Текст книги "Наживка для вермахта"

Глава 19

– Ну-ка, Абросимов, остановись на время, – приказал Шубин.

Он хотел проверить, все ли в порядке в их маленьком отряде. И, как выяснилось, остановились они не зря. Бойцы, ехавшие на втором мотоцикле, снимали с сиденья Турсуна Исхатулова, ехавшего сзади, рядом с пулеметом. Он был ранен, и, видимо, тяжело, потому что находился без сознания, а телогрейка была вся в крови.

Раненого положили на землю, сняли с него телогрейку, гимнастерку, и тогда стало ясно, что помочь ему они не могут: разрывная пуля вошла Турсуну в спину, вышла из груди, образовав в ней отверстие размером с блюдце. Шевырев только начал бинтовать Исхатулова, а он уже скончался. Тогда разведчики положили тело товарища в узкую промоину, засыпали землей, после чего снова сели на мотоциклы и покатили вначале на восток, по направлению к Сталинграду, а затем свернули на юго-запад.

Уже начало светать. Это означало, что войска Сталинградского фронта собираются начинать двигаться на север, по направлению к хутору Озерный. Надо было как можно скорее передать командованию полученную в результате разведки информацию. Шубин так и сделал: пока ехали, он связался по рации с полковником Уколовым и передал полученные сведения.

– Я правильно тебя понял, что этот хутор хуже всего защищен с восточной стороны? – уточнил начальник фронтовой разведки.

– Именно так, Иван Трофимович, – ответил Шубин. – Там у них всего лишь проволочное ограждение. И с севера тоже так себе окопчики сделаны. А с запада и с юга траншеи полного профиля, стоят противотанковые пушки. И минные поля там плотные. Так что атаковать их лучше всего с востока.

– Хорошо, понял тебя, – сказал Уколов. – Ты ведь назад едешь?

– Да, надеюсь где-то по дороге с вами встретиться, – проговорил Шубин.

– Лучше не будем рисковать, – сказал начальник разведки. – Степь широкая, ориентиров в ней нет, можем и разминуться. Если ты еще недалеко от хутора, оставайся на месте. Тогда точно друг друга не потеряем.

Шубин приказал водителям глушить моторы, а солдатам разрешил вылезти из мотоциклов и устроиться где-нибудь подремать. Так они продремали около часа. А затем услышали нараставший с юго-востока гул. Это приближались войска фронта. Вот показались и первые танки, за ними катили автомобили с бойцами, за ними шла пехота, которая не поместилась на машинах. Автомобилей для перевозки солдат в нашей армии все еще не хватало.

Теперь Шубин беспокоился о том, чтобы передовые части не приняли их за немцев и не открыли огонь. Однако, как выяснилось, беспокоился он напрасно. Когда наши войска приблизились, стало видно, что впереди всей массы войск движутся три танка. Подъехав к мотоциклам Шубина, они остановились, и из одного из танков вылез полковник Уколов.

– Ага, вот и мои разведчики! – воскликнул он. – Все целы?

– Нет, Иван Трофимович, не все, – ответил Шубин. – Рядовой Исхатулов погиб. А мы, пятеро, целы. Ну, и немцев успели побить немного.

– То есть без столкновения не обошлось?

– Да, там у нас вышла нежелательная встреча, – пояснил Глеб. – Но я вам об этом потом расскажу. Вам же надо, чтобы я показал слабые места немецкой обороны, верно?

– Да, слабые места обороны, проходы в минных полях, а также расположение немецкого штаба и артиллерийских батарей, если знаешь, – проговорил Уколов.

– Знаю, почему не знать, – сказал Шубин. – Давайте мы так и поедем впереди армии до того места, откуда удобно начинать атаку. И там я вам все, что требуется, покажу и расскажу. Только давайте поменяемся, чтобы было удобнее общаться. Вы садитесь в коляску мотоцикла, я сяду за руль. А мой Абросимов пересядет на танк.

Так и сделали. Разведчики снова завели мотоциклы и покатили назад, к хутору. А за ними последовали все части фронта. Выехали на развилку дорог, повернули на запад и вскоре достигли Озерного. Здесь Шубин остановил мотоцикл и стал показывать, где удобнее нанести удар, чтобы войска понесли наименьшие потери. Уколов тут же по рации передавал эти сведения командирам корпусов и дивизий, а также артиллеристам. И вот, когда рассвело, советские батареи, заняв огневые позиции, открыли ураганный огонь по местам, где стояли немецкие минометы, где располагался штаб вражеского батальона, а также по немецким траншеям. И после получасовой артподготовки в бой пошли танки, а за ними пехота.

Сопротивление немцев на восточной окраине Озерного подавили быстро. Бои переместились на улицы хутора. А еще спустя час все было кончено. Большая часть немецкого батальона была уничтожена, свыше ста человек сдались. Среди них оказался и командир батальона капитан Штирнер. Заметив среди советских солдат давешнего «инспектора», он с ненавистью взглянул на Шубина, но ничего не сказал.

Четверть часа потребовалось войскам фронта на подготовку к новому броску. А Шубин и его группа за это время успели переодеться, избавиться от ненавистной немецкой формы. И снова части Сталинградского фронта двинулись на северо-запад. Теперь они спешили к хутору Советский.

Шубин и Уколов снова ехали вместе – но теперь не на мотоцикле, а на «Опеле», на котором ночью на хутор прибыл инспектор от Паулюса. Шубин сидел за рулем, начальник разведки – рядом с ним.

– Теперь тебе придется проводить еще одну разведку, уже по хутору Советский, – рассуждая вслух, сказал Уколов. – Но вряд ли получится снова участвовать в маскараде. Мой опыт говорит, что два раза подряд такие штуки не проходят.

– Я и не думал снова играть роль немецкого офицера, – ответил Шубин. – Теперь придется проводить разведку боем. Хотя кое-что о немецких силах на этом хуторе я знаю. Капитан Штирнер любезно сообщил мне, что там, в Советском, тоже стоит один батальон. Правда, кроме пехотинцев на хуторе имеется и рота танкистов. Но там у немцев тоже не хватает боеприпасов.

– Ну, то, что ты знаешь о Советском, не так уж мало, – заметил Уколов. – Может быть, в таком случае новая разведка и не нужна. Сегодня мы до Советского все равно не доберемся, еще раз в поле придется ночевать. А завтра с утра разнесем этих танкистов с пехотинцами нашей артиллерией, потом еще танками укатаем – и готово дело.

– Я бы с вами не согласился, Иван Трофимович, – сказал Шубин. – Мы знаем только то, что в Советском стоят две немецких части и что у них мало боеприпасов. Где они стоят, успели ли создать укрепленные позиции, где расположены пушки, где артиллерия – ничего этого мы не знаем. А кроме того, капитан Штирнер мог успеть доложить в штаб Шестой армии, что он подвергся атаке. А в немецком штабе ведь тоже не дураки сидят. Они поймут, что следующий объект нашей атаки – это хутор Советский. И вышлют туда подкрепление. Может, это подкрепление в Советский уже прибыло и сейчас немцы срочно роют окопы. Нет, товарищ полковник, разведка нужна. И на этот раз это будет разведка боем. И мне потребуется не только моя рота, а целый батальон. И неплохо бы штук шесть танков в поддержку. В таком случае я смогу провести глубокую разведку.

– Что ж, не буду с тобой спорить, Шубин, – сказал начальник фронтовой разведки. – Получишь в дополнение к своей роте еще две, и шесть танков тоже тебе дам. Этой ночью и отправишься в свою разведку. Только вопрос: когда же ты будешь спать?

– А вот сейчас, в дороге, и посплю, – ответил разведчик. – Только найдите водителя, чтобы он за руль сел. А я устроюсь на заднем сиденье и задам храпака.

– В таком случае чуть прибавь скорости, чтобы догнать вот тот танк, – сказал Уколов. – Там едет один мой разведчик, который может тебя заменить за рулем.

Спустя несколько минут вызванный Уколовым рядовой сел за руль «Опеля», а Шубин улегся на заднем сиденье и тут же заснул.

Проснулся он, когда машина остановилась. Встала не только их машина – вся армия достигла точки, где надо было делать второй привал перед решающим штурмом немецких позиций. Вновь, как и прошедшей ночью, солдаты пристраивались отдыхать возле машин. Впрочем, ложились не все: бойцы штабной роты устанавливали палатку, в которой должен был разместиться штаб. В эту палатку Уколов и пригласил Шубина. Вскоре сюда один за другим вошли командиры рот, которых начальник фронтовой разведки решил подчинить Шубину, чтобы тот мог провести задуманную разведку боем.

Первым в палатку ступил румяный здоровяк с погонами лейтенанта. Это был командир второй роты Сергей Находкин. За ним явились командир третьей роты Борис Метелица и командир танкистов Петр Кожемякин.

– Вот вам, лейтенанты, ваш новый командир, – заявил Уколов. – Теперь вы, вместе с ротой капитана Шубина, образуете отдельный разведывательный батальон, с приданной ему танковой группой. Сейчас ваш новый командир поставит перед вами задачу.

Шубин вышел вперед.

– Сейчас без четверти одиннадцать, – сказал он. – Даю вам на сборы один час. За это время вы должны пополнить у ваших бойцов боекомплект, дать им попить, поесть. Без четверти двенадцать встречаемся здесь же, возле штаба. Надеюсь, твои танки, лейтенант, не раскатают в темноте весь штаб. Грузимся на машины и отправляемся на север, к хутору Советский. Там будем проводить разведку боем. Задача ясна? Выполняйте.

Сам Шубин походил по лагерю, нашел свою роту, которой теперь командовал лейтенант Козица, и также объяснил ему боевую задачу. Затем он вернулся в штаб, сел за стол и развернул свою карту. Она показала, что хутор Советский располагался на небольшой возвышенности, у подножия которой протекала речушка. Было ясно, что немцы построят свою систему обороны вокруг этой возвышенности, постаравшись превратить ее в крепость. Глядя на изгибы горизонталей, Шубин прямо-таки видел немецкие траншеи, пулеметные и орудийные гнезда. А перед траншеями наверняка будут минные поля на сотню метров. Как же подобраться к этой небольшой крепости, не понеся больших потерь?

«Ясно, что немцы ждут нашего наступления с юго-востока, – размышлял Шубин. – Здесь у них будет самая укрепленная линия обороны. И минные поля здесь будут самые плотные. Вряд ли они ждут нашей атаки со стороны реки – там склоны круче, для танков атака труднее. И какой из этого можно сделать вывод? Только один: нам нужно атаковать именно оттуда! Оттуда, откуда нас не ждут. Но не совсем в лоб преодолевать подъем, а наискосок. Допустим, вот отсюда, с запада. И танкам так будет легче двигаться…»

Он еще раз взглянул на карту, стараясь запомнить малейшие детали, затем свернул ее и убрал. Проверил рацию, заряд батареи. В сегодняшнем бою радиосвязь должна была играть очень важную роль. Теперь он был полностью готов к предстоящему сражению.

Глеб посидел еще несколько минут, потом взглянул на часы. Было без двадцати двенадцать. Шубин вышел из палатки и нашел здесь трех командиров пехотных рот. Вскоре раздался рев танковых моторов, и к штабу подкатили танки, а за ними и грузовики.

– По машинам! – скомандовал капитан.

Солдаты погрузились в машины, Шубин сел в кабину первой из них, и колонна направилась на север.

Когда до Советского осталось не больше километра, капитан приказал колонне остановиться.

– Вы остаетесь здесь, – сказал он водителям грузовиков. – А вы, – обратился он к командиру танкистов лейтенанту Кожемякину, – едете на запад. Надо, чтобы хутор оставался от вас справа.

Танки скрылись в темноте, только гул моторов говорил об их продвижении. Шубин велел командирам рот построить бойцов и двигаться вслед за танками на запад. Ночью, в темноте, без дорог, колонны пехоты двигались не слишком быстро. Но спустя полчаса и танки и пехотинцы все же оказались на краю речной долины. Тогда Шубин снова подозвал командиров рот к себе.

– Сейчас движемся на восток, северо-восток, постепенно спускаясь к реке, – сказал он. – Первой пойдет пехота и займет позиции. Затем в дело вступят танкисты. Я поеду в головном танке, покажу, где вам нужно резко свернуть и двигаться прямо на хутор. Командирам рот – внимательно следить за танками! Как только они возьмут курс на хутор, вы поднимаете бойцов и идете вслед за машинами. Смысл такого передвижения в том, что танки будут давить противопехотные мины и таким образом образуют шесть проходов, по которым может двигаться пехота.

– А если им встретятся противотанковые мины? – спросил Кожемякин.

– Думаю, на этом участке местности их не будет, – сказал Шубин. – Склон здесь крутой, немцам и в голову не придет, что здесь последует танковая атака. И в любом случае у нас нет саперов и нет времени, чтобы проводить разминирование. У нас главная задача разведка, а не ведение боя. Все, вперед!

Он залез в один из танков, машины развернулись в цепь и покатили по направлению к хутору. Они проехали всего несколько метров, как впереди прогремел первый орудийный выстрел, и высоко над башней танка пролетел снаряд. Немцы заметили атакующих и открыли огонь. Вслед за первым орудием начало вести огонь второе, третье… А больше их здесь, видимо, не было. Начали стрельбу пулеметы, послышались винтовочные выстрелы. Шубин прислушивался к этим звукам. Он старался определить, какие силы у врага в этой части хутора. Получалось, что не слишком большие. А главное, он оказался прав – под гусеницами танков пока не взорвалась ни одна мина. Хотя нет, вот первая сработала, вторая… Но все это были противопехотные мины, боевым машинам они не принесли вреда.

Вверх по крутому склону танки двигались медленно, но все-таки двигались. Значит, и тут он угадал: атаковать хутор надо было именно с этого, западного направления.

Бой продолжался, и вот первый танк уже одолел немецкую траншею. Вслед за танками во вражеские позиции ворвалась и пехота. Неужели у немцев больше нет резервов? Неужели у них нет сил, чтобы остановить наступление всего одного батальона?

Внезапно послышался рев моторов, и из темноты показались вражеские танки. Два из них одновременно выстрелили, и танк рядом с машиной Шубина подпрыгнул на месте и задымился. Советские танки тоже открыли огонь по врагу. Танковая дуэль продолжалась уже несколько минут. От выстрелов два дома загорелись, стало светлее. В этом свете Шубин увидел, как вслед за танками к западной окраине хутора спешит и пехота. Судя по всему, пехотинцев было никак не меньше роты, а может, и больше. Таким образом, Шубин уже получил ответы на несколько вопросов. У противника здесь, в Советском, было значительно больше сил, чем в Озерном. Видимо, дополнительные силы были переброшены сюда вчера вечером. Перебросили и пехоту и танки.

«Неплохо было бы уточнить, сколько сил переброшено, – думал разведчик. – Но для получения такой информации необходимо захватить языка. Может, все-таки попробовать?» Он взялся за рацию и связался с командиром танкистов лейтенантом Кожемякиным.

– Слышь, Петро, – сказал он. – Дай команду своим бойцам отступать. Пусть отойдут, но не очень далеко – метров на двести. И там меня ждут.

После этого он выскочил из танка и побежал по немецкой траншее, уже занятой советскими солдатами. Он искал бойцов своей разведроты, на которых мог положиться. И вскоре наткнулся на Шевырева.

– Ага, вот ты мне и нужен! – воскликнул Шубин. – А где еще наши бойцы?

– Там, дальше по траншее, Баев с Абросимовым бой ведут, – ответил Шевырев.

– Иди, скажи Баеву, чтобы сюда бежал. Мы втроем, с ним и с тобой, пойдем языка брать.

Шевырев побежал выполнять задание. А Шубин в это время связался по рации с командирами всех трех пехотных рот и дал команду начинать отступление вместе с танками. Бойцы, выполняя команду, стали покидать траншею. Когда Шевырев вернулся вместе с Баевым, в траншее уже никого не осталось.

– Наши туда, а мы сюда, – сказал Шубин солдатам. – Вперед, вон к тому дому. Спрячемся за углом, подождем, когда немцы подойдут. Нам нужен немецкий офицер, в крайнем случае ефрейтор.

Ждать им пришлось недолго. Послышалась чужая речь, и в окопы стали запрыгивать немецкие солдаты. Пробежал связист, разматывая катушку телефонного провода, двое солдат пронесли тяжелый пулемет, установили его на бруствере окопа. Шубин весь обратился во внимание: с минуты на минуту следовало ждать появления вражеского офицера.

И действительно, на краю траншеи появился человек в форме офицера. Адъютант помог ему спрыгнуть вниз, и немец стал расхаживать по траншее взад и вперед, о чем-то спрашивать подчиненных, отдавать приказы. Если судить по внешнему виду и поведению, это был крупный офицерский чин в звании не меньше майора. Разумеется, нападать на него, пытаться захватить его в плен сейчас, когда вся траншея была заполнена вражескими солдатами, было сущим безумием. Скорее всего, такое нападение должно было закончиться гибелью всех: и вражеского офицера, и его окружения, и самих разведчиков. Но ожидать чего-то тоже было глупо: майор скоро уйдет, а более удобный случай взять языка уже не представится. Траншея будет все больше заполняться вражескими солдатами, и разведчикам уже нечего будет рассчитывать на удачу. И, в конце концов, Шубин уже привык действовать в крайне невыгодных условиях, совершать почти что безумные поступки. Поэтому он тихо сказал:

– Баев, ты у нас, кажется, мастер драться на ножах и вообще драться?

– Да, приходилось, – тихо ответил осетин.

– Тогда делаем так. Ты подползаешь к немцам как можно ближе, желательно – на расстояние прыжка. Затем кидаешься на майора, валишь его на землю. Хорошо было бы его оглушить, но ни в коем случае не убивать. Твоя задача – обездвижить его, свалить, прижать ко дну окопа. А дальше будем действовать мы с Петром. Автомат и сумку оставь здесь. Задачу понял? Вперед!

Баев снял подсумок, опустился на землю и пополз. Вот он все ближе, ближе к траншее… Пока что Шубин мог различить его в свете двух домов, которые продолжали гореть. Он шепнул Шевыреву:

– Приготовь пару гранат. И автомат держи наготове.

Баев подполз совсем близко к окопу – и вдруг вскочил и прыгнул на немецкого офицера. Мелькнула слетевшая с головы майора фуражка – и оба тут же исчезли на дне окопа. В ту же секунду Шубин размахнулся и бросил гранату правее того места, где стоял офицер. А Шевырев бросил свою гранату левее. Конечно, сохранялась опасность, что осколки одной из гранат поразят Баева. В таком случае вся операция по захвату языка шла насмарку. Но Шубин был готов рискнуть.

Бросив гранаты, он и Шевырев вскочили и кинулись вперед, на ходу открыв автоматный огонь по немцам. Так они добежали до траншеи, оба одновременно спрыгнули в нее. Шубин первым делом бросил взгляд на Баева. Судя по энергичным движениям, которыми боец прижимал немца к земле, он был жив и здоров. Тогда Шубин повернулся и открыл огонь вдоль траншеи. Он слышал, как у него за спиной Шевырев тоже ведет огонь. Еще секунда плотного огня, и еще… Все, достаточно!

– Еще по гранате, Петр, и пошли! – скомандовал разведчик.

Они оба метнули по гранате; после этого Шевырев помог Баеву подхватить майора, выпихнуть его из траншеи. Шубин тоже выскочил и помог бойцам тащить немца дальше. Попутно он взглянул на погоны пленного и обрадовался: он угадал, у них в руках находился майор немецкой армии.

Только первые несколько шагов они сделали спокойно. Затем в оставленной ими траншее послышались крики: «Они похитили майора Вюрста!», «Стреляйте же!», «Как стрелять, можно убить майора!». И что-то еще, неразборчиво. А затем позади послышался топот множества ног. Обернувшись, Шубин увидел, что их догоняют по меньшей мере два десятка немцев. Убежать от них разведчики не могли – их сдерживал пленный, который мешком висел на руках бойцов.

– Тащите его дальше! – крикнул Шубин. – Я останусь, прикрою!

Шевырев и Баев скрылись в темноте, а Шубин бросился на землю, схватил автомат и выпустил очередь по наступающим. Кто-то из немцев упал, кто-то бросился на землю. Но остальные рассредоточились и продолжали двигаться вперед. Пока что они не стреляли, потому что все еще думали, что майор находится там, в той точке, откуда русские ведут огонь. Но вскоре они сообразят, что к чему, возьмут Шубина в кольцо – и тогда ему уже не убежать и не отбиться. «Что ж, пусть так!» – мелькнула в голове мысль.

Он сменил позицию и дал еще одну очередь, и еще. Он чувствовал, что немцы, разбежавшиеся в стороны, заходят к нему с обеих сторон. Еще немного – и все будет кончено. Тут со стороны врага прозвучали первые выстрелы. Значит, они сообразили, что их майора здесь нет. Теперь они будут вести огонь из всех стволов. Поняв это, Шубин снова переменил позицию и приготовился к решающему натиску врага.

И тут у него спиной тоже раздались выстрелы! Только пули летели не в него – они летели над головой у Шубина, туда, в сторону врага. Это могло означать только одно: его батальон понял, что происходит, и пришел на выручку своему командиру.

Теперь это уже была не погоня за одним человеком – в ночной степи разгоралась новая схватка. И перевес в этой схватке пока что был явно на стороне шубинского батальона. Немцы это поняли и стали отступать назад, к своим траншеям.

Глеб услышал приближающиеся шаги. Едва он успел подняться, как к нему подбежал командир третьей роты Борис Метелица.

– Вы живы, товарищ капитан? – спросил он с тревогой.

– Жив и здоров, – ответил Шубин. – А пленный, которого Шевырев с Баевым тащили, жив?

– Когда я его видел, был живой, – сообщил Метелица.

– Вот и отлично. Нечего тут стоять, командуй своим орлам отступать. А то фрицы сейчас жахнут из пулеметов и минометов, всякое здоровье здесь потеряем.

Метелица скомандовал бойцам роты отступать, и все бегом направились прочь от хутора. Разведка боем была успешно закончена. А допросить пленного можно было и позже, уже в штабе фронта.