Читать книгу "Комментарий на послание к Римлянам (2 том)"

Римлянам 7:7–13

С самого начала существования христианской Церкви закон Моисеев представлял для нее определенную проблему. Как новозаветные верующие должны относиться к ветхозаветному закону? Должны ли они его соблюдать? Или можно им полностью пренебречь? Или не полностью? В Деяниях апостолов описывается ситуация, когда «некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: “Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись”» (Деян. 15:1). То есть они полагали, что соблюдение закона является необходимым условием спасения. Не все в ранней Церкви приняли это учение, однако и его сторонники тоже не хотели отступать, что вылилось в серьезный богословский спор. Как сообщает Книга деяний апостольских, «…произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними…» – то есть с теми, кто настаивал на соблюдении знака обрезания (Деян. 15:2). Из-за вопроса об отношении христиан к закону Моисееву состоялся так называемый Иерусалимский собор, на котором Павел, Варнава, иерусалимские апостолы и вся Церковь старались выработать новозаветное, евангельское отношение к ветхозаветному закону.

Сейчас в христианской среде тоже существует «разногласие и немалое состязание» по вопросу закона. Многие люди спорят по этому поводу в Интернете. Многие задают вопросы в церкви и в соцсетях. На эту тему проводятся конференции и устраиваются диспуты. Наверное, я не ошибусь, если скажу, что из всех богословских тем больше всего споров и разногласий вызывает именно тема закона Моисеева. Так что эта тема была и остается очень актуальной.

С древнейших времен существовало две крайности в отношении к закону. Первая крайность – учение о необходимости соблюдать закон для спасения. Ее можно охарактеризовать как преувеличение роли закона. Так, иудеи считали, что спасаются праведники, то есть люди, которые соблюдают как письменный, так и устный закон115[115]115
  Moore G. Judaism in the First Centuries of the Christian Era. Vol. 2–3. P. 319.


[Закрыть], при этом устным законом называли раввинские предания. В связи с этим они тщательно старались соблюдать предания об омовении рук, субботних постановлениях, законы о чистой и нечистой пище, а также о жертвоприношениях (упоминания о многих из этих преданий мы находим в Новом Завете). Во времена Ирода Великого, то есть близко к временам апостола Павла, в Иудее жил человек по имени Баба́ бен Бута́. Он прославился тем, что, помимо обычных жертв, предписанных законом, приносил добровольную жертву повинности каждый день в году, кроме дня искупления116[116]116
  Ibid. Vol. 1. P. 499.


[Закрыть]. Представьте себе: 365 овец в год он приносил в жертву, чтобы не нарушить закон и приобрести Божье благоволение! Иудейские раввины учили, что закон дан народу как «противоядие от злых наклонностей» человека117[117]117
  Талмуд гласит: בָּרָא הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא יֵצֶר הָרָע בָּרָא לוֹ תּוֹרָה תַּבְלִין («Создал Святой – благословен Он! – склонность к злу и создал в связи с этим Тору как [смягчающую, обеззараживающую] приправу» [часто переводят: «как противоядие»]). Талмуд, трактат Baba Bathra 16a. URL: https://www.chabad.org/torah-texts/5456451/The-Talmud/Bava-Batra/Chapter-1/16a (дата обращения: 05.07.2025).


[Закрыть], и что Тора – «лекарство для излечения всех болезней»118[118]118
  Рав Йехуда в Талмуде говорит: נָתַן תּוֹרָה לְיִשְׂרָאֵל – סַם חַיִּים לְכׇל גּוּפוֹ, שֶׁנֶּאֱמַר: ״וּלְכׇל בְּשָׂרוֹ מַרְפֵּא״ («Он дал Тору Израилю – живительное лекарство для всего тела его, как сказано: “и исцеление для всего тела его” [Прит. 4:22]»). Талмуд, трактат Eruvin 54а. URL: https://www.chabad.org/torah-texts/5444316/The-Talmud/Eruvin/Chapter-5/54a (дата обращения: 05.07.2025).


[Закрыть]. За всем этим стояло представление, что соблюдение закона является путем ко спасению. Именно это представление двигало теми христианами, которые учили в 15-й главе Деяний: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15:1).

Другая крайность в отношении закона – отрицание Божьих нравственных требований. Ее можно охарактеризовать как преуменьшение роли закона. Эта крайность наблюдалась у беззаконников из Послания Иуды: «Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему осуждению, нечестивые, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству…» (Иуд. 1:4). Они думали и учили, что раз мы спасаемся благодатью, то нравственные требования Божьего закона для нас больше не актуальны. Следовательно, – рассуждали они, – можно грешить беспрепятственно, не сильно переживая об этом.

Обе крайности губительны для духовной жизни, поскольку искажают библейское Евангелие. К ним добавляется еще один спорный взгляд – разделение закона на части. Чаще всего выделяют три части закона: нравственная, ритуальная и гражданская. Сторонники этого взгляда считают, что нравственная часть по-прежнему к нам относится, тогда как ритуальная была уже исполнена во Христе, а гражданская к нам неприменима, поскольку мы не живем в теократическом обществе. Этот взгляд можно охарактеризовать как частичное принятие закона.

Пока мы не поймем роль закона с точки зрения целостного учения Писания, мы не сможем правильно понять учение Павла о законе в Послании к римлянам. Итак, давайте попробуем разобраться с этой непростой темой. Для этого рассмотрим несколько вопросов.

Можно ли разделить закон Моисеев на части?

Прежде всего, можно ли разделить закон Моисеев на части: нравственную, гражданскую и ритуальную? Насколько это деление логически адекватно, и поддерживается ли оно Священным Писанием?

Хотя заповеди закона можно тематически отнести к разным сферам, тем не менее, ни иудейская традиция, ни само Писание никогда не разделяют закон на вышеупомянутые части. В Послании Иакова сказано: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2:10). Если бы можно было разделить закон на сколько-то частей и соблюдать лишь отдельные составляющие, а другие не соблюдать, то слова Иакова не имели бы смысла. Согрешение даже против одной заповеди закона делает человека законопреступником. Законопреступник виновен против всего закона. Почему? Потому что закон всегда рассматривается как единое целое. Вновь спросим: почему закон рассматривается как единое целое? Ответ: потому что у всего закона один и тот же Автор. Как поясняет сам Иаков в следующем же стихе: «Ибо Тот же, Кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона» (2:11). Закон дал народу не Моисей (хоть он и носит его имя), а Бог. И тот же Бог, Который сказал: «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» (Исх. 20:3), сказал и приносить Ему в жертву тельцов и козлов (Лев. 1–7). Ритуальные заповеди, точно так же, как и нравственные, предваряются указанием авторства. К примеру, перед законами о жертвоприношениях читаем: «И воззвал Господь к Моисею и сказал ему из скинии собрания, говоря: “Объяви сынам Израилевым…”» (Лев. 1:1–2).

Поскольку весь закон – и в ритуальной, и в духовной части – был установлен Богом, то не является ли нарушение ритуальных заповедей безнравственным? Разве это нравственно – сказать Богу «нет» в отношении любых Его требований, даже требований об обрезании или жертвоприношениях? Таким образом, выделение в законе нравственной части становится с богословской точки зрения проблематичным.

Если Иаков иллюстрировал единство закона при помощи заповедей Десятисловия: «не прелюбодействуй, не убивай», – то апостол Павел идет на шаг дальше и еще более явственно подключает к этому аргументу ритуальные заповеди, в частности обрезание. В Послании к галатам он пишет: «Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон» (Гал. 5:3). Аргумент Павла таков: если кто-то говорит, что для спасения необходимо соблюсти заповедь об обрезании, то почему только ее? Закон ведь неделим! Если соблюдать обрезание, то нужно соблюсти и весь остальной закон! Он отталкивается от ритуальной заповеди и переходит к единству всего закона. Таким образом, и ритуальные, и нравственные заповеди являются частью одного целого.

Кто думает, что для спасения нужно обрезываться, тот должен понимать, что при таком понимании для спасения нужно соблюсти и все остальные заповеди без исключения. В результате обрезывающийся приходит к полноценному учению о спасении делами – он пытается оправдаться перед Богом при помощи закона. Поэтому Павел и говорит сразу вслед за этим: «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати…» Кто говорит, что нужно соблюсти хотя бы одну заповедь закона для спасения, тот вынужден будет соблюдать весь закон. Однако это заведомо проигрышный путь, потому что достичь праведности путем соблюдения закона невозможно. Ведь его нужно соблюдать не один день в году, а всегда, и не как получится, а в совершенстве. Апостол Павел в Послании к галатам цитирует из Второзакония 27:26 (почти дословная цитата по Септуагинте): «Проклят всякий, кто не держится всего написанного в книге закона, чтобы все исполнить» (Гал. 3:10; пер. Кассиана; курсив наш. – А. П.). Вновь он не разделяет закон на части, а говорит о необходимости соблюдать его целиком и полностью.

Точно также и Христос учил в Нагорной проповеди, что закон неизменен и неделим: «Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Матф. 5:18). Господь ясно указывал на то, что в законе не может быть незначительных заповедей, которые можно было бы отменить: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном…» (5:19). Поэтому закон не может быть поделен на части, принят частично или модифицирован. Забегая вперед, мы должны сказать, что отмена каких-то заповедей закона может произойти лишь одним способом: когда весь закон как целое будет заменен Самим Богом в рамках наступления нового – другого – завета, в котором будет новый – другой – закон. Но об этом позже.

Применение:

●

Как вы думаете, почему ни одну заповедь закона Моисеева нельзя назвать несущественной?

●

Почему Иисус сказал, что не пройдет ни одна йота и ни одна черта из закона? Что значит уточнение «пока не исполнится все»?

Итак, если закон нельзя поделить на три части, оставив лишь одну из них (нравственную), а остальные отменив, то как же нам относиться к закону? Ключ к правильному ответу на этот вопрос лежит в понимании разных функций закона.

Функции закона

На основании разных текстов Писания можно выделить следующие пять функций закона: (1) заветная, (2) учительная, (3) духовно-практическая, (4) евангелизационная и (5) гамартиологическая. Заветная функция заключается в том, что закон служил выражением Божьего завета с Израилем. Дело в том, что у каждого завета – свой закон119[119]119
  Подробнее учение о заветах см. в книге Прокопенко А. Ветхий Завет говорит: Обзор Ветхого Завета. Самара: Библия для всех, 2023. Глава 4: «Учение о заветах».


[Закрыть]. Свой закон был у Ноева завета (Быт. 9:1–7), свой – у Авраамова (Быт. 17:1; 26:5). Соответственно, и у завета Моисеева был свой закон – закон Моисеев. Соблюдение этого закона можно сравнить с подписью под заветом со стороны народа: «И весь народ отвечал единогласно, говоря: “Все, что сказал Господь, исполним”» (Исх. 19:8). Пообещав исполнять закон, народ словно бы подписался под условиями завета.

Соблюдение закона было необходимо для того, чтобы обещания Моисеева завета осуществились. Как мы помним, этот завет был условным: если Израиль будет исполнять закон, Бог исполнит обещания завета, а если Израиль не будет исполнять закон, Бог лишит их обещанного. Одно из основных обещаний данного завета – владение Землей Обетованной – территорией от Нила до Евфрата. Чтобы это обещание исполнилось, Израиль должен был соблюдать закон: «Итак, Израиль, слушай постановления и законы, которые я научаю вас исполнять, дабы вы были живы, и пошли и наследовали ту землю, которую Господь, Бог отцов ваших, дает вам» (Втор. 4:1).

Закон устанавливал правила для жизни народа Божьего в Божьей земле. Когда мы приезжаем в другую страну, мы живем по законам этой страны. Мы не устанавливаем свои законы. Есть такая пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Так было и с Израилем. По условиям завета Моисеева Господь пообещал Израилю дать им землю. Это была Его земля, и Он отдавал ее израильтянам во временное пользование. При этом Он установил для них закон, который был как бы конституцией Божьей земли. Израильтяне должны были жить по этой конституции: «Вот, я научил вас постановлениям и законам, как повелел мне Господь, Бог мой, дабы вы так поступали в той земле, в которую вы вступаете, чтоб овладеть ею» (Втор. 4:5; ср. также 4:14). Таким образом, закон Моисеев – это законодательство Божьей земли, по которому евреи должны были жить в рамках завета Моисеева, чтобы владеть землей. В этом, как мы сказали, заключается заветная функция закона.

Учительная функция выражается в том, что закон вносит существенный вклад в познание Бога и Его характера. С первых страниц книги Бытие и до последних глав Второзакония Бог открывает Свои деяния, связанные с сотворением мира, судом и спасением, избранием Авраама и его потомков, охраной и созиданием Божьего народа. Заповеди закона показывают Божий нравственный характер. В них раскрываются Его святость, справедливость, нелицеприятие, милость и прощение. В законе Бог раскрывает различные грани Своего совершенного характера, в которых выражается Его слава: «И прошел Господь пред лицом [Моисея] и возгласил: “Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода”. Моисей тотчас пал на землю и поклонился…» (Исх. 34:6–8).

Духовно-практическая функция связана с тем, как закон должен был влиять на практическую жизнь израильтян и их отношения с Богом. Так, исполнение закона освящало Израиль, чтобы он мог стать царством священников и народом святым: «…итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым…» (Исх. 19:5–6).

Закон учил бояться Господа. Как сказал Сам Бог, когда давал закон Израилю: «…Я возвещу им слова Мои, из которых они научатся бояться Меня во все дни жизни своей на земле и научат сыновей своих» (Втор. 4:10). Читая заповеди Божьи и познавая через них Его характер, израильтяне должны были возрастать в послушании Богу.

Закон предохранял от развращения. Без закона народ был бы в большей степени подвержен влиянию лжеучений, в частности, языческого идолопоклонства. Поэтому Господь говорил им: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы вы не развратились…» (Втор. 4:15–16).

Соблюдение закона предохраняло народ от Божьего наказания. Поскольку благословение или проклятие в завете Моисеевом было поставлено в зависимость от послушания, Господь призывал их соблюдать закон, чтобы избежать наказания (см. Втор. 4:25–28). С позитивной стороны, соблюдение закона вело к благословению. Как говорил Моисей: «…храни постановления Его и заповеди Его, которые я заповедую тебе ныне, чтобы хорошо было тебе и сынам твоим после тебя…» (Втор. 4:40). Стоит отметить, что благословения за исполнение заповедей были следствием заветной функции закона, ведь именно в рамках завета, то есть договора, Бог обещал благословить за послушание.

Евангелизационная функция закона заключается в том, что закон предназначен для того, чтобы свидетельствовать о Боге язычникам и приводить неверующих людей к Богу. В частности, с помощью закона Израиль должен был являть славу Божью язычникам:

…итак храните и исполняйте их, ибо в этом мудрость ваша и разум ваш пред глазами народов, которые, услышав о всех сих постановлениях, скажут: только этот великий народ есть народ мудрый и разумный. ⁷ Ибо есть ли какой великий народ, к которому боги [его] были бы столь близки, как близок к нам Господь, Бог наш, когда ни призовем Его? ⁸ и есть ли какой великий народ, у которого были бы такие справедливые постановления и законы, как весь закон сей, который я предлагаю вам сегодня? (Втор. 4:6–8).

Кроме того, указывая людям на их греховность, закон побуждал их искать спасения в Божьей благодати и милости, которая нам открывается во Христе. В этом смысле «…закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою…» (Гал. 3:24).

Наконец, гамартиологическая120[120]120
  От греческого слова ἁμαρτία (хамарти́а), «грех».


[Закрыть] функция закона проявляется в том, он красочно и наглядно раскрывает перед нами учение о грехе (гамартиологию). Закон придает греху статус преступления, «…потому что, где нет закона, нет и преступления» (Рим. 4:15). Закон умножает количество преступлений: «Закон же пришел после [то есть после грехопадения Адама], и таким образом умножилось преступление» (Рим. 5:20). Закон делает человека виновным: «…но Писание [Закон Моисеев!] всех заключило под грехом…» (Гал. 3:22). Закон делает вину человека явной и объективной: «…ибо законом познается грех» (Рим. 3:20).

Впрочем, закон не только констатирует факт греха, но и провоцирует искушение. Он словно бы дает точку опоры для искушения и тем самым проявляет внутреннюю греховность: «Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв» (Рим. 7:8). Таким образом, закон несет осуждение и смерть, поэтому называется «смертоносными буквами» (2 Кор. 3:7) и «служением осуждения» (2 Кор. 3:9). Когда Павел пишет: «Ибо если бы дан был закон, могущий животворить…» (Гал. 3:21), – он имеет в виду, что закон не животворит, а убивает. Это связано с тем, что закон навлекает на человека Божий гнев: «…ибо закон производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления» (Рим. 4:15).

Итак, мы увидели в Писании пять функций закона: заветную, учительную, духовно-практическую, евангелизационную и гамартиологическую. Обратите внимание, чего нет среди перечисленных нами функций закона. Среди них нет сотериологической функции. Мы не говорим, что закон является средством спасения, потому что это не так. Надо признать, что теоретически такая возможность допускается Священным Писанием. Например, когда Павел говорил: «Моисей пишет о праведности от закона: исполнивший его человек жив будет им» (Рим. 10:5). Или когда Иисус в ответ на вопрос, что нужно делать, чтобы наследовать жизнь вечную, стал перечислять заповеди: «…не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца твоего и мать» (Марк. 10:19). Но проблема в том, что на практике это для падшего человека после грехопадения в Эдемском саду стало невозможным. Поэтому-то Писание и ставит возрождение перед способностью соблюдать закон: «…и обрежет Господь Бог твой сердце твое и сердце потомства твоего, чтобы ты любил Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всей души твоей, дабы жить тебе…» (Втор. 30:6). Это в конечном итоге исполняется в обещаниях Нового завета: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. ²⁷ Вложу внутрь вас Дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иез. 36:26–27).

Применение:

●

Что нового вы узнали о функциях закона?

●

Как это должно повлиять на ваше восприятие закона Моисеева и Пятикнижия?

Итак, мы рассмотрели основные функции закона. Теперь, зная об этом, давайте по-новому взглянем на наши вопросы о законе.

Относится ли закон Моисеев к язычникам?

Поскольку закон был дан израильскому народу, возникает закономерный вопрос: имеет ли он вообще какое-либо отношение к язычникам? Ответ заключается в понимании функций закона, о которых мы говорили выше. Если взять заветную функцию – закон Моисеев как часть завета Моисеева, заключенного между Богом и Израилем, – то в этой функции, разумеется, он никакого отношения к язычникам не имеет. То есть закон Моисеев не является и никогда не был нормативным правилом, по которому должны жить язычники. Бог не вступал с ними в завет и не обещал им землю. В этом смысле закон к язычникам не относится. Однако это не значит, что он не актуален для язычников в остальных функциях.

В учительной функции – закон может учить язычников точно так же, как и евреев. Закон несет язычникам, как и евреям, точно такое же познание о Боге, Его характере и нравственных требованиях и в этом смысле является незаменимой частью Божьего откровения.

Духовно-практическая функция к неверующим язычникам, как кажется, неприменима, поскольку они не могут быть народом святым или жить жизнью, достойной благословения, ведь они пребывают под проклятием за свое восстание против Бога. Однако даже неверующие язычники могли бы взять полезные и мудрые принципы из Божьих заповедей.

Гамартиологическая функция с язычниками работает в полной мере. Закон обличает их в нарушении множества заповедей, делая их весьма виновными перед Богом. Точно так же и евангелизационная функция к язычникам вполне применима: закон показывает грешникам их неспособность угодить Богу своими силами и раскрывает их нужду во Христе. Любопытно, что апостол Павел, говоря о законе, применяет его не только к евреям, но и к любым грешникам вообще: «…зная, что закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных, для оскорбителей отца и матери, для человекоубийц, для блудников, мужеложников, человекохищников, клеветников, скотоложников, лжецов, клятвопреступников, и для всего, что противно здравому учению, по славному благовестию блаженного Бога, которое мне вверено» (1 Тим. 1:9–11).

Актуален ли закон для христиан?

Теперь от язычников мы можем перейти к христианской Церкви. Актуален ли закон для христиан, находящихся в Новом завете? Могут ли современные христиане пользоваться законом Моисеевым? И если да, то как? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте в первую очередь подумаем, какие из перечисленных выше функций закона применимы к новозаветным верующим?

Заветная функция к христианам с очевидностью не относится! Это связано с тем, что, как мы говорили выше, у каждого завета свой закон, а христианин пришел к Богу на основании другого завета – завета Христова, или Нового завета. Поэтому закон Моисеев уже не является для него мерилом жизни или конституцией. Его отношения с Богом не зависят от закона Моисеева и не определяются им. В связи с этим апостол Павел многократно повторяет, что закон Моисеев остался для христианина в прошлом:

Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; ²⁵ по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя (Гал. 3:24–25).

Детоводителем (греч. пайда́гогос, или «педагог») в древнегреческой культуре называли раба, который отводил ребенка к учителю и оставлял его там. В древности обычно практиковалась пансионная форма обучения: ученики жили у учителя и питались вместе с ним. Так вот, педагог-детоводитель брал ребенка за руку, отводил в назначенное место и передавал его учителю. Именно такую функцию для нас исполнил закон. Он словно бы взял нас, неверующих, за руку и своими обличениями привел ко Христу. Приведя нас к Учителю, он передал нас Ему на поруки, а сам отошел в сторону, как поясняет Павел: «…по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя» (ст. 25), то есть не под руководством закона.

Закон Моисеев настолько утратил над нами власть, что о нас можно сказать, что мы умерли для закона. Эта смерть для обязательств перед законом произошла в силу нашего соединения со смертью и воскресением Христа:

Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу (Рим. 7:4).

Как разбиралось выше, поскольку христиане вошли в Новый завет, к ним теперь относится другой закон – закон Нового завета:

Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона (Евр. 7:12).

Христиане живут обещаниями Нового завета, и их взаимоотношения с Богом регламентирует закон Христов, который выражен в новозаветных посланиях. На этот закон указывает апостол Павел, когда говорит фессалоникийским верующим:

…ибо вы знаете, какие мы дали вам заповеди от Господа Иисуса (1 Фес. 4:2).

Оказывается, Иисус оставил не только обещание спасения, но и заповеди. Эти заповеди были переданы Церкви официальными послами Царя – апостолами. «Где найти эти заповеди?» – спросите вы. Наиболее логичный ответ – в новозаветных книгах, написанных апостолами. При этом необходимо учитывать, что в Евангелиях описан период, когда Иисус и Его ученики жили еще под законом Моисеевым, поскольку Новый завет еще не вступил в силу (поэтому о Христе говорится, что Он «подчинился закону» – Гал. 4:4). В Деяниях мы читаем о переходном периоде, когда Церковь постепенно осознавала, как ей необходимо жить под заповедями Христа, и планомерно отходила от закона Моисеева (одним из шагов в этом процессе был Иерусалимский собор в 15 главе Деяний, где на язычников не были возложены требования закона). А в новозаветных посланиях мы находим прямые повеления, которыми должна руководствоваться Церковь, – это и есть закон Нового завета. На новозаветный закон указывает также фраза «закон Христов» в Галатам 6:2, «закон царский» (то есть закон Царя – Иисуса Христа) в Иакова 2:8, а также выражение «подзаконен Христу» у апостола Павла (1 Кор. 9:21).

Итак, закон Моисеев – это не наша конституция, которую мы должны исполнять во всей полноте, поскольку мы не состоим в завете Моисеевом и не проживаем в Земле Обетованной. Наша конституция – это закон Нового завета, закон Христов. Нелишним будет еще раз напомнить, что в Новом завете закон играет не такую роль, как в Моисеевом. Моисеев завет – условный, то есть исполнение обещаний этого завета поставлено в зависимость от соблюдения народом закона из более чем шестисот заповедей. А Новый завет – безусловный, то есть его обещания исполнятся в любом случае, потому что Бог обещает Сам произвести в человеке все изменения, которые необходимы для праведной жизни по Его заповедям.

Если заветная функция закона Моисеева к христианам не относится, то учительная относится в полной мере. Закон по-прежнему открывает нам Божий нравственный характер, учит нас бояться Господа и показывает Его замысел. Закон предохраняет нас от развращения, напоминая о Божьем стандарте праведности. Новый Завет ссылается на заповеди и обещания закона, даже когда обращается к христианам из язычников. Например, Павел пишет ефесянам: «Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием: да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле» (Еф. 6:1–3). Это прямая цитата из Десяти заповедей (ср. Втор. 5:16), однако Павел применяет ее к христианам из язычников, находящимся под другим заветом! Из этого можно сделать вывод, что благословения за послушание выходят за рамки завета Моисеева и показывают желание Бога благословить всех тех, кто послушен Его нравственной воле. Из всего этого следует, что христианам полезно читать книги закона для духовного роста и познания Господа. Мы не должны выбрасывать из своего духовного рациона такую значительную часть Библии, как Пятикнижие. Эти книги необходимо изучать, по ним нужно проповедовать и к ним нужно регулярно обращаться для назидания.

Духовно-практическая функция закона остается для христиан полезной, но с оговорками. Мы не обязаны соблюдать все постановления закона, однако заповеди закона по-прежнему учат нас, как проявлять любовь к ближнему, поэтому апостол Павел в Новом Завете, говоря о любви, ссылается на десять заповедей закона Моисеева:

Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона (Рим. 13:9–10).

Как пишет известный богослов современности Фергюсон:

Заповеди – это рельсы, по которым бежит жизнь, вдохновляемая Божьей любовью, излившейся в наши сердца Духом Святым. Любовь дает двигателю топливо, а закон задает поезду направление. Одно зависит от другого. Идея о том, что любовь может существовать независимо от закона, – пустая выдумка. Это не только никудышное богословие, но и никудышная психология. Любовь без закона слепа; закон делает ее зрячей121[121]121
  Ferguson S. The Whole Christ: Legalism, Antinomianism, and Gospel Assurance: Why the Marrow Controversy Still Matters. Wheaton, IL: Crossway, 2016. P. 169.


[Закрыть].

Поразмышляйте об этом в свете современной мирской тенденции оправдывать любое аморальное поведение ссылками на любовь. Закон Божий, данный в Моисеевом завете, служит противоядием от голливудского извращения любви.

Евангелизационная функция закона продолжает оставаться актуальной. Закон по-прежнему обличает человечество в грехе и указывает на нашу виновность перед Богом. В силу этого он подталкивает нас искать спасения в том искуплении, которое совершил для нас Иисус Христос ценой Своей собственной жертвы. В Послании к римлянам 10:4 сказано, что «конец закона – Христос». Греческое слово тэ́лос (τέλος), употребленное в этой фразе, может означать «конец» или «цель»122[122]122
  BDAG. P. 998–999.


[Закрыть]. Можно сказать, что вера в Христа не только устанавливает точку, в которой закон Моисеев прекращает свое действие, но и является целью, к которой вел закон. Следовательно, пока мы не проповедали человеку закон, мы не проповедали Евангелие! Ведь пока человек не увидит по-настоящему свою греховность, он не может осознать своей нужды в Спасителе! Поэтому проповедь типа «Бог тебя так сильно любит, приди к Нему, чтобы ощутить Его любовь» – это не Евангелие. Евангелие обязательно включает в себя знакомство с Божьими заповедями, которые указывают человеку на его грех и показывают нужду в искуплении от греха.

Наконец, гамартиологическая функция закона продолжает в полной мере относиться к христианам. Закон по-прежнему изобличает черную суть греха, переводит грех из субъективной плоскости в объективную, раскрывает нашу внутреннюю испорченность и тем самым позволяет ясно увидеть смысл и актуальность Евангелия спасения. Более подробно об этой функции закона в связи с новозаветной Благой Вестью будет говориться дальше в 7-й главе Послания к римлянам.

Объясняя практическое использование закона Моисеева в новозаветной церковной общине, Павел пишет: «А мы знаем, что закон добр, если кто законно употребляет его…» (1 Тим. 1:8). Значит, возможно им пользоваться и незаконно, то есть неправильно, не по назначению. И тогда закон может причинить зло. Чтобы закон нес благо, нужно использовать его «законно», то есть правильно, по назначению. Каково же законное употребление закона? Апостол продолжает: «…зная, что закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников…» (ст. 9). Закон Моисеев в новозаветной церкви нужен не как руководство для жизни праведников, а как инструмент для обличения нечестивых. В противоположность этому, незаконное употребление закона – это применение его к праведникам, то есть к тем, кто оправдан Кровью Иисуса Христа и старается жить по Новому завету, то есть по заповедям Христовым.

Подводя итог, можно сказать, что свобода от закона в Новом завете – это свобода от осуждения закона, но никак не свобода от нравственности закона. Мы свободны сопротивляться плоти, то есть остающейся в нас неискупленной части нашей человеческой природы: «…поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти» (Гал. 5:16). Мы свободны служить другим: «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Гал. 5:13). Мы свободны выполнять закон на более высоком уровне – на уровне любви: «Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя» (Гал. 5:14). Тот же самый апостол Павел, который говорил, что мы «не под законом», утверждал о себе, что он был «…для чуждых закона – как чуждый закона, – не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу…» (1 Кор. 9:21; курсив наш. – А.П.). Он признавал, что не может назвать себя чуждым закона, поскольку нравственные принципы закона Моисеева по-прежнему учат его поступать, как угодно Господу. В то же время он видел себя подзаконным не Моисею, а Христу, то есть осознавал себя причастником новозаветного закона. Фраза «подзаконен Христу» – это еще одно указание на закон Нового завета, закон Христов.