Текст книги "Сизиф на Парнасе"

8. Product placement и Person placement

Перо, пишущее для денег, смело уподоблю шарманке в руках скитающегося иностранца.

К. Прутков

Был в моей жизни такой эпизод.

На заре «русского интернета» написал я небольшую повесть, во первых строках которых упоминалась некая зубная паста. Известной марки. Повесть попала в Сеть, и один мой заокеанский читатель, уже давно к тому времени проживавший в Штатах, попенял мне за называние продукта.

Я тогда вообще не понял, о чем идет речь, а когда мне растолковали, пришел еще в большее недоумение. У меня и в мыслях не было рекламировать эту пасту; я просто не мог вообразить, что кто-то прочтет мою повесть и побежит, подгоняемый силой моего художественного слова, в аптеку покупать сей продукт.

Теперь-то мне понятно, в чем дело. Правда, с рекламой, скрытой и откровенной, я чаще сталкиваюсь в кино, нежели на книжных страницах. Не иначе, читаю что-то не то.

Тема рекламы, упрятанной в художественную литературу, настолько мне далека, что пришлось справляться у Яндекса. Тот знает все и выдал мне следующее:

Книгопродукция, издаваемая на западном рынке, также доверху набита упоминаниями о различных товарах. Особенно грешат этим всевозможные бульварные романы, где герои частенько откупоривают коньяк определенного сорта или курят сигары только одной любимой и единственной марки. Да что там Запад, книжный PP докатился и до наших краев. В прошлом году крупный производитель полуфабрикатов – компания с простым и незатейливым названием «Продукты питания» впервые в России осуществила проект в области книжного Product Placement. Упоминания о ее продукции появились в книге популярного автора детективов Дарьи Донцовой «Филе из золотого петушка». Также не так давно два представителя культурной столицы – Санкт-Петербурга, художник Александр Зудин и поэт Дмитрий Первухин, разместили завуалированную рекламу в своей книге «Три века Петербурга». Уже в первом тираже книги перед читателями предстали более 20 брендов и фирм, среди которых Гостиный Двор, Балтийская строительная компания и издательский дом «Реклама-шанс», заплатившие творческим людям в общей сложности 11 тысяч долларов за свое присутствие в «истории города».

(http://www.dtf.ru/articles/read.php?id=4191http://www.dtf.ru/articles/read.php?id=4191)

(Кстати – а как пишет Дарья Донцова? Выступая на телевидение, она даже продемонстрировала механизм – так и пишет, берет блокнот и начинает писать, сразу целую книгу, с первой главы. Это уж личное дело каждого, засомневаться или поверить, но за что я купил product и person, за то и продаю.)

Собственно говоря, добавить мне нечего. Я пожимаю плечами и отсылаю читателя к эпиграфу. Если вы договариваетесь с фастфудом и заталкиваете его рекламу в свою бессмертную поэму – это дело вкуса. Впрочем, у меня есть две оговорки. Пофантазируем и предположим, что некий состоятельный спонсор выделил средства на издание вашего труда. В этом случае вы вполне можете порекламировать его продукцию – даже выстроить вокруг нее целый сюжет, взять ее за основу. Было бы настроение, интригу можно создать вокруг чего угодно, хотя бы и мебельного гарнитура. Прецедент есть, целых 12 стульев. Но делать это нужно легко и непринужденно, тут требуется талант. Второе замечание: иногда тема и даже целый жанр требуют наполнения текста разнообразными ссылками на знакомые читателю предметы, «бренды» и «тренды», чтобы погрузить его в атмосферу обыденности и тем сильнее шокировать, явив нечто ей чуждое. Так, например, поступает Стивен Кинг, нагнетая «хоррор» и «саспенс» именно этим противопоставлением привычной действительности и вымысла. Образно выражаясь, привидения пьют то же пиво, что заурядный обыватель. Правда, в последнее время я уж не знаю, что и думать. Почему он так поступает, Стивен Кинг? Для пущей убедительности? Или все-таки скрыто рекламирует, будучи лакомой добычей для рекламодателей? Наша жизнь настолько пропиталась соображениями коммерческой выгоды, что есть риск усмотреть извлечение оной даже в невинных текстах, когда сам автор, как говорится, ни сном, ни духом.

Мой сарказм, однако, ни в коей мере не распространяется на рекламу в нон-фикшн. Бизнес есть бизнес, и этот факт подтверждается самим существованием деловой и специальной литературы. Правда, здесь мне тоже трудно советовать. Чтобы рекламодатель захотел иметь с вами дело, вы должны быть достаточно известным автором. А если вы известный автор, вам незачем читать эту книгу. Остается лишь исходить из того, что вы известны, но автором не являетесь, или же – чудеса случаются – изготовили такую «бомбу», что ей обеспечен коммерческий успех. Что ж – поищите заказчиков, оговорите формы, в которых преподнесете материал, и о цене не забудьте. Разве что вот еще, небольшое примечание: если уж рекламируете, так рекламируйте, а не наоборот. Переводил я однажды производственный роман из жизни Голливуда. Там описан случай, когда некая фирма по изготовлению охранной сигнализации заказала киношникам скрытую рекламу нового блокиратора в составе противоугонной системы. Киношники ввели блокиратор в игру, но по общему недомыслию упустили из вида самую цель. И заказчики увидели на экране хулиганов, которые насмерть забивают их блокиратором автовладельца.

В общем, следите за образом и дозируйте правду жизни.

Person placement – совсем другая ситуация. Будьте предельно осторожны, выводя в вашем произведении реальных людей.

Они могут обидеться и подать на вас в суд.

С учетом этого всегда бывает полезно отгородиться предуведомлением: любые, дескать, совпадения суть именно совпадения, случайности, и ничего больше.

Заменив одну букву в фамилии, вы, быть может, и сумеете избежать судебного разбирательства, но все равно рискуете нажить недоброжелателя. Когда дело касается их лично, люди становятся вдруг исключительно проницательными – откуда что берется? Когда речь, по их мнению, идет о них самих, они моментально возносятся на высшую стадию пиажеанского развития – см. предыдущую главу. Иногда это вознесение граничит с паранойей, и вам припишут намерения, о которых вы даже не подозревали.

Смешение вымысла с реальностью порой приводит к удивительным последствиям. Случается, что все заканчивается благополучно. Поделюсь еще одним случаем из собственного опыта.

Однажды я написал рассказ. Его напечатали. Ну, написал – и забыл. Между тем у героини рассказа были редкие имя и отчество, так уж мне понадобилось. По ходу дела, в порядке разъяснения, делюсь приемом: героиня та была второстепенная, она не произносила ни слова и по сюжету к началу действия вообще уже умерла. Но нужно было ее выделить, вот я и наделил ее именем, какое не вдруг приснится. И по сюжету обошелся с ней так, что не позавидуешь. Прошел год. И мне пришло письмо, от этой самой героини – вернее, от ее тезки. Что произошло – понятно: дама забила свои редкие имя и отчество в строку поиска, и поисковик выдал ей мой рассказ. Дама была неприятно удивлена и обрушилась на меня с претензиями. Мне – а дело происходило опять-таки на заре Интернета – все это оказалось в диковину. Я ужасался, что-то лепетал и просил прощения, ибо ничего нельзя было исправить. Дама сменила гнев на милость; она пообещала простить меня, если я напишу романтическую повесть и осчастливлю главную героиню ее именем. Я пообещал, не надеясь на успех. Я не пишу романтические повести, героини у меня – редкость как класс, а уж положительных нет вовсе. Но вот прошли еще три года, и я вдруг написал такую повесть. Отослал, даме очень понравилось. А еще через полгода меня занесло в ее город, и мы встретились. Она подарила мне ручку, и я надписал ей книжку. Короче говоря, сюжет вымышленный породил сюжет реальный. Правда, я его не развил – ни в книгах, ни в жизни. Вводя в повествование реальных людей, вы можете создать для себя не менее реальное завихрение судьбы, и лучше бы оно оказалось благоприятным.

Порезвиться и покуражиться можно лишь при условии полной личной безопасности.

Когда мне приходилось – к великому моему сожалению – подрабатывать «литературной» поденщиной и сочинять глупые коммерческие боевики для людей, пиажеанское развитие которых замерло даже не на третьей, а на второй стадии, я действовал под чужим, уже «раскрученным» именем, мое же собственное нигде не фигурировало. Там я злодействовал вовсю, нарекал маньяков и бандитов именами людей, мне не угодных, и уничтожал всеми немыслимыми способами. А иногда, когда думать бывало особенно лень, поступал иначе. Размещал в своем блоге призыв, обращенный к виртуальным друзьям. Набирал желающих на роли злодеев и покойников. Недостатка в желающих не случалось, и предложение всегда превышало спрос. Однажды, помню, выпустили «роман», в котором орудовало не менее десятка реальных пользователей Живого Журнала.

Оговорюсь и поясню: все это было вполне безобидно, условно, «понарошку».

Но лучше подстраховаться.

Помимо моральных и юридических соображений существуют еще и духовные, из области мистики. Я не собираюсь на них останавливаться, однако замечу, что мы не можем знать, «как слово наше отзовется». Имея дело с вещами не изученными, разумно проявить осторожность.

Конечно, нельзя исключить и ситуацию, когда некое лицо – допустим, тот же спонсор – пожелает объявиться на страницах романа в качестве героя. Лично я с такими требованиями не сталкивался, но люди непредсказуемы в своих амбициях.

Что ж – в данном случае person placement ничем не отличается от product placement.

Постарайтесь не вывести главного героя на инвалидность в первой главе и не забудьте удачно женить его – в последней.

9. План и график

План или стихия?

Трудно сказать, что правильнее.

Школьные сочинения на свободную тему тем и приятны, что обычно не предваряются четким планом. Шагая по бульвару, мы не задумываемся об очередности переставления ног. Нам не приходится заботиться о сохранении равновесия, наш вестибулярный аппарат работает бессознательно. Художественное произведение сравнительно скромного объема не требует строгого плана – на мой взгляд, оно создается по наитию.

Я, напомню, сужу с позиции Трансформатора.

Впрочем, повесть или роман побуждают к некоторому планированию даже Трансформатора. Хотя план остается довольно сумбурным – говорю о себе; мне часто приходится упорядочивать и разбивать на главы уже написанное. Я никогда не знаю заранее, сколько будет глав и частей.

Генератор, я полагаю, заранее продумывает основные сюжетные ходы, и ему легче расставлять вехи. Герой проснулся, вышел, что-то нашел, куда-то пошел – разбираться, а там оказалось, что это то-то и то-то, из-за чего теперь случится то-то и то-то; случается первое то-то, случается второе что-то, грозит и маячит третье нечто; в этом пункте вмешивается герой второго плана, предотвращает первое, второе и третье и говорит, что без них станет еще хуже, а чтобы этого не было, нужно сходить туда-то и раздобыть еще какой-нибудь артефакт, но за это придется отдать что-нибудь на выбор – здравый рассудок, любовь, аппетит, чувство юмора, бессмертную душу, Родину, волшебный дар. Ну и так далее. Трансформатор же сначала изливает поток, а уж потом разбирается, что это означает. Не редки случаи, когда окружающие восхищаются его шедевром, но сам он понимает, о чем написал, лишь годы спустя.

Поступайте, как вам сподручнее.

Если вы не связаны договорными обязательствами, не собираетесь писать ради пропитания, не угодили в ежовые рукавицы вроде тех, что носят издатели из 7-й главы, то можете обойтись и без детального плана. Но если вам легче с планом – ради Бога, планируйте, лишь бы помогло.

План зачастую тесно связан с графиком. Вот график, если вам сделали заказ или вы сами поставили себе целью соблюсти некие сроки, абсолютно необходим.

Объем произведения обычно устанавливается заказчиком. Он исчисляется авторскими листами, 1 а. л. соответствует 40,000 знаков. Обязательно уточните, с пробелами или без них; обычно пробелы засчитываются, хотя попадаются жадные заказчики, полагающие, что пробел есть ничто, а ударить в правильном месте по клавише ничего не стоит. Между тем это требует физического усилия, а для некоторых оказывается нелегкой задачей.

В «бумажных» издательствах с вами не станут разговаривать (не всегда, но как правило), если объем вашего труда составит меньше 12 а. л, то есть 480,000 знаков с пробелами. Повести и рассказы не в почете; ниже, когда речь пойдет об издании книги, мы остановимся на этом подробнее. Прикиньте, сколько вам понадобится времени. Предположим, от вас хотят результата через 4 месяца; в месяц вам придется писать по 3 авторских листа, то есть по 120,000 знаков; делим на 30 дней и получаем 4000 знаков в день. Я советую делать хотя бы в полтора раза больше на случай форс-мажорных обстоятельств и стихийных бедствий. График дисциплинирует, обязательства мобилизуют; на практике, однако, оказывается, что даже самый дисциплинированный человек нет-нет, да и выбивается из него, по самым разным причинам.

О вдохновении не говорим. Без него никуда, но работа не ограничивается вдохновением даже для Трансформаторов. Музы капризны, на них нельзя полагаться; кроме того, аппетит зачастую приходит во время еды. Нельзя сидеть сложа руки и ждать озарения; напишите абзац, за ним еще один, затем еще; вы втянетесь, и дальше – вполне вероятно – дело пойдет само собой. Искусство писателя заключается, в частности, в умении сделать так, чтобы читатель не смог различить, где закончилось вдохновение и началась рутина. Фрагменты, надиктованные музами, еще предстоит связать в более или менее доходчивое повествование.

Я советую отсылать заказчику черновые варианты глав и разделов (или по 1 авторскому листу по мере написания), даже если это не оговорено особо. Вам это не составит труда, а ему будет спокойнее. Кроме того, это страховка: вдруг вы пишете вовсе не то, чего ему хочется? Впрочем, решайте отдельно в каждом случае. Дамский роман, заказанный в режиме конвейера, можно выслать и целиком, когда будет готов. Есть подозрение, что отдельные его главы никто не будет читать, ибо у работников литературных комбинатов и без того много забот.

Если издатель по каким-то причинам не называет конкретный срок сдачи труда, проявите настойчивость и обозначьте дату сами. Издатель может быть замечательным человеком, вашим закадычным другом; он говорит: «Да когда напишете – тогда и хорошо». Это очень мило и великодушно с его стороны, но сослужит вам плохую службу. Поставьте себя хотя бы в условные рамки, иначе процесс растянется на годы.

Много лет назад я по собственному почину установил себе график: ежемесячно заканчивать какую-то вещь. Это может быть этюд в полстраницы, а может быть длинный рассказ, но обязательным условием является законченность. Конечно, на повести и романы это не распространяется, тут уж как получится – если не на заказ. Такая «тирания долженствования» идет на пользу и помогает оставаться в форме.

В крупных издательствах-комбинатах от автора «легкой прозы» обычно ждут двух-трех романов указанного объема в год, желательно в серийном оформлении. Такие авторы считаются перспективными. Я ни к чему вас не призываю – просто рассказываю, как обстоит дело в суровой действительности. В таком режиме можно поработать несколько лет, «раскрутиться», а после набрать команду литературных негров, которые станут писать от вашего имени… вас это не привлекает? Что ж, в данном случае я рассматриваю лишь одну цель из тех, что перечислил в первой главе. Не воспринимайте сие как универсальное руководство к действию.

Вряд ли я буду оригинальным, если предположу, что любой писатель на протяжении всей своей жизни пишет, по сути, одну книгу, постоянно переиначивая ее на новый лад. Такой вот получается график.

10. Методы работы

Можно ли, пользуясь алгоритмом, создать стоящее художественное произведение? Я сомневаюсь. Но я не претендую на знание истины. Вот блог московского литератора Олега Кузницина, преподающего литературное мастерство под сетевым псевдонимом «Насекомов»: http://nasekomof.livejournal.com/profile

Чего здесь только нет – глаза разбегаются. Трехчасовые тренинги по сюжетосложению (один день): 1. Технологии обмана ожиданий (учимся изобретать сюжетные перевертыши) 2. Технологии комического (как сделать историю остроумной) 3. Сюжеты о любви (как действенно развернуть любовные отношения) 4. От функции к характеру (как сделать героя убедительным и достоверным) 5. Тренинг по диалогу (учимся оживлять человеческую речь) 6. Современный герой (выражаем актуального героя) 7. Популярное форматирование (как сделать сюжет востребованным и успешным).

То есть человек в состоянии преподать даже технологию комического и научить остроумию, что подтверждается его сетевым прозвищем. Мне остается снять перед ним шляпу. Я этого не умею. Если вы надеетесь, что я возьмусь – не читайте дальше и примите мои извинения.

Вот другие люди, они тоже учат писать: http://yapisatel.ru/index.php

Не подумайте, что я вознамерился по тем или иным причинам дискредитировать авторов, которые, собственно говоря, выполняют ту же задачу, что и я. Мне просто хочется снова и снова напоминать, что научить таланту невозможно. Даже Литературный Институт не наделит вас дарованием, он может лишь расширить кругозор. При наличии творческих способностей вполне можно пользоваться советами вышеуказанных доброжелателей. Там много дельного. Результат зависит от вас. Обращаю ваше внимание на рубрику «Шедевры»: http://yapisatel.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1483:2010-02-14-19-46-19&catid=78:kosolapa&Itemid=107

Это образчик удачной, по мнению хозяев сайта, прозы. Никакого сарказма с моей стороны, я отказываюсь от оценок. Вам хочется так писать? Выбор за вами.

Методы работы разнятся, как день и ночь.

Дарья Донцова, как мы выяснили, берет блокнот и пишет с начала.

Владимир Набоков писал на карточках, так что получались разрозненные фрагменты, мозаика. Он писал то, что больше занимало его в данный конкретный момент.

У кого получилось лучше – решайте сами. Правда, выписывать разрозненные фрагменты или последовательно разворачивать сюжет – личное дело каждого, не определяющее успеха.

Настоящий автор пишет везде, где его застигает желание этим заняться, и никакие внешние обстоятельства не могут быть для него препятствиями. Конечно, я утрирую, но вы меня поняли. Более того: свободное время абсолютно необходимо, однако его избыток развращает, и некоторые неудобства, возникающие время от времени, подогревают автора и не дают ему расслабиться.

Пишут на манжетах, салфетках, сигаретных пачках. Иногда образ приходит во сне – этим не следует пренебрегать, потому что это подарок; я советую держать на прикроватном столике блокнот и ручку. Почему нет? Менделееву явилась во сне его таблица, Кекуле – молекула бензола. Материал, содержащийся в сновидении, может оказаться ценнее любого сознательного вымысла. Маяковский описывал такой случай в своей статье «Как делать стихи». Поэма Кольриджа «Кубла-хан» – сугубо сновидческий продукт.

Не пытайтесь оправдать свое безделье отсутствием времени. Вдохновение слишком важное событие, чтобы все прочее не подвинулось, в том числе основная работа. Научитесь приспосабливаться. Когда-то я работал врачом, но ухитрялся писать даже на приемах в поликлинике, между пациентами. Никто не пострадал, спешу вас заверить.

Никогда не выбрасывайте черновики, вы не можете знать, что именно вам пригодится впоследствии. Однажды я написал 70 страниц, шариковой ручкой, и выжила одна строчка. Но она пришлась очень кстати. Если вещь застопорилась – отложите; попробуйте взяться за другую. Иногда «рыба» срывается, тут ничего не поделать. Но если снова говорить о себе, то редко, но случалось, что я возвращался к вещам, отложенным на годы.

Что же касается конкретных приемов, то у меня нет готовых рецептов. Вообще, здесь трудно формулировать четко, поскольку многое происходит механически, помимо сознания.

Те, кто считают возможным давать мастер-классы, предлагают, к примеру, «грамотно строить сюжет». Что под этим разумеется? Это можно, а это нельзя? Да художнику можно все. Главный герой не может умереть на двадцать четвертой странице романа – кто это сказал? Может! Сюжет не вправе разлететься на тысячу кусков и явить калейдоскопическую картину? Вправе, пускай разлетится, почему бы и нет. Сюжет вообще может играть второстепенную, подчиненную роль (только не заикайтесь об этом в разговоре с издателем), он может служить иллюстрацией, конфетной оберткой. Взять ту же фантастику: когда она самоцель, мы имеем обстоятельное повествование о свидании двух звездолетов. Но когда она иллюстративна и применяется в качестве приема, мы получаем прозу, к фантастике относящуюся лишь формально – таковы, например, Стругацкие, Лем, Брэдбери.

Выводя героев, старайтесь не пользоваться «говорящими» фамилиями. Это мало кому давалось, помимо Чехова и Гоголя. «Вася Пупкин» – не смешно, «Фитюлькин» и «Букашкин» – тоже. Иванов и Суворов, поверьте, намного лучше. Хотя, конечно, неплохо, когда фамилия выделяется, иногда это нужно. Только важно не переборщить с оригинальностью, иначе фамилия затмит образ и представится самоцелью. У меня есть телефонный справочник 1965 года, с фамилиями абонентов, так я иногда, когда совсем плохо, заглядываю в него. Редко, но помогает. Все зависит от поставленной задачи. Если вы описываете ужасы, то уместно создать контраст, представить обыденную обстановку и заурядную фамилию. А в сонном уездном городе, где ничего не случается, вполне приживется какой-нибудь Кавалергардов.

Избегайте разъяснений, не разжевывайте вашу мысль. Не уподобляйтесь эстрадным юмористам, которые пошутят, а следом объясняют, почему это, по их мнению, смешно.

Давайте написанному «отлежаться», хотя бы пару дней. Не спешите отсылать это заказчику, как только напишете, или вывешивать в Сеть.

Доверяйте интуиции. Если написанное вам чем-то не нравится, пусть даже вы не в состоянии сформулировать, чем именно – скорее всего, вы правы. С вашим произведением что-то не так. И вряд ли кто-то, кроме вас самих, сумеет объяснить, в чем дело. Но если произведение не нравится вам годы спустя, когда оно уже опубликовано и частично распродано, то это нормально. Так и должно быть, по-моему.

Избегайте штампов («красивые глаза», «изогнул бровь»); не ленитесь справляться со словарями, в том числе Даля, а то над вашими героями так и будет «что-то довлеть», а сами они растекутся «мыслью по древу».

Одушевите своих героев. Пусть, если этого требует замысел, их души будут серыми, блеклыми, малоинтересными – главное, чтобы своими. Когда картонный герой введен в действие лишь для того, чтобы «озвучивать» мировоззрение автора, то лучше изложить последнее в жанре нон-фикшн. Такое часто случается с пьесами. Но пьесу могут спасти и вытянуть живые актеры, если дело доходит до сценического воплощения. В романах же с этим справлялся Достоевский, основным и единственным героем у которого оказывалось сознание как поле для общения разнообразных демонов.

Не пренебрегайте мелкими деталями. Кухонная тряпка, брошенная на столе, способна спасти эпизод. Помните, что наша жизнь вообще полна чудес, только они маскируются под обыденность и редко выделяются из серой массы заурядных событий.

Не слишком жалейте читателя, если пишете всерьез. Это не ваша забота, в конце концов, умеет он мыслить абстрактно или нет. Пусть напрягает воображение, это полезно.

Не злоупотребляйте многоточиями и восклицательными знаками. Не знаю, почему, и не хочу никого обидеть, но это отличительная черта массовой дамской прозы. Многоточие не добавит глубокомыслия, хуже того – оно намекает на оное там, где его нет в помине. Восторженные восклицания просто раздражают. Лучший знак – точка.

Экспериментируйте со стилем, пробуйте чередовать длинные предложения с короткими.

Будьте предельно осторожны с табуированной лексикой. Современная литература изобилует ею; лично я ничего не имею против, однако слова, еще недавно считавшиеся непечатными, не могут быть самоцелью. Относитесь к ним, как аптекарь относится к змеиному яду; применяйте лишь при полной уверенности в себе, зная, что иначе никак, и в малых дозах – желательно. Но если уж вы пользуетесь ими, то не разбавляйте многоточиями, не сокращайте – это ханжество, уродующее зрительный ряд. Всем же понятно, о чем тут у вас сказано – к чему эта ложная стыдливость?

Эти мои скромные и довольно-таки бессвязные советы, предложенные «навскидку», могут пригодиться, а могут и нет. Ниже я постараюсь упорядочить, развить и дополнить сказанное. В этой главе я писал «от себя» – рекомендовал то, что приходило в голову. Как Трансформатор. Подробный разговор о технике вынуждает обратиться к специалистам литературы подобного жанра. Я буду много цитировать и комментировать по ходу.