Текст книги "Наживка для вермахта"

Глава 18

Основные силы наступающего Сталинградского фронта они догнали уже ночью. Колонны техники и пехоты остановились у крохотной речки – одной из тех безымянных речек, которые питали Сарпинские озера. Бойцы устроили себе ночлег, кто где мог. В основном ложились возле техники, на которой передвигались, – танков, грузовиков. Для командования установили палатки, в которых можно было организовать работу штаба.

Танки, на которых прибыли во временный лагерь бойцы Шубина, остановились возле своих, то есть возле танковой части 4-й мехбригады. Шубин вначале пересчитал бойцов того взвода, с которым ехал, с которым участвовал в сражении с танками немцев. Выяснилось, что из 32 человек, выехавших в разведку, назад вернулись живыми и здоровыми только 14, считая самого Шубина. Восемь человек были ранены, среди них и командир взвода лейтенант Трубников. Десять человек остались там, на поле боя.

Проведя эти подсчеты и позаботившись о раненых, Глеб отправился искать два других взвода своей роты. Впрочем, долго искать их не пришлось – они находились неподалеку. Взвод Анатолия Козицы, шедший вместе со всей армией, естественно, не понес никаких потерь. А вот третий взвод, который двигался к югу от основных сил, также столкнулся с неприятелем. Но противниками были не немцы, а венгры. В том бою участвовали лишь три танка противника, соотношение сил было почти равным, и потому взвод понес сравнительно небольшие потери.

Получив все эти данные, Шубин принял решение расформировать второй взвод, потерявший большую часть личного состава и к тому же лишившийся командира, и распределить его бойцов по двум другим взводам. Он проследил, чтобы все его бойцы получили пищу, пополнили боеприпасы (он и сам положил в подсумок две гранаты и зарядил запасной диск автомата патронами). Проделав все эти действия, Шубин уже собрался лечь спать возле танка, на котором прибыл в лагерь, как к нему подошел незнакомый сержант.

– Вы капитан Шубин? – спросил он.

И, получив утвердительный ответ, сказал:

– Вас вызывают в штаб фронта. Пойдемте, я провожу.

Тут Глеб вспомнил, что его сегодня несколько раз бросало на землю взрывной волной, один раз по щеке чиркнула пуля, что он весь измазан в земле, штаны у него порваны в двух местах… Неудобно было в таком виде представать перед командующим фронтом и другими офицерами, но что делать? Шубин пригладил ладонями телогрейку, смахнул с нее прилипшую грязь и пошел вслед за сержантом.

Штаб фронта располагался на окраине лагеря, в большой палатке. Капитан отметил, что на этот раз палатку и стоявшие рядом орудия не стали накрывать маскировочной сеткой. Это было и понятно: войска не собирались здесь оставаться, утром они должны были отправиться дальше. А видеть в темноте немецкие летчики пока не научились.

Когда они подошли к палатке, вестовой сначала зашел в нее, переговорил с дежурным адъютантом, затем откинул полог и предложил Шубину войти. Разведчик ступил в палатку и увидел знакомую картину: посреди палатки стоял разборный стол, на котором была разложена большая карта местности. Вокруг стола стояли несколько человек: начальник фронтовой разведки полковник Уколов, начальник штаба фронта полковник Цымбалюк, командир 5-й дивизии генерал Пушкарев, командир 4-й мехбригады генерал Вольский и сам командующий фронтом генерал Андрей Еременко.

– Ага, вот и он! – воскликнул Еременко, когда Глеб вошел в палатку. – Говорят, Шубин, ты сегодня три немецких танка уничтожил?

– Нет, товарищ генерал, это преувеличение, – ответил разведчик. – Лично я уничтожил только один танк, второй уничтожили мои бойцы. А третий подбили танкисты лейтенанта Джанаева. К сожалению, лейтенант пал в бою смертью храбрых.

– Это ты молодец, что чужие заслуги себе не присваиваешь, – похвалил командующий. – Впрочем, хватит говорить о том, что было, надо ставить задачи на завтра. Ну-ка, иди сюда.

Шубин подошел к столу.

– Вот, смотри, где мы сейчас находимся, – сказал Еременко, отметив на карте небольшой район западнее Сталинграда. – Завтра, двадцать первого ноября, мы должны быть уже здесь, в районе хутора Озерный. А послезавтра, двадцать второго, – подойти к хутору Советский, который находится совсем близко от Калача. И двадцать третьего ноября наши передовые части должны встретиться с частями Юго-Западного фронта. Кольцо окружения вокруг Шестой немецкой армии должно при этом сомкнуться. Но чтобы все это случилось, нам нужно пройти эти два населенных пункта, Озерный и Советский, без задержек.

– А разве мы не можем их просто обойти? – спросил Шубин. – Вот когда мы подошли к Червленому, товарищ командующий 4-го мехкорпуса оставил против немцев в этом селе небольшое прикрытие, а остальные силы продолжили наступление. Разве нельзя и теперь так сделать?

– Нет, нельзя, – покачал головой Еременко. – Здесь мы будем находиться уже близко от точки соединения наших двух армий. Кольцо окружения в этом месте будет очень тонкое. И если оставить в тылу какие-то немецкие силы, они могут попробовать прорвать это кольцо. В общем, эти два хутора надо брать. А я толком не знаю, какие вражеские силы там находятся. Мне позарез нужна информация! Поэтому, Шубин, хорошенько отдохнуть у тебя сегодня не получится. Несколько часов ты и твои бойцы можете поспать, но только несколько часов. А потом… Бери своих орлов, сколько требуется, и отправляйся в разведку. Завтра к концу дня мне нужна исчерпывающая информация о немецких силах в Озерном. Сколько там немцев, как вооружены, успели или не успели заминировать подходы к населенному пункту, построить укрепления – и так далее. А послезавтра такая же информация мне нужна по хутору Советский. Задача ясна?

– Да, товарищ командующий фронтом, задача понятна, – ответил Шубин.

– И как будешь ее решать? – спросил полковник Уколов. – Возьмешь весь свой взвод и проведешь разведку боем?

– Можно, конечно, и так действовать, – медленно произнес Глеб. – Только вы ведь сами понимаете: бой есть бой. Если мы хотим прощупать все слабые стороны противника, надо вступить в настоящую схватку. А после нее во взводе и половины состава не останется. На два хутора точно не хватит. Нет, я лучше опять воспользуюсь маскарадом.

– Опять в немца будешь переодеваться? – догадался Уколов.

– Да, если вы мне форму достанете, – ответил Шубин. – А еще мне нужны мотоциклы. И форма немецких рядовых.

– Однако твои запросы все растут, – заметил Уколов. – Ты что, весь свой взвод собрался в немцев переодеть?

– Не весь, – сказал Глеб. – Скажите, сколько мотоциклов у вас найдется?

Начальник разведки задумался, потом ответил:

– Пожалуй, парочку смогу найти. А больше нет, не взыщи.

– В таком случае мне нужна форма для пяти рядовых, – заявил Шубин. – Я буду шестым. Шесть человек, два пулемета.

– А для чего тебе еще и пулеметы? – заинтересовался генерал Еременко.

– Сейчас, когда началось наше наступление, немцы могут оказаться уже не такими доверчивыми, как раньше, – объяснил разведчик. – Возможно, наш маскарад их не обманет. Тогда вступит в действие первоначальный план – разведка боем. В таком случае пулеметы очень пригодятся.

– Хорошо, идем, я тебе подберу весь твой реквизит, – сказал Уколов.

Они вышли из штабной палатки и направились в глубину лагеря. Здесь у начальника фронтовой разведки имелись три собственных грузовика. А между ними стояли два немецких мотоцикла «БМВ». Вызванный полковником хозяйственник отыскал в одном грузовике немецкую форму, в другом – автоматы «шмайсер» и два пулемета.

– Ну, и как ты все это снаряжение унесешь? – спросил Уколов.

– Сам не унесу, мне помогут, – ответил Шубин. – Пусть пока здесь полежит, я сейчас приведу ребят, с которыми поеду на задание.

И он вернулся к танкам, возле которых прикорнула его поредевшая после боев рота, и стал будить бойцов. Он еще там, возле машин со снаряжением, решил, кого возьмет с собой. Он решил взять Магомедова и Шевырева, которые уже ходили с ним в рейд. А к ним присоединить бойцов из взвода Анатолия Козицы – Павла Абросимова, Кирсана Баева и Турсуна Исхатулова. Ему нравилось, как эти бойцы вели себя в последних боях.

Он разбудил этих бойцов, а также лейтенанта Козицу.

– Значит, так, – заявил он, когда все собрались вокруг него. – Мы в количестве шести человек этой ночью отправляемся на разведку на хутор Озерный. Сейчас вы впятером идете к машинам фронтовой разведки – они вон в том направлении, два «Студебеккера» стоят – и забираете оружие и форму. Да, и кто из вас умеет водить мотоцикл?

– Я умею, – отозвался Абросимов.

– Я тоже на гражданке за рулем мотоцикла сидел, – заявил Шевырев.

– Вот, значит, вы будете у нас водителями. Грузите все наше добро на мотоциклы и возвращаетесь сюда. Да, еще потребуйте у каптенармуса рацию. Одной рации нам может оказаться мало. И не забудьте на обратном пути заправиться у цистерны. Когда вернетесь, можете ложиться спать. Но спим мы только до часу ночи. В час я вас разбужу. Тогда переоденетесь в немецкую форму, возьмете автоматы и пулеметы. Сядем на мотоциклы – и вперед, к Озерному. Ясно? Тогда идите.

Когда они с Козицей остались вдвоем, Шубин сказал:

– Ты все слышал, лейтенант. Останешься вместо меня командовать ротой. Будешь ее поднимать утром, сажать на танки, выдвигаться к Озерному. Если у нас все пройдет благополучно, где-то по дороге мы встретимся и я вернусь на свой командный мостик. Ну, а если не сложится… Тогда ты останешься командовать ротой. Задача ясна? Тогда вперед, можешь дальше спать беспробудным сном.

Сам Глеб спать не ложился. Он дождался, когда послышится стрекот мотоциклов и к месту ночлега вернутся его бойцы, нагруженные снаряжением. И только после этого все шесть человек легли отдыхать.

В час ночи Шубин разбудил своих разведчиков. В темноте все переоделись в немецкую форму (что оказалось не таким легким делом – размеры никто не подбирал), разобрали оружие, установили на мотоциклы пулеметы, и маленький отряд взял курс на северо-запад, на Озерное.

По дороге Шубин то и дело сверялся с картой. Через два часа пути он приказал водителю свернуть вправо, на дорогу, ведущую в Сталинград.

– Мы что же, товарищ капитан, поедем прямо в гости к Паулюсу? – спросил капитана Абросимов, сидевший за рулем.

– Нет, к Паулюсу нам пока рано, – ответил Шубин. – Хотя со временем, может, и туда съездим. Но ведь мы с вами сейчас немцы, ты не забыл? А значит, мы не можем подъехать с юга, со стороны наших частей. Нам придется сделать крюк, чтобы подскочить со стороны немецких позиций. Ясно?

Шел уже четвертый час, когда отряд снова повернул и теперь покатил на запад, по дороге, которая шла от Сталинграда. Не прошло и часа, как впереди показались первые дома хутора. И тут же раздался окрик:

– Стой! Кто едет?

Шубин приказал обоим водителям заглушить моторы, после чего громко прокричал в ответ:

– Майор Пауль Кляйст из штаба Шестой армии! Я следую с приказом самого генерала Паулюса!

Некоторое время никто не отвечал. Потом раздался другой, командирский голос, который приказал:

– Медленно подъезжайте ближе. Приготовьте документы.

Шубин тихо, чтобы впереди не услышали, приказал Абросимову ехать вперед на малой скорости и приготовить свою солдатскую книжку. Документами всех участников рейда снабдил полковник Уколов. Однако нерешенной оставалась одна важная проблема: никто из участников рейда, кроме самого Шубина, не говорил по-немецки. Стоило проверяющему спросить о чем-то одного из рядовых – и обман тут же открылся бы. Поэтому Шубин решил, что ему надо сразу взять инициативу на себя, чтобы контролировать ход беседы.

Они медленно двинулись вперед и вскоре подъехали к проволочному заграждению, которое перегораживало дорогу и тянулось дальше в обе стороны. За заграждением стояли несколько человек, которых в темноте было плохо видно. Когда мотоцикл остановился, Шубин тут же соскочил с него, подошел к ограде и произнес:

– Я майор Кляйст. Вот мои документы, вот книжка водителя. Мне необходимо срочно увидеться с командиром вашей части. В штабе армии обеспокоены тем, что у вас мало людей. Они хотят прислать вам значительное подкрепление. Скажите, какое подкрепление вам нужно?

Офицер, стоявший за проволокой, ответил не сразу. Он включил фонарик и направил его луч в лицо Шубина, затем взял из его рук документы, посветил на них, потом на книжку Абросимова, потом ему в лицо. Судя по всему, немец был человеком суровым и требовательным, разговорить его, подчинить своей воле было не так просто. Но Шубин не собирался отступаться от своего.

– Почему вы не отвечаете, когда с вами разговаривает старший офицер? – строго спросил он. – Это нарушение устава!

– Почему же, я отвечаю, – сказал человек за проволокой. – Но сначала мне необходимо проверить ваши документы. Ваши и вашего водителя. Они в порядке. Надо бы проверить документы и остальных солдат…

– Хорошо, проверяйте, – сказал Шубин, не выказывая никакой торопливости. – Можете хоть всю ночь проверять. Только сначала давайте я доложу в штаб генерала Паулюса, что какой-то капрал не хочет впустить представителя штаба, не хочет отвечать на вопросы. Даже представиться не желает! Ганс, – обратился он к сидевшему сзади Магомедову, – доставай рацию! Я сейчас свяжусь со штабом.

Тут офицер за проволокой наконец заволновался.

– Зачем вы устраиваете скандал, господин майор? – спросил он. – Я вовсе не отказываюсь вас пропустить. Просто сейчас нужна особая бдительность. Нам сообщали о каких-то русских разведчиках, которые выдают себя за наших офицеров. Вот я и проверяю. – Он обернулся к своим подчиненным и скомандовал: – Все в порядке, открывайте.

Рама, на которую была натянута проволока, пошла вбок, проход открылся.

– Можете ехать, господин Кляйст, – сказал немец. – Проедете по главной улице, там в конце нее на правой стороне будет дом в два этажа. В нем и располагается капитан Штирнер, командир нашего батальона.

Но теперь Шубин всячески демонстрировал, что он не спешит и хочет добиться своего.

– Да, я, конечно, поеду, побеседую с вашим капитаном, – сказал он. – Однако вы так и не представились мне. С кем я в данную минуту разговариваю?

– Я лейтенант Нойер, – сухо ответил офицер. – И вы, если хотите, можете на меня жаловаться. Но я всего лишь выполнял свой долг.

– Мне не нравится, как вы его выполняли, лейтенант, – заявил «майор Кляйст». – А затем, обернувшись к водителю второго мотоцикла, приказал: – Поехали!

Разумеется, он знал, что Шевырев, управлявший вторым мотоциклом, его не понимает – как не понимает и Абросимов, сидевший за рулем первого мотоцикла. Однако смысл команды был ясен любому, кто слышал весь этот разговор. Если человек хоть немного что-то соображал, он должен был понять, что ему приказывают. А Шубин верил в своих солдат, в их сообразительность.

И он не ошибся. Абросимов нажал на газ, отпустил тормоз – и их мотоцикл покатился вперед. За ним и последовал и второй мотоцикл. Сзади заскрипели плохо смазанные петли – проволочные ворота снова закрывали.

Когда они отъехали метров на двадцать, водитель тихо спросил Шубина:

– Куда дальше-то ехать, товарищ капитан? Я ведь не понял ничего, что он вам говорил…

– Поезжай до конца улицы, с правой стороны будет двухэтажный дом, – так же тихо ответил Шубин. – Возле него остановишься. Только не прямо перед входом, а где-нибудь сбоку встань, в темноте. Не хочу, чтобы вас видели. Еще подойдут, поговорить с вами захотят…

Пока они ехали к штабу батальона, Глеб внимательно оглядывал дома. Все они были превращены в опорные пункты обороны. Окна были заложены мешками с землей, из оставшихся щелей торчали пулеметные стволы. В двух местах за домами разведчик заметил спрятанные позиции минометов. Однако нигде не было видно танков, из чего Шубин сделал вывод, что с этими машинами дело у немцев обстоит туго.

Когда подъехали к штабу, Абросимов поставил мотоцикл точно там, где и хотел капитан, – сбоку от дома. Рядом встал мотоцикл Шевырева. Шубин вылез из коляски и вошел в штаб.

Помещение, занятое командиром батальона капитаном Штирнером, находилось на первом этаже. Глеб вошел туда, как к себе домой. Держался он властно и небрежно – так, словно все окружающие были ему что-то должны.

Командир батальона встал ему навстречу. Это был подтянутый немец примерно пятидесяти лет, по повадкам – профессиональный военный. Поприветствовав его и представившись, Шубин сразу перешел к делу.

– В штабе мне сообщили, что у вашей части маловато боеприпасов и нет ни одного танка, – сказал он. – Это так?

– Разумеется, так, – ответил капитан. – Всю последнюю неделю я закидывал штаб требованиями об обеспечении моего подразделения минами, снарядами и патронами. Но не получил ничего. Каждый раз мне отвечали, что наш хутор Озерный расположен на периферии и здесь не предвидится серьезных боев. Стало быть, зачем нам боеприпасы. А разве теперь что-то изменилось?

– Да, капитан, теперь многое изменилось, – ответил Шубин. – Разве вы не слышали канонаду на севере и юге? Русские перешли в наступление. Они смогли опрокинуть наших союзников – румын – и теперь стремятся заключить Шестую армию в кольцо. Ваш периферийный хутор может стать местом жестоких боев. Поэтому штаб решил направить вам восемь танков, две машины боеприпасов и роту минометчиков. Я приехал, чтобы узнать, хорошо ли вы приготовились к наступлению русских и не нужна ли вам еще какая-нибудь помощь.

При этих словах командир немецкого батальона заметно оживился.

– Хорошие новости, господин Кляйст, просто отличные! – воскликнул он. – Разумеется, я слышал эту канонаду. В таком случае помощь будет очень своевременной. Танки, снаряды, рота минометчиков! Нам бы не помешал еще один батальон пехоты. Но тут, наверное, я прошу невозможного. А что касается нашей подготовки, то я вам, конечно, все расскажу и даже покажу, если захотите.

– Конечно, я хочу увидеть своими глазами, как вы подготовились к наступлению противника, – ответил Шубин.

– В таком случае идемте, – решительно произнес командир батальона.

Он накинул шинель, и они вдвоем вышли из здания штаба.

– А где же машина, на которой вы прибыли, майор? – спросил капитан.

– Я приехал не на машине, а на мотоцикле, – заявил Шубин. – И захватил с собой еще один мотоцикл с рядовыми. Так сказать, на случай непредвиденных встреч. Раз русские перешли в наступление, могут случиться непредвиденные встречи с их передовыми частями.

– Очень предусмотрительно, господин Кляйст, очень предусмотрительно, – согласился Штирнер. – Итак, что касается наших позиций…

И он повел разведчика к западной окраине хутора. Здесь он показал окопы с установленными в них противотанковыми орудиями, объяснил, где имеются минные поля и какой они глубины. Затем они прошли на южную сторону обороны Озерного. Как понял Шубин из объяснений капитана, эта сторона была укреплена лучше всего, и минные поля здесь были очень плотные. Потом они перешли на восточную сторону, на дорогу, ведущую в Сталинград. И здесь Шубин еще раз увидел лейтенанта Нойера, который не хотел пускать его на хутор. Капитан Штирнер посетовал, что у него не хватает сил, чтобы укрепить это восточное направление – оно укреплено хуже всех остальных. Затем они прошли на северную окраину хутора, потом проследовали по главной улице, где Шубин увидел расположение двух минометных батарей и одной орудийной, и снова вернулись в штаб.

Здесь, стоя на крыльце дома, Шубин задал еще один вопрос:

– Скажите, капитан, а вы не в курсе относительно нашей части, которая защищает еще один хутор – Советский? Какие там силы? В чем они нуждаются?

– Да, я в курсе положения в Советском, – ответил Штирнер. – В нем тоже стоит наш пехотный батальон. Но его, в отличие от нас, поддерживает танковая рота. Я только вчера беседовал по телефону с командиром этого батальона капитаном Мюллером. И он жаловался мне на нехватку боеприпасов в его подразделении. Дела со снабжением боеприпасами у него обстоят в точности так же, как и у меня.

– Большое спасибо, господин Штирнер, – с чувством произнес Шубин. – Вы дали мне очень важные сведения, которых мне не хватало!

Поскольку Шубин получил всю нужную ему информацию, он не стал заходить в помещение штаба и продолжать беседу с командиром батальона. Он поблагодарил капитана Штирнера за помощь, отдал нацистское приветствие и уже собирался сесть в коляску своего мотоцикла, когда вдруг услышал приближающийся звук мотора легковой машины. И тут же к штабу подкатил «Опель» в сопровождении двух мотоциклов. Дверь машины открылась, и из автомобиля вылез грузный офицер в пальто с полковничьими погонами.

– Хайль Гитлер! – приветствовал он командира батальона и стоявшего рядом с ним Шубина. – Кто из вас капитан Штирнер?

– Это я, господин полковник, – ответил капитан. – Чем могу быть вам полезен?

– Многим, господин капитан, многим можете быть полезны, – сказал прибывший. – Я приехал из штаба, чтобы узнать, какая у вас обстановка, а также какая помощь вам нужна.

– Вы приехали из штаба? – удивленно произнес Штирнер. – Но позвольте! Вот тут стоит майор Кляйст, и он тоже прибыл из штаба, чтобы узнать обстановку…

Шубин первым понял, что произошло. Понял – и принял нужное решение. Он выхватил из кобуры пистолет и сделал несколько выстрелов. Первый выстрел пришелся не в приехавшего не вовремя полковника, и не в капитана Штирнера, а в мотоциклиста, сидевшего на своем сиденье рядом с готовым к бою пулеметом. Водитель еще падал с сиденья, еще не достиг земли, когда Шубин сделал еще два выстрела. На этот раз пули достались полковнику, прибывшему с инспекцией, и его водителю. До капитана Штирнера очередь так и не дошла…

Тут в дело вступили и бойцы разведроты. Заговорили их автоматы, с помощью которых были убиты второй мотоциклист и водитель «Опеля». Шубин вскочил в коляску, и оба мотоцикла рванули с места. На ходу разведчик достал гранату, приготовился к броску. И, когда показалось проволочное заграждение, метнул ее в ворота. Прогремел взрыв, мимо мотоцикла с визгом пронеслись осколки, но нужный результат был получен: ворота сорвало с петель, они упали, двое караульных тоже свалились – видимо, они были ранены.

Не снижая скорости, мотоциклы разведчиков проскочили за ограду и понеслись прочь. Сзади раздавалась беспорядочная стрельба: солдаты, охранявшие ворота, только теперь пришли в себя от дерзкого поступка врагов и посылали им вслед одну очередь за другой. Разведчики отвечали. Так они проехали полкилометра, после чего стрельба позади смолкла.