Читать книгу "Соратники. Монстры. Битва кланов"

Самой Тейе было особенно нечего рассказать ему в ответ, кроме разве что истории ее родителей. От новой подруги Урод узнал, что познакомились они во время Парада лун, когда молодые и уже не очень молодые охотники со всех кланов съезжались на Остров Невест, чтобы показать себя с лучшей стороны перед девушками, которым пришло время вступить в брак. Так как Невест всегда было меньше, чем женихов, девушки выбирали из них самых лучших и самых достойных. С общей точки зрения Догуру повезло необычайно – на него обратили внимание сразу две Невесты. Но воин из племени Обезьян не достался в мужья ни одной из них, потому что за время пребывания на Острове Невест успел влюбиться в Наставницу с головой Медведицы.

Девочки со звериными головами не считались на Боудике уродами в полном смысле этого слова – их не изгоняли и тем более не убивали, а, как и остальных, забирали в раннем возрасте на Женский остров, где воспитывали вместе со всеми. Но и стать Невестами им тоже не было суждено, поскольку их дети нередко рождались настоящими уродами – Тейя служила тому ярким примером. Поэтому, вступив в девичий возраст, такие воспитанницы не выходили замуж, а становились либо Воительницами, либо Наставницами – по собственному желанию. Избрала путь Наставницы и Хиса, но встреча с Догуром перевернула всю ее жизнь. Понимая, что быть вместе им никогда не позволят, влюбленные бежали и в конце концов оказались на Острове изгоев.

Услышав эту историю, Урод долго не понимал, что и сказать. С одной стороны, судьба Догура и Хисы выглядела трагичной, но в то же время, живя вместе и так нежно относясь друг к другу, они были почти счастливы. Был ли так счастлив хоть кто-то в клане Львов на благополучной Геаре? Этого Урод не знал точно, но подозревал, что нет.

Время шло, и постепенно прошлая жизнь начала забываться как сон – далекий и в большинстве своем неприятный. Нынешнее же существование пусть и было весьма нелегким, но приносило куда больше радостей, главной из которых стали отношения в новой семье.

Они действительно были семьей – все эти представители разных кланов, жестоко бившихся между собой за пределами Острова изгоев. Все эти Обезьяны, Медведи, Буйволы, Волки, Кабаны и другие сосуществовали здесь вполне мирно, доверяли друг другу, честно делились едой, согревались вместе от холода и даже заботились друг о друге. Ссоры и мелкие стычки, конечно, случались, и не так уж редко, но до серьезных драк дело никогда не доходило. Никто не желал причинить другому вред, понимая, что каждый здоровый охотник, рыболов или собиратель – это дополнительный кусок пищи для тебя же самого. «Надо держаться вместе, в одиночку тут не выжить», – это повторяли все, с тем же упорством, с каким колдунья Майди бормотала свои заклинания, когда готовила особенные отвары. И члены семьи явно знали, о чем говорили. Как, впрочем, знал и Урод – ему хватило нескольких первых дней на Острове изгоев, чтобы понять это.

И для него новые знакомые тоже стали семьей, причем настоящей, куда более родной, чем даже отец и мать, не говоря уже о тетке и двоюродных братьях. С Догуром мальчик сошелся ближе, чем с Арнаром и Рабашем, постоянно советовался с ним и удивлялся мудрости этого мужчины с головой Обезьяны. Догур всегда говорил мало, но удивительно по делу, его слова потом хотелось долго обдумывать и часто вспоминать. Что до Хисы, то единственная женщина в семье относилась к мальчику с куда бо'льшим теплом и заботой, чем когда-либо проявляла Таяра. Даже после того, как Урод окончательно выздоровел, Хиса продолжала интересоваться его самочувствием, гладила по волосам или по спине, обнимала, говорила что-то ласковое. Уроду это было в диковинку, и первое время он сильно смущался, ведь в клане Львов никто никогда никого не обнимал и не использовал ласковых слов. Но увидев, что Хиса точно так же относится и к дочери, и к мужу, да и ко всем остальным в семье, а те принимают это как должное, мальчик тоже начал понемногу привыкать.

– Я рада, что вы подружились с Тейей, – часто говорила Хиса. – Вам обоим очень нужен был друг.

И в этом Урод был с ней согласен. Пускай он порой немного уставал от постоянного присутствия рядом Тейи, которая была готова вообще не расставаться с ним, и куда бы он ни шел, всегда обнаруживалась где-то поблизости, но чаще всего это оказывалось весьма кстати. Как вышло, например, при первой встрече с Номом.

За несколько дней до этого над островом бушевала сильная буря, заставившая всю семью почти целый день провести в пещере. И так как запасов им делать практически не удавалось, и все легли спать голодными, то в последующие дни еду искали особенно старательно. Урод с Тейей, которая отлично ориентировалась на острове, забрались в то утро особенно далеко. Они неторопливо брели между скалами, внимательно вглядываясь в землю под ногами. Там, среди камней, можно было встретить толстые питательные корневища – диоку. Сладкие на вкус, они хорошо утоляли голод, вот только найти их было настоящей удачей.

Было очень жарко. Широкие шляпы довольно нелепого вида, которые Хиса мастерски плела из ползучей травы, позволяли голове хоть некоторое время выдержать палящее солнце, но спина и плечи страдали так, что иногда хотелось содрать с себя кожу.

Через некоторое время друзья разошлись. Урод отправился к невысокой скальной гряде, а Тейя решила поискать удачи в россыпи крупных валунов неподалеку.

Когда Урод уже потерял Тейю из виду, его острый слух уловил чуть слышный шорох, доносившийся из-за огромного валуна. Мальчик решил на всякий случай обойти с другой стороны – не хотелось бы попасть под валун, если вдруг тот вздумает сорваться и покатиться в пропасть – как вдруг увидел в трещине среди камней длинный и толстый корень диоки. Бросать такую добычу? Ну уж нет! Прижавшись спиной к валуну, Урод присел на корточки и стал аккуратно выковыривать из земли корень, стараясь добыть все до мельчайшего кусочка. Вдруг странный шорох повторился, и мальчик понял, что слышит сдержанное хриплое дыхание. Он резко вскочил на ноги, и это спасло его от большого камня, который уже опускался ему на голову. Он резко отпрыгнул в сторону и только теперь смог рассмотреть нападавшего.

Это был здоровенный молодой Буйвол, примерно на полторы головы выше него и едва ли не вдвое шире его в плечах.

«Одиночка», – понял Урод.

Остров изгоев был настолько велик, что члены семьи далеко не всегда знали, кто, кроме них, еще живет или умирает на нем. Если лодку или летающий остров, на которых доставляли вновь прибывшего, не замечали с Южной горы, где располагалась их пещера, то о появлении очередного соседа семья могла и не подозревать до тех пор, пока не сталкивалась с ним или, что случалось чаще, не находила его мертвое тело. За несколько месяцев жизни здесь Уроду пока не довелось напороться на одиночку или наткнуться на труп – и это радовало. Они с Тейей находили только кости, и эти находки тоже были полезны – они шли на поделки. Вспоминая уроки Рабаша, Урод с помощью своего верного ножа делал из костей неудачников оружие и прочие необходимые для семьи вещи, и Догур всегда отмечал при этом его мастерство.

Но вот первая встреча с живым одиночкой все же состоялась.

Драться с таким здоровяком мальчику совершенно не улыбалось, и, положив руку на рукоятку ножа, он постарался встать так, чтобы солнце светило Буйволу в глаза. Тяжело вздохнув, тот наклонился и снова поднял камень, но Урод проворно подскочил к нему и ударил ногой по руке. Камень выпал, а Буйвол, медленно повернувшись в сторону мальчика, неверной поступью двинулся не него. Урод отпрыгнул на несколько шагов и приготовился защищаться. Что-то в поведении Буйвола его удивляло, вот только он никак не мог понять, что именно… И вдруг дошло – противник еле двигался, видимо, был обессилен жарой и жаждой. Настолько обессилен, что, несмотря на всю свою внешнюю мощь, Буйвол не представлял сейчас для него угрозы.

Словно подтверждая эти мысли, противник остановился и прохрипел:

– Пить…

Буйвол снова сделал несколько неверных шагов к Уроду, но тот отскочил подальше. Он уже решил сбежать, как вдруг из-за скалы появилась гигантская тень. При всей своей массивности Тейя умела неслышно возникать из ниоткуда и так же мгновенно исчезать. Она схватила Буйвола и крепко сжала его руки у него за спиной. Тот попытался вырваться, но с Тейей не так просто было справиться и полному сил воину, а уж у обессиленного шансов не было совсем. Что-то промычав, Буйвол вдруг закрыл глаза, стал оседать на землю, и Тейя без особых усилий подхватила его.

– Ты нашел что-нибудь? – обратилась она к Уроду – У меня два корня диоки, но совсем маленьких.

– Нашел! – Урод продемонстриировал свою добычу.

– Отлично! А теперь давай найдем тень и попробуем привести его в чувство.

Буйвол пришел в себя под нависающей над головой скалой. Тень сделала свое дело, да еще и Тейя смочила ему губы водой из бурдюка, сшитого из рыбьей кожи.

– Пить… – прохрипел Буйвол – Еще…

Урод и Тейя переглянулись, и она, чуть помешкав, протянула лежащему весь свой бурдюк. Буйволу хватило его содержимого лишь на несколько глотков. Вытряся последнюю каплю воды, он закрыл глаза.

– Послушай, – сказала Тейя, решительно забирая у него кожаный мешок. – Здесь нельзя оставаться одному. Ты погибнешь. Выжить на Острове изгоев можно только вместе. Так что, если не хочешь умереть от голода и жажды, то идем с нами. Пойдешь?

Буйвол едва заметно кивнул и с трудом поднялся на ноги.

– Только сначала покажите, где вода… – хрипло попросил он.

Вечером, когда солнце уже садилось, и большинство охотников вернулось домой, Урод, Тейя и Буйвол, которого звали Ном, вошли в пещеру вместе. Увидев, что от входа упала на землю длинная рогатая тень, присутствующие схватились за оружие, но молодой Буйвол поднял обе руки, показывая, что пришел с миром. И Догур предложил ему войти и сесть вместе со всеми, а Хиса налила ему воды и, распределяя добычу, сделала на одну порцию больше.

В тот же вечер Ном рассказал свою историю. Его несправедливо обвинили в преступлении против женщины, и он вынужден был сбежать из родного клана. Стащив лодку, он отправился на поиски какого-нибудь безопасного острова, где смог бы найти пристанище, но толком не знал, куда плыть, сбился с пути и, в конце концов, буря прибила его к Острову изгоев.

Так в их семье стало на одного охотника больше.

А не прошло и нескольких дней, как буря повторилась вновь – не менее, если не более, сильная, чем накануне. Сильный ветер поднимал в воздух горы песка, захватывая и небольшие камни. Дождь все не начинался, звук грома то приближался, то отдалялся от пещеры. Нарастающий шум бушующего моря уже давно достиг укрытия семьи, и все инстинктивно старались спрятаться от бури подальше, прижимаясь к самой дальней стене пещеры. И только Урод стоял у входа, прислонившись плечом к холодной скале. Ему отчего-то не было страшно, более того, он испытывал странные чувства, словно упиваясь зрелищем бушующей стихии. Немного погодя к нему с опаской подошла Тейя и встала перед ним, словно хотела заслонить друга от грохочущей беды. Но Урод только повел плечом, и Тейя вскинув голову, встала рядом.

– У тебя в глазах отражаются молнии, – сказала она. – Выглядит жутковато.

– Кто бы говорил, – усмехнулся он, глядя в ее разные глаза на пугающе безобразном лице.

В это время раздался такой удар грома, будто все духи собрались разом и решили выместить свой гнев на несчастных изгоях. Небо раскололось пополам, огромная ветвистая молния ударила в землю так, что стены пещеры затряслись, с потолка посыпались мелкие камни. Тейя от страха грузно осела на землю и закрыла руками уши, но Уроду сейчас было не до нее. Он смотрел вперед. Там, шагах в ста, ну, может быть, чуть дальше, тлело небольшое деревце, которому здорово досталось от удара молнией.

– Эй, Тейя, поднимайся! – затеребил Урод подругу. – И поднимай всех! Скорее! Собирайте хворост и несите сюда!

– А ты?

Он не ответил, выскочил из пещеры и, не обращая внимания на бурю и ветер, кинулся к тлеющему дереву. По дороге Урод подбирал всю сухую траву и ветки, какие попадались под руку, так что к своей цели подбежал изрядно нагруженным, – но, к счастью, вовремя. Огонь, зажженный ударом молнии, еще тлел, на черном обугленном стволе вспыхивали то там, то здесь яркие ало-оранжевые огоньки, сразу напомнившие почему-то не костры на родном острове, а всполохи в темном нутре Обсидиана. Подпалив от искр сухую траву, Урод быстро обложил ее мелкими веточками. Ветер помогал ему, раздувая огонь. Мальчик подбросил несколько веток потолще, костер вспыхнул и с явным удовольствием стал пожирать сухие дрова.

– Получилось! – торжествующе воскликнул Урод.

И тотчас, точно услышав его слова, огромная черная туча, давно висевшая над головой, внезапно разродилась чудовищным ливнем и градом. С таким трудом добытый костер чуть ли не мгновенно залило сплошным потоком воды. Урод подхватил горящую головню, рванулся к пещере и чуть не налетел на подбежавшего к нему Нома. Ни слова ни говоря, Буйвол сгреб голыми руками остатки тлеющих углей и стремглав кинулся следом за Уродом. Позже оба они, хохоча, признавали, что еще никогда в жизни не бегали так быстро. Но в тот момент обоим было не до смеха. Добежав до пещеры, и Урод, и Ном с ужасом обнаружили, что огонь у обоих погас.

Зарычав от досады, Буйвол бросив потухшие угли в бесполезную теперь кучу хвороста, и вышел из пещеры, подставив обожженные ладони под свирепый ледяной дождь. В пещере царило гробовое молчание. Все прекрасно поняли, что произошло, но не знали, что делать, и не решались не только пошевелиться, но даже издать хотя бы звук.

Урод, который уже тоже готов был отчаяться, вдруг заметил на головне, которую все еще держал в руках, маленькое красное пятнышко. Не в силах поверить, он легонько дунул, и пятнышко засветилось чуть ярче. Но оно было такое маленькое, такое хиленькое, что казалось: еще один вздох, – и оно исчезнет. Урод поднял взгляд на Тейю, которая нависала над ним, защищая его от ветра, и молча показал на кучу хвороста. Тейя поняла его без слов и немедленно протянула другу пучок высохшей травы. Осторожно приложив травинку к умирающему огоньку, мальчик снова еле-еле дыхнул на него. Показался небольшой дымок, и Урод дунул чуть сильнее. Сухая трава вспыхнула. Он кинулся к куче хвороста, подсунул горящую траву под тонкие сухие ветки, и огонь стал набирать силу. Уже через несколько мгновений в пещере уже горел небольшой костер – первый огонь за все время их существования на Острове изгоев.

Казалось, вся семья, до этого боявшаяся даже дышать, с облегчением выдохнула в один миг. Тейя издала громкий победный клич, многие засмеялась, а кто-то и вовсе заплясал от радости. Даже Ном, до этого сидевший с опущенными плечами, подскочил к Уроду и от души хлопнул его ладонью по спине. От удара обожженная плоть на его ладони лопнула, кровь потекла на землю, но Буйвол этого, кажется, не заметил. Он только охнул, улыбнулся, и снова пошел подставлять израненные руки под целебную прохладу льющейся с небес воды.

Один только Догур не разделял общей радости. Нахмурясь и глядя на водяную стену за выходом из пещеры, он произнес, обращаясь ко всем вместе и ни к кому конкретно:

– Мы успели собрать слишком мало хвороста. Его не хватит даже до утра.

Все растерянно замолчали и переглянулись. Снова наступила обескураженная тишина. Урод посмотрел на Тейю и успел увидеть, что та быстро поднялась и молча выскочила под дождь, град и шквалистый ветер.

– Куда ты? – крикнул он.

Но Тейи уже и след простыл.

Впрочем, вернулась она быстро. Собранный хворост еще не успел прогореть, яркие угли только-только стали покрываться серым пеплом, когда вход в пещеру заслонила массивная тень. Все вскочили на ноги, но это оказалась всего лишь Тейя с огромным бревном на плече. Она аккуратно положила его рядом с почти потухшим костром, а потом подсунула конец бревна в тлеющие угли.

– Оно на берегу лежало, – объяснила Тейя. – Давно его заприметила. Там еще есть, я завтра принесу.

Она села, устало прислонилась спиной к стене и тотчас задремала. Ее лицо, руки, спина и грудь – все были иссечены градом, песком и камнями, но она как будто этого не замечала. Огонь, найдя новую пищу, затрещал с удвоенной силой. Хиса сняла свою изрядно потрепанную накидку и бережно укрыла ею спящую дочь. Остальные, у кого еще оставалась одежда, последовали ее примеру. Уроду нечем было укрыть подругу, и он лишь осторожно отодвинул ее от холодного гранита и сел между нею и каменной стеной. Он согреет ее своим теплом, а завтра будет то, что будет.

* * *

С тех пор, как у семьи появился огонь, жизнь на Острове изгоев стала не в пример легче. И не только для Урода, которого теперь все зауважали, – для всех обитателей пещеры на южном склоне. Теперь по вечерам добычу всех охотников клали в общий котел с кипящей водой, и каждый получал от Хисы щедрую порцию горячей похлебки в глиняной миске, которые Медведица мастерски лепила и обжигала на костре. Даже в самые холодные ночи около обложенного камнями костра было тепло. Правда, теперь с наступлением темноты спать укладывались не все, – у костра всегда оставался бодрствовать дежурный, который должен был следить за огнем и вовремя подбрасывать хворост. Огонь бережно хранили, не давая ему угаснуть ни днем, ни ночью.

Однажды, было уже глубоко за полночь, Урод внезапно проснулся от непонятного чувства тревоги. Осмотревшись, благо всегда хорошо видел в темноте, он понял, что произошло. Дежуривший у костра Ном задремал и, видимо, давно, так как огонь уже потух, и еле-еле виднелось только несколько искорок на головешках. Спешно вскочив на ноги, Урод буквально чудом сумел не только вернуть огонь к жизни, но и не разбудить никого из семьи, кроме, разумеется, Нома. После чего отправил Буйвола спать, а сам дежурил за него до утра, то и дело тревожно поглядывая на костер, и многое передумал в ту ночь. Как же вовремя он проснулся! Только сейчас Урод понял, насколько важен для него огонь, как ужасно было бы лишиться тепла и горящей пищи. Да, без всего этого можно жить, точнее, выживать… И у него получалось приспособиться к любым условиям, но все же Урод страстно желал такой жизни, в которой не нужно было бы ни к чему приспосабливаться. Такой, где можно было бы вдоволь есть жареное мясо, носить удобную одежду и обувь, спать на мягких шкурах, иметь много хорошего оружия и разных красивых вещей, жить в надежном и комфортном доме вроде тех, которые он видел, когда они с Обсидианом летали над островом Обезьян. А еще – обладать большой силой и властью, чтобы его не только уважали, но еще и беспрекословно слушались и боялись, как самого могущественного вождя. В той, прошлой, жизни на Геаре, когда у него был свой летающий островок, Обсидиан не раз намекал, что со временем Урод сможет всего этого добиться. Что он однажды станет вождем и подчинит себе всю Боудику… Но теперь, когда судьба забросила его на Остров изгоев, о каком-то благополучном и тем более успешном будущем можно было только мечтать.

О проступке Нома Урод не сказал ни слова никому, даже Тейе, хотя обычно делился с ней всем. Но вечером, когда семья собралась – после охоты, он объявил во всеуслышание, что у него есть предложение: дежурить у костра не по одному, а по двое, особенно ночью. Урод объяснил, что один дежурный легко может заснуть – и тогда семья навсегда лишится огня. Тейя тут же горячо поддержала его, к ним сразу же присоединились Ном и Хиса, а потом и Догур признал, что это хорошая идея, и сразу же назначил двух дежурных на первую половину ночи – Бади, Медведя с белой шерстью, и хромого Волка Улу.

После ужина, когда все уже собирались спать, Ном отозвал Урода в сторону, сказал: «Можешь считать меня своим другом» и протянул раскрытую ладонь. И Урод пожал ее не без гордости. Еще бы – впервые в жизни ему предложили дружбу. И не мальчишка, а взрослый воин, прошедший в своем клане испытания, пусть его потом и изгнали из родного племени.

Шло время, Урод взрослел, мужал, рос и раздавался в плечах, на его теле появились волосы, а шевелюра на голове стала более густой и жесткой и даже начала отдаленно напоминать львиную гриву. Но лицо оставалось прежним – с чертами женщины, а не мужчины-Льва. Это сильно огорчало, и никакие заверения Тейи о его привлекательности не помогали. Урод – понимал, что его подруга слишком пристрастна, слишком хорошо относится к нему, чтобы быть объективной. Юноша догадывался, что чувства Тейи к нему не похожи на те, которые он сам испытывает к ней. Да и некоторые члены семьи, такие как Волк Улу и Медведь Бади, уже не раз намекали Уроду, что Тейя может стать его женой. При всем ее внешнем безобразии Тейя была девушкой и к тому же славной девушкой, так что многие в семье считали, что Уроду повезло. Но сам он, хоть и чувствовал привязанность к Тейе, но видел в ней только друга. Особенно с тех пор, как в семье появилась рыжеволосая Маару.

Однажды Ном рассказал, что видел с высокой скалы небольшой летающий остров, который явно снижался, намереваясь опуститься где-то здесь. А через несколько дней Догур привел в пещеру женщину, точнее, молодую девушку с головой Обезьяны и с длинными ярко-рыжими волосами, одетую в такие же кожаные штаны, как носили почти все мужчины в кланах. На ногах у нее были сандалии, охватывающие икры переплетением ремешков, а грудь поддерживали две плотные полоски ткани, связанные за спиной. И Урод, рассматривавший ее во все глаза, не мог не отметить, что девушка, назвавшаяся Маару, по-своему очень красива, даже несмотря на звериную голову.

Первое время Маару молчала и дичилась, отказывалась от еды и тихо сидела одна в темном углу пещеры, откуда видны были в полумраке только ее сверкающие глаза – она явно очень внимательно наблюдала за всем происходящим. Но постепенно Маару пообвыкла, стала принимать из рук Хисы миску с похлебкой и кратко отвечать на вопросы. На третье утро она, как и все, ушла на охоту и вечером вернулась с целой связкой пойманной и уже ловко разделанной рыбы. С тех пор Маару ужинала вместе со всеми, затем еще больше осмелела, начала вступать в разговор и вскоре рассказала свою историю.

Как и всех девочек во всех кланах, кроме Подземного, ее в возрасте четырех лет забрали Наставницы и отвезли на Женский остров. Там у воспитанниц со звериной головой было два пути: стать либо Воительницей, либо Наставницей, но в любом случае провести всю свою жизнь на Женском острове. Маару выбрала первый вариант, по ее рассказам, преуспела в обучении и неплохо овладела разными боевыми искусствами. Но однажды у нее случился конфликт с Главной Воительницей. Делиться подробностями, что же именно произошло, девушка с головой Обезьяны отказалась – наотрез, но, видимо, проступок был серьезный, раз наказание вышло столь суровым – Маару приговорили к изгнанию с Женского острова. Другие Воительницы доставили ее по воздуху на Остров изгоев, при этом обойдясь с ней мягче, чем обычно поступали с изгнанниками: дали с собой запас еды и воды, прочную одежду и даже сбросили с уже поднимающегося вверх летающего острова оружие – короткий стальной меч. Три дня Маару скиталась по скалам, а на четвертый встретила Догура, который предложил ей пойти с ним. И она согласилась.

Появление рыжеволосой Маару сильно изменило жизнь в семье. На нее стали заглядываться мужчины, чуть ли не все, кроме, может быть, Догура, его преданного друга Медведя Бади и хромого Волка Улу. Эти трое были самыми старшими в клане и держали себя соответственно. Но более молодые охотники и, в первую очередь, Ном и Урод, не могли скрыть своего интереса к юной и по-своему весьма привлекательной девушке. Оба наперебой оказывали ей знаки внимания, делали подарки – насколько это вообще было возможно в условиях жизни на Острове изгоев. Маару всем своим видом давала понять, что не собирается отдавать предпочтение кому-то одному, однако подарки принимала охотно. Дело шло к соперничеству между мужчинами, но конфликта удалось избежать благодаря мудрости и авторитету Донгура. Как-то раз охотники собрались одни, без женщин, и глава семьи решительным, не допускающим сомнений тоном, предупредил всех, что ни в коем случае не допустит ссор в семье, тем более ссор из-за женщины.

– Отныне никаких подарков и прочих знаков внимания Маару, – строго заявил он. – Если она захочет выбрать себе мужа, то пусть сделает это, но только тогда, когда сама решит. И пусть при этом она руководствуется велением лишь своего сердца, а не тем, кто принес ей больше ягод, сладких корней диоки или раковин для украшений. Отныне я запрещаю вам всем ухаживать за Маару. Ягодам и корешкам место в общем котле. А тот, кто ослушается моего приказа, будет изгнан из семьи.

Мудрый Догур обвел собравшихся внимательным взглядом, проверяя, достаточно ли серьезно охотники отнеслись к его словам, и добавил особенно веско:

– А если и это не поможет… Что ж, тогда придется изгнать из семьи Маару. Это крайние меры, но я не задумываясь пойду на них ради спасения семьи.

Его речь возымела свое действие, во всяком случае, она произвела должное впечатление на Урода. Ему нравилась Маару, даже, пожалуй, больше, чем он сам готов был себе в этом признаться, но еще сильнее ему все же нравилось быть живым и оставаться в семье, где он всегда мог рассчитывать на еду, тепло и дружескую поддержку. Никакая девушка не стоила того, чтобы погибать из-за нее мучительной смертью, которая грозила каждому одиночке на Острове изгоев.

Тейя шепнула Уроду по секрету, что какой-то похожий разговор состоялся и у Маару с Хисой. О чем именно они говорили, Тейя не слышала, женщины попросили ее оставить их вдвоем, и она послушалась. Но, судя по всему, Медведица сумела найти подход к капризной и весьма себе на уме, но явно неглупой Обезьяне. Во всяком случае, Маару больше не принимала ни от кого подарков и решительно попросила мужчин оставить ее в покое. Она заявила, что пока не собирается становиться ничьей женой и меньше всего хочет, чтобы в семье были из-за нее ссоры, а ее саму за это изгнали.

После этого страсти потихоньку улеглись, и обитатели Острова изгоев еще около года жили спокойно.

До тех пор, пока в семье не случилось несчастье.

Все началось с рассказа Нома. Во время охоты молодому Буйволу показалось, что кто-то следит за ним, но сколько Ном ни оглядывался, сколько ни пытался выследить, так никого и не засек. А потом, еще через несколько дней, хромой Волк Улу не вернулся вечером домой с охоты. Всех это встревожило, но сначала в семье решили не впадать в панику раньше времени. Возможно, Улу просто забрел слишком далеко, устал и решил заночевать где-то на острове. Но когда Волк не появился и на следующий вечер, все поняли: что-то произошло. Улу мог пострадать как угодно, покалечиться и даже погибнуть. И нужно было немедленно отправляться на поиски.

Догур разделил всю семью на группы по двое или по трое и отправил каждую в определенном направлении. Уроду, как обычно, выпало идти с Тейей – на север, вглубь острова. Догур и Хиса взяли с собой Маару и отправились вверх по течению ручья.

Урод и его подруга искали следы Волка очень тщательно, но за целый день так ничего и не обнаружили. Зато в тот раз им повезло с добычей: они нашли много съедобной травы и корешков, поймали десятка два ящериц, семь из которых были довольно крупными, и даже, что случалось совсем уж нечасто, раздобыли птичье гнездо с полудюжиной мелких пятнистых яиц. Так что домой они возвращались даже в приподнятом настроении, хоть и тревожились за Улу.

Едва войдя в пещеру, они уже поняли, что случилось нечто очень плохое. Хиса сидела у стены, закрыв лицо руками, Догур и несколько других охотников стояли рядом с ней, опустив головы. Заметив в стороне рогатую тень Нома, Урод подошел к нему. За прошедшие годы они почти сравнялись по росту, и Буйвол уже не возвышался над ним как гора.

– Что происходит? – спросил Урод.

– Улу нашли, – буркнул Ном.

Его интонация не оставляла сомнений в том, что новость эта оказалась далеко не радостной.

Чуть позже, когда собрались все, выяснились подробности. Догур с Хисой и Маару нашли уже не Волка, а лишь то, что он него осталось.

– Голову, руки, ноги и кусок туловища, – объяснила Маару так отстраненно, словно рассказывала какую-то старую и далекую историю, а вовсе не говорила о том, что лишь недавно увидела своими глазами. – Улу разорвали на части и развесили сушить на кольях. Видимо, чтобы насекомые с земли не добрались.

– На нашем острове появился одиночка, который ест себе подобных, – Догур озвучил то, что все уже, в общем-то, и так поняли. – Живоед. Такого уже давно не случалось.

– Он сожрал его! Сожрал нашего Улу… – всхлипнула Хиса, а Тейя, вторя матери, издала яростный клекочущий крик, в котором была только боль и звериная ярость.

Урод ощутил, как к горлу подкатывает горький обжигающий комок. То, что происходило, казалось отвратительным. В его мире никто никогда никого не пожирал. Убийство, если это не было убийство женщины, не воспринималось как что-то уж совсем из ряда вон выходящее, а убийство врага – даже напротив – считалось доблестью. Разделавшись с противником, любой житель Боудики сдирал с него кожу, и это было в порядке вещей: так воин мог показать, над кем именно одержал победу, продемонстрировать все его татуировки, подтверждая свою собственную силу. Тело побежденного после этого сжигалось, предавалось земле или опускалось на морское дно, чтобы стать пищей для рыб, а дух убитого врага мог спокойно отправиться в Царство мертвых – Навь. Но пожирать плоть того, кто ходил на двух ногах, умел мыслить и пользоваться вещами, – это было по меркам жителей Боудики противоестественно. Потому все жители кланов так и боялись Острова изгоев, где одиночки поедали друг друга. Оказавшись здесь и пожив некоторое время, Урод уже начал считать рассказы о живоедах страшными сказками… И вдруг кошмар ожил.

Осознав, что опасность велика, вся семья принялась обсуждать, что стоит делать дальше.

– Что, если он нападет на нас ночью? – тревожился Медведь Бади. – Когда мы спим?

После этих слов все невольно покосились на вход в пещеру, за которым виднелось усыпанное звездами небо.

– Я могу заваливать на ночь вход камнем потяжелее, – предложила Тейя. – Может, у живоеда не хватит сил его убрать. Ну или мы хотя бы проснемся, когда он будет пытаться это сделать.

– Мы пока не знаем, насколько он силен, – заметил Догур, – и насколько умен и хитер. Пока известно только то, что он выбрал самую слабую жертву – не молодого и сильного Нома, которого преследовал, но не напал, а хромого и больного Улу. Но это вовсе не означает, что живоед слаб. Скорее то, что он не глуп.