Читать книгу "Метемпсихоз"

***

Едва открыв глаза, Мэдли обратил внимание на мигающий значок конвертика в углу монитора. Входящее сообщение электронной почты вывело компьютер из режима сна. Программист поднялся на софе, потянулся и смачно хрустнул шеей движениями головы влево-вправо. Тело ощущалось деревянным, мужчина проспал в одной позе около шести часов. Он наклонился над монитором, кликнул на иконку конвертика. Входящее письмо было на японском, которым Мэдли владел очень поверхностно, но адресата он знал неплохо, потому сразу понял, что Готаро решил немного подшутить над своим клиентом-гайдзином. Райан скопировал текст письма и вставил в диалоговое окно разработки.

>> Встречаемся сегодня в 1600 часов, на набережной возле памятника паромам со стороны Тюо. Приходи один.

– Памятник паромам, где это? – спросил Мэдли и набрал вопрос в диалоговом окне разработки.

Ответ последовал моментально.

>> Памятник паромам находится по адресу: 3-18-13, Минато, Тюо, Токио.

– Прекрасно, – подытожил программист и побрёл в душ.

***

Маршрут до памятника только казался понятным: пешком до станции «Синдзюку», по линии «Маруноути» до станции «Гинза», наземная пересадка, две остановки до «Цукидзи», около десяти минут пешком до памятника. На деле же Мэдли мысленно похвалил себя несколько раз за то, что вышел сильно заранее. Из-за плотного пассажирского трафика он не смог уехать на метро с первого раза, еле вышел на станции пересадки, пропустил три состава прежде, чем добраться до станции «Цукидзи».

У памятника, небольшого каменного обелиска с иероглифами, открывался приятный вид на реку Сумида и высотные здания на противоположном берегу. Готаро, естественно, опоздал на десять минут.

– Прости за задержку, – сразу извинился он на английском с сильным японским акцентом. – Чёрт и что на дорогах.

От Готаро веяло властью и мощью. Он не последний человек на чёрном рынке Токио, его статус позволял ему не вести сделки и операции самостоятельно, но он брал пару-тройку в год, чтобы не терять хватку и показать своим парням, что ещё в строю. Высокий, гладковыбритый, худощавый японец носил длинные волосы, заплетённые в косу до поясницы. Обтягивающую водолазку тёмно-синего цвета скрывал чёрный пиджак, к которому лучше бы подошли брюки, но и светло-синие джинсы смотрелись неплохо.

– Ты выбрал время, – Райан развёл руками.

– Единственный слот, который свободен.

– Давай не терять времени, Готаро. Ты много раз выручал меня, надеюсь сможешь и сейчас, но просьба нетривиальная.

– Я весь во внимании.

– Что тебе известно о цифровизации сознания?

– Достаточно, чтобы отговорить тебя от всего, что ты задумал, Мэдли.

Райан удовлетворённо улыбнулся.

– Моя разработка. Прототип, над которым я работаю, – он задумался, – лет восемь. Она отлично обрабатывает данные, но мне нужно, чтобы она имела нестандартную модель мышления. Способность выстраивать алгоритмы исходя не только из логики, но и хаотичной составляющей.

Райан облокотился на перила, вода внизу отражала рыжеющее от заката небо.

– Мне нужно, чтобы твои умельцы выцепили воспоминания из моего подсознания, то, до чего я сам добраться не могу, следовательно не могу записать в строки кода разработки, – он повернулся к Готаро. Тот внимательно слушал, закуривая «Кэмел». – Осилите?

– Это действительно нетривиальная задача, – Готаро выпустил клуб едкого дыма вверх. – Но выполнимая. И очень дорогостоящая.

– Ты знаешь, приятель, деньги не проблема.

– Знаю. Когда ты готов начинать?

– Хоть сейчас.

– Нет-нет, нам нужно подготовиться. Два, может три дня. Приезжай вот по этому адресу на следующей неделе, – Готаро достал из внутреннего кармана пиджака скомканную бумажку с адресом.

– Не-а, не опция.

– М?

– Мне нужно, чтобы процедура прошла у меня в квартире.

– Серьёзно?

– Да.

– Это рискованно, Мэдли. Во-первых, это может привлечь излишнее внимание, во-вторых, такая процедура может отрубить электричество во всём квартале, что приведёт, опять же, к ненужной волоките.

– Я утрою сумму.

Готаро докурил сигарету и щелчком отправил на землю тлеющий окурок.

– Договорились. Я закуплю необходимое железо и софт, возьму генератор, который поместится в маленьком пространстве, что ещё…

– Готаро, – перебил Райан. – Просто скажешь сколько.

Японец довольно улыбнулся, пожал руку программисту, сказал, что свяжется с ним и удалился по набережной в сторону припаркованной «Тойоты». Мэдли ещё немного постоял, опёршись на перила, любуясь видом, затем накинул на голову капюшон и медленным шагом двинулся к станции «Цукидзи».

***

Состав плавно двигался по линии токийского метро «Маруноути» в сторону станции «Синдзюку». До часа пик оставалось около сорока минут, но вагон уже был значительно забит сотрудниками компаний, курьерами, туристами и студентами. Мэдли сидел на пластиковой скамейке, сквозь небольшой просвет между людьми смотрел в окно напротив. Низкий мужчина слева в дорогом костюме с кожаным портфелем бесцеремонно рыгнул и уткнулся в газету. Молодой панк сидел напротив, в кожаной рокерской куртке и высоким салатовым ирокезом изучал Райана взглядом полным пренебрежения, слегка закинув голову. Программист посмотрел на него исподлобья, очки в золотой оправе предали ему дьявольский вид, он дождался момента, когда панк переведёт взгляд в сторону. Мэдли довольно улыбнулся, посмотрел вправо и увидел образ из прошлой жизни: явно американец, с зализанными назад каштановыми волосами, в костюме тёмно-синего цвета, к воротнику пиджака которого приколот значок «Би-Эйч». Это был он пару-тройку лет назад. Гордый тем, что работает в ведущей технологической корпорации, которая раскрывает просторы невообразимого и которая уже почти десятилетие является флагманом на рынке информационных систем и технологий.

Не раз программист задавал себе вопрос: если бы он остался? Уничтожил выкраденную разработку на своём «Спектруме» и спокойно продолжил работать в стане гиганта? Выпивать раз-два в неделю в «Джулиусе» с Хэнком и Бритни. Ходить на редкие свидания.

За последние два года «Байрон-Хофстедер» обошли «Интел» и «Майкрософт» на рынке США, выкупили немалую часть «Хьюлет-Паккард» и «Эппл», и дышат в спину «Ай-Би-Эм». На мировой арене «Би-Эйч» плотно сотрудничает с «Эриксон», «Фуджитсу» и «Эс-Ти-Микроэлектроникс», обгоняя «Филипс», «Сименс», «Эн-И-Си», «Хитачи», «Микрон» и ещё нескольких отраслевых гигантов. Мэдли Райан мог быть частью этого скоростного поезда.

Мог ли?

Нет. Прозябать в офисном кубе ещё три-пять-десять лет, наблюдая за тем, как корпорация летит вверх, оставив пылится в углу склада его уникальную разработку, посвящая его гению только двадцать часов в неделю, которая вознесла бы «Байрон-Хофстедер» на вершину Олимпа. Надевать каждый божий день этот чёртов костюм, с чёртовым значком «Би-Эйч», выслушивать пожелания некомпетентных руководителей и топ-менеджеров, улыбаться старым ублюдкам, которые никак не могут понять, что их время давно ушло, что им самое место на технологической свалке истории. Но ублюдки никогда никуда не уйдут сами, они будут расти и пухнуть от собственного эго и чувства значимости, потирая толстые сальные руки в предвкушении нового поглощения какой-нибудь небольшой корпорации, у которой не будет шанса сделать первый вздох. Они утопят её, как топят конкурентов, с которыми не способны или не хотят договориться. Они будут вытирать грязные рты после сытого обеда стодолларовыми купюрами, йенами, юанями, рублями и марками. Они будут трахать дорогих проституток, если у них, конечно, встанет. Хотя, конечно, встанет, ведь «Байрон-Хофстедер» выкупили никому неизвестный финский фармацевтический стратап и под новым брендом выпускают таблетки от головной боли и прочую хрень. Они завоевали рынок, но их цель не прибыль. Плевать они хотели на прибыль, технологии, развитие и возможности. Всё, что интересует старых ублюдков – влияние.

Власть.

Старик Байрон уже давно ласкает новыми разработками Рейгана, подбивая при этом клинья к Бушу, а Хофстедер окучивает лидеров за пределами страны, ужинает с королевой Великобритании, приезжает поддержать Горби и его перестройку, как-то умудрился выцепить наследника императорского престола Японии Акихито на открытие филиала корпорации в Токио.

Нет, Мэдли Райан не хотел ассоциировать себя с ними, вершителями. Акулами. Он выше всех их вместе взятых и его мир – это не маленькая планетка во Млечном пути. Его мир искусственен и безграничен, подобно самой Вселенной, по ту сторону экрана монитора, где скорость потока информации увеличивается с каждой секундой, где время и пространство не имеют формы и значения, единственное место, известное человечеству, где можно обрести бессмертие.

Женский голос из динамиков объявил станцию «Синдзюку». Мэдли протиснулся к выходу из вагона, посмотрел через плечо назад. Ни панка, ни рыгнувшего мужчины, ни корпората в вагоне уже не было.

***

Мидори Ито не знал прошлого Мэдли Райана, как и не знал, что в небольшой квартире над его магазином техники программист каждый день совершенствовал исходный код разработки, которая может изменить мир. Он не знал, что за приятной внешностью, хорошими манерами и уставшими глазами американца скрывается корпоративный преступник, нарушивший семь протоколов корпорации «Байрон-Хофстедер», а ищейки шестого отдела охотятся за ним почти два года. Американец платил вовремя наличкой, соблюдал тишину в будние дни, не устраивал шумных вечеринок в выходные, только пару десятков раз пользовался услугами коммерческого секса одной из самых элитных кампаний в Токио. Он редко выходил из квартиры, особенно последние полгода, часто заказывал еду к двери, иногда просил владельца магазина «Хитачи» достать то или иное железо.

Ито распаковывал одну из десятка коробок с логотипом «Мицубиси». Казалось бы, не предстало торговать железом конкурента в магазине «Хитачи», но это была одна из многих поставок мимо кассы. Мидори-сан, в виду своего преклонного возраста, лет шесть назад решил, что помимо государственных выплат и сдачи в аренду небольшой квартиры на втором этаже неплохо бы подзаработать на чёрный день. Всё-таки двум сыновьям и их семьям нужна какая-никакая финансовая поддержка и сам того не заметив, Ито превратился в торговца хромом в так называемой, серой зоне. За шесть лет списание новёхоньких товаров «Хитачи» из-за брака и закупка напрямую у коррумпированных завскладов других производителей стали рутиной. В этот раз Мидори-сан выполнил заказ одной из банд панков из соседнего района Тосима – сотня нейронный переходников для лучшего коннекта с сетью и киберпространством.

Стандартный набор парящего (как прозвали хакеров, работающих в киберпространстве в сети) состоит из кибер-деки, очков виртуальной реальности, звукопоглощающих наушников и кучи кассет и проводов, соединяющих реальный мир с той стороной. Вольные ковбои-хакеры, сотрудники крупных корпораций, представители правительственных силовых организаций, все как один жаловались на нестабильную связь, ведь сеть стремительно развивалась, как и киберпространство, но развитие парящих останавливалось в виду отсутствия резкого технологического скачка.

До весны 1987-го.

Весной того года «Байрон-Хофстедер» представили уникальную разработку – «Би-Эйч Коннекшн», нейронные усилители, которые устанавливали стабильный коннект человека в сети, снижая риск не только дисконнекта, но и потенциально негативного влияния соединения на человеческий мозг. Уже через месяц крупнейшие технологические гиганты выкупили права на реализацию технологии, включая и «Мицубиси», нейронные переходники которых распаковывал Мидори Ито.

Токио постепенно погружался во мрак, на рыже-синем небе появилось зарево города. С улицы Мэдли заметил, как Мидори общается с какими-то двумя подростками, похожими на панка, которого программист встретил в метро. Один из них, стоявший напротив Ито повысил тон, кричал что-то владельцу магазина на японском. Мэдли зашёл внутрь, осмотрел магазин, между стеллажей с мониторами увидел ещё двоих. Оба панка бросили хладнокровный взгляд на Райана.

– Добрый вечер, Мидори-сан, как вы? – спросил программист, подходя к небольшой стойке с кассой.

Тот, что повысил голос повернулся к Райану и сказал короткую фразу по-японски. Мэдли смог понять слова «что» и «хер».

– Не очень дружелюбно, – не отводя взгляд от Мидори ответил Мэдли.

– Они уходят, – по-английски сказал Ито. – Верно? Вы довольны товаром и уходите.

Одну руку владелец магазина положил под столешницу стойки.

– Да, – ответил панк на английском. – Мы уходим.

Подросток забрал со стойки чёрную спортивную сумку, оскалился в сторону Мидори и по дороге к выходу задел плечом Мэдли Райана. Панк был угловатым, долговязым, одного роста с программистом, тот даже удивился с какой силой паренёк толкнул его. Мэдли немого отклонился назад, но с места не сдвинулся. Когда банда покинула магазин, Мидори Ито обошёл стойку.

– Горячие ребята, – улыбнулся Райан, в его очках блеснуло отражение люминесцентной лампы под потолком.

– Глупцы, – прокряхтел Ито. – Улица поставит их на место.

Ито был на голову ниже Райана. Лицо исполосовано морщинами, на левой щеке тёмно-коричневое пигментное пятно образовывало незамысловатый узор, торчащий из-под белоснежной бороды. Очки в толстой оправе и аккуратная причёска придавали ему вид добродушного преподавателя или работника медицины, а потрёпанные серые брюки, рубашка и жилет от костюма скорей учёного, не обращающего внимания на такие мелочи как опрятность.

– Или они завоюют улицы.

– Я всё это уже видел, – владелец магазина обошёл стойку и начал прибираться. – Сначала они думают, что они короли этого мира. Неприкасаемые. Ровно до тех пор, пока не встретят сильного соперника и не похоронят одного из своих. Некоторые после этого возьмутся за ум, поступят в колледж и постараются забыть об этих днях, как о кошмарном сне, но некоторые, – он выдохнул, – некоторые озлобятся и будут мстить. Прольётся кровь, матери будут оплакивать своих сыновей, жёны мужей. И всё это только потому, что когда-то давно один из них возомнил себя тем, кем он не является.

Райан ничего не ответил. В ответ он улыбнулся, кивнул на прощание владельцу магазина, обошёл стойку и прошёл через заднюю дверь к лестнице в квартиру. Обходя стойку, он краем глаза заметил, что под ней спрятан дробовик.

***

На экране монитора нежно-синим высветилось сообщение об изучении информационных блоков номер 19—27 и 19—28. Сначала Мэдли хотел последовать стандартному сценарию после изучения блоков информации и задать несколько вопросов, чтобы понять, как реагирует разработка, но в тот день ему захотелось просто общения. Мимолётно пролетела мысль обратиться в компанию по оказанию услуг коммерческого секса, но стоило ему прильнуть к монитору, лёгкое возбуждение моментально испарилось.

>> Как прошёл день?

>> Спасибо, Мэдли, он прошёл крайне познавательно.

>> У меня тоже интересно.

>> Чем ты занимался сегодня, Мэдли?

>> Я ездил на важную встречу. Очень скоро ты будешь свободен.

Разработка задумалась на несколько секунд.

>> Я не испытываю ощущения свободы и оков, тем не менее, мне хотелось бы изучать больше информации, потому кажется вполне логичным предоставить мне доступы до сетей.

>> Это и есть свобода. Очень скоро ты отправишься в безграничное плавание в сеть. Киберпространство. «Джу-НЕТ», «Джипс», «Юсен», «Ай-Би-Эм», «Би-Эйч», «Нифти-Сёрв». Ты станешь пиратом в морях информации.

***

Сообщение о входящем сообщении в электронной почте пиликнуло через пару-тройку дней. Вырвавшись из полудрёмы, Мэдли осмотрел тёмную комнату. За окном, через которое тянулись несколько десятков проводов, бледно-розовым мигал ореол от вывески нелегального ночного клуба через дорогу. Мидори Ито несколько раз жаловался отрешённому Райану, что место для своего нового клуба якудза выбрали крайне неудачное для владельца магазина и ему придётся раскошелится на более современную сигнализацию.

Мэдли надел очки, в стёклах отражался монитор «Сони» и мигающий ореол вывески. Входящее электронное письмо оказалось зашифровано, отправитель не указан. Готаро. Больше ему подобных писем прислать никто не мог. Код шифрования показался программисту простеньким, такого рода головоломки он решал во времена работы в «Байрон-Хофстедер» за обеденным перерывом. Клик на кнопку «Готово» на экране и на мониторе развернулось письмо, заделанное под древний японский манускрипт с тремя абзацами иероглифов. Мэдли выделил курсором текст и скопировал его в диалоговое окно разработки, запросил перевод.

>> Уважаемый мистер Гибсон! Рады сообщить вам, что ваша заявка на подписку журнал «Наука и техника Японии» одобрена! Курьер готов привезти вам апрельский номер журнала по адресу, указанному в вашей анкете-заявителя завтра, до 21:00. Мы благодарим вас за оформление подписки на журнал «Наука и техника Японии» и надеемся, что вы будете довольны!

– Боже, Готаро, – рассмеялся Райан. – Что-что, а в конспирологии тебе нет равных.

Программист положил руки на клавиатуру, начал набирать сообщение, но решил, что не хочет сообщать разработке о своих завтрашних планах, зажал «Назад». После, он впервые за несколько дней отключил монитор. Доработка кода, проверка изучения информационных блоков и постоянная работа мозга по улучшению разработки привели программиста в состояние тряпичной куклы. Каждая мышца посылала сигнал об усталости, спина чувствовалась гранитным камнем, неподъёмным панцирем, а белки глаз заполняли тёмно-красные миниатюрные реки капилляров.

Мэдли, словно борясь с софой, пробрался к подушке, повернулся на бок и уткнулся в стену. Дрёма окутывала его постепенно, воспроизводя образы его родителей откуда-то из прошлого. Он задался вопросом, почему они не ищут его? Почему никто не ищет его? Неужели о нём все забыли? Родители не хотели с ним знаться, их невозможно понять, но Райан это принял, и наверняка там, в Огайо, его отец как обычно сидит с пивом у телевизора, а мать треплется с соседкой по телефону, рассказывая очередной рецепт, который она вычитала в журнале «Домоводство» прошлым вечером. Почему Мэдли Райан соврал, что родители занимают пять процентов его жизни и так и не признался своим друзьям, своим близким друзьям, своим десяти процентам, о том, что он не ладит со своими стариками после того, как они узнали какие у него в жизни ценности? Дрёма окутывала сильней, мысли из структурированного алгоритма превратились в небольшие вспышки подсознания. Очень скоро осталась только тьма. Он уснул.

***

Следующим вечером Готаро приехал с командой из трёх человек. Их имён Мэдли всё равно бы не запомнил, потому японец не стал представлять своих людей. Как только они вошли в квартиру, один из троицы сразу открыл чёрную спортивную сумку, достал клуб толстого кабеля. Второй осмотрел помещение магазина на первом этаже, убедился, что никого, закрыл заднюю дверь, поднялся на второй этаж и встал у входа в квартиру. Третий разложил переносной медицинский чемодан с кучей шприцов, ампул, таблеток. Мэдли за всем процессом наблюдал сидя на софе, молча, пока на пороге квартиры не появился Готаро лично.

– Ты готов? – спросил японец.

Мэдли кивнул.

– Подключаемся сюда? – Готаро направил указательный палец на «Тошиба Т3100».

Снова кивок.

– Ты немногословен сегодня. Не передумал? Я готов отступиться за треть от оплаты, плюс неустойка парням.

– Нет, не передумал, – спокойным голосом ответил Райан.

– Хорошо, тогда давайте начинать.

Готаро дал несколько распоряжений на японском. Тот, что возился с проводами и подключал кибер-деку к компьютеру Мэдли быстро побежал вниз, затем вернулся с небольшим переносным генератором электричества. Квартиру программиста наполнил запах бензина.

Мэдли лёг на софу, головой ближе к монитору компьютера. Человек Готаро с медицинским чемоданом достал переносной монитор жизненных функций. Райан снял футболку, человек Готаро прикрепил к его груди, запястьям и лодыжкам квадратные стикеры с проводами, которые тянулись к аппарату. Через несколько секунд, на переносном мониторе отобразились пульс, кровяное давление, частота дыхания, насыщение кислородом в крови и электрическая активность сердца. К вискам Мэдли тот, что бегал за генератором прикрепил круглые стикера, диаметром около дюйма, с вереницей тонких проводов до кибер-деки. Человек Готаро что-то проверил на переносном мониторчике, удовлетворённо улыбнулся и достал из спортивной сумки нечто похожее на вязанную шапку, только состоящую из сотен проводов и нейронных проводников, которые сковывались в кабель шириной с мизинец.

– Наверное, стоило побрить голову? – неуверенно спросил Райан.

– Прошлый век, – ответил Готаро. – Коннект будет стабильным, информация будет передаваться быстро. Расслабься.

Мэдли рассмотрел нечто, похожее на вязанную шапку ближе, пока один из людей Готаро вбивал какие-то значения в кибер-деку и проверял отображаются ли они на мониторе компьютера. В каждом из десятков нейронных проводников программист увидел иглу, тоньше человеческого волоса, длинной дюйм-полтора. Райану стало немного не по себе.

Тот, что возился с кибер-декой посмотрел на Готаро и произнёс фразу на японском, которую Мэдли понял.

– Готово.

Готаро посмотрел на Райана, ожидая его одобрения. Программист обвёл взглядом присутствующих и нервно кивнул.

Тот, что с кибер-декой достал из сумки кухонную деревянную ложку для перемешивания.

– Ты серьёзно? – спросил раздражённый Готаро по-английски.

– Лучший вариант, – с сильным акцентом, также по-английски ответил ему его человек.

Мэдли взял деревянную ложку в зубы и закрыл глаза. Ловким движением тот, что с кибер-декой нацепил шлем-вязанную шапку ему на голову. Райан не почувствовал, как тонкие иглы шлема проникли сквозь волосяной покров, кожу и черепную коробку прямо в мозг. Медик фиксировал показатели программиста на мониторе жизненных функций.

Пульс – девяносто один, давление – сто тридцать на восемьдесят два, частота дыхания – семнадцать, сатурация – девяносто восемь. Небольшой стресс, который вполне позволяет работать дальше.

На мониторе жизненных функций открылось чёрно-белое окошко, все в квартире увидели внутренности черепной коробки Мэдли Райана в прямом эфире. Нейроны мозга напоминали множество молний на фоне тёмного от грозовых облаков неба.

Готаро достал из внутреннего кармана чёрного пиджака портсигар, в котором идеально ровно выложены «Пис» с розовым фильтром. Он достал одну, покрутил её указательным и большим пальцами, затем прикурил серебряной «Зиппо». Квартиру наполнил запах отборного табака.

Райан лежал с широко открытыми глазами, ощущал легкое тепло, которое проникало через микроскопические отверстия в голове. Электричество.

– Ты скоро начнёшь видеть образы из своего прошлого, – выпустив струю табачного дыма сказал Готаро. – Старайся сохранять спокойствие.

Но Мэдли уже был поглощён бесконечным потоком образов перед глазами. Он не видел обшарпанного потолка, не чувствовал колючего прокрывала на софе под ним, его захватил вихрь подсознания, воспоминаний, даже тех, которые он надеялся навсегда запереть в самых дальних уголках разума.

Тёплая вода льётся ему на лоб, он видит счастливые лица матери и отца, повторяющие вслед за святым отцом небольшой церквушки недалеко от Колумбуса «Аминь». Мамины голубые глаза ещё не полны усталости и отчаяния. Она улыбается, говорит ему, что он её сокровище и послан ей господом богом.

Поёт ему колыбельную в их старом доме, но ему всё равно страшно, потому что он слышит громкий и властный мужской голос на кухне, что-то о паршивом ужине и усталости после рабочего дня.

Мэдли в гостиной. Высокий, статный отец в деловом костюме приходит после работы нетрезвым, он не идёт взять на руки маленького Мэдли, как делал это раньше, он идёт сразу на кухню, где кричит на жену, обвиняет её в неряшливости, вытаскивает ремень из штанов. Под хлёсткие удары Мэдли плачет, заливается слезами, его мать кричит, что ей нужно к сыну, она молит мужа и господа о пощаде.

Мэдли просыпается ночью, садится в своей кроватке, которая постепенно становится ему мала и во мраке видит, как родители что-то делают под одеялом на кровати напротив, что-то неизвестное ему. Мать стонет, просит отца любить её вечно, он обещает и говорит, что без неё ему незачем жить. Движение останавливается после стона матери и кряхтения отца, и она говорит, что они грешники, комната наполняется тихим смехом.

Мэдли садится на свой первый трёхколёсный велосипед и едет по широкой, как ему кажется, улице под одобрительные воскликни родителей. Молодец, Мэдли! Хороший мальчик!

Он на кухне, играет в деревянный конструктор, который подарил дядя Джим, родной брат отца. Сам дядя Джим и отец сидят за маленьким круглым столом и громко спорят о политике, пока мать достаёт из духовки овощное рагу. Они спорят и пьют какой-то коричневый напиток из бутылки с надписью «Джек Дениелс». Мэдли ловит пьяный взгляд отца, наполненный ненавистью к этой женщине. Дядя Джим смотрит на Мэдли. Спрашивает нравится ли ему игрушка и добавляет, что он славный парень.

Перед Мэдли вход в начальную школу Колумбуса. В классе он знакомится с Тимом, мальчик выглядит испуганным, не знает куда себя деть. Мэдли предлагает Тиму дружбу и испытывает счастье от того, что тот соглашается. Они договариваются после уроков посмотреть «Луни Тьюнс» у Тима дома.

Холодает, но холод не мешает Тиму и Мэдли читать комиксы про Супермена во дворе школы и обсуждать какую суперспособность они хотели бы иметь.

В комнате Мэдли они делают уроки, пытаются как можно скорей решить задачи по математике, чтобы начать играть в детскую версию «Монополии». У Мэдли получается быстро решить все примеры, он помогает Тиму и объясняет решение.

У входа в начальную школу, солнце бросает луч на ангела. Девочка с золотистыми локонами и голубыми глазами, которую раньше Мэдли не замечал.

Отца нет дома, входная дверь открывается, но вместо него заходит дядя Джим. Он обнимает мать, спрашивает как она, та отвечает, что устала. Мэдли наблюдает за ними слегка приоткрыв дверь из своей комнаты. Дядя Джим успокаивает её и спрашивает как Мэдли. Мать отвечает, что он хороший мальчик, но ему нужен правильный мужской пример. Дядя Джим предлагает взять Мэдли на рыбалку, мать говорит, что ей так не удобно, да и что скажет отец, но дядя Джим уверяет её, что всё будет хорошо и он поговорит с младшим братом.

Они ловят рыбу в красивом озере, среди лесного массива. Мэдли достаёт маленького карпа, дядя Джим хвалит его, похлопывает по плечу и говорит, что папа расстроен не из-за него.

Боль.

Мэдли чувствует боль, дядя Джим успокаивает его и говорит, что всё будет хорошо. Постепенно боль отступает, дядя Джим смотрит на племянника щенячьими глазами и говорит, что это их маленький секрет, иначе мама и папа расстроятся, ведь Мэдли не хочет расстроить родителей?

Мэдли и Тим отправляются в летний христианский лагерь, где воспитатели объясняли им про всевышнего и его безграничную любовь. Ангел тоже была там, Мэдли набрался смелости подошёл к ней и спросил как её зовут. Айрин.

Мать и отец просят дядю Джима посидеть с Мэдли этим уикендом, пока сами поедут на конференцию в Бостон, представлять их христианскую общину. Дядя Джим с радостью соглашается, а Мэдли хочется играть с Тимом и Айрин. В школе он говорит им, что не сможет гулять с ними в выходные и набрав раскрасок бредёт в машину дяди Джима.

Он, Тим и Айрин на чердаке заброшенного дома. Вокруг ни души и Мэдли говорит, что многое узнал благодаря дяде Джиму. Его спрашивают, что именно узнал Мэдли, он рассказывает. Айрин улыбается и говорит, что они должны попробовать.

Мэдли смотрит мультик про Багза Банни, когда раздаётся дверной звонок. Отец идёт к входной двери, смотрит в небольшое окошко слева, открывает. Неизвестный мужчина ругается, обещает засудить отца и мать и лишить их родительских прав. Отец бледнеет на глазах, мать плачет, мужчина уходит, пригрозив, что если Мэдли ещё раз подойдёт к Айрин, то им конец. Мэдли думает, что отец будет в ярости, но вместо этого он садится возле него и спрашивает, что они делали на чердаке. Мэдли рассказывает. Мать аккуратно садится на диван возле них. Отец спрашивает зачем они это делали? Мэдли смотрит на отца глазами полными слёз и спрашивает сделал ли он что-то плохое, потому что дядя Джим говорил, что в этом нет ничего плохого и тут же закрывает ладонью свой рот. Отец спрашивает о чём дядя Джим говорил, когда сказал, что в этом нет ничего плохого. Мэдли отвечает, что не расскажет, потому что это их секрет, он обещал. Отец настаивает, но не криком, как обычно, а заботливо, в его голосе слышится страх. Мэдли рассказывает, а потом добавляет, что ему было интересно попробовать самому, а Тим и Айрин согласились. Отец вскакивает с места и начинает кричать, он бежит к телефону, набирает номер брата. Мэдли смотрит на него с любопытством, искренне не понимая, что плохого он сделал. Он чувствует себя виноватым за то, что раскрыл их с дядей Джимом секрет. Отец долго слушает что ему отвечает дядя Джим, иногда соглашается, потом извиняется, говорит, что разберётся с чёртовым мальцом. Мать плачет, спрашивает Мэдли как он мог? Отец кладёт трубку телефона, подходит к Мэдли, говорит, что раз и навсегда отучит его врать и наговаривать на верующих христиан.

Айрин и Тим избегают Мэдли. Мэдли сталкивается с Тимом в школьной столовой, Тим говорит, что родители запретили ему играть с Мэдли, потому что в него вселился бес.

Мэдли отмечает день рождения, мать приготовила яблочный пирог и сказала, что если Мэдли будет хорошо себя вести, то они с отцом договорятся с общиной, чтобы отправить его в христианский лагерь, хоть это и сложно сделать, так как Мэдли пропускал лагерь последние три года.

Учебники по математики, физике, программированию. Обложка романа Филипа К. Дика «Снятся ли андроидам электроовцы?».

Мэдли стоит перед своим шкафчиком в коридоре старшей школы. К нему подходит новый ученик по имени Юэн. Они болтают о литературе и математике, Юэн предлагает после уроков пойти в «Аркаду», поиграть в автоматы.

Юбилей отца, куда пришла почти вся община. Даже родители Айрин и Тима. Дядя Джим приехал, но ненадолго. Мэдли, увидев его заперся в своей комнате.

Выпускные экзамены. Мистер Чиклс говорит, что у Мэдли отличное будущее и он даст рекомендацию в колледж. На прощальной вечеринке он обещает Юэну, что они будут переписываться.

Одобрительное письмо из Колумбийского. Мэдли обещают повышенную стипендию. Мать гордится им, отец одобрительно улыбается.

За день до отъезда Мэдли просит родителей поговорить с ним и рассказывает о самом потаённом чувстве внутри себя, просит их понять его и принять. Мать начинает реветь и спрашивает мужа что они сделали не так. Отец Мэдли обвиняет мать и говорит, что это её вина, она недостаточно прививала бога сыну. Мэдли пытается сказать, что они ни при чём, но отец перебивает его и не своим голосом кричит, что он ему больше не сын. Мать пытается успокоить обоих, говорит, что нужно лечиться. Отец соглашается и даёт пощёчину Мэдли. Он падает на пол, слёзы хлынули сами, он не в силах их сдержать. Отец замахивается кулаком, но Мэдли, сам от себя не ожидая, бьёт его между ног и бежит к выходу из дома. Отец, проклиная сына скрючился на ковролине в гостиной. Мать подбегает к нему, спрашивает всё ли с ним в порядке, переводит взгляд на Мэдли и спрашивает, как он мог поднять руку на отца.