Текст книги "Наживка для вермахта"

Глава 14

Вернувшись из разведки, Шубин сначала доложил о ходе операции полковнику Уколову, а затем, на следующее утро, его вызвали в штаб фронта, к генералу Еременко. Командующий фронтом задал разведчику множество вопросов; он хотел знать подробности случившегося. А в конце заявил:

– Если операция прошла гладко, то ты, Шубин, – настоящий герой. Звезда Героя у тебя уже есть, так что я дам тебе орден Отечественной войны первой степени. Но ты дырочку в гимнастерке пока погоди вертеть – мы должны еще проверить результаты нашей задумки.

Тут он повернулся к Уколову.

– Ты вот что сделай, Иван Трофимович, – сказал он. – Проверь по своим каналам, будут ли немцы перебрасывать сюда, на наш фронт, дополнительные силы. Помнишь, ты мне говорил, что вроде есть у них такое намерение – укрепить южный фланг? Так вот: если они станут его укреплять – значит, они нам не поверили и зря мы подарили противнику хорошую машину. А если переброска сил на юг из центра Сталинграда не состоится, значит, нашей выдумке поверили.

После этого Уколов сказал Шубину:

– Отдохни два дня. Можешь снова сплавать в Сталинград, к своему «боевому товарищу» из медсанчасти. Вот тебе пропуск на баржу. А через два дня определятся итоги операции, тогда получишь и орден, и новое задание.

– А вы, стало быть, не сомневаетесь, что немцы на наш крючок клюнут? – спросил Шубин.

– Нет, не сомневаюсь, – ответил начальник разведки. – Если все было так, как ты описал, то у них нет никаких причин не поверить документам из «секретного пакета».

Шубин последовал совету своего начальника и в ту же ночь отправился в Сталинград. Он снова повидался с Катей. На этот раз она с первой минуты встретила его как родного. Познакомила его со своей суровой напарницей Серафимой Андреевной, со своим непосредственным начальником – руководителем медпункта врачом Аркадием Петровичем. Пользуясь коротким перерывом в боях, они даже вчетвером посидели вокруг накрытого платком ящика, заменявшего стол, попили чаю. А потом они с Катей уже вдвоем ушли в развалины и здесь целовались всласть. А потом… потом случилось то, что и должно было случиться, что случается между мужчиной и женщиной, когда у обоих вспыхивает взаимное чувство. И никакая война здесь не может помешать, и битые кирпичи вместо простыней не могут, и дырявый потолок, сквозь дыры которого летят первые в этом году снежные крупинки…

В общем, Шубин провел в медсанчасти почти двое суток. Снова ходил с Катей на передовую, помогал выносить раненых, грузить их на баржу. Ходил к Волге за водой, топил печь, в общем, помогал делать всевозможную хозяйственную работу. А спустя двое суток, садясь на баржу, чтобы плыть назад, он прощался с Катей уже не так, как в первый раз. Теперь он прощался с ней, как с самым родным на свете человеком. И, конечно, обещал вернуться.

– Меня, наверно, на какое-нибудь новое задание пошлют, – сказал он девушке. – Но ты не беспокойся сильно. Ничего со мной не случится. Я же везучий, мне так и полковник говорит. Из всех передряг выхожу невредимым. Если рейд продлится недолго, я сам приеду, а если затянется – письмо напишу.

– Как же ты напишешь, если ты в рейде окажешься? – усмехнулась Катя. – Ты же ведь у немцев в тылу будешь. Кто твое письмо оттуда доставит?

– Ну, возьму какого-нибудь Ганса в плен, прикажу, чтобы почтальоном поработал, письмо тебе доставил, – ответил Шубин. – Что-нибудь придумаю. Главное, ты не беспокойся.

И снова было плаванье под бомбежкой, и снова бухали над головой у спящего Шубина зенитки, но не могли его разбудить.

Утром, прибыв в Райгород, приведя себя в порядок, разведчик отправился в штаб, чтобы встретиться с полковником Уколовым. Полковник, увидев Шубина, посадил его рядом с собой за стол, на котором была расстелена карта местности, и сказал:

– Значит, так, капитан. Могу тебе сообщить хорошую новость. Немцы не только не стали перебрасывать в наш район свежие части из своего резерва, но и сняли отсюда два батальона, чтобы направить их в район завода «Красный Октябрь». А это означает, что они полностью поверили нашим с тобой «секретным документам». Теперь командование фронта может спокойно готовить наступательную операцию. Враг о ней не догадывается. С чем я тебя и поздравляю.

– Спасибо, Иван Трофимович! – с чувством произнес Шубин. – Значит, все-таки сработал наш «полковник». Это здорово!

– Есть и еще одна приятная новость, которая касается уже тебя лично, – продолжал Уколов. – Генерал Еременко, как и обещал, наградил тебя орденом Отечественной войны. Но вручать мы его тебе будем не сейчас, а когда наберется несколько таких, как ты, награжденных. Сделаем построение, вручим награды в торжественной обстановке. А пока у меня для тебя есть новое задание.

– Вот это хорошо! – обрадовался Шубин. – А то я уже засиделся в тылу без дела. Что, опять надо к румынам сходить, «языка» привести? Или не к румынам, а к немцам?

– Нет, сейчас у тебя будет задание немного другого рода, – сказал Уколов. – Оно будет связано с новой техникой, которая с завтрашнего дня начнет поступать на фронт. Для успешного проведения операции «Уран» нам передадут еще две армии, большое количество танков, самолетов, артиллерийских орудий. И все это необходимо спрятать. Так спрятать, чтобы противник ничего не увидел, чтобы у него даже мысли не возникло о том, что у нас появилось так много техники. И прятать технику придется в степной местности, где нет лесов. Сложная задача, согласен?

– Да уж, задачка не из простых… – протянул Шубин. – И вы хотите поручить мне это дело?

– Именно так. Ведь у тебя, как у разведчика, есть большой опыт маскировки. Все разведчики – мастера играть в прятки. Вот я и хочу, чтобы ты поиграл в прятки с вермахтом и румынской армией. Но прежде всего с вермахтом, ведь обнаружить нашу технику могут только немецкие летчики.

– Значит, вы хотите, чтобы я занялся выполнением вашего приказа уже с завтрашнего дня? – спросил разведчик.

– Не с завтрашнего, а с сегодняшнего, – поправил капитана Уколов. – Вот прямо с этой минуты и начинай. Я передаю в твое распоряжение разведывательный взвод из числа вновь прибывших войск. Взвод в полном составе, тридцать человек, должен в течение ближайшего часа подойти сюда, к штабу. Кроме того, я отдам приказ всем командирам прибывающих частей, а также нашим инженерным и саперным подразделениям, оказывать тебе содействие. Чувствуешь, Шубин, какие тебе дают полномочия?

– Да уж, полномочия – прямо как у генерала… – покачал головой разведчик. – И к какому времени я должен эту задачу выполнить?

– Выполнять ты ее будешь до самого начала нашего наступления. И сейчас я сообщу самую главную тайну нашего командования. Я сообщу тебе дату начала операции «Уран». Учти, что к настоящему моменту эту тайну знают всего человек пятнадцать. Так вот: наше наступление начнется двадцатого ноября. Понял? Сегодня у нас первое ноября. За три дня до начала операции вся техника прибудет и займет свое место. Вот такие сроки.

– Значит, мне дается чуть больше двух недель, чтобы принять и спрятать несколько сот танков, пушек, самолетов…

– Ну, самолетами тебе заниматься не придется, – поправил Шубина начальник разведки. – Они до последнего момента не покинут своих баз в Заволжье. Первые вылеты будут совершать оттуда, позднее перебазируются на новые аэродромы, уже здесь. А вот все остальное железо, а также людей тебе нужно спрятать здесь. Речь идет о пяти мотострелковых дивизиях, о танках в количестве четырехсот штук и орудий – почти шестьсот штук. Понимаешь масштаб задачи?

– Понимаю, – кивнул Шубин. – А где мне их надо разместить? Ведь это должны быть строго определенные направления.

– Да, прибывающая техника должны быть размещена в строго определенных местах, – согласился Уколов. – И сейчас я раскрою тебе еще одну важную тайну. Я передам тебе карту, на которой показано направление наступления наших частей в ходе операции «Уран». Вот она.

И начальник разведки положил поверх уже знакомой Шубину карты фронта новую. На ней красными стрелами были показаны направления движения советских войск. Шубин вгляделся в карту, кивнул, произнес:

– Понятно. Главный удар будет наноситься из района Сарпинских озер. И там надо спрятать около тысячи единиц разной военной техники. Я могу забрать эту карту?

– Нет, не можешь, – строго сказал Уколов. – А вдруг тебя подстрелят враги вблизи своих окопов и карта достанется им? Нет, так рисковать мы не можем. Рассмотри ее хорошенько и постарайся запомнить. Будешь полагаться на свою память.

Шубин еще раз вгляделся в карту. У него была хорошая зрительная память, и он, в общем, не сомневался, что сможет удержать в своей голове все подробности размещения прибывающей техники. Поглядел пару минут, потом вернул карту Уколову.

– Я все запомнил, – сказал он. – Могу я подать заявку на необходимые матсредства?

– Можешь, конечно, – ответил полковник. – А ты уже знаешь, что тебе потребуется?

– Знаю, – ответил Шубин. – Может, не все, но кое-что знаю. Мне будет нужна маскировочная сетка, доски и бревна. Сколько точно, пока не могу сказать. Но несколько тысяч квадратных метров сетки, тысячи метров досок и бревен – непременно потребуются. И еще грузовые машины нужны, хотя бы парочка.

– Хорошо, я дам указание начальнику инженерной части, чтобы завезли для тебя сетку и доски, – сказал Уколов. – Кое-что доставят уже сегодня ночью. Пару машин не обещаю, но одну точно выделю.

– Значит, ночью и начнем, – сказал Шубин. – Разрешите идти?

От начальника разведки капитан направился к себе, в помещение, выделенное для его взвода. Там достал уже собственную карту и сел над ней размышлять.

Надо признать, задача не казалась ему особенно головоломной. Еще когда начальник фронтовой разведки ее ставил, у Шубина мелькнула мысль, где он сможет спрятать прибывающую технику. Если здесь, в степи, нет лесов, нет ничего, что может закрыть танки и пушки сверху, значит, их надо прятать внизу. Надо их прятать в оврагах, в небольших котловинах – и закрывать сверху маскировочной сеткой. А вкопанные в землю бревна и настеленные сверху доски создадут опору для этого «потолка». И сейчас Шубин исследовал малейшие неровности почвы в районе озер и отмечал их.

Тут послышались шаги, и в дверь заглянул высокий молодой лейтенант.

– Где мне найти капитана Шубина? – спросил он.

– Я Шубин, – ответил разведчик. – Кому это я потребовался?

– Я лейтенант Кирилл Горшков, – представился офицер. – Прибыл в ваше распоряжение со взводом солдат. Мне сказали, что вы нам поставите задачу.

– Сейчас поставлю, – пообещал Шубин. – Но сначала нужно познакомиться со взводом. Где он, на улице? Тогда постройте людей.

После этого он подождал минуты две и вышел из помещения. Перед домом выстроились три отделения с сержантами во главе. Солдаты почти все были совсем молодые, в новенькой форме. «Только что мобилизованы, – понял Шубин. – Совсем мальчишки, в боях не участвовали». Бывалыми бойцами выглядели только сержанты.

– Равняйсь! Смирно! – скомандовал Шубин. – Вольно. Я ваш командир. Сейчас объясню вашу задачу.

И он рассказал о необходимости укрыть в степи сотни единиц прибывающей техники.

– Наша работа носит особо секретный характер, – закончил он свой рассказ. – Поэтому в письмах о ней сообщать нельзя. И в разговорах с солдатами из других частей лучше тоже помалкивать. Вы – разведчики и должны уметь держать язык за зубами. Понятно? Теперь ступайте в дом, располагайтесь, и я отведу вас на обед. После обеда объявляется тихий час. Все ложатся и стараются заснуть.

Заметив на нескольких лицах удивление и даже улыбки, твердо заявил:

– Улыбочки отставить! Тут вам не детский сад. Выспаться сейчас необходимо, потому что ночью нам будет не до сна. Ночью будем работать, а спать – днем. И так все время. Разойдись!

Он вновь построил свой взвод уже поздним вечером, когда стемнело. Построил и повел на пристань, куда, как обещал полковник Уколов, должны были прибыть первые баржи с танками и орудиями, а также с маскировочной сеткой и другими необходимыми для выполнения задумки капитана материалами. Баржи подошли, взревели двигатели танков и тягачей – и с этой минуты для Шубина уже не стало покоя. Ему нужно было координировать огромный объем работы. Нужно было познакомиться с командирами танковых батальонов, указать им, куда следовать (а почти все они носили звание майоров, то есть были выше Шубина по званию), организовать погрузку сетки и досок на выделенную им машину, ехать на этой машине в район Сарпинских озер… И все это в темноте, лишь изредка пользуясь фонариком, когда нужно было показать командирам батальонов на карте, где будут спрятаны их танки.

Трудились до самого утра, до первых лучей солнца. И лишь тогда, шатаясь от усталости, бойцы Шубина погрузились на машину и поехали на ночлег. Но результат был достигнут: на большом участке степи стояли новенькие Т-34 и гаубицы, полностью скрытые сеткой.

Так начались для Шубина и его взвода эти две недели подготовки к наступлению. Точнее, четырнадцать ночей, потому что дни уходили на сон и еду. Разумеется, бойцы еще в первый день догадались, к чему идет дело – к большому наступлению. Они лишь не знали, когда оно начнется и каков замысел командования. А Шубин, естественно, не говорил, потому что не имел права.

Мысли о предстоящем наступлении радовали всех, и потому настроение во взводе царило приподнятое. Хотя некоторые бойцы иногда бурчали, что «какая, мол, это разведка, это сплошные инженерные работы, нас не там используют», но Шубин понимал – это не недовольство, это тоска солдата по настоящему воинскому делу.

Каждый день они размещали в степи по два танковых батальона и по две-три артиллерийских батареи. Позже стала прибывать пехота. Но ею Шубин уже не занимался – это делали командиры дивизий. К середине ноября степь в районе Сарпинских озер полностью преобразилась. Шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на спрятанный танк, орудие или только что выкопанный блиндаж. С каждым днем Шубину было все трудней найти новые, еще не занятые балки и впадины. Он со страхом думал, что еще немного – и естественных складок местности не хватит и ему придется закапывать прибывающую технику в землю.

И тут вдруг поток вооружения иссяк. В ночь на 16 ноября, когда бойцы взвода пришли на пристань, оказалось, что разгружать и прятать нечего – новые танки и орудия не прибыли. Так что эту ночь бойцы взвода спали. А утром Шубина вызвал полковник Уколов.

– Ну, все, капитан, задачу по размещению новой техники ты тоже выполнил, – сказал он. – Сегодня днем отдыхайте. А завтра твой взвод выдвигается в хорошо знакомый тебе район Сарпинских озер. Там найдешь штаб Четвертого мехкорпуса. Представишься командиру корпуса генералу Вольскому. Твой взвод придается корпусу как основное разведывательное подразделение. Будете решать задачи, которые поставит командование корпуса. Понятно?

– Понятно, Иван Трофимович! – весело ответил Шубин. – Теперь займемся настоящим делом – разведкой!

В тот день он наконец нашел время, чтобы написать письмо Кате. До этого две недели никак не получалось этим заняться. Разумеется, он не мог прямо написать девушке, что размещал вновь прибывающую для наступления технику. Поэтому он выразился осторожнее: написал, что в тыл к немцам не ходил, а занимался в основном маскировкой разных объектов. Ему важно было сообщить Кате, что он жив и здоров и даже не ранен. Но главное – он стремился передать девушке, как он тоскует без нее, как ее любит. «К сожалению, командование не отпускает меня в Сталинград, чтобы с тобой встретиться, – писал Шубин. – Так что в ближайшее время мы не сможем увидеться. И когда еще получится повидаться? Так что знаешь, о чем я тебя попрошу? Может быть, ты где-то найдешь свою фотографию и пришлешь ее мне? Я бы очень хотел видеть твое фото. А я обещаю тоже сфотографироваться и прислать тебе свою карточку. Люблю тебя! Твой Глеб».

А ночью все та же машина отвезла взвод Шубина в район к северу от Сарпинских озер, где дислоцировался 4-й мехкорпус. Когда прибыли на место, выяснилось, что помещений для взвода никто не приготовил и их нужно сооружать самим. Вот когда разведчикам пригодились навыки, приобретенные за время работ по маскировке техники. Пригодились и оставшиеся с того времени в машине бревна и доски, которые припрятал хозяйственный сержант Филимонов, командир первого отделения.

Шубин указал солдатам, где рыть блиндажи, а сам отправился искать штаб корпуса, чтобы представиться генералу Вольскому и доложить о прибытии взвода. Как выяснилось, штаб тоже располагался в блиндаже, только более просторном, чем они строили. Зданий в этом районе не было.

У входа в блиндаж дежурили двое часовых. Шубин показал им свои документы и уже собирался спуститься вниз, как вдруг полог, скрывавший вход в блиндаж, распахнулся и оттуда стремительно вышел высокий человек в генеральской шинели. Не обращая внимания ни на часовых, ни на Шубина, который поспешил приветствовать генерала, тот так же быстро пошел прочь.

Тут же вслед ему из блиндажа выскочил низенький плотный человек в мундире полковника. Он крикнул вослед уходящему:

– Василий Тимофеевич, одумайтесь! Вернитесь, пока не поздно! Вы совершаете большую ошибку!

Однако командующий корпусом (а это, очевидно, и был он, генерал Вольский) не обернулся и скрылся в темноте. Тогда Шубин шагнул вперед, представился и сказал, что только что прибыл со взводом разведки и хотел бы узнать, нет ли для разведчиков боевых заданий.

Полковник взглянул на Шубина, покрутил головой и пробормотал:

– Как-то не ко времени… Впрочем, заходите…

После чего вернулся в блиндаж. Шубин прошел за ним. В большом помещении плавал табачный дым. Посреди блиндажа, как и полагается, стоял большой стол, заваленный картами.

Полковник попросил у Шубина документы, взглянул на них, вернул и сказал:

– Я начальник штаба корпуса полковник Игошин. Слышал о вас. Мне звонил полковник Уколов, дал вам отличную характеристику. Да и Андрей Иванович как-то на совещании упоминал ваше имя. Что ж, хорошо, что в такой момент у нас будет надежный разведчик. По крайней мере, с разведкой будет порядок…

– А что вообще случилось? – спросил Шубин. – Командир корпуса куда-то так быстро ушел…

– Да уж, случилось… – произнес начальник штаба. – Видите ли, в чем дело. Когда нам сообщили замысел всей операции… Вы в курсе операции «Уран»?

– Да, Иван Трофимович мне подробно о ней рассказал, – ответил Шубин.

– Ну вот. Когда генералу Вольскому стал известен замысел этой операции, он сразу заявил, что она неосуществима. Что нельзя за три дня прорвать вражеский фронт на такой ширине и затем пройти восемьдесят или сто километров, чтобы двум фронтам встретиться в одной точке. Он кричал, что это только на карте хорошо получается, а в реальности что-нибудь обязательно пойдет не так. «У наших войск нет опыта операций такого масштаба, – заявил он. – А такой опыт надо приобретать, он не берется с потолка. Мы обязательно наломаем дров, и результатом будет не победа, а настоящая катастрофа. Надо немедленно отменить этот приказ, пока не поздно!» В общем, он был категорически против проведения операции.

– Что ж, у генерала могло быть такое мнение, – заметил Шубин. – В таком случае ему надо было обратиться к командующему фронтом, изложить свою позицию…

– Нет, этого Василий Тимофеевич делать не хотел. Он знал, что генерал Еременко предлагал подобный план еще до того, как его разработала Ставка. А значит, в штабе фронта он не встретит поддержку. И тогда он решил обратиться непосредственно к Верховному главнокомандующему. Через голову своего непосредственного начальства, понимаете? Я пытался его отговорить, но бесполезно. Ну, вы видели заключительную сцену этой драмы. Генерал отправился к радистам, чтобы продиктовать свое письмо в Ставку. Такие письма не передаются обычной почтой, они идут по телеграфу. И по телеграфу надо ждать ответа. А я знаю, какой будет ответ. В армии недопустимо оспаривать приказ Верховного. Те, кто так делают, получают заслуженное наказание. Так что может случиться, что к утру у нас будет уже другой командир корпуса. А не хотелось бы. Василий Тимофеевич – хороший командир.

– Да, я вас понял, – произнес Шубин. – Стало быть, сейчас не время говорить о задании для нашего разведвзвода…

– Да, голубчик, сейчас совсем не время, – вздохнул начальник штаба. – Так что вы пока располагайтесь, отдыхайте, а завтра, часов этак в девять, снова приходите сюда. Думаю, к тому времени ситуация так или иначе прояснится.

– Что ж, я так и сделаю, – сказал Шубин.