![](/books_files/covers/thumbs_240/smert-shpionam-voennaya-kontrrazvedka-smersh-v-gody-velikoy-otechestvennoy-voyny-61491.jpg)
Автор книги: Александр Север
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Я старался рассказать о действительном положении в Красной Армии, о ее боеспособности, о ее технике, о генералах, об условиях материальных всякому, в лице которого я не видел предателя. Отстоять честь Красной Армии, поднять авторитет ее я считал важным делом…
(…)
Данные о РОА, охране штабов немецких соединений
Я передал их через лейтенанта Иванова Б. С., находившегося на службе в 60-й армии. Он в октябре 1943 г. ушел к партизанам с группой около 90 человек.
Эти данные были примерно такие: о так называемой РОА, которая в связи с наступлением Красной Армии разваливалась, хотя она в полном смысле этого слова и не существовала.
О существовании отдельных рот, отрядов, «Ягдкоманд» (летучие команды СД), легионов – кавказских, туркестанских, среднеазиатских, татарских и др. О том, что в Сербии находился корпус, состоящий из 3-х полков.
В дер. Стремутка формировалась 1-я гвардейская бригада под командованием полковника Сахарова. В связи с массовым бегством ее личного состава к партизанам она была расформирована, полковник Сахаров был направлен в Берлин.
Из перечисленных отрядов, рот и батальонов люди переходили к партизанам, присоединялись к Красной Армии, разбегались в ожидании частей Красной Армии. Немцы освирепели, начались расстрелы, посылка в лагерь, в концлагерь.
(…)
Работа с населением
(…)
Находясь в тылу противника, я проводил просоветскую агитацию населения в очень сложной обстановке. Вначале для знакомства заходишь купить табаку или чего-нибудь другого. Если это наши люди, то они тебя боятся, т. к. ты же русский в немецкой шинели с черепом на пилотке. На тебя смотрят с каким-то ужасом, со страхом. Когда я понял, что люди боятся черепа, то заменил на пехотинскую.
Начинать с населением разговор приходилось в таком духе, чтобы у них создалось впечатление обратное. Опасно, не изучив этого человека, можно нарваться на провокатора немцев. И вот ходишь к этому человеку до тех пор, пока хорошо его не узнаешь. Потом и он изучит тебя. Вот тогда-то и начинаются откровенные разговоры. Ведешь разговоры с таким человеком до тех пор, пока он не начнет понимать всю немецкую ложь. Он тогда становится замечательным агитатором.
[…]
Потеряв надежду получить должность в РОА или в каком-нибудь отряде, я призадумался: что делать? Уйти к партизанам я не решался, так как должен был сделать как агент советской разведки что-нибудь большее.
Препятствовать в работе школы извне мне удалось. Лейтенант Степанов-Еременко и его товарищи погибли. Лейтенант Иванов Б. С, уходя в отряд, посоветовал мне, что если меня будут посылать в школу диверсантов, чтобы я туда шел. Специальных действий, чтобы мне туда попасть, я не предпринимал, да и нельзя этого было делать. Я все-таки оказался в ней.
Тогда у меня появилась возможность обработать обучавшихся в этой школе и сделать так, чтобы разведчики служили не немцам, а нашей разведке. В школе я проделал следующее. Я старался выявить агентов германской разведки, деятельность этой школы; методы вербовки агентуры, обучения, установления заданий немцев, даваемых агентуре. Об этом я тоже кое-что узнал, или, вернее, на основании анализа условий, в которых находится германская разведка, сделал вывод, что посылаемые в советский тыл германские разведчики не все работают на Германию. Они или приходят сами, принося обширные сведения, или, получая деньги, скрываются. Немцы это поняли, и поэтому много не доверяют своим агентам. Краус говорил, что задание мы даем старшему группы по радио. Отсюда они, посылая своих наиболее доверенных организовать в тылу Красной Армии группы диверсантов, не дают им таких заданий, чтобы они самостоятельно действовали, без систематических указаний, что им делать.
Как пополнение в действующие группы диверсантов немцы посылают менее доверяемых лиц. Это видно из того, что задания или указания им не даются. Они должны влиться в действующие группы и выполнять приказания руководителей групп.
Точного местонахождения руководителей групп агентов в советском тылу тоже не говорят. Выбрасываемые немцами агенты должны быть найдены уже действующей группой.
Краус и Грайфе говорили мне, когда мы будем сброшены с самолета, они нас встретят, а если не встретят, то мы должны пойти к костру, где они все-таки нас там встретят, если и у костра не будет их, то нужно идти в домик лесника и ждать там, они туда за нами придут.
Почему это так – то они встретят, то они придут? Почему бы Грайфе не сказать, что внешность их такая-то, находятся они, например, на кордоне Хмелинского или севернее этого кордона 1 км. Они не говорят даже, какой кордон. Я говорил Грайфе, ведь их много там кордонов-то. Он мне говорит, что в этом районе один.
Я у Грайфе спрашивал, а как же они нас узнают? Он говорил, что они вас узнают. Я догадался, что по воротничкам, т. к. меня посылали с отложным воротничком. Не может быть, чтобы такой мелочи не знала немецкая разведка, что в Красной Армии уже год, как не носят отложные воротнички.
Немцы на задание посылают в большинстве свою агентуру с волосами. Спрашивается, разве они не знают, что рядовой и мл. ком. состав Красной Армии ходят со стрижеными волосами?
Находясь в школе диверсантов и пользуясь авторитетом среди личного состава, по заданию советской разведки проделал следующую работу.
Завербовал агентов германской разведки Бурлакова Григория Васильевича, Плеханова Андрея Ивановича, Попонова Виктора Дементьевича и Иконникова Валерия Ивановича.
Завербованным лицам я дал следующие задания:
а) Тщательно изучить деятельность школы диверсантов.
б) Собирать подробные данные на официальный обслуживающий и агентурный аппарат диверсионной школы.
в) При направлении немцами каждого в отдельности в составе с другими агентами германской разведки в советский тыл на задание задания немцев не выполнять, а разведчиков противника передать в органы советской контрразведки.
Приземлившись в советском тылу после выброски с самолета, завербованные мною лица должны сделать так, чтобы радист, входивший в состав группы, не успел сообщить немцам о благополучном приземлении, чтобы рацию немцев использовать в интересах советской разведки.
г) Если их направят в РОА или карательные экспедиции для борьбы с партизанами, то они должны организовать как можно большую группу из числа германских разведчиков, воспрепятствовать выполнению задания немцев и, связавшись с командованием Красной Армии или партизан, перейти к ним.
После перехода через линию фронта в советский тыл или к партизанам завербованные лица должны просить доставить их в один из ближайших Особых отделов НКВД.
д) Если же их направят в состав частей РОА не на восточный фронт, а на западный для борьбы против английских войск, то они и здесь не должны выполнять задания немцев, организовать переход на сторону английских войск, просить их направить в советский тыл, однако о своих связях с советской разведкой ничего не говорить.
В советском тылу должны просить доставить в ближайший Особый отдел НКВД.
Их благополучие после перехода на советскую сторону или к партизанам я гарантировал тем, что они теперь служат не германской контрразведке, а советской и что они будут известны советской контрразведке.
Завербованные мною лица всесторонне развитые, сообразительные люди, находясь в тылу противника, проводили работу, направленную против немцев, однако они все же побаивались репрессий со стороны советской власти за службу у немцев.
Бурлакова, Плеханова, Попонова и Иконникова для явки в особые органы я снабдил паролем «Железняк».
Этот пароль я получил не от вербовавшего меня подполковника из Особого отдела 60-й армии, а от лейтенанта Иванова Бориса Семеновича, находившегося вместе со мной в Псковском лагере.
Пароль, полученный от подполковника, «Прошу направить меня к капитану Белоцерковскому из 60-й армии» я не использовал по тем причинам, что он мне был дан для личного возвращения после выполнения задания.
Для связи с Дроздовой Зинаидой я получил пароль «Я из Белой Церкви».
Завербованным мною – Бурлакову, Плеханову, Попонову и Иконникову я дал задание, чтобы они, в свою очередь, вербовали тщательно проверенных ими лиц и давали им такие же задания, как получили от меня, а вновь завербованные ими должны, в свою очередь, проводить вербовки и давать аналогичные задания.
Таким образом наша агентура будет постоянно находиться в школе германских разведчиков и выполнять наши поручения. Я строго предупреждал завербованных мною лиц, чтобы они очень осторожно подходили к перевербовкам германской агентуры, т. к. малейшая неосторожность или ошибка может погубить людей и сорвать намечавшиеся мероприятия советской разведки. Каждая вербовка должна проводиться после дополнительного изучения намеченного объекта к вербовке.
20 апреля 1944 г. в 8 час. вечера меня и Глухенького с Рижского аэродрома на четырехмоторном самолете направили в советский тыл для выброски на парашютах. Выбросить должны были, как сказал Грайфе (в карте была отметка) км в 3–4 восточнее д. Дубки Лысогорского р-на Тамбовской области. 20 апреля, около 12 часов ночи, нас выбросили в 2 км севернее кордона Хмельницкого, т. е. в 20 км южнее намеченного пункта. До утра мы искали друг друга в лесу, снимали с деревьев вещи, которые были привязаны к нам, и тоже спускались на парашютах. Надо было сделать так, чтобы сообщить своим и встретить группу, в которую мы должны влиться. Утром я пошел на кордон Хмельницкого, чтобы ориентировать, где произведена выброска, и сообщить через райотдел НКВД в Тамбов. Здесь встретил одну больную женщину с ребенком. Пошли на кордон Усть-Хмельницкого. На мой взгляд, здесь я встретил подходящего человека, предложил ему пойти отнести письмо в районный отдел НКВД. Но он отказался, т. к. больной и т. д. Глухенький сидел с вещами. На случай, если придет руководитель группы, то он должен был сказать ему, что я ушел искать его.
На следующее утро я послал с письмом в райотдел НКВД женщину с кордона Хмельницкого, а сам пошел в деревню западнее кордона Хмельницкого, чтобы связаться по телефону или поехать лично. Здесь я встретил нач. контрразведки Орл. ВО, которому доложил обо всем.
Во время подготовки меня и Глухенького к выброске у меня была мысль посадить самолет, но этого сделать было нельзя, т. к. экипаж состоял из 5 человек. Мы были вооружены только пистолетами. Кроме того, ко мне и Глухенькому был подставлен один немец из состава экипажа, который не отходил от нас. Было заметно, что они нас боялись.
Глухенький Иван до войны работал трактористом, комбайнером, шофером, б. член ВКП(б), об этом не скрывал и в школе диверсантов.
В плен попал в сентябре южнее Днепропетровска. Вел работу в нашу пользу в школе и вне школы. Глухенький, будучи еще в школе, во время подготовки к выброске, намекал мне, что мы должны прийти сами и поймать группу диверсантов, в которую нас посылают немцы»[135]135
Отчет зафронтового агента ГУКР «Смерш» 60-й армии Давыдова о выполнении задания в тылу противника. 27 июля 1944 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. V. Кн. 2. Границы СССР восстановлены (1 июля – 31 декабря 1944 года). – М., 2007. – С. 76–93.
[Закрыть].
Дальнейшая судьба «Давыдова» сложилась относительно благополучно. Результаты его зафронтовой работы были признаны удовлетворительными (установил 15 официальных сотрудников и 25 агентов противника – из них 5 он перевербовал, а 17 по сообщенным им приметам были арестованы чекистами).
РейдыВ первые месяцы Великой Отечественной войны, по мнению историка В. В. Коровина, перед сотрудниками Особых отделов ставились нереальные задачи, например, создавались моторизованные группы для захвата кадров и архивов немецких разведывательных органов, невыполнимые в условиях отступления. Большие потери несла агентура военной контрразведки, выполняя указание о заброске за линию фронта «на глубину 100–150 км»[136]136
Коровин В. В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. – М., 1998. – С.66.
[Закрыть].
По мнению ветерана «Смерша» генерал-майора Сергея Захаровича Острякова, «особисты» с первых месяцев войны эффективно боролись с агентурой противника. При этом они ограничивались защитной тактикой – ловили вражеских шпионов и диверсантов, проверяли одиночных выходцев из плена и окружения противника, выявляли трусов и паникеров в воинских частях, помогали командованию наводить строгий порядок в прифронтовой полосе.
Отдельные Особые отделы пытались организовать оперативную работу за линией фронта, но носила она в основном военно-разведывательный характер. Поясним, что речь шла о переброске через линию фронта разведывательно-диверсионных групп, которые действовали в прифронтовой зоне. Они занимались сбором сведений о месторасположении различных объектов (штабов, хранилищ горючего, складов и т. п.) и дислокации воинских частей, а также проведением различных диверсионных акций[137]137
Остряков С. З. Военные чекисты. – М., 1979. – С. 168
[Закрыть].
На самом деле уже в первые дни войны военные контрразведчики пытались воевать за линией фронта. Так, оперуполномоченный Особого отдела Ленинградской Военно-морской базы капитан Герман Иванович Сафронов должен был организовать в Таллине подполье на случай оккупации города противником. С заданием он справился и в сентябре 1941 года вернулся в Ленинград. В качестве начальника Особого отдела дивизии был направлен в действующую армию – на Ленинградский фронт. Войну закончил начальником Особого отдела армии[138]138
Сафронова А. И. Огненные мили // Сб. Альманах военной контрразведки. Выпуск первый. Морской. – М., 2007. – С. 77, 80.
[Закрыть].
В конце августа 1941 года был сформирован отряд особого назначения Западного фронта численностью 125 человек. Его планировалось укомплектовать военнослужащими частей, подчиненных непосредственно штабу и управлению штаба Западного фронта. Комиссаром отряда назначили особоуполномоченного Особого отдела Западного фронта лейтенанта госбезопасности П. А. Червинского, а командиром – его сослуживца – капитана госбезопасности Хаджисмела Джамбулатовича Кусова (погиб во время рейда 7 октября 1941 года). Отряд был укомплектован военными контрразведчиками и пограничниками.
26 сентября 1941 года отряд благополучно перешел линию фронта. С 30 сентября начались боевые операции. Так, 2 октября бойцы совершили налет на немецкий штаб, а на следующий день уничтожили транспортную роту немцев. В результате одного из налетов, совершенных отрядом, уничтожено 60 военнослужащих противника, разместившихся на ночевку в здании деревенской школы. После гибели командира отряда Кусова подразделение возглавил военный чекист – старший лейтенант госбезопасности Шпилевой.
За 35 суток нахождения в тылу противника отряд прошел свыше 750 километров по Смоленской, Витебской и Калининской областям[139]139
Андреев В. И. По особому заданию. // Сб. «Военные контрразведчики» – М., 1978. – С. 213–218.
[Закрыть].
Если мы вспомним события первых месяцев войны, то именно чекисты занялись организацией партизанского движения на оккупированной территории, а также заброской или оставлением (учитывая стремительное наступление противника) разведывательно-диверсионных групп и партизанских отрядов[140]140
Север А. Великая миссия НКВД. – М., 2008. – С. 163–175; Север А. Маршал с Лубянки. Берия и НКВД в годы Второй мировой войны. – М., 2008. – С. 70–95; Чертопруд С. НКВД – НКГБ в годы Великой Отечественной войны. – М., 2005. – С. 27–52; Дегтярев К. Диверсанты Сталина. Супермены Cтраны Советов. – М., 2005.
[Закрыть]. А военным контрразведчикам уже в начале августа 1941 года было приказано оказывать помощь в организации партизанского движения в тылу противника. В качестве примера можно назвать Указание Особого отдела НКВД Северо-Западного фронта № 0689/0 от 5 августа 1941 года. В этом документе предписывалось:
«…оказывать всяческое содействие партийным, чекистским органам в деле организации переброски, обеспечения партизанских отрядов, а также групп «Д» (разведывательно-диверсионные группы. – Прим. авт.)»[141]141
Указание Особого отдела НКВД Северо-Западного фронта № 0689/ Об оказании помощи в организации партизанского движения в тылу противника. 5 августа 1941 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1. Начало. 22 июня – 31 августа 1941 года. – М., 2000. – С. 452.
[Закрыть].
К этому следует добавить, что военные чекисты занимались вопросами контрразведывательного обслуживания крупных партизанских отрядов и соединений. При штабах были сформированы 3-и отделения, которые отвечали не только за защиту от проникновения немецкой агентуры в отряды, но и внедрение собственной агентуры в разведывательные и контрразведывательные органы противника[142]142
Докладная записка начальника 3-го отделения 208-го партизанского отряда им. И. В. Сталина Г. И. Гинзбурга в Особый отдел НКВД Западного фронта о боевой деятельности и агентурном обеспечении отряда (по состоянию на 20 июля 1942 года). Не ранее 20 июля 1942 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 3. Кн. 2. От обороны к наступлению. 1 июля – 31 декабря 1942 года. – М., 2003. – С. 58–60; Докладная записка начальника Особого отдела НКВД 4-й ударной армии в Особый отдел НКВД Калининского фронта об использовании баз партизанских бригад для контрразведывательной работы в тылу противника. Август 1942 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 3. Кн. 2. От обороны к наступлению. 1 июля – 31 декабря 1942 года. – М., 2003. – С. 186–188; План-задание контрразведывательного отделения Особого отдела НКВД 4-й ударной армии младшему лейтенанту П. Т. Дрега при направлении в партизанскую бригаду. 21 сентября 1942 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 3. Кн. 2. От обороны к наступлению. 1 июля – 31 декабря 1942 года. – М., 2003. – С. 266–268.
[Закрыть].
В качестве примера назовем зафронтовую группу «Штурм», которая в конце марта 1944 года была переправлена через линию фронта в Бегомльскую партизанскую зону и дислоцировалась на базе партизанской бригады имени Железняка на территории Белоруссии.
В докладной записке о результатах контрразведывательной работы в тылу противника Управления контрразведки «Смерш» 1-го Прибалтийского фронта с 1 мая 1943 года по 1 июня 1944 года было отмечено:
«… Группой добыты данные:
а) о деятельности диверсионно-разведывательной школы, дислоцирующейся в дер. Курганы Смоливевичского района Минской области;
б) о пунктах (пяти лагерях военнопленных на территории БССР), в которых активно проводится вербовка слушателей в так называемую дабендорфскую школу пропагандистов РОА, ряде вербовщиков этой школы, руководящего и обслуживающего состава (так в тексте документа. – Прим. авт.);
в) о дислокации и деятельности в г. Минске трех отделений СД и шести отделений полиции, выявлен ряд агентов противника, установлено несколько резидентур СД, действующие в гг. Минске и Борисове, а также собраны данные на провокаторов, активных пособников немцев, проживающих на территории БССР…»
Все члены группы удостоились орденов и медалей, а командир группы оперуполномоченный отдела контрразведки 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта А. Н. Иванова – ордена Красного Знамени[143]143
Иванов А. Н. За фронтом // Сб. «Военные контрразведчики». – М., 1978. – С. 271, 274–277.
[Закрыть].
Республиканские штабы партизанского движения были созданы только летом 1942 года. Ну а военная разведка в силу ряда причин по эффективности работы, по крайней мере, в первые два года войны, не могла действовать на равных с чекистами. Последние в большинстве своем, кроме прекрасной военной подготовки, владели еще и приемами оперативно-розыскной работы. Поэтому им было проще создавать партизанские отряды и подпольные организации в населенных пунктах.
По официальным данным, Особыми отделами НКВД – отделами контрразведки «Смерш», во время Великой Отечественной войны было подготовлено и выведено в тыл противника… 20 разведывательно-диверсионных групп. Для сравнения, только по линии Четвертого управления НКВД – НКГБ СССР в тыл врага отправлено 222 подразделения, а у республиканских (Украина и Белоруссия) управлений НКВД – НКГБ этот показатель в несколько раз больше. У Украины – 677, а у Белоруссии – 452. Даже областные управления органов госбезопасности работали «результативнее», чем вся система военной контрразведки. Так, Орловское управление вывело в тыл противника 203 разведывательно-диверсионные группы, Тульское – 229, Ленинградское – 186, а Калининское – 185.
Такая странная ситуация объясняется просто – специфичная статистика. Известно, что только с 14 по 21 сентября 1941 года Особый отдел НКВД Западного фронта «перебросил в тыл противника с разведдиверсионными заданиями 15 групп в количестве 51 человека». Группы имели задания:
«1. Разведка мест сосредоточения, передвижения сил противника, их вооружения, расположения штабов, баз, складов с боеприпасами, горючим и продовольствием и др.
2. Совершение диверсионных актов: уничтожение средств связи противника, организация крушения воинских поездов, перехват отдельных связистов, курьеров противника с захватом их документов, уничтожения путем поджога баз горючего, складов с имуществом и боеприпасами противника, уничтожение скирд хлеба»[144]144
Спецсообщение Особого отдела НКВД Западного фронта № 6/3731 в НКВД СССР о результатах разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника. 27 сентября 1941 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1. Начало. 1 сентября – 31 декабря 1941 года. – М., 2000. – С. 146–147.
[Закрыть].
Другой пример. Особый отдел НКВД – УКР «Смерш» Ленинградского фронта за период с января 1942 года по июль 1944 года подготовил и направил в тыл противника 168 разведывательно-диверсионных групп в составе 1090 разведчиков и 135 радистов[145]145
Надтачаев В. Н. Военная контрразведка Беларуси: Судьбы, трагедии, победы… – Минск., 2008. – С. 174.
[Закрыть].
Также нужно учитывать, что сотрудники Особых отделов участвовали в непродолжительных (до нескольких суток) рейдах и налетах на объекты противника. В качестве примера расскажем о налетах на немецко-румынские гарнизоны, дислоцированные на северном побережье Азовского моря в конце февраля 1942 года.
«В результате длительного и систематического агентурного наблюдения за северным побережьем Азовского моря от Таганрога до Мариуполя Особым отделом НКВД 56-й армии было точно установлено расположение, численность и вооружение немецко-румынских гарнизонов на этом участке побережья.
На основе этих данных Особым отделом НКВД 56-й армии был разработан план налета на 2 немецко-румынских гарнизона на побережье Азовского моря с целью захвата пленных, документов, известных нам предателей и уничтожения этих гарнизонов.
Объектами для налета были намечены с. Самсоновка (западнее ст. Буденовка), села Стрелка, Кривая Коса и Обрыв (восточнее ст. Буденовка).
Налет мы намечали совершить в ночь на 21 февраля силами красноармейцев роты Особого отдела НКВД 56-й армии, взводов при ОО дивизий и красноармейцев 89-го батальона внутренних войск НКВД.
Всего для этой цели мы отобрали лучших красноармейцев и командиров: из роты Особого отдела 56-й армии – 20 чел.; из каждого взвода особого отдела дивизии – по 5 чел., всего – 50 чел.; из 89-го батальона войск НКВД – 30 чел. Всего – 100 чел.
На каждые 4 красноармейца приходилось по одному младшему командиру.
Налет на побережье мы наметили провести из порта Катона и с. Шабельского, подобрав в качестве проводников проверенных нами агентов, хорошо знающих местность.
16 февраля 1942 г. этот план был мною в общих чертах доложен командующему войсками 56-й армии генерал-майору Цыганову для получения от него санкции на проведение операции.
В результате обмена мнениями по этому вопросу с командующим 56-й армией было принято решение эту операцию значительно расширить и придать ей армейский характер частной операции по всему фронту.
План налета на побережье Азовского моря и объекты налета остались прежние, но вместо 100 участников налета число отряда было увеличено до 470.
В это количество вошло и 100 красноармейцев и командиров, выделенных Особым отделом НКВД 56-й армии для операции в ночь на 21 февраля.
Одновременно с налетом на побережье Азовского моря была намечена войсковая операция по всему фронту силами артиллерии, минометного огня и авиации. Время операции было намечено в ночь на 23 февраля.
Разработка и руководство операцией на побережье Азовского моря по уничтожению румынско-немецких гарнизонов были возложены на нач. разведотдела армии полковника Егнарова и нач. КРО ОО НКВД 56-й армии.
Командование группой было поручено командиру полка 30-й сд майору Баленко и комиссару того же полка старшему политруку Погорелому.
Общее руководство операцией взял на себя Военный совет, который и выехал 20 февраля для этой цели в г. Ейск, где проводилась подготовительная работа.
План операции и ее проведение.
Вся группа была разбита на 5 отрядов. Первому отряду в составе 49 человек для налета было назначено с. Холодная Балка; второму и третьему отрядам (2-й – 153 человека, 3-й – 94 человека) – с. Кривая Коса; четвертому отряду в составе 48 человек – с. Самсоново; пятому отряду в составе 92 человек дана была задача – прикрывать отход активно действующих отрядов и своим огнем сковать гарнизон с. Стрелка.
На второй и третий отряды была возложена более серьезная задача, чем на другие отряды, поэтому этим отрядам были приданы: второму отряду – ст. оперуполномоченный КРО ОО НКВД 56-й армии лейтенант госбезопасности Дьяур, а в качестве проводника этого отряда – зафронтовой агент Тимошенко; третьему отряду – уполномоченный 3-го отделения ОО НКВД 56-й армии политрук Дымов и в качестве проводника – зафронтовой агент Самсонов.
Исходными пунктами для первого, второго, третьего и пятого отрядов было с. Шабельское и для четвертого отряда – г. Ейск.
Все отряды до вражеского берега и обратно были доставлены на 25 совхозно-колхозных санях.
Первый отряд вместо с. Холодная Балка вышел на с. Обрыв. Все остальные отряды вышли в заданные им пункты, за исключением 3-го отряда, который вместо юго-западной окраины с. Кривая Коса вышел на северо-восточную окраину.
При приближении наших войск к вражескому побережью противник особой активности не проявил, а некоторые отряды встретил лучами прожектора из с. Вознесенского и редким пулеметным огнем.
При движении отрядов по селам Самсоново, Кривая Коса, Обрыв противник огня почти не вел и, будучи охвачен паникой, отступал. При налете отрядов отдельные группы вражеских войск оказывали сопротивление: метали гранаты и вели автоматный и ружейный огонь.
Выйдя на побережье моря в районе сел Обрыв и Кривая Коса, отряды порезали линии телефонной связи, расстреливали вражеские войска на улицах и забрасывали гранатами блиндажи и дома, где были расположены войска противника.
Проводники (агенты-разведчики) и население показывали места расположения войск, огневых точек, штабов и конюшен, на которые отряды и напали, расстреливая их из автоматов и забрасывая гранатами.
Отряд, действовавший в с. Самсоново, снял патруль, находившийся на берегу, проник в село и расстрелял 5 убегавших солдат. Минометным огнем уничтожил одну автомашину с вражескими войсками, пытавшимися скрыться. Минометным огнем и гранатами взорвал пять домов, где жили вражеские солдаты (всего было выпущено 32 мины).
Русская гражданка в с. Самсоново заявила отряду, что у нее живут два румына, которые убежали, заявив ей, что красные ведут общее наступление с моря по льду.
Лейтенант Корольков (помощник командира отдельной роты Особого отдела НКВД 56-й армии) с взводом бойцов своей роты в количестве 22 человек уничтожил в с. Кривая Коса около 22 немецких и румынских солдат и офицеров (из этого числа 12 человек уничтожило отделение сержанта Маркина), захватил и доставил на наш берег немецкого солдата; привел 4 строевые лошади и 4 лошади уничтожил на месте, так как они были не кованы и по льду идти не могли. Забросал гранатами штаб батальона, конюшню и 9 домов, в которых жили вражеские войска; уничтожил орудия ПТО с расчетом 3 человека. Сам Корольков и 10 бойцов и командиров его взвода представлены командованием к награде. Все они красноармейцы роты Особого отдела НКВД 56-й армии.
По предварительным примерным подсчетам, общие результаты операции таковы:
1. Убито до 160 румын и немцев.
2. Взорвано 2 орудия, 2 пулеметных гнезда.
3. Взорвана радиостанция.
4. Забросаны гранатами десятки домов, в которых жили вражеские войска, а также штаб батальона и конюшни.
Примечание. В число 160 убитых не входят погибшие солдаты и офицеры в домах, которых забрасывали гранатами. Число погибших в этих домах уточняется через агентуру.
5. Захвачено и приведено 2 пленных: 1 немецкий и 1 румынский солдат.
6. Захвачен один предатель – б. красноармеец Хилько Борис Харитонович, прислуживающий немцам в качестве денщика.
7. Захвачено 5 винтовок и 7 строевых лошадей.
Общие потери наших войск: убит 1 красноармеец, ранены легко 1 лейтенант и 2 красноармейца. Обмороженных нет.
Преследований при отходе наших войск не было, и отход совершен успешно и без потерь.
Сама операция по налету на вражеские гарнизоны длилась примерно с 4 до 6 часов утра 23 февраля 1942 г.
Морская разведка Азовской флотилии, посетившая с. Самсоново в ночь на 24 февраля 1942 г., свободно прошла в село, обошла две улицы и вражеских войск не обнаружила. Только по центральной дороге села ездили на машинах 25 солдат и стреляли очередями из пулеметов.
Нами приняты меры к выявлению через агентурную разведку результатов операции, а также мероприятий, проведенных противником в связи с нею.
Из числа отобранных нами красноармейцев из роты Особого отдела и взводов ОО дивизий представлено к правительственной награде 13 человек»[146]146
Сообщение ОО НКВД 56-й армии в ОО НКВД Южного фронта о результатах операций против гарнизонов противника на северном побережье Азовского моря. 27 февраля 1942 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 3. Кн. 1. Крушение «Блицкрига». 1 января – 31 июня 1942 года. – М., 2003. – С. 10–60.
[Закрыть].
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?