил татуировку воина, он имел на это право. Чувствуя, что в клане к нему по-прежнему относятся настороженно, он поставил свой дом в стороне от стойбища, у самой дороги на болота, где, как и прежде, прятал свой летающий остров. Пусть об островке теперь знало все племя, и можно было не волноваться, что его украдут, Прай все равно не хотел, чтобы кто-то стал свидетелем его бесед с Обсидианом.

А обсудить с духом камня ему было что – важных тем имелось немало. И самой сложной среди них были, наверное, отношения с отцом. Арнар и после успешно пройденных Праем испытаний все равно оставался с сыном весьма сдержан, чтобы не сказать – холоден.

– Он все еще не верит в тебя, – говорил Обсидиан, сердито мигая огненными всплолохами. – Все еще не считает тебя настоящим Львом.

– Ничего, я сумею его переубедить! – уверял Прай и слышал в ответ:

– Как минимум, тебе придется для этого очень и очень постараться.

Другой, немногим менее важной темой их разговоров стал Джарк. Сразу после стыдного поражения, тот, не выдержав позора, сбежал с Геары вместе с Нархом, Орхом и еще десятком близких товарищей и поселился на каком-то из пустующих островов в океане относительно неподалеку. Случись такое до того, как Прай попал на Остров изгоев, он наверняка был бы вне себя от счастья. Но теперь, став взрослее и мудрее, юноша прекрасно понимал, что это совсем не конец его вражды с кузеном, а лишь временная передышка. Да и Обсидиан подтвердил, что Джарк еще появится в его жизни и надо всегда быть готовым к новой битве.

– Загляни-ка ты к знахарке Майди, – посоветовал дух камня в один из первых дней пребывания Прая на Геаре.

– А разве она до сих пор жива? – удивился тот.

– Жива, но уже совсем стара и плоха, редко выходит из своей хижины и долго не протянет, – сообщил Обсидиан. – Так что тебе лучше не откладывать посещение.

Прай послушался, в тот же день навестил знахарку и даже принес ей в подарок связку крупной рыбы и большую сетку с битой птицей. Старуха была так рада его видеть, что не отпустила до самой ночи, повторяя с ним все, чему успела когда-то научить.

– Мне уже недолго осталось, – шепелявила она беззубым ртом. – Будет спокойнее умирать, зная, что я передала кому-то свои умения…

Этот заключительный урок оказался как нельзя более эффективен и полезен. На Острове изгоев Прай часто вспоминал то, чему учила его Майди, но там росло далеко не все, что требовалось для изготовления отваров и настоек. Теперь же, осматривая каждый пучок, связку или корень в хижине знахарки, он вспоминал все, что знал: эти листья надо приложить к ране, чтобы остановить кровотечение, этот корешок съесть при зубной боли, отвар из коры этого дерева помогает при несварении желудка…

В этот раз Майди рассказала и о таких снадобьях, о которых не говорила ребенку.

– С этой травой будь осторожнее! – говорила она. – Это мороница. Тот, кто выпьет отвар из нее и коры черного дерева, неминуемо ослабеет и скончается через несколько дней. Вот эти болотные листья вызовут сильную сыпь по всему телу, которая будет невыносимо зудеть и чесаться. А даже небольшая горсть вот этих ягод заставит твоего врага отправиться в Навь в страшных мучениях…

Когда Прай уже, наконец, распрощался и собрался уходить, старуха остановила его:

– Погоди еще немного.

Кряхтя и охая, старая колдунья залезла в самый дальний угол своей хижины и достала откуда-то маленький кожаный мешочек. Внутри оказался цветок, сине-голубой, как море в хорошую погоду. Удивило то, что цветок, судя по всему, лежал в мешочке давно, но казался свежим, будто только что сорван, и удивительно приятно пах чем-то нежным и чуть-чуть сладковатым.

– Это милойя, – с трепетом и даже дрожью в голосе проговорила старуха. – Цветок любви. Если ты бросишь его в чашу с ниббом, то та, кто выпьет из этой чаши, полюбит тебя на всю жизнь. Береги этот цветок, он очень редкий. Второго такого можно не найти за всю жизнь. Не потрать его напрасно на ту, которая этого – не стоит.

После этих слов Прай отчего-то сразу вспомнил Маару и почувствовал, как кровь приливает к щекам. Хорошо, что было уже темно, да и Майди стала слаба глазами и не увидела, что он покраснел, как мальчишка.

– Я благодарен тебе, Майди, – сказал Прай, – но вряд ли мне будет полезен твой подарок. Я воин и добиваюсь своих целей в борьбе, а не при помощи колдовства. Тем более такой цели, как любовь. Когда настанет мой черед посетить Остров Невест, надеюсь, девушки будут выбирать меня за мои заслуги, а не за то, что я приворожил кого-то из них магией.

– Что ж, как знаешь, – усмехнулась старуха, убирая мешочек.

Уже в тот же вечер, вернувшись домой, Прай задумался, не поспешил ли отвергнуть подарок. Вот и сейчас, стоя на палубе лодки, державшей курс на Ярморочный остров, он смотрел на плещущиеся за бортом волны и думал о сине-голубом цветке. Неужели милойя и впрямь может дарить любовь? Или это просто сказки?

– Эй, что пригорюнился? – окликнул, подходя и балансируя на качающейся палубе, Ахас. – Соскучился по битвам? Не вешай нос! Хоть мы и подчинили себе Волков, но эта драка была явно не последней.

– Да уж наверняка, – согласился Прай. Ахас ткнул его в бок и усмехнулся:

– А с Волками мы неплохо повеселились, правда?

Прай кивнул – тут действительно было что вспомнить. Идеи насчет подобной тактики давно зрели в нем, но когда Прай осмелился высказать их на военном совете, Арнар сердито прорычал:

– Такое может придумать только сумасшедший! Я сразу сказал, что тебе не место здесь! Ступай прочь.

И Праю ничего не оставалось, как покинуть шатер старейшин с опущенной головой. Было стыдно идти с такими новостями к Обсидиану, и юноша провел весь день у реки, ловя рыбу острогой, как когда-то делал это на Острове изгоев. Но вечером его отыскал Ахас, который всегда откуда-то все знал, и сообщил, что предложение Прая все же приняли. Старейшины спорили весь день, но в итоге верх взял Рабаш, который настоял, что прислушаться к словам «пацана» все же стоит – в любом случае они ничего не теряют. Так что наутро в поход на Остров Волков выдвинулись не только лодки, но и все летающие острова, принадлежащие Львам.

Когда Остров Волков показался на горизонте, солнце еще не поднялось. Был тихий предрассветный час, в который обычно всегда так сладко спится. Львам повезло – дул попутный ветер. Их корабли выстроились в линейку и на всех парусах пошли к берегу. Арнар громко зарычал, его воины подхватили боевой клич. Ветер отнес свирепый рев к острову, и Львы увидели, как застигнутые врасплох Волки стали выбегать из жилищ и суматошно строиться в боевые порядки.

Лодки Львов с разгона влетели на узкий пляж. Часть воинов спрыгнула с бортов, выскочила на берег, быстро построилась и прикрылась щитами. Оставшиеся на борту воины столкнули корабли с мели на воду и перебросили на берег деревянные мостки.

Волки оценили обстановку и кинулись на строй врага. Воинов у них было гораздо больше, и Львы сразу оказались в окружении. Они приняли бой у сходней, сброшенных с кораблей, и некоторые уже дрались, стоя по колено в воде. Но Львы знали, что продержаться им нужно – совсем немного.

В это время летающие острова под командованием Рабаша незаметно подобрались к наветренной стороне Волчьего острова. Летели они медленнее обычного, так как были нагружены глиняными кувшинами, до краев наполненными «каменным маслом», как называли на Боудике нефть. По команде старого тигра горшки полетели на землю, и через некоторое время лес уже вовсю полыхал, а ветер нес пламя в сторону стойбища Волков.

Прай и Ахас в этот момент рубились с врагами на берегу. Увидев, как на Ахаса насели сразу три Волка, Прай, не раздумывая, бросился ему на помощь. Ахас отбивался умело и даже ранил одного из противников, но поскользнулся на мокром камне и ничком упал на песок. На его счастье, Прай уже был рядом и, встав перед другом, закрыл его собственноручно сделанным накануне дубовым щитом. Самонадеянные Волки решили навалиться на Прая, но один тут же поплатился отрубленной рукой, другой получил удар клинком в бедро, а третьего юный Лев огрел новым щитом так, что тот без чувств повалился на землю. Ахас к тому моменту уже поднялся на ноги и встал плечом к плечу с другом.

И в это время над ними появилось еще несколько маленьких летающих островов. Львы прицельно сбрасывали с них горшки с каменным маслом, один за другим уничтожая корабли противника. А со стороны стойбища Волков уже доносились истошные крики, и поле боя окутал дым. Волки в растерянности замерли. Арнар дал команду, свистнув в костяной свисток. Львы тут же развернулись, кинулись на свои корабли, оттолкнули их от берега, и весла с грохотом упали на воду. На пляже остались только несколько Львов, среди них Арнар, его сын и Ахас.

Вождь Волков был явно растерян, не зная, что приказать своим воинам – то ли разорвать врагов на клочки, то ли мчаться тушить пожар. Из стойбища на пляж уже неслись женщины и дети, ковыляли старики, волоча с собой то, что впопыхах смогли захватить с собой, чтобы уберечь от огня, неумолимо приближавшегося к их жилищам.

– Сдавайся, вождь, – с достоинством произнес Арнар. – Ни тебе, ни твоему народу не спастись от пожара. К вечеру от вашего острова не останется и головешек. Только мы можем погасить огонь так же, как зажгли его. Но не раньше, чем ты признаешь полную власть моего клана над твоим.

Вождь Волков обернулся на своих старейшин, потом посмотрел на женщин и детей, затем на приближающее зарево.

– Ты победил, – неохотно выдавил он из себя, вручая Арнару свое оружие. – Отныне мы признаем твою власть. Только прекрати это поскорее, пока не стало совсем поздно!

Ахас взмахнул рукой, рев десятков рогов с кораблей разорвал воздух, и вскоре над Волчьим островом снова взмыли летающие острова. Теперь горшки уже были до краев наполнены морской водой. Острова пролетали над лесным пожаром, обрушивая на пылающий лес стену воды, и окутывались облаками пара, а затем вновь опускались вниз, чтобы опять наполнить горшки. Воины клана Львов передавали их из рук в руки на летающие острова. Вскоре к работе подключились, встав в шеренгу с победителями, побежденные Волки, и дело пошло еще быстрее. Лесной пожар потушили еще до того, как огонь сумел сильно повредить стойбище, так что Львы вернулись домой со множеством трофеев, которые и везли теперь менять на Ярморочный остров.

А Прай даже удостоился одобрительного похлопывания по плечу – но не от отца, а от бывшего наставника. Арнару, видимо, тяжело было признать свою неправоту, так что за все время морского пути он ни словом не обмолвился с сыном.

Наконец, вдали показался Ярморочный остров – место, которое в каждое полнолуние на несколько дней становилось самым популярным на Боудике. Представители всех кланов стекались сюда со всей планеты, чтобы обменять то, что у них имелось в избытке, на нечто более нужное. И какие бы ни были в тот момент отношения между разными кланами, по общей договоренности Ярморочный остров считался территорией обязательного временного перемирия. Любые нарушения порядка во время ярмарки строго наказывались, а виновные немедленно выдворялись прочь. Так что возникающие в процессе обмена конфликты все предпочитали решать в другом месте, и попыток украсть на ярмарке чужое имущество никто не совершал. Что, впрочем, нисколько не мешало воинам нападать на другие кланы по дороге на ярмарку или с ярмарки – вне самого острова закон о перемирии не действовал.

Львы были частыми гостями Ярморочного острова, постоянно обменивая здесь свои трофеи, добытые в очередной битве, но Прай ни разу еще не посещал ярмарки, а лишь пролетал над островом в сопровождении Обсидиана. И теперь он с большим интересом глядел на приближающийся небольшой кусок суши с торчащими там и сям скалами. Прай знал, что в пещерах этих скал прячутся ходы Подземников – особого клана, не похожего ни на какой другой из кланов Боудики.

О Подземниках было известно так немного, и это немногое казалось таким странным, что остальные обитатели мира их недолюбливали, некоторые даже побаивались, а матери пугали ими непослушных маленьких детей. Представители этого клана жили под землей, в каких-то норах и тоннелях, значительную часть которых выкопали сами, и никто не мог с уверенностью сказать, где именно расположены эти ходы и где в скором времени могут появиться новые. Ходили слухи, что Подземники способны выкопать туннель под морем и таким образом добраться до любого, даже самого отдаленного острова.

Подземные жители не зря считались самыми уродливыми обитателями Боудики. Единственные низкорослые из всех кланов, они отличались бледной, почти прозрачной кожей, непропорционально маленькой головой, напоминающей голову крота, широкой бочкообразной грудью, короткими сильными ногами и длинными и тоже очень сильными руками с крепкими когтями. Они прекрасно, даже лучше Львов, ориентировались в темноте и умели обходиться минимумом воздуха.

Несмотря на всю их силу, это было единственное не особенно воинственное племя на планете, поскольку в битвах с другими кланами Подземники участвовали редко. Все на Боудике знали, что они страшны в бою, и опасались связываться с противником, чьи руки с мощными когтями могли в одно мгновение содрать всю кожу с живого врага. Остальные кланы предпочитали не ссориться с ними, а торговать, так как Подземники владели искусствами, которые недоступны были никому больше на планете. В темных шахтах глубоко под землей они находили руду различных металлов, которую лишь они одни умели превращать в оружие и другие необходимые вещи. Добывали Подземники и драгоценные камни, об украшениях с которыми мечтали все женщины на Боудике, но позволить себе могли разве что жены вождей и успешных военачальников да старшие Наставницы.

Что же касается женщин, то Подземники были единственным кланом на планете, чьих девочек не забирали на воспитание. В этом клане не брали в жены Невест с Женского острова – ни одна девушка, выросшая в других условиях, не выжила бы под землей. Девочки, рожденные в этом таинственном мире, там же и оставались до самой смерти. И никто на Боудике даже не знал, как выглядят женщины из Подземников, поскольку их никогда не видели – как, впрочем, и многих мужчин странного народа. Обычно на поверхность выбирались лишь несколько его представителей, уже приспособившихся к долгому пребыванию вне родной стихии, – посредники между Подземниками и остальными кланами, которые вели торговлю и по необходимости переговоры с вождями.

Неудивительно, что на ярмарках главную роль играли именно Подземники, наряду с другим богатым и особенным кланом – Обезьянами. Эти племена во многом вели обычный для Боудики образ жизни, но также владели некоторыми искусствами, к которым больше не был способен никто, – возделывали овощи и другие растения, разводили скот, изготавливали из дерева и обожженной глины разные предметы быта и лучше всех шили одежду не только из кожи, но и из материи, которую умели не только ткать, но и красить в разные цвета. В клане Львов посмеивались над этим: там презирали любой намек на роскошь, считая склонность к ней простительной только для женщин. Если кому-то из воинов вдруг вздумывалось уделить внимание своей внешности или устроиться поудобнее других, его тут же поднимали на смех и дразнили «вождем Обезьян». Так что Прай тщательно скрывал ото всех то, что еще на Острове изгоев открыл в себе сильную тягу к комфорту и красивым вещам. Ему невероятно, до дрожи, нравилась вкусная и разнообразная еда, мебель, одежда из ярких тканей, а уж от вида качественного и красивого оружия даже начинала кружиться голова и сильнее колотиться сердце. Отчего это Подземники никогда не украшают рукоятки ножей или мечей драгоценными камнями? За такой трофей он, Прай, готов был бы отдать многое. Или, что еще лучше, убить не одну дюжину врагов.

С тех пор как их племя победило Волков, Обезьяны и Подземники остались единственными кланами на Боудике, с которыми Львы не сражались и не подчиняли себе в результате жестоких битв. Арнар и старейшины сочли это просто невыгодным, ведь от живых умельцев куда больше пользы, чем от мертвых воинов. Гораздо лучше, чтобы Подземники продолжали делать оружие и другие полезные вещи из металлов и камней, а Обезьяны занимались бы своими ремеслами и разводили бы скот, чем преумножили бы и без того немалое число подданных владыки Нави. И потому Львы ограничились тем, что не стали нападать на эти кланы, а нашли способы заключить с ними взаимовыгодные союзы.

Ярмарка оказалась еще более оживленным и шумным местом, чем представлял себе Прай. Он никогда не видел одновременно такого количества лодок разных размеров. Одни из них стояли на якорях у берега, другие уже отчаливали, третьи, как и их лодка, только подплывали к острову. Высадившись, Львы сразу же окунулись в шумную пеструю суету и разбрелись по просторной, окруженной скалами, равнине. Добрую ее половину занимали нестройные ряды шатров и палаток, где умельцы, в основном Подземники и Обезьяны, предлагали какой-то определенный товар. Остальные торговцы чаще всего располагались где попало, разложив вещи для обмена прямо на траве. Там и сям горели костры, над ними вращались вертела с тушами животных, кипели котлы с похлебками и отварами, тут же обжигались только что вылепленные глиняные горшки. Облаком плывущий над всей равниной запах жареного мяса, копченой рыбы, ароматных трав и кореньев был таким густым, что, казалось, его можно зачерпнуть горстью. Треск поленьев в кострах, плеск прибрежных волн и крики чаек заглушались звуком множества громких голосов. На ярмарке все говорили одновременно: приветствовали и окликали друг друга издали, кого-то звали, болтали, рассказывали, спорили, смеялись, орали, переругивались… От пестроты красок и окрасов рябило в глазах. Повсюду виднелись стоящие, сидящие, движущиеся, занятые делом или просто отдыхающие фигуры с головами самых разных зверей. Изредка попадались в толпе и женщины, но их было гораздо меньше, и ни одной в одиночестве – все в сопровождении мужчин или как минимум нескольких товарок.

Прай, Ахас и все время державшийся рядом с ними молодой гепард Теру первым делом отправились в ряды, где было выставлено оружие, и провели там несколько часов, разглядывая, выбирая, выменивая и торгуясь. В итоге Праю удалось обзавестись отличным мечом и вещью, о которой он уже давно мечтал – латной перчаткой с длинными когтями, такой же, как у многих молодых воинов его клана. Выменяв самое необходимое, он специально незаметно отстал от товарищей – хотелось посмотреть и на многие другие товары, но Прай не собирался делать этого на глазах у приятелей, опасаясь, что его поднимут на смех. И потому, проскользнув между шатрами Подземников, он оторвался от друзей и отправился разыскивать палатки колдунов, где можно было раздобыть лекарственные и магические травы. У него и самого имелось в сумке кое-что на обмен из растений, которые, как он знал со слов знахарки Майди, не встречались на других островах, кроме Геары.

Отыскивая нужных ему торговцев, Прай шел мимо рядов с украшениями – бусами, браслетами и ожерельями из ракушек, перьев и раскрашенных в яркие цвета кусочков дерева или глины. Около самого большого из шатров он увидел нескольких женщин в сиреневой одежде Наставниц и сразу же обратил внимание на одну из них. Молодая, скорее всего, самая молодая в этой группе, высокая, статная, черноволосая, она показалась ему невероятно красивой. Маару с ее звериной головой не шла ни в какое сравнение с этой юной Наставницей, которая давно отвлеклась от рассматривания украшений и во все свои огромные черные глаза с любопытством смотрела на Прая. Юноша даже остановился, так поразила его ее красота, и не сразу сообразил, чем вызван ее интерес к нему. Он уже стал забывать, что выглядит иначе, чем остальные, – ведь сам себя не видишь, а другие последнее время все реже напоминали ему, что он особенный. На Острове изгоев всем было на это наплевать, да и на Геаре после исчезновения Джарка эту тему старались не трогать.

Тем временем Наставницы завершили обмен и собрались уходить. Старшая из женщин, невысокая, полноватая, с серебряными нитями в каштановых волосах и четырьмя браслетами на запястье, бросила быстрый взгляд на Прая и строго окликнула красавицу:

– Эйна! Ты что, не слышишь меня? Нам пора идти дальше.

После чего девушка все же отвернулась – как показалось юноше, весьма нехотя – и зашагала следом за остальными Наставницами.

Прай тоже двинулся своей дорогой, но образ красавицы, которую назвали Эйной, теперь не шел у него из головы. Как же она хороша! И как печально, что такая потрясающая девушка избрала путь Наставницы, а не Невесты. Это ведь значит, что она никогда не сможет стать его женой… Но есть в этом и хорошая сторона – Эйна не достанется никому другому. Интересно, почему же она так пристально смотрела на него? Конечно, ее заинтересовало его уродство, ведь на Боудике нет больше мужчин с таким обликом, как у него… Но, может быть, он все же понравился ей? Ведь нравился же он и Тейе, и Маару, а у них было из кого выбрать. Тот же Буйвол Ном был не то что не урод, а напротив, очень привлекателен как мужчина. Ведь его на его родном острове выбрала в любовники сама жена вождя! Если Ном, конечно, не врал…

Занятый своими мыслями Прай и не заметил, как набрел все же на ту часть ярмарки, где можно было найти целебные травы и колдовские снадобья. Здесь тоже пришлось потратить немало времени, но это себя оправдало – удалось выменять много полезного. Уже перед самым уходом Прай спросил у престарелой четы знахарей из клана Обезьян, владельцев самого большого шатра, о цветке любви – милойе. Услышав его вопрос, старики дружно покачали головами.

– У нас нет такого цветка, – сказал престарелый колдун, чьи глаза уже выцвели от старости и сделались настолько бледными, что невозможно понять, какого цвета они были. – Знаю, что милойя существует, много раз слышал о ней, но за всю жизнь ни разу не видел.

– А я видела, – подхватила старуха. Она почти облысела, и на ее гладкой голове только кое-где торчали пучки волос, напомнив Праю редкую траву на скалах Острова изгоев. – Однажды. На Женском острове, когда была совсем еще юной девушкой, Невестой… Это удивительное средство. С виду цветок невзрачный, но его колдовскую силу мало с чем можно сравнить. Даже давно сорванный он сохраняет свежесть и удивительный запах.

– Вот только найти его почти невозможно, – подытожил старик. – Духи должны быть очень благосклонны к тому, кому с этим повезет.

Признаваться им, что тоже видел милойю, Прай не стал. Он еще в раннем детстве понял, что чем меньше народу посвящено в твой секрет, тем для тебя же лучше. И сейчас ему более чем хватило того, что данное Обезьянами-колдунами описание полностью соответствовало виду того цветка, который он не принял в подарок от Майди. И, быть может, отказался от него зря…

Покинув ряды знахарей, Прай отправился к другим палаткам и там выменял у Подземников несколько маленьких бутылочек с плотно закрывающейся крышкой. Их тоже будет удобно носить с собой, чтобы под рукой всегда имелись хотя бы несколько капель кое-каких отваров и настоек, приготовленных по рецепту Майди.

– Здравствуй! – послышался вдруг за спиной женский голос. И еще до того, как обернуться, Прай уже знал, что говорят именно с ним, и понял, кто к нему обратился.

– Здравствуй, Эйна, – откликнулся он, поворачиваясь к ней.

– Ты запомнил мое имя, – она довольно улыбнулась. – Мне это приятно. А как зовут тебя?

– Прай.

– И кто же ты, Прай? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась она.

Теперь, когда девушка была рядом, он смог получше разглядеть и решил, что вблизи она еще красивее, чем казалось издали. На ее левом плече красовалось изображение свитка – знак Наставницы. Однако символ на правой руке, по которому обычно всегда определялось происхождение женщины, был юноше незнаком. У всех кланов, о которых он знал, были свои небольшие рисунки, но татуировка Эйны в виде цепочки каких-то непонятных значков начиналась от плеча и спускалась к локтю, после чего значки начинали редеть и у запястья пропадали, словно следы на песке, на которые уже успела набежать морская волна. И еще от нее удивительно приятно пахло: чем-то нежным и как будто знакомым, но он никак не мог вспомнить, что напоминает ему этот аромат.