Текст книги "Наживка для вермахта"

Глава 9

В девять часов все было готово к отправке в разведку. Заправленный бензином, загруженный оружием, двухдневным запасом еды и воды мотоцикл стоял у крыльца штаба. Генрих Грубер занял привычное место водителя, Костя Лыков забрался на заднее сиденье. Для него подчиненные Уколова подобрали мундир немецкого ефрейтора, украшенный двумя нашивками «За храбрость», а также двумя отметками о полученных ранениях. За спиной у Кости висел «шмайсер», а в кармане лежало удостоверение на имя ефрейтора Германа Шлегеля. Шубин в последний раз обошел вокруг мотоцикла, проверяя, все ли в порядке, после чего сел на свое командирское место, в коляску. На нем был мундир майора вермахта, а в кармане лежало удостоверение на имя майора Зигмунда Фогеля. В ногах у него, в глубине коляски, лежала рация, запас еды и боеприпасов.

– Ну, мы поехали, – сказал Шубин, обращаясь к полковнику Уколову.

– Удачи, ребята, – сказал полковник.

Шубин махнул Груберу рукой, тот повернул рукоятку газа, мотоцикл плавно тронулся с места и покатил на юг. Ехали, разумеется, не зажигая фар, в полной темноте. Но Грубер как-то находил дорогу. На выезде из поселка их остановил часовой, однако, вглядевшись в Шубина, махнул рукой: «Поезжайте». Видно, он был предупрежден о странном экипаже, одетом во вражескую форму.

То же самое повторилось спустя три километра, на следующем посту. Потом они ехали полтора часа в темноте и никого не встретили. И наконец, уже за полночь прибыли к тому самому окопу, где два дня назад Шубин распевал перед часовыми «Катюшу». Здесь тоже были предупреждены о необычной группе на мотоцикле. Кажется, командир патруля, сержант, был не прочь поговорить, но Глеб быстро пресек все разговоры. Они поставили мотоцикл чуть в стороне от окопа, а сами легли рядом с ним, накрывшись одной плащ-палаткой.

Утром разведчики устроили общий завтрак вместе с часовыми. Шубин так решил сделать еще и потому, что часовые согрели на костре целый котел кипятка. А попить в последний раз горячего чая перед долгой поездкой очень хотелось. Правда, солдаты чувствовали себя неловко, поскольку один из разведчиков упорно не говорил по-русски, а на все обращенные к нему вопросы отвечал: «Ja, ja, naturlich».

Но вот, наконец, рассвело. Все члены группы вновь заняли свои места, и мотоцикл покатил дальше – туда, где уже не было ни одного советского солдата.

Примерно с час они по-прежнему ехали на юг, затем встретился проселок, ведущий на запад, и они повернули на него. План Шубина состоял в том, чтобы миновать линию румынских окопов, затем повернуть и подъехать к «союзникам» уже с запада.

И этот план удалось полностью реализовать. Было около десяти часов, когда разведчики подъехали к траншеям, из которых выглядывали солдаты в непривычной для Шубина форме. Глеб, как лицо крайне важное, в переговоры с солдатами не вступал. Вместо него разговаривать с «союзниками» отправился Грубер. Вернувшись к мотоциклу, он сообщил, что никто из румын по-немецки не говорит. Кое-как они смогли объяснить Груберу, что разговаривать нужно с их командиром, капитаном.

Разведчики подождали несколько минут и увидели офицера, который спешил к мотоциклу. Он и оказался капитаном Радулу. Румын говорил по-немецки. Тут вступил в дело сам Шубин. Он вылез из коляски, надменно посмотрел на румына и заявил, что приехал сюда, на южный фланг армии, по приказу самого генерала Паулюса. Германское командование хочет иметь точные данные о личном составе румынских частей, их вооружении, о построенных оборонительных сооружениях.

– Но тогда, господин майор, вам нужно говорить не со мной, а с командиром дивизии полковником Петреску, – ответил капитан. – Ведь я могу рассказать только о своем батальоне.

– Ладно, я начну знакомство с положением дел с вашего батальона, капитан, – заявил Шубин. – Проведите меня по траншеям, я хочу поговорить с солдатами.

– Да, конечно, господин майор, – сказал капитан Радулу. – Но у нас нет сплошной линии траншей. Где-то она есть, где-то нет… В основном у нас отдельные окопы. Вы же не станете спускаться в каждый из них! Может быть, мы лучше пройдем в мой блиндаж и я угощу господина майора свежеприготовленной куропаткой? Мои денщики только вчера подстрелили ее в степи. Также у меня осталось немного ракии…

– Сколько же у вас денщиков, капитан? – поинтересовался «майор Фогель».

– Трое, господин майор, – заявил Радулу. – И еще один адъютант. Маловато, конечно…

– И они занимаются в основном обеспечением вас свежим мясом?

– Ну, не только мясом. Они обеспечивают меня всем, чтобы я мог целиком посвящать себя руководству войсками.

«Да уж я вижу, как ты руководишь войсками», – подумал Шубин. А вслух сказал:

– Нет, куропатку и ракию мы пока отложим на другое время. Прикажите вашим солдатам с оружием в руках выстроиться возле окопов. Я пройду мимо и поговорю с ними. С вашей помощью, конечно.

Капитан отдал приказ, и солдаты начали строиться возле окопов. Шубин двинулся вперед. Остановившись возле первой же группы солдат, он спросил их имена, звания, а затем задал вопрос, зачем они здесь находятся. И все солдаты затруднились с ответом. Самый распространенный ответ был такой: «Мы здесь потому, что так решило командование и король Михай». Шубин обратил внимание, что все солдаты были одеты не по форме, стояли криво и косо. Обратил он внимание и на оружие румын. Это были винтовки какого-то допотопного вида. А на брустверах окопов кое-где стояли пулеметы – тоже устаревших систем.

– Скажите, капитан, – спросил Шубин, – а вы успели заминировать пространство перед вашими позициями?

– К сожалению, нам дали совсем немного мин, господин майор, – сообщил румын. – Да и саперов у нас нет. Так что мы установили всего два десятка мин возле моего блиндажа. Там русские точно не пройдут!

– А в других румынских частях как идет минирование, вы, случайно, не знаете? – продолжал допытываться Шубин.

– Насколько мне известно, везде такое же положение дел, как у нас, – ответил Радулу.

Как видно, такой ответ, а также осмотр личного состава вполне удовлетворил «майора Фогеля», потому что он улыбнулся капитану Радулу и велел кому-нибудь проводить его в штаб дивизии. Капитан отдал приказ, и его адъютант встал на подножку мотоцикла, вцепился в ручки и заявил, что готов ехать с представителями германского командования и показывать дорогу.

Они направились на север. Дорога все время шла вдоль линии окопов, и везде Шубин видел одну и ту же картину: нигде солдаты не занимались делом – строительством новых укреплений, чисткой оружия. Они валялись на траве рядом с окопами, гуляли по степи, играли в карты…

Спустя двадцать минут они доехали до степного хутора. Над одним из домов развевался румынский флаг. Очевидно, здесь находился штаб. Шубин вылез из коляски и огляделся. Здесь он в первый раз увидел что-то похожее на опорный пункт: были вырыты и укреплены досками и камнями окопы полного профиля, стояли орудия и несколько танков.

Глеб вошел в штаб, и адъютант капитана Радулу представил его командиру дивизии полковнику Петреску. Полковник был уже в годах и выглядел весьма внушительно – в основном благодаря пышным усам и мундиру, расшитому золотом. По-немецки он говорил не слишком бегло. Шубин приветствовал его подчеркнуто громким нацистским приветствием «Хайль Гитлер!». Полковник тут же пригласил Шубина пообедать. Здесь разведчика соблазняли зайчатиной и «отличным румынским вином». Однако Глеб отказался от зайчатины, как раньше от куропатки, и заявил, что хотел бы задать командиру дивизии несколько вопросов. Они сели за стол и начали беседовать.

Из этой беседы «майор Фогель» узнал много интересного. В частности: в дивизии, как и во всей румынской 4-й армии, нет складов боеприпасов и продовольствия – боезапас и еду подвозят из Котельниково. А еще генерал сетовал на малое количество танков.

– И потом, что у нас за танки! – скривился командир дивизии. – Своих танков у Румынии нет. Ваше командование передало нам устаревшие модели немецких танков «Панцер-1» и «Панцер-2». Они не идут ни в какое сравнение с русскими «Т-34». И орудий у нас маловато. Так что вся надежда на поддержку ваших частей, которые стоят у нас в тылу.

«Вот это новость так новость! – мысленно воскликнул Шубин. – Выходит, в тылу у румын стоят немецкие части?» Но вслух он свое удивление, конечно, не высказал – это было бы странно. Вместо этого он небрежным тоном произнес:

– Да, конечно, наши части в случае нужды придут вам на помощь. Но, насколько я знаю, наших солдат здесь не так много?

– Да, совсем немного! – подтвердил румын. – Они, конечно, не смогут сдержать русских, если те вдруг перейдут в наступление. Я даже иногда спрашиваю себя: зачем они здесь стоят? Не для того ли, чтобы сдержать отступление наших солдат, если оно вдруг начнется?

– То есть вы хотите сказать, что немецкие части играют роль заградотрядов? – выразил свое удивление «майор Фогель».

– А как еще я должен расценивать их роль здесь? – вопросом на вопрос ответил Петреску. – Лучше бы ваше командование передало нам танки и орудия этих ваших частей. Мы бы тогда чувствовали себя более уверенно. И вообще, мы постоянно чувствуем к себе недоверие со стороны наших германских союзников. Недоверие и даже презрение.

– Ну, полковник, насчет презрения вы наверняка преувеличиваете, – поднимаясь, заявил Шубин. – Просто мы, немцы, всегда помним, что мы принадлежим к расе господ. Благодарю вас за подробные сведения. Мне пора ехать. Надо посетить еще несколько румынских частей, не только вашу дивизию.

Он вышел из штаба, причем полковник Петреску проводил его до самого мотоцикла. И даже рассказал, как лучше проехать до штаба следующей румынской дивизии.

– Километра через два наши позиции закончатся, – сказал румын напоследок. – Будет прогал примерно в полкилометра, где нет никаких частей. Понимаете, у нас недостаточно сил, чтобы закрыть фронт полностью. И потом, зачем его закрывать? Русские здесь вряд ли будут наступать, все их силы находятся на севере, в Сталинграде. Так вот, вы не беспокойтесь, когда не увидите окопов. Потом они снова начнутся, но там будет стоять уже Тридцать первая дивизия наших доблестных войск.

– Еще раз благодарю вас, полковник, – церемонно поклонился Шубин. – Да, и подскажите мне, пожалуйста, как далеко от вас стоят наши, немецкие части?

– Примерно в полутора километрах, – ответил Петреску. – На расстоянии звукового контакта, понимаете? Если русские на нас все же нападут и начнется бой, ваши части это сразу услышат. И, надеюсь, придут нам на помощь.

Глеб еще раз кивнул в знак признательности, сел в коляску и махнул рукой Генриху Груберу – поезжай вперед. Но, когда хутор вместе со штабом румынской дивизии скрылся из глаз, он приказал водителю повернуть налево, на запад. Ехать дальше вдоль позиций румынских войск, на его взгляд, не имело особого смысла. Он узнал все о состоянии 4-й румынской армии, о ее вооружении, о боевом духе солдат. Боевой дух этот, как понял Шубин, был довольно низок. Солдаты не знали, зачем они здесь находятся. Зачем же посещать еще одну дивизию? К тому же Шубин был уверен, что, как только он отъехал от штаба, полковник Петреску тут же связался со своим соседом, командиром 31-й дивизии, и сообщил о немецкой инспекции. И теперь уже все солдаты и офицеры 31-й дивизии будут предупреждены о визитерах. Уж форму они точно приведут в порядок. Зачем же туда ехать?

– Нет, к румынам мы больше не поедем, – сказал он вслух. – Настала пора посетить немцев, что стоят в полутора километрах отсюда. Надо понять, что представляет собой эта вторая линия обороны…

– А какая будет наша легенда у немцев? – спросил Костя Лыков. – Опять будем изображать инспекцию из штаба Паулюса?

– Это интересный вопрос, – задумчиво произнес Глеб. – С одной стороны, легенда вроде удобная, и ничего другого в голову не приходит. С другой – тут есть определенная опасность. Ведь немецкие командиры не будут испытывать перед нами того почтения, что румыны. И потом, они в любую минуту могут поинтересоваться у своего командования – посылало оно таких инспекторов или нет. Да, определенная опасность имеется… Но делать нечего. Не будем же мы говорить, что заблудились – ехали на передовую на Мамаев курган, а очутились здесь. Нет, инспекция так инспекция. Поехали!

И разведчики направились прямо на запад. Они проехали совсем немного, когда увидели тянущийся поперек их маршрута бруствер. Да, здесь была оборудована по всем правилам траншея. Через каждые сто метров в ней была установлена огневая точка. И Шубин готов поручиться, что все пространство вокруг узкой полосы дороги было заминировано. Нет, немецкие позиции совсем не походили на румынские!

Мотоцикл подъехал к линии траншей, перевалил через неглубокую канаву и остановился, потому что прямо посреди дороги здесь был вырыт еще один окоп, в нем стоял пулемет, и его дуло смотрело прямо в грудь Генриху Груберу.

Шубин не стал дожидаться, пока его о чем-то спросят. Он сам вылез из коляски и направился к окопу, прямо на пулемет. Навстречу ему из окопа поднялся крепкий, высокий немец с нашивками ефрейтора. Он отдал честь и сурово произнес:

– Господин майор, предъявите документы! И ваши люди тоже пусть подготовят документы. Сейчас подойдет лейтенант Гольбах, и вы ему расскажете о цели вашего появления на передовой.

– Конечно, ефрейтор, как положено, расскажем и документы предъявим, – проговорил Шубин. – Приятно увидеть настоящий немецкий порядок после румынского бардака. Вот мои документы.

Он протянул часовому офицерскую книжку и, обернувшись к мотоциклу, приказал:

– Шлегель, Грубер, давайте сюда ваши документы! У них тут все строго!

Пока ефрейтор просматривал документы самого «майора Фогеля», появился тот самый лейтенант Гольбах, о котором говорил ефрейтор. Он также отдал честь майору, бегло просмотрел его документы, более внимательно ознакомился с бумагами «Шлегеля» и Грубера, после чего сказал:

– Простите за такую суровую встречу, господин майор, но нам приказано тщательно проверять всех посторонних, особенно тех, кто приезжает на мотоцикле.

– А что такого случилось, что заставило солдат вермахта так подозрительно относиться к родным немецким мотоциклам? – выразил удивление Шубин.

– Понимаете, нам сообщили, что два дня назад в Сталинграде куда-то пропал мотоцикл вместе с водителем, – ответил лейтенант. – Конечно, могло случиться так, что в этот мотоцикл попал русский снаряд, так что от него даже частей не осталось. Но его могли похитить русские. Конечно, в подобное трудно поверить, но всякое бывает. Вот мы и проверяем все экипажи на мотоциклах. Нам пока не сообщили ни номер пропавшего мотоцикла, ни имя водителя, иначе проверить было бы проще.

Произнося эту фразу, лейтенант Гольбах обернулся и бросил внимательный взгляд на мотоцикл разведчиков. Но потом как ни в чем не бывало снова повернулся к Шубину и спросил:

– А вы с какой целью находитесь здесь, так далеко от Сталинграда, господин Фогель?

– Я здесь по приказу генерала Паулюса, – стал Глеб излагать свою проверенную легенду. – Понимаете, лейтенант, наша разведка откуда-то получила сведения, что на вашем участке русские могут предпринять отвлекающий маневр. Они могут нанести удар небольшими силами, чтобы заставить наше командование оттянуть крупные силы из Сталинграда. Вот меня и послали проверить, насколько войска готовы отразить такую возможную атаку. Наши румынские союзники, насколько я понял, к этому совершенно не готовы. При первом же натиске русских они побегут. Скажите, лейтенант, как вы будете действовать в таком случае?

– У нас имеется недвусмысленный приказ – остановить трусов и заставить их сражаться, – ответил лейтенант Гольбах. – Ну и, конечно, самим вступить в бой. И мы всегда готовы выполнить этот приказ и сдержать иванов. Но я, честно сказать, не верю, что они готовы на какую-то атаку. У них, кажется, и самолетов совсем не осталось, и снарядов, ведь в последнее время они практически нас не бомбят, не обстреливают. Но если они вдруг предпримут атаку, что ж, милости просим. Мы их тут расколошматим.

– Но хватит ли у вас для этого сил? – забеспокоился «майор Фогель». – Пока что я видел тут только пулеметы. А если русские пустят на вас танки?

– Не беспокойтесь, господин майор, – успокоил собеседника лейтенант. – У нас имеются и противотанковые орудия. Не так много, как хотелось бы, но одно орудие на двести метров фронта точно имеется.

– А танки? Танки у вас есть? – продолжал допытываться настырный инспектор.

Лейтенант удрученно покачал головой:

– Вот танков нет. Все, что были в резерве армии, забрали в Сталинград. Но мы и без танков обойдемся. Мы остановим иванов, не сомневайтесь!

– Что ж, меня радует ваш оптимизм, лейтенант, – сказал «инспектор». – А сейчас, если вы не возражаете, я хотел бы пройтись вдоль линии окопов, посмотреть, все ли у вас в порядке.

– Ничего не имею против, господин майор, – проговорил лейтенант.

И Шубин направился вдоль линии немецких окопов. Лейтенант его сопровождал. Пройдя двести метров, Глеб убедился, что здесь действительно все в порядке: траншеи вырыты в полный профиль, пулеметы установлены, единственная на весь батальон противотанковая пушка тоже на месте. Но когда он прошел эти двести метров, то увидел, что дальше траншеи нет – там шла голая степь.

– А здесь почему никого нет? – удивился «майор Фогель». – Кто же здесь будет сдерживать отступление румын?

– К сожалению, у нас нет сил, чтобы закрыть весь фронт, – произнес лейтенант. – Хорошо хоть такие куски линии фронта закрываем.

– Понятно… – протянул Шубин. – Что ж, у вас я увидел все, что хотел. Теперь я проеду дальше на север, осмотрю части, которые там расположены.

Он вернулся к мотоциклу, и они покатили на север – теперь уже по другую сторону от немецких траншей. Дорога здесь была получше, и они двигались быстрее. Проскочили пустой участок, не занятый ничьими войсками, и вот впереди снова показались немецкие траншеи.

– Сейчас проверим, как обстоят дела на этом участке, – сказал своим спутникам Шубин. – А потом повернем еще дальше на запад – посмотрим, как выглядят немецкие тылы. Там, кстати, и остановимся на время: мне нужно нанести пометки на карту и кое-что записать для памяти. А еще можно будет перекусить, а то время обеда наступило.

Он не знал, что ближайшие события внесут большие коррективы в его план.

Глава 10

Мотоцикл подъехал совсем близко к новой линии немецких траншей, и Шубин уже приготовил документы, чтобы показать их очередному проверяющему. Но тут он увидел нечто необычное, что ему совсем не понравилось. Здесь была вроде та же самая линия окопов и так же торчал в ней пулемет. Но помимо этого Шубин заметил два десятка солдат, которые выглядывали из крайнего окопа. Увидев подъезжающий мотоцикл, все они разом спрятались. Лишь один человек вышел навстречу разведчикам, якобы для рутинной проверки документов.

Шубин остро почувствовал опасность.

– Стой! – приказал он Груберу. – Но двигатель не выключай! – А Косте Лыкову негромко сказал: – Приготовь оружие. Только на виду не держи. Возможно, придется стрелять. А может, еще обойдется…

Мотоцикл остановился, не доехав около пятидесяти метров до траншеи. Шубин не стал вылезать из коляски, не стал ничего кричать человеку, который стоял, поджидая его. Он вообще ничего не стал делать. Это было состязание на выдержку: у кого нервы крепче, у кого больше терпения.

Оказалось, что более крепкие нервы все же у капитана Шубина. Он сидел, сидел, сидел… И в конце концов человек, стоявший возле окопа, махнул рукой, подавая сигнал. И тут же из окопа стали выскакивать солдаты. А человек этот крикнул в сторону мотоцикла:

– Стоять! Заглушить мотор! Всем выйти!

Дальше выжидать было нечего. Костя, не дожидаясь команды Шубина, поднял автомат и выпустил по немцам длинную очередь. Сам Глеб быстро извлек из коляски ППШ и тоже открыл огонь. А Грубер дал газу, мотоцикл дернулся, описал на месте дугу и покатил прочь, при этом вихляя из стороны в сторону, чтобы по разведчикам было труднее вести прицельный огонь.

Сидевший в коляске Шубин обернулся и стал стрелять короткими очередями. И тут он заметил, что позади них появился бронетранспортер. И он, все увеличивая скорость, мчится вслед за мотоциклом.

– Генрих, хватит вилять, поезжай быстрее, за нами погоня! – скомандовал Шубин.

Следуя команде, водитель прибавил газу, и они стали уходить от преследователей. Так продолжалось минут десять. И тут Грубер воскликнул:

– Командир! Спереди нам отрезают путь!

Шубин резко обернулся. Да, впереди, куда они сейчас ехали, показалось какое-то черное пятнышко. Это пятнышко, быстро увеличиваясь в размерах, приближалось. Ну конечно! Телефонная связь у немцев действовала исправно. Тот лейтенант, с которым час назад разговаривал Шубин, получил сообщение, что пропавший мотоцикл все же похищен русскими и майор, с которым он общался, – на самом деле русский разведчик. И теперь немец, спеша исправить ситуацию, выслал навстречу разведчикам свой вездеход.

– Сворачивай! – закричал Шубин. – Надо от них оторваться!

– Там очень неровная местность! – крикнул в ответ Грубер. – Можем опрокинуться!

– А ты постарайся не опрокинуться! – ответил Шубин. – И хорошо, что здесь неровно. Нас на пересеченной местности не догонят!

Мотоцикл свернул с проселка и помчался по ухабам, то поднимаясь на небольшие холмы, то пересекая довольно крутые овраги. Несколько раз казалось, что они вот-вот опрокинутся, и Шубину приходилось резко перемещаться то вправо, то влево, чтобы выровнять машину. Вести огонь в таких условиях было невозможно, и Глеб убрал автомат в коляску.

Вездеходы немцев вслед за разведчиками тоже свернули с дороги и покатили по целине. Но у них это получалось хуже, чем у Грубера, и они стали отставать. Постепенно расстояние между мотоциклом и его преследователями увеличилось почти до километра, и немцы тоже прекратили огонь – все равно попасть с такого расстояния в людей на мотоцикле было невозможно.

Впереди показалось начало длинного оврага. Полого понижаясь, он уходил на север.

– Спустись в него и поезжай по дну! – скомандовал Шубин водителю.

– Мы потом не сможем выбраться наверх! – ответил Грубер. – Будет слишком круто!

– А мы и не будем выбираться наверх, – сказал Шубин. – Поезжай, не раздумывай.

Выполняя команду, водитель свернул, и мотоцикл покатил по дну оврага. Ехать было трудно – мешали колючие кусты, а также камни, оставленные весенним паводком. Но они все же пробирались вперед.

На слиянии двух оврагов – второй подходил с запада – кусты разрослись в настоящую чащу. Здесь Шубин приказал водителю остановиться и заглушить мотор.

– Костя! – позвал он стрелка. – Слезай, помоги закатить в кусты мотоцикл.

Однако Костя Лыков не откликался. У Шубина сжалось сердце от нехорошего предчувствия. Он шагнул к стрелку, поднял его голову, свесившуюся на грудь… И увидел на месте правого глаза Лыкова кровавое месиво. Стрелок был убит преследовавшими их на вездеходах немцами.

С помощью Грубера Шубин стащил стрелка с мотоцикла, положил на землю. Затем они вынули из коляски все припасы, амуницию, оружие, затолкали машину в самую глубину кустов и туда же, рядом с машиной, положили тело Лыкова.

– Пройдем еще немного на запад, – сказал Шубин Груберу. – Надо уйти подальше от этих парней на бронетранспортерах.

– А может, сначала поедим? – умоляюще протянул рядовой. – Время обеда уже давно настало.

– Вот все у вас, немцев, всегда по расписанию, – сердито проговорил Шубин. – Как же мы с тобой сядем здесь есть, когда твои бывшие сослуживцы кругом раскатывают, нас ищут? Нам надо уйти как можно дальше, причем идти в такую сторону, где нас не станут искать. И уже тогда можно подумать об обеде. Давай, бери мешок с едой, раз для тебя она так много значит. А я возьму боеприпасы и рацию.

Они взвалили на себя мешки и двинулись в путь, спеша покинуть развилку оврагов. Пока шли, Шубин старался вспомнить карту местности и прикинуть, как далеко они сейчас находятся от советских войск. Получалось, что далеко – до наших было не меньше двадцати километров. «Выходит, что надо идти весь сегодняшний день, ночь и часть завтрашнего дня, – думал Шубин. – Вопрос в том, как поведет себя немец. С нашим бойцом я бы не сомневался, что дойду. А с ним? И вообще, можно ли ему теперь доверять?» Пока что на этот вопрос у него не было ответа.

Полчаса они шли на запад. Затем капитан решил, что они ушли на приличное расстояние от района, где встретились с бронетранспортерами, и повернул на юг. Они выбрались из оврага и осмотрелись. Врагов нигде видно не было. Тогда они добрели до небольшого распадка, и здесь Шубин решил пообедать.

Он велел Груберу достать из мешка продукты и разделил их на две части.

– Вот это мы с тобой съедим сейчас, – сказал он, указывая на одну из кучек. – И выпьем одну флягу воды. Вторую флягу, Кости, выпьем вечером.

– Понятно, – кивнул немец. – И тогда съедим вторую кучку продуктов, верно?

– Нет, неверно, – ответил Шубин. – Вечером есть не будем. Вторую часть продуктов оставим на утро. Спать и голодному можно. А вот идти вперед, может быть, вступать в бой лучше на сытый желудок. Понятно? Если понятно, давай делить эту кучку и приступаем к обеду. Есть надо быстро, рассиживаться не следует.

– А куда нам спешить? – удивился немец. – Вон как быстро темнеет. Может быть, мы здесь и заночуем? А утром дальше пойдем.

– Идти нам лучше всего ночью, – ответил Шубин. – Ты же видишь – кругом степь. Нас на ней далеко видно. Если нас днем обнаружат, нам конец. Нет, ночью мы будем идти.

– Что, всю ночь?! – изумился Грубер.

– Да, всю ночь, – невозмутимо ответил Шубин. – Будем идти, пока сил хватит. А когда станет невмоготу, тогда выберем место и ляжем спать. И будем спать, пока не стемнеет. Ясно? Все, хватит болтать, давай обедать. Ведь ты, кажется, был голодный?

И капитан первый, подавая пример, откусил от краюхи хлеба. Пока ел, он время от времени поглядывал на своего напарника. Теперь, после гибели Кости Лыкова, когда он остался вдвоем с немцем, да еще без мотоцикла, решение взять с собой в разведку Грубера уже не казалось ему таким правильным. А что, если в пути, когда Шубин отвернется, рядовой Грубер выстрелит ему в спину? Или сделает это днем, когда они лягут спать? Какова вероятность, что он так поступит?

Поразмышляв, Шубин пришел к выводу, что вероятность такого исхода – примерно 50 процентов. Совершить новое предательство и убить своего нового командира Груберу помешают два соображения. Во-первых, тот факт, что ему нужно будет как-то объяснить немецкому командованию свое поведение во время поездки по румынским и особенно по немецким позициям. Почему он не позвал на помощь? Почему не разоблачил русских разведчиков? Он этого не сделал. Более того – и позже, когда за русскими погнались немецкие солдаты, Грубер помогал русским уйти от погони. То есть он не просто совершил измену, но упорно продолжал свою изменническую деятельность.

А во‐вторых, Грубер уже знает, что вскоре советские войска перейдут в наступление, 6-я армия будет окружена и уничтожена. Какой же смысл ему переходить на сторону проигравших? Ведь он человек неглупый, он должен все это понимать. И все же… Все же полной уверенности в верности немца данному слову у Шубина не было. Но в таком случае – не лучше ли ему самому застрелить Генриха Грубера? Тогда все сомнения разом исчезнут…

И тут же Шубин понял, что не сможет этого сделать. Не сможет убить человека, который пока ничем перед ним не провинился. Разве что своим чрезмерным аппетитом и желанием спать ночью…

Разведчики закончили свой обед или, скорее, ужин, собрали мешки и поднялись. Шубин по компасу выбрал направление на восток, с небольшим уклоном к югу, и они двинулись в путь. Первые часа три, до полуночи, шли легко, быстро. Затем Грубер стал уставать. Он начал отставать от Шубина, и тому приходилось останавливаться и поджидать напарника. Ближе к утру переходы сделались все короче, а привалы, наоборот, длиннее. И часам к четырем Шубин понял, что немец совсем вымотался и дальше идти не может. Тогда он объявил большой привал. Грубер без сил повалился на землю, а Шубин пошел вокруг, описывая круги в поисках подходящего места для сна. Наконец отыскал небольшую ложбину, поросшую кустами. Оба разведчика переместились в эту ложбину, залезли поглубже в кусты и улеглись спать.

Лечь-то Шубин лег, но бдительности не утратил. Полного доверия к своему спутнику у него все же не было. И он улегся с пистолетом в руке; только с предохранителя его не стал снимать, чтобы во сне ненароком не спустить курок.

Спал он, как всегда, чутко, несколько раз просыпался. Один раз проснулся, когда только рассвело и над степью зазвенели жаворонки. А второй раз – уже после полудня. И оба раза убеждался, что его спутник никуда не делся, так и дрыхнет без задних ног. Никаких попыток сбежать от Шубина или убить его Генрих Грубер не предпринимал. Так что разведчик понял, что думал о немце хуже, чем тот заслуживал.

Наконец, уже часов в пять, Глеб окончательно проснулся. Солнце садилось, над степью протянулись длинные тени. Он растолкал своего спутника и сказал:

– Подъем! Вынимай еду, будем завтракать.

Немец с трудом поднялся, стал доставать из вещмешка еду, раскладывать на земле. Впрочем, вид хлеба и галет его приободрил, Грубер стал двигаться быстрее. Исподволь поглядывая на него, Шубин пришел к заключению, что настоящего разведчика из немца не выйдет. Уж больно сильно действовали на него лишения. За ночь Грубер осунулся, выглядел изнуренным, уставшим, словно они идут по степи уже целую неделю. А всего-то сутки протопали! Сам Шубин чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Хотя надо сказать, что после еды немец стал выглядеть значительно бодрее. И его уже не пугала перспектива идти пешком большую часть ночи.

– Ну, уж сегодня мы обязательно выйдем к нашим, – постарался ободрить спутника Шубин.

– Но ведь для этого нам придется пересечь две линии окопов, – заметил Грубер. – Сначала немецких, потом румынских.

– Нет, я думаю, мы уже забрались довольно далеко на юг, – проговорил Глеб. – И теперь находимся там, где ничьих окопов больше нет. Во всяком случае, немецких нет точно. Ну, а через румын, я думаю, мы как-нибудь прорвемся.

Перед выходом они по-новому распределили оставшиеся вещи. Теперь Грубер нес рацию, а Шубин – боеприпасы. Гранаты распределили поровну, распихали по карманам.

– Ты держи автомат наготове, – сказал Шубин своему напарнику, когда они уже собрались выходить. – Вдруг действительно с румынами встретимся.

Уже совсем стемнело, над степью поднялась луна. В ее свете они выбрались из ложбины и снова двинулись на восток. Прошли около часа, и вдруг Грубер воскликнул: