Читать книгу "Комментарий на послание к Римлянам (2 том)"

Применение:

●

Еще раз повторите все пять основных функций закона и примените их к себе. Поразмышляйте, что к вам относится, а что нет.

●

Подумайте о вашей поместной церкви в свете этой информации. Как вы думаете: отводится ли в ней правильное место закону Моисееву? Если нет, то можно ли и нужно ли это как-то исправить? Как минимум, вы можете молиться об этом.

Должны ли мы соблюдать заповеди закона?

И последний вопрос: так должны ли христиане все-таки соблюдать заповеди закона Моисеева? Ответ: нет, не должны. А как насчет Десяти заповедей? Ответ: не должны. Десять заповедей являются ядром закона Моисеева, для которого мы умерли. Если бы мы должны были соблюдать Десять заповедей, то должны были бы субботствовать. Большинство христиан признают, что этого не нужно делать, однако соблюдение субботы – это одна из Десяти заповедей! Некоторые думают, что они заменили субботу на воскресенье, однако почти никто из ортодоксальных христиан не соблюдает воскресенье так, как требуется соблюдать субботу: не готовить в этот день никакой пищи (Исх. 16:23–25), не собирать дрова и не разжигать огонь (Чис. 15:32–35), не выходить из дома, за исключением священного собрания (Исх. 16:29). Ну и если уж заменять субботу другим днем, то что стало с «не убавляйте и не прибавляйте» (Втор. 4:2; 12:32)?

Итак, христиане не связаны законом Моисеевым, и даже Десять заповедей – ядро закона – не имеют над ними юрисдикции. Значит ли это, что теперь можно красть, прелюбодействовать, не почитать родителей или поклоняться другим богам? Нет, не значит. Почему? Потому что закон Христов – заповеди Нового завета – тоже запрещает красть, прелюбодействовать, обижать родителей и поклоняться другим богам.

Это можно сравнить с правилами дорожного движения. Если вы водите машину в России, вы находитесь под юрисдикцией российских законов, которые запрещают проезжать перекресток на красный свет. Как только вы пересекли границу, например, с Казахстаном, имеют ли российские правила к вам какое-то отношение? Нет. Теперь вы должны ехать по казахстанским ПДД. Но значит ли это, что теперь можно ехать через перекресток на красный сигнал светофора? Нет, не значит. Почему? Потому что казахстанские законы тоже запрещают проезд на красный сигнал светофора! Так и с заповедями закона Моисеева и закона Христова. В своей нравственной части эти законы совершенно идентичны, потому что исходят из одного источника и отражают один и тот же нравственный характер Бога. Однако в других деталях эти законы могут различаться, поскольку отражают разные условия жизни под разными заветами.

Применение:

●

Как обсуждалось выше, закон нас обличает в грехе, приговаривает к осуждению и показывает нашу полную духовную беспомощность. Через это он подталкивает нас к Спасителю! О, как мы нуждаемся в искуплении от проклятия закона! О, как мы нуждаемся в Духе Святом, дающем силы жить угодной Богу жизнью.

●

Пришли ли вы ко Христу? Получили ли свободу от греха и от осуждения закона через Его смерть и воскресение?

Закон благ, грех зол

Римлянам 7:7–13

В нашем очередном тексте из Послания к римлянам более подробно раскрывается одна из функций закона – та, которую в предыдущей главе данной книги мы назвали гамартиологической (то есть имеющей отношение к греху). Прочитаем Римлянам 7:7–13:

⁷ Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. ⁸ Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. ⁹ Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, ¹⁰ а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, ¹¹ потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. ¹² Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра. ¹³ Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди (Рим. 7:7–13).

В первых пяти главах Послания к римлянам Павел объяснил, почему люди нуждаются в спасении, и доказал, что спасение может произойти только через веру, не через дела. В конце 5-й главы он сделал вызывающее утверждение: «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (5:20). Обе части этого утверждения вызывают вопросы. Если через закон умножилось преступление, значит, закон ведет к греху? А если при умножении греха стало больше благодати, значит, нужно еще больше грешить?

В 6-й главе Павел отвечает на второй вопрос: почему христианин не может оставаться в грехе. А в 7-й главе он возвращается к первому вопросу: почему закон не виноват к греховности человека. Объясняя гамартиологическую функцию закона в стихах 7–13, апостол Павел показывает три действия закона по отношению к греху.

Закон дает познание греха (7:7)

Когда студенты попадают на кафедру микробиологии, одна из первых вещей, которой их учат, – это окраска микробов. Дело в том, что в обычном состоянии микробы прозрачны и в световой микроскоп не видны. Но когда на стекло с фиксированными на нем микробами капают краситель – например, генцианвиолет или фуксин, – случается чудо! – вы смотрите на стекло под микроскопом и видите цветные точечки, палочки, цепочечки, гроздочки и тому подобное. Невидимые микробы становятся видимыми. В духовном мире роль такого красителя выполняет Божий закон. Он словно бы окрашивает грех и делает невидимый грех видимым. Об этом как раз говорится в начале нашего отрывка, в 7-м стихе:

⁷ Что же скажем? Неужели [от] закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай (Рим. 7:7).

Буквально в греческом оригинале сказано: «Неужели закон – грех?» (греч. ὁ νόμος ἁμαρτία; хо но́мос хамарти́а?). Логика противников Евангелия была проста: «Вот ты, Павел, говоришь, что до закона греха было мало. Пришел закон – грех умножился. Значит, чем больше закона, тем больше греха. Значит, закон – это грех?» Павел отвечает: «Нет, закон не грех. Но закон дает познание греха. Закон показывает, что есть грех».

Когда люди живут без закона, они руководствуются своим представлением о справедливости. К примеру, у одного туземца как-то спросили: «Что такое зло?» Он ответил: «Это когда у меня украдут корову». «А что такое добро?» «Это когда я украду корову». И вот все начинают красть друг у друга: чиновники разных уровней разворовывают бюджет страны – и говорят: «Это все равно никому не принадлежит!» Чиновники рангом поменьше говорят: «Если я не украду, это все равно украдет кто-то другой. Так пусть уж лучше это буду я». А народ на это отвечает тем, что обманывает чиновников и крадет у них и налоги, которые недоплачивает, и время, которое вместо работы тратит впустую, и саму работу, которую выполняет спустя рукава. Все крадут друг у друга, и всем кажется, что это справедливо. Но тут приходит закон и говорит: «Не кради». «Не бери чужого». «Если нашел вола или осла ближнего твоего, и никто не видел, как ты их нашел, верни хозяину». И даже «не пожелай того, что у ближнего твоего». И этот свет Божьих нравственных требований освещает грех, и становится очевидным, что все грешны. Все воры. Закон показывает, что такое грех.

В качестве примера того, как закон дает познание греха, апостол Павел приводит грех пожелания: Ибо я не понимал бы и пожелания… Это отсылка к десятой заповеди: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 20:17). Наверное, Павел выбрал именно эту заповедь не случайно, а потому, что ее нарушение не столь очевидно. Ведь многие грехи мы и так понимаем, даже когда нет закона. Мы понимаем, что убивать – это грех, потому что убийство связано с причинением насилия, причинением явных страданий другому человеку. Страдания и крики убиваемых ясно говорят, что убийство – это зло. А вот с пожеланием не все так очевидно. Казалось бы, ну кому я делаю плохо, если я просто внутри себя хочу того, что есть у других? Но закон изобличает это как грех, поэтому мы начинаем понимать, что Богу угодно, а что является нарушением Его воли. Как говорит апостол: Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай.

Закон освещает грех как прожектором, в результате чего тот становится более заметным. Закон снимает с греха камуфляж, так что он становится виден издалека. Закон срывает с греха маску, так что тот становится узнаваемым. Закон просвечивает человека словно рентгеном, так что внутренний грех, прячущийся, как смертельная опухоль, в его костях, выявляется и становится очевиден. Как во время досмотра в аэропорту вы пытаетесь пройти контроль, идете через рамку, но вдруг вас останавливает сотрудник: «А это что у вас такое?» – Рентген-аппарат показал, что в вашей сумке есть что-то запрещенное. Так и с законом: закон просветил вас насквозь и показал, что в вас есть скрытое зло, в вас есть грех.

Итак, закон умножает не сам грех, а узнаваемость греха. Чтобы человек понял смысл Благой Вести, он должен осознать свой грех. А чтобы осознать свой грех, он должен познакомиться с законом Божьим. Закон дает познание греха.

Применение:

●

Перечитайте Десять заповедей (Исх. 20:1–17). Что вы узнаете о себе и своем грехе через эти заповеди закона?

●

Прочитайте объяснение Христа в Матфея 5:21–30. Если применять все заповеди закона не просто к буквальному действию, а к словам, мыслям и пожеланиям, то как изменится ваше понимание своего греха?

Закон дает жизнь греху (7:8–11)

⁸ Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. ⁹ Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, ¹⁰ а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, ¹¹ потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею (Рим. 7:8–11).

Оказывается, закон не только выявляет грех, но и, вдобавок к этому, оживляет его. Мы прочитали в 8-м стихе: …без закона грех мертв; и еще раз в 9-м: …но когда пришла заповедь, то грех ожил… (7:9). Прежде чем делать выводы из этих слов, нам нужно в первую очередь разобраться, о ком и о чем Павел говорит. И тут мы сталкиваемся с первым гордиевым узлом 7-й главы Римлянам. В отношении этого текста мнения толкователей расходятся. В Приложении приведена классификация взглядов толкователей. Проанализировав более пятидесяти разных комментариев на Римлянам, я нашел, что все толкования этого места можно разделить на четыре основных взгляда, причем каждый из них с разновидностями. Итого, в общем и целом, я обнаружил семнадцать разновидностей объяснения этого текста (как я уже сказал, они объединяются под четырьмя основными – кардинально отличающимися друг от друга – точками зрения). Поэтому будем подходить к этому тексту с осторожным уважением, давая себе отчет в его сложности. Я постараюсь изложить свою точку зрения и затем приведу возражение лишь на одно другое популярное толкование.

На мой взгляд, Павел рассуждает здесь не о каком-то конкретном человеке и не о каком-либо моменте в своей собственной жизни. На мой взгляд, Павел рассуждает о том, как взаимодействует закон и грех вообще, то есть абстрактно, или в принципе. В отношении самого Павла никогда не могли бы быть сказаны слова: Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер… (7:9–10). С точки зрения целостного учения Писания не может быть, чтобы Павел сначала родился духовно живым (при этом закона еще не было), потом пришел закон, и потом он умер. Человек не рождается духовно живым и не умирает в процессе своей жизни. Человек рождается мертвым и может либо остаться мертвым, либо воскреснуть духовно. Как Давид говорит: «Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (Пс. 50:7).

Когда Римлянам 7:9 относят к личному опыту Павла, то обычно истолковывают так: Я жил некогда без закона… – это время в жизни Павла, когда он не знал о Божьем законе. …Но когда пришла заповедь… – это когда он познакомился с Божьим законом или принял на себя обязательство его исполнять, или когда он по-настоящему начал понимать заповеди Божьего закона. …То грех ожил… – то есть Павел пришел к пониманию своего реального состояния во всей его порочности и разрушительности. …А я умер… – то есть осознал, что все его религиозные достижения были духовным хламом. Его самооценка, самодовольство и гордость были сокрушены и разрушены. Павел умер в том смысле, что впервые осознал, что он духовно мертв. Так объясняют многие толкователи – из известных, например, Кальвин123[123]123
  Кальвин Ж. Толкование на Послания апостола Павла к Римлянам и Галатам. Мн.: МФЦП, 2007. С. 173–174.


[Закрыть]