Текст книги "Сизиф на Парнасе"

«Но даже интеллектуальный роман и мейнстрим не стоит перенаселять», – пишет Барякина. Снова у нее вылезает этот мейнстрим, будь он неладен. Посмотрела бы в словарь, что ли, на середине-то книги. Смотрите, какой многозначительный, сам за себя говорящий совет: не стоит перенаселять даже интеллектуальный роман. Он что, заведомо перенаселен – во всяком случае, это специфика интеллектуальной прозы? Даже не знаю, что и сказать. Вот Беккет, например, интеллектуальнее некуда – так у него всего один герой. (Трилогия о Моллое – это который жанр, кстати спросить?) А вот – роман В. Угрюмова «Ярость краснодарского викинга», бред сивой кобылы, и он действительно перенаселен, хотя вполне доступен массовому сознанию. Это и сам автор понимает, у него на каждой странице, вверху, над текстом, прописано, сколько людей к этому моменту ранено, а сколько убито. Открываем наугад и видим: «Раненых 027 – убитых 052» (это 156-я страница, а всего их – 270; чувствуете, по ходу, какой удачный был здесь составлен план, как заранее выстроился сюжет, определились объем и сроки?). Генератор работает на полную мощность.

«Когда читатель всем сердцем принимает главного героя, он испытывает симпатию (одобрение и сочувствие) и эмпатию (легко представляет себя на его месте). Кроме того, читатель отождествляет себя с героем: у них одни цели и одни надежды».

Я не возражаю, но это что, обязательно? Ладно, пусть. У меня и пример мгновенно нашелся: Ганнибал Лектер.

Дальше я не стану цитировать, там снова начинается препарирование очевидного: архетипы (Плохиш, Очаровашка, Воин), штампы (Мудрец, Предатель, Старенькая мама), Досье на героя – нечто вроде резюме, ФИО, где родился-женился, цвет волос, вредные привычки (в таблицу это все). В мою задачу не входит вооружать дикарей.

Главный герой должен «цеплять». Симпатии и эмпатии мало, возможны также антипатия, неприятие, но точки соприкосновения с читателем абсолютно необходимы. Героем может быть как топ-менеджер (нежелательно), так и бомж (куда интереснее).

Мне кажется, что не следует расписывать героя с головы до ног, едва он появляется. Лучше наметить его портрет двумя-тремя фразами: бритый череп, разношенные ботинки, лет – от сорока до шестидесяти пяти. Маленькие глазки. Дальше он будет описываться косвенно: отражаться в сознании других героев (не в вашем!), в своих поступках и окружающей обстановке. Старайтесь избегать оценок, пусть оценивает читатель. Это касается не только героя, но и сюжета вообще. Парите над происходящим, не вмешивайтесь, не судите, не объясняйте, обозначайте ваше присутствие мелкими штрихами, а лучше – вообще никак. Вы Бог, а Бога нет. Таково, во всяком случае, всеобщее впечатление.

Об именах мы уже говорили. Подыщите герою запоминающееся, но не вычурное имя. Если он мелок – называйте фамилию, имя и отчество полностью. Велик – наградите обидным прозвищем.

Следите за речью героя. Выписывая дворянина, не позволяйте ему выражаться в манере прапорщика внутренних войск. Я понимаю, что все господа – в Париже, но все же.

Отождествитесь с героем. Сделает ли это читатель – наплевать, вы за читателя не в ответе; мало ли, кто это прочтет. Но сами вы должны влезть в шкуру героя и посмотреть, сумеет ли он справиться с тем, что вы ему приготовили. Между прочим, Гамлет был толст и страдал одышкой – Гертруда называет его «жирой» и «задыхающимся». Я не знаю, как воспринимались в ту эпоху люди с подобной комплекцией, но неожиданный образ заставляет задуматься, а внутренняя неустроенность Гамлета предстает в ином свете. Я не собираюсь толковать Шекспира, но все же посмею заметить, что события в его пьесах – неспроста, вероятно – представляют собой именно что «много шума из ничего». Мировая трагедия вырастает из ерунды, на ровном месте – из старческой придури («Король Лир»), из шестидневного романа двух школьников («Ромео и Джульетта»), из ведьминского наваждения («Макбет»). Возможно, что из гамлетовских «комплексов» – тоже (я вовсе не имею в виду, что к ним сводится все дальнейшее). Сложнейший мир с неразрешимыми вопросами рождается из пустоты – вполне божественный акт.

Лучше всего самого Бога и сделать главным героем – не называя, конечно, напрямую. Те, кого принято называть классиками, так и поступают. Впрочем, меня занесло, я увлекся – извините.

О фокальном персонаже

Я далек от теории книгосложения и до сего момента ничего не слышал о фокальном персонаже. Тем более, что привык, повторяю, относить персонажей к драматургии. Но ладно, смирюсь.

Так вот: фокальный персонаж – фигура, в восприятии которой представлен тот или иной эпизод.

Госпожа Барякина считает, что читатель должен отождествляться с персонажем (героем), сопереживать ему, а потому важно не смешивать точки зрения. Пишешь, что говорит и думает Петя – так и пиши все время, что это Петя, а не меняй его на «несчастного молодого человека». Иначе у читателя разовьется когнитивный диссонанс, как у собаки, приученной к квадратам и кругам, но не знакомой с овалами.

Далее предлагается, в частности:

Одна сцена – одна точка зрения. Настя достала из кармана бластер. «Ну сейчас ты у меня получишь!» – подумала она. Четвероухий монстр съежился. «Только не в пузо! Только не в пузо!» – мысленно взмолился он. Такое повествование называется «прыганье по головам»: в одном предложении мы смотрим на происходящее глазами Насти, в другом – глазами монстра.

Не хочу комментировать. Я беспокоюсь о глазах читателей и предлагаю обойтись вообще без этой душераздирающей сцены.

Почему бы и не попрыгать по головам? Вот вам ситуация глазами сразу нескольких фокальных персонажей. Их пятеро на половине страницы. Обозначать их не то что незачем, но даже нельзя по сюжетным соображениям.

Это Армстронг… Он глядит на меня исподтишка… У него глава ненормального… А вдруг он вовсе и не врач… Так оно и есть! Он псих, сбежавший из лечебницы, который выдает себя за врача… Да, я не ошибаюсь… Может, сказать им?.. А может, лучше закричать?.. Нет, не надо, он только насторожится…

Потом, вид у него самый что ни на есть нормальный… Который час? Четверть четвертого!.. Господи, я тоже того и гляди рехнусь… Да, это Армстронг… Вот он смотрит на меня…

Нет, до меня им не добраться – руки коротки! Я сумею за себя постоять… Не первый раз в опасной переделке. Но куда, к черту, мог деваться револьвер?.. Кто его взял? Ни у кого его нет, это мы проверили. Нас всех обыскали… Ни у кого его не может быть… Но кто-то знает, где он…

Они все сходят с ума… Они уже спятили… боятся умереть.

Все мы боимся умереть… И я боюсь умереть… но это не помешает нам умереть… «Катафалк подан». Где я это читал?

Девчонка… Надо следить за девчонкой. Да, буду следить за ней…

Без четверти четыре… всего без двадцати четыре. Наверно, часы остановились… Я ничего не понимаю… ничего. Быть такого не могло… И все же было!.. Почему мы не просыпаемся?

Проснитесь – день Страшного Суда настал! Я не могу думать, мысли разбегаются… Голова. С головой что-то неладное… голова просто разламывается… чуть не лопается… Быть такого не может… Который час? Господи! Всего без четверти четыре.

Только не терять головы… Только не терять головы…

Главное, не терять головы… Тогда нет ничего проще – ведь все продумано до малейших деталей. Но никто не должен заподозрить.

И тогда они поверят. Не могут не поверить. На ком из них остановить выбор? Вот в чем вопрос – на ком? Наверное… да, да, пожалуй, на нем.

Это Агата Кристи, «Десять негритят». Ну никак не Шекспир и не Набоков, согласитесь, а то еще подумаете, что я совсем зазнался, возомнил себя могущим обниматься с гениями и поплевываю на общество с орбиты. Нет, это всего лишь автор женских детективов, местами иронических.

До которого нынешним «королевам» жанра, сильно востребованным и популярным – как до звезды.

Фильтрованная позиция

Вот кое-что техническое, существенное – написанное, правда, не автором труда, к которому я прицепился, а Риной Грант, опирающаяся, в свою очередь, на труды Б. Успенского.

Речь идет о неуместном авторском вмешательстве.

Фильтрованная позиция: «Он взял со стола книгу. – Тяжелая, – подумал он».

Прямая позиция: «Он взял со стола книгу. – Тяжелая!»

Разница очевидна. Не влезайте без надобности, не комментируйте поступки героя, если можно без этого обойтись. А если уж комментируете, старайтесь разнообразить лексикон. Если «подумал» – то как? Мрачно или весело? Озабоченно? Можно и здесь обойтись без встревания, написав: «Он взял со стола книгу и нахмурился: тяжелая!»

Вообще, я не против комментирования, но нужно соблюдать меру. Прямая позиция глубже, как справедливо отмечается в тексте, но часто приходится полагаться на интуицию. Иногда автор вмешивается сознательно и – по возможности, ненавязчиво – подталкивает читателя к желательному восприятию. Тогда и появляются характеристики того, как именно подумал или выразился герой. Они уместны там, где не очевидны в самой мысли или фразе. Неплохо задать диссонанс: мысль мрачная, а герой думает ее весело. И наоборот. Смотрите, что у вас за герой – если он выведен моральным уродом, то даже самые безобидные, лаконичные мысли ни о чем, приведенные в режиме «прямой речи», будут выглядеть ужасающими без всяких комментариев.

Что до меня, то я иногда вмешиваюсь, иногда – нет; если встреваю, то стараюсь сочетать мысль героя с действием. «Вы рехнулись? – Он покрутил пальцем у виска».

…Знаете, я встревожился.

Я ведь, как и вы, впервые слышу о фильтрованной позиции. Написал, как поступаю сам, и засомневался: а так ли? Бросился смотреть свой архив – там нашлось всякое, и фильтрованное, и не очень. В голове все запуталось, и мне понадобилась помощь зала.

– Саша не хочет говорить про небелковую жизнь, – сказал Эдик. – И он прав.

– Без белка жить можно, – сказал я, – а вот как он живет без потрохов?

– А вот товарищ Амперян говорит, что без белка жить нельзя, – сказал Витька, заставляя струю табачного дыма сворачиваться в смерч и ходить по комнате, огибая предметы.

– Я говорю, что жизнь – это белок, – возразил Эдик.

– Не ощущаю разницы, – сказал Витька. – Ты говоришь, что если нет белка, то нет и жизни.

– Да.

– Ну, а это что? – спросил Витька. Он слабо помахал рукой.

На столе рядом с ванной появилось отвратительное существо, похожее на ежа и на паука одновременно. Эдик приподнялся и заглянул на стол.

– Ах, – сказал он и снова лег. – Это не жизнь. Это нежить. Разве Кощей Бессмертный – это небелковое существо?

Это Стругацкие, «Понедельник начинается в субботу».

Я успокоился.

Хотя за шибко умным редактором не заржавеет, он и Стругацких зарежет.

Вот пример, из Барякиной-Грант:

«Кэт сидела на диване и горько плакала. Сволочи! Какие же все сволочи! Ну ничего, она еще им покажет… Кэт поплакала еще немножко, вытерла платочком покрасневшие глаза, расправила складочки розового в горошек платья и слезла с дивана».

Редактор зарубил этот рассказ с первых же слов, с приговором: «Глюк точки зрения». Где же он? А вот: Начало хорошее, нейтральное: «Кэт сидела на диване и горько плакала». Читатель еще не знает, в какой точке зрения пойдет повествование, и готов настроиться на любую. Вот она: «Сволочи! какие же все сволочи! Ну ничего, она еще им покажет…»

Всё ясно – мы смотрим на мир глазами Кэт: это ее чувства, ее мысли, но вдруг – бэмс! – «Кэт поплакала еще немножко, вытерла платочком покрасневшие глаза, расправила складочки розового в горошек платья и слезла с дивана». Глазами Кэт, говорите вы? А Кэт что, знает, что у нее глаза красные? Что хотите делайте, но она не может воспринимать в данный момент свое платье как «розовое в горошек»: она ревет и страдает, куда ей о платье думать? Это автор-всезнайка высунул голову и зачем-то описал глаза и платье героини, хотя читатели сами бы всё в уме дорисовали. В результате получается прокол точки зрения.

Вы меня простите, но редактор, по-моему, идиот. Глюк точки зрения – у него самого. Я не касаюсь художественных достоинств рассказа – только самой претензии. При чем тут Кэт и ее восприятие собственных глаз и платья? Пошел текст «от автора»! Кэт уже отдумала свое… Если бы автор приписал после прямой речи «подумала она» – это было бы чересчур, лишний ход. Но в данном случае речь даже не об этом. Сколько времени нам купаться в мировосприятии Кэт после того, как она додумала свою злобную мысль?

Короче говоря, примите все это к сведению и поступайте, как подскажет чувство прекрасного.

Диалоги

Очень многие авторы, даже и не самые начинающие, жалуются на то, что у них не выходят диалоги.

Не берусь этому научить. Не знаю, насколько хорошо справляюсь с ними я сам, но диалоги никогда не вызывали у меня больших затруднений (судить не мне, так что не приписывайте мне ничего лишнего).

Они должны быть живыми. В диалогах-то (а не в описаниях) как раз и видно, кто для вас ваши герои – носители идей, которыми вы набили им головы, или самостоятельные люди.

Вспоминается Чернышевский, роман «Что делать?». Автор учит незадачливого читателя основам художественности и показывает, что не Рахметов выведен для ведения диалога, а диалог представлен для характеристики Рахметова. Все верно (одна беда: Рахметов – целиком выдуманный герой, голая авторская идея, которой вообще не пристало раскрывать рот, но мы не будем препарировать труп и отметим лишь, что принцип правильный). С диалогом дела обстоят, как с сюжетом: не сюжет для идеи, а идея для сюжета; не диалог для провозглашения великих истин, а истины для рождения из них диалога.

Слушайте и запоминайте, как разговаривают окружающие вас люди, самые разные.

Не превращайте диалог в трибуну. Высказывания должны быть краткими. А то иногда усаживают друг против друга философов и выражают мысли, поочередно, на полстраницы каждая; это, по мнению некоторых авторов, является кульминацией – то есть вот для чего был написан рассказ. В такой ситуации приукрашивание беседы качественными характеристиками участников идет не на пользу, а во вред. Полстраницы философии – и вот герой, высказавшись, чешет подбородок. На кой черт понадобился этот подбородок? Для оживления атмосферы? Маловато будет, как говорится.

Диалог это песня. Слух и голос либо есть, либо их нет.

Как писать детективы

В следующих главах госпожа Барякина учит писать фэнтези, фантастику и детективы. Выбор жанров показателен. Зачем учиться писать книги? Чтобы писать детективы, фантастику и фэнтези. Никто не учит, как написать интеллектуальный роман. При этом почему-то считается, что фантастика сродни забиванию гвоздей, которое худо-бедно освоит даже безрукий.

Госпожа Барякина, как и я, вновь обращается за помощью к залу. Приглашает экспертов. Я не собираюсь разбирать все три жанра, остановлюсь на советах, предлагаемых будущим детективщикам – тем более, что за советы насчет фантастики и фэнтези снова нужно платить, по замыслу ее сайта, а мне жаль денег – это раз, и не хочется обворовывать автора – это два.

Да у меня и не разбор, скорее – иллюстрация, «идеи об идеях».

Информация получена с форума издательство «Эксмо», то есть с самой что ни на есть фабрики звезд.

Можно и переписать полностью, с комментариями – Барякина же переписала.

Итак, поехали. Мои примечания – курсивом в скобках. Если их нет – значит, я согласен.

1) Читатель должен иметь равные с сыщиком возможности для разгадки тайны преступления. Все ключи к разгадке должны быть ясно обозначены и описаны.

2) Читателя нельзя умышленно обманывать или вводить в заблуждение, кроме как в тех случаях, когда его вместе с сыщиком по всем правилам честной игры обманывает преступник.

3) В романе не должно быть любовной линии. Речь ведь идет о том, чтобы отдать преступника в руки правосудия, а не о том, чтобы соединить узами Гименея тоскующих влюбленных. (Да, не судьба была Холмсу соединиться узами Гименея с Ирен Адлер.)

4) Ни сам сыщик, ни кто-либо из официальных расследователей не должен оказаться преступником. Это равносильно откровенному обману – все равно как если бы нам подсунули блестящую медяшку вместо золотой монеты. Мошенничество есть мошенничество. (Вот как? Бедная тетушка Агата Кристи. «Убийство Роджера Экройда», однако – классика жанра. Еще «Мышеловка», не сходящая со сцены, еще «Убийство под Рождество» и «Занавес»…)

5) Преступник должен быть обнаружен дедуктивным методом – с помощью логических умозаключений, а не благодаря случайности, совпадению или немотивированному признанию (В «Десяти негритятах» преступник обнаруживается именно благодаря его собственному признанию. Правда, оно мотивированное.).

6) В детективном романе должен быть детектив, а детектив только тогда детектив, когда он выслеживает и расследует. Его задача состоит в том, чтобы собрать улики, которые послужат ключом к разгадке, и в конечном счете укажут на того, кто совершил это низкое преступление в первой главе.

7) Без трупов в детективном романе просто не обойтись, и чем натуралистичней труп, тем лучше. Только убийство делает роман достаточно интересным. (По-моему, Хичкок говорил, что в хорошем романе ужасов голова просто отрублена, а в плохом – с нее капает кровь.)

8) Тайна преступления должна быть раскрыта сугубо материалистическим путем.

9) Должен быть только один детектив, то бишь только один главный герой дедукции, лишь один deus ex machina. Мобилизовать для разгадки преступления умы троих, четверых или даже целого отряда сыщиков – значит не только рассеять читательское внимание и порвать прямую логическую нить, но и несправедливо поставить читателя в невыгодное положение. (Гм. А как же «Десять негритят», простите мою назойливость? Там не только нет отдельного сыщика, там все сыщики. А как быть с романом Жапризо «Дама в очках и с ружьем в автомобиле»? «Ловушка для Золушки» – его же вещь. Это относится и к пункту (6)). При наличии более чем одного детектива читатель не знает, с которым из них он состязается по части дедуктивных умозаключений. (Что вы решаете за читателя и заведомо записываете его в идиоты? Сразу и ясно, для кого предпочитаете писать.)

10) Преступником должен оказаться персонаж, игравший в романе более-менее заметную роль, то есть такой персонаж, который знаком и интересен читателю. (Как же, сейчас. Снова Агата Кристи: «Вилла „Белый конь“» и «После похорон», например.)

11) Автор не должен делать убийцей слугу. Это слишком легкое решение, избрать его – значит, уклониться от трудностей. Преступник должен быть человеком с определенным достоинством – таким, который обычно не навлекает на себя подозрений. (Слуга слуге рознь. Сделайте его интересным, парой штрихов, и пусть убьет. Не умеете? Это другое дело.)

12) Сколько бы ни совершилось в романе убийств, преступник должен быть только один. Конечно, преступник может иметь помощника или соучастника, но все бремя вины должно лежать на плечах одного человека. Надо предоставить читателю возможность сосредоточить весь пыл своего негодования на одной-единственной черной натуре. (Вспоминаем «Убийство в Восточном экспрессе»)

13) В истинно детективном романе неуместны тайные бандитские общества, всякие там каморры и мафии. Ведь захватывающее и по-настоящему красивое убийство будет непоправимо испорчено, если окажется, что вина ложится на целую преступную компанию. Разумеется, убийце в детективном романе следует дать надежду на спасение, но позволить ему прибегнуть к помощи тайного сообщества – это уже слишком. Ни один первоклассный, уважающий себя убийца не нуждается в подобном преимуществе. (Смотрим Конан-Дойля, «Пять апельсиновых зернышек». Бандиты мало того, что сбежали, так еще и посмели погибнуть независимо от правосудия – и то еще дело темное.)

14) Способ убийства и средства раскрытия преступления должны отвечать критериям рациональности и научности. Иначе говоря, в детективный роман нельзя вводить псевдонаучные, гипотетические и чисто фантастические приспособления. (Смотрим Конан-Дойля: «Человек на четвереньках»).

15) В любой момент разгадка должна быть очевидной – при условии, что читателю хватит проницательности разгадать ее. Под этим подразумевается следующее: если читатель, добравшись до объяснения того, как было совершено преступление, перечитает книгу, он увидит, что разгадка, так сказать, лежала на поверхности, то есть все улики в действительности указывали на виновника, и, будь он, читатель, так же сообразителен, как детектив, он сумел бы раскрыть тайну самостоятельно, задолго до последней главы. Нечего и говорить, что читатель сообразительный частенько именно так и раскрывает ее. (Всего Конан-Дойля – в помойку. Сименона туда же. И Росса Макдональда пусть захватят, что ли. До кучи.).

16) В детективном романе неуместны длинные описания, литературные отступления и побочные темы, изощренно тонкий анализ характеров и воссоздание «атмосферы». Все эти вещи несущественны для повествования о преступлении и логическом его раскрытии. Они лишь задерживают действие и привносят элементы, не имеющие никакого отношения к главной цели, которая состоит в том, чтобы изложить задачу, проанализировать ее и довести до успешного решения. (Несчастный Жапризо. Бедный Юлиан Семенов.)

17) Вина за совершение преступления не должна взваливаться на преступника-профессионала. Преступления, совершаемые взломщиками или бандитами, расследуются управлением полиции, а не писателем-детективщиком и блестящими сыщиками-любителями. По-настоящему захватывающее преступление – это преступление, совершенное столпом церкви или старой девой, известной благотворительницей. (Бог ты мой, да почитайте хотя бы Акунина, что ли. Вот уж кого я не люблю, но и сдержаться не в силах. Из вашей же компании – и что?)

18) Преступление в детективном романе не должно оказаться на поверку самоубийством или несчастным случаем. Завершить одиссею выслеживания подобным спадом напряжения – значит, одурачить доверчивого и доброго читателя. (Отчего бы и нет? Если раскрыть по ходу десяток других убийств, то первым можно и пожертвовать. Это я просто так, фантазирую. Тут психология появится, изощренность, а нам они ни к чему.)

19) Все преступления в детективных романах должны совершаться по личным мотивам. Международные заговоры и военная политика являются достоянием совершенно другого литературного жанра – например, романа шпионского или остросюжетного. Детективный же роман должен оставаться в уютных, «домашних» рамках. Он должен отражать повседневные переживания читателя и в известном смысле давать выход его собственным подавленным желаниям и эмоциям. (А, вот оно что. Здесь, оказывается, остросюжетные романы выделяются отдельно, а мы имеем дело с детективом «герметическим». Как быть с политическими детективами Агаты Кристи?)

20) И, наконец, последний пункт: перечень некоторых приемов, которыми теперь не воспользуется ни один уважающий себя автор детективных романов. Они использовались слишком часто и хорошо известны всем истинным любителям литературных преступлений. Прибегнуть к ним – значит, расписаться в своей писательской несостоятельности и в отсутствии оригинальности.

а) Опознание преступника по окурку, оставленному на месте преступления. (Шерлок Холмс – пожалуйте в макулатуру. Эркюлю Пуаро приготовиться).

б) Устройство мнимого спиритического сеанса с целью напугать преступника и заставить выдать себя. (Эркюль Пуаро («Загадка Эндхауза») – пожалуйте в макулатуру).

в) Подделка отпечатков пальцев. (Что, кому-то пришло в голову?)

г) Мнимое алиби, обеспеченное при помощи манекена. (Неужели и такое бывает? Вы еще чему-то учите таких людей?)

д) Собака, которая не лает и позволяет сделать в силу этого вывод, что вторгшийся человек не был незнакомцем. (Ну, так это плагиат, к чему отдельно оговаривать?)

е) Возложение под занавес вины за преступление на брата-близнеца или другого родственника, как две капли воды похожего на подозреваемого, но ни в чем не повинного человека. (Перестаньте просвещать любителей индийского кино! Не нужно им писать! Вы это понимаете?)

ж) Шприц для подкожных инъекций и наркотик, подмешанный в вино. (Что, нельзя? А почему? А можно ножом?)

з) Совершение убийства в запертой комнате уже после того, как туда вломились полицейские. (Ну, давайте развивать очевидное. Уползать из нее через фановую систему или просачиваться под дверь тоже не следует.)

и) Установление вины с помощью психологического теста на называние слов по свободной ассоциации. (Плоды просвещения.)

к) Тайна кода или зашифрованного письма, в конце концов разгаданная сыщиком. (Эдгар По, вы еще не на свалке? Пожалуйте, там только вас и не хватает, все скучают.)

Почему я позволяю себе столь подробно остановиться на разборе чужих рекомендаций? С единственной целью – продемонстрировать невозможность шаблона. Эти рекомендации прекрасно характеризуют как советчиков, так и тех, кто у них учится, а заодно и целевую аудиторию.

Но вспомним раздел, в котором обсуждали мышление предметное и мышление абстрактное, а точнее – читателей. Книги такого сорта востребованы и будут читаться.

А потому имеют право на существование. Вычеркните мои комментарии, забудьте о них и беритесь за перо. (Вот образчик коммерческой состоятельности, Дарья Донцова: http://www.dontsova.org11
  Изучите ее методы.)


[Закрыть]

Наверное, я должен и сам дать какой-нибудь совет детективщикам. Сугубо технический. Раскрытие преступления – и в жизни, и в книге – сводится к восстановлению последовательности событий прошлого. Принимаясь за детектив, с события прошлого и начинайте, с самого первого и главного. Кто-то богатый, а кто-то ему завидует. И пошло-поехало, до самого трупа в библиотеке. Это очевидно, но часто бывает, что автор сначала убьет много людей, а после уже начинает выдумывать, зачем и почему. Этим выясняет сыщик, но автор-то не должен передвигаться задом наперед, ему нужно знать, в чем дело.

То есть снова нужен финал книги (начало сюжета), а уж потом можно вывести начало книги (финал сюжета).

Героя травят, одурманивают; он начинает бродить ночами, и на него под шумок переводят стрелки, сваливают кражу бриллианта. Это сюжет. Но в книге последовательность обратная: пропадает бриллиант, а уже после выясняется, что герой бродил одурманенный.

Я говорю о «Лунном камне» Коллинза. Там, кстати сказать, нет убийств (это шпилька советчикам по пункту 7) – за исключением предыстории, которая не является сюжетообразующей.

Пишем стихи

Здесь я отступаю. Я в этом ничего не смыслю.

Скажу только, что если вы поэт, то плохи ваши дела в издательском смысле. Очень плохи. Они еще хуже в коммерческом смысле. Я не знаю ни одного современного поэта, который зарабатывал бы на жизнь написанием стихов. Ну, кроме Дмитрия Быкова, но он стихами не ограничивается, он многостаночник, мастер на все руки, Генератор и Трансформатор – причем неуемный, такие люди – большая редкость. А остальные поэты кормятся чем угодно, только не стихами. Хорошо, если они умеют положить стихи на музыку и исполнять их в составе группы, тут шансов немного больше, хотя и они призрачны. В противном случае – ну, знаю я одного хорошего поэта, не стану называть, который пытается выживать хотя бы отчасти за счет таланта. Он пишет поздравления для уважаемых людей, сочиняет рекламу для радио. Это востребовано, да и то ему крупно повезло. Вы брали когда-нибудь в руки газету «Вакансия»? Или «Профессия»? Посмотрите, кто нужен в разделе «Культура». Тамада и фотограф, больше никто. Это зеркало рынка и читательского спроса, дорогие поэты. Хуже только ноты. Вы видели людей, пытающихся издать ноты? В смысле – музыкальные сочинения? Я видел. Это душераздирающее зрелище.

Госпожа Барякина в стихах тоже не очень, поэтому приводит статьи Маяковского «Как делать стихи» и Мандельштама – «Армия поэтов». К которым и я вас отсылаю.

Еще – к правилам для писателей (два взгляда): http://picas-so.livejournal.com/461300.html?mode=replyhttp://picas-so.livejournal.com/461300.html?mode=reply

Кроме того, я добросовестно копирую ссылки на статьи по литературному мастерству вообще, благо они приведены в свободном доступе.

Ссылки на статьи по литературному мастерству

Академия Фансаба «Искусство перевода»22
  http://www.fansub.ru/Theory/


[Закрыть]

Альтов Г. «Регистр научно-фантастических идей»33
  http://www.fenzin.org/book/6075, http://www.netslova.ru/balod/bestseller.html


[Закрыть]

Анспаш П. «100 вещей, которые я сделаю, когда стану злым властелином»44
  http://prime3.narod.ru/razm/ans.htm


[Закрыть]

Балод А. «Три мушкетера: уроки создания бестселлера»55
  http://www.netslova.ru/balod/bestseller.html


[Закрыть]

Басов Н. «Творческое саморазвитие»66
  http://lib.rus.ec/b/108065/read


[Закрыть]

Веллер, М. «Технология рассказа»77
  http://www.litbratstvo.com/forum/index.php?topic=628.0


[Закрыть]

Викентьев И. «Правила хорошего текста»88
  http://www.triz-ri.ru/themes/method/txt/txt4.asp


[Закрыть]

Виноградов «Учебник по графомании»99
  http://grafomanij.narod.ru/g.htm


[Закрыть]

Воттс Н. «Как написать повесть»1010
  http://zhurnal.lib.ru/d/demidenko_s_n/povest-1.shtml


[Закрыть]

Галь Н. «Слово живое и мертвое»1111
  http://www.vavilon.ru/noragal/slovo.html


[Закрыть]

Гетманский И. «Азбука литературного творчества или от пробы пера до мастера слова»1212
  http://zhurnal.lib.ru/g/getmanskij_i_o/get2005-11.shtml


[Закрыть]

Голдырев И. «Курс молодого бойца или как стать крутым писателем»1313
  http://www.kmt.graa.ru/textbook_d.php?cr=408&see=1


[Закрыть]

Грамматика русского языка1414
  http://deb.telenet.ru/know/grammar.shtml


[Закрыть]

Громыко О. «Сотвори себе кумира»1515
  http://temniykot.narod.ru/vbpkumir.html


[Закрыть]

Громыко О. «Схема гениального произведения «ТУДА и ОТСЮДА»1616
  http://temniykot.narod.ru/vbptuda.html


[Закрыть]

Жуховицкий Л. «Писатель за 10 часов»1717
  http://demosfera.by.ru/library/23.html


[Закрыть]

Кинг С. «Как писать книги»1818
  http://lib.aldebaran.ru/author/king_stiven/king_stiven_kak_pisat_knigi/king_stiven_kak_pisat_knigi__0.html


[Закрыть]

Климонтович Н. «Сложная поза беллетриста»1919
  http://exlibris.ng.ru/kafedra/2004-06-03/3_writer.html


[Закрыть]

Круглый стол журнала «Если» – «Прошу рассмотреть…»2020
  http://www.rusf.ru/esli/rubr/publ/es0703kr.htm


[Закрыть]

Купцов В. «В помощь автору»2121
  http://temniykot.narod.ru/writerhelp.html


[Закрыть]

Купцов В. «Любителям фантастики – Ошибки в книгах и фильмах»2222
  http://www.kmt.graa.ru/textbook_d.php?cr=328&see=1&l=all&a=lit&cat=read


[Закрыть]

Купцов В. «Шпаргалка для писателей»2323
  http://www.svenlib.sandy.ru/Svenlib/fantast/fantast6/newskuptsov.htm


[Закрыть]

Лебедев К. «Каков слог, таков и монолог»2424
  http://www.triz-ri.ru/themes/method/txt/txt5.asp


[Закрыть]

Левитас А. «Ошибки словоупотребления»2525
  http://kursy.ru/jur_wrds/


[Закрыть]

Логинов С. «Какой ужас!»2626
  http://www.rusf.ru/loginov/books/story04.htm


[Закрыть]

Лотош Е. «Ошибки и штампы в фантастике»2727
  http://zhurnal.lib.ru/z/zlobnyj_y/fanterrors.shtml


[Закрыть]

Максимов Ю. «Как не надо писать фантастику»2828
  http://zhurnal.lib.ru/m/maksimow_j_w/nenado.shtml


[Закрыть]

Митта А. «Кино между раем и адом»2929
  http://yanko.lib.ru/books/cinema/mitta_all.htm


[Закрыть]

Молчанов А. «Как написать бестселлер»3030
  http://temniykot.narod.ru/molchanov.html


[Закрыть]

Моэм У. С. «Упадок и разрушение детектива»3131
  http://greyangel.narod.ru/Moem_ODetective.htm


[Закрыть]

Науменко Н. «Некоторые советы начинающим авторам или как сделать так, чтобы твою рукопись рассмотрели»3232
  http://www.az.ru/klikin/naumenko.html


[Закрыть]

Олди Г. Л. «Десять искушений юного публиканта»3333
  http://www.t-e-x-t.ru/write/write-005.html


[Закрыть]

Правила русской орфографии и пунктуации3434
  http://www.rusyaz.ru/pr/


[Закрыть]

Пунктуация3535
  http://deb.telenet.ru/know/punctuation.shtml


[Закрыть]

Розенталь Д. Э., Джанджакова Е. В., Кабанова Н. П. «Справочник по правописанию, произношению, литературному редактированию»3636
  http://www.spelling.spb.ru/rosenthal/alpha/index.htm


[Закрыть]

Свиридов А. «Малый типовой набор для создания гениальных произведений в стиле «фэнтези»3737
  http://temniykot.narod.ru/sviridov.html


[Закрыть]

Серегин С. «Что такое рассказ?»3838
  http://zhurnal.lib.ru/j/janr_1/novel.shtml


[Закрыть]

Скоренко Т. Ю. «Учебник стихосложения»3939
  http://timopheus.na.by/poezia0.html


[Закрыть]

Тушнова В. «О поэзии»4040
  http://poezia.org/ru/publications/4421


[Закрыть]

Чапек К. «Двенадцать приемов литературной полемики или пособие по газетным дискуссиям»4141
  http://www.reader.boom.ru/raznoe/chapek.htm


[Закрыть]

Червинский А. «Как хорошо продать хороший сценарий»4242
  http://belolibrary.imwerden.de/wr_Chervinsky.htm


[Закрыть]

Шенгели Г. А. «Техника стиха»4343
  http://philologos.narod.ru/shengeli/shengeli.htm


[Закрыть]

Шошанни Н. «О критике»4444
  http://poezia.org/ru/publications/604


[Закрыть]

На этом мы завершаем знакомство с советами Эльвиры Барякиной, благодарим ее за проделанную работу, а лично я – за помощь, оказанную мне в выборе тем для разбора. Надеюсь, что мои комментарии не заденут ее. Ну, что поделать, если так вышло, что именно ее работа подвернулась мне в качестве предмета для рассмотрения? Это случайность. В конце концов, мои замечания отражают лишь мою собственную точку зрению, мое личное несовершенство, и с ними можно не согласиться.

Анатомия трансформации