Читать книгу "Метемпсихоз"

Мэдли с небольшой спортивной сумкой на автобусной остановке, ждёт автобуса до Нью-Йорка.

На занятиях профессора Уоррена Мэдли знакомится с Бритни и Хэнком. Они хихикают над смешным акцентом преподавателя.

Вечеринки сливаются с занятиями, Мэдли раскрепощён и чувствует себя по-настоящему счастливым. Несколько раз в Нью-Йорк приезжает Юэн и когда это происходит, он, Мэдли, Хэнк и Бритни отрываются по полной. Пьяный Мэдли признаётся Бритни в том, что она его лучшая подруга. Она обнимает его так крепко, как может.

Письмо от Юэна, в котором он говорит, что не может продолжать учёбу в колледже и уезжает на заработки на Аляску. Он желает Мэдли удачи и говорит, что их дружба ценна.

Последний курс, профессор Уоррен рекомендует Мэдли Райана на стажировку в «Байрон-Хофстедер». Переступив порог корпорации, Мэдли осознаёт, что мечтает работать тут.

Заветное приглашение на работу в отдел разработки инновационных технологий «Байрон-Хофстедер».

Первая встреча с Амари…

Райан сильно сжал челюстью деревянную ложку, оставляя на ней следы от зубов. Люди Готаро переговаривались между собой по-японски.

– Останавливайте, – скомандовал Готаро.

– Девяносто восемь процентов! – крикнул его человек с кибер-декой.

Руки и ноги Мэдли начали судорожно дёргаться, остановились, он неестественно выгнулся, словно в припадке. Программист открыл рот, ложка выпала, он закричал сквозь стиснутые зубы.

– Останавливайте! – Готаро повысил тон.

– Нет, – из последних сил выдавил из себя Райан.

– Твой мозг сейчас поджарится!

– Нет!

– Девяносто девять, – констатировал человек Готаро с кибер-декой.

Райана снова затрясло. Сильнее, чем в первый раз. Он скулил, словно волк, лапа которого угодила в капкан, а потом резко обмяк. Монитор жизненных показателей показал остановку сердца. Готаро выругался на японском, подбежал к программисту. Его человек с медицинским чемоданчиком быстро достал шприц, ампулу с жидким содержимым, набрал шприц. Молниеносным движением он всадил шприц прямо в сердце программиста и выдавил содержимое. Райан закричал, появился пульс.

– Успели, – сказал на японском человек Готаро с кибер-декой. – Сто процентов загружено.

– Твою мать…

– Вот почему нельзя проводить подобные процедуры на дому, Райан, – саркастично подметил Готаро.

– Твою мать… У меня сейчас голова взорвётся.

С программиста аккуратно стянули шлем, помогли ему сесть. Кровь хлынула носом.

– Сто процентов?

Готаро молча кивнул.

Мэдли посмотрел на монитор компьютера, всплывающее окно оповестило об окончании загрузки. Он вытер кровавую полосу под носом тыльной стороной ладони, задев немного очки, которые перекосило влево, его лицо растянулось в бесовской улыбке. Смех Мэдли Райана сквозь отдышку заставил присутствующих ощутить как мурашки бегут по их спинам.

***

– Ты псих, – констатировал Готаро, пересчитывая очередную стопку йен.

Его люди ждали босса внизу, у входа в магазин «Хитачи».

– Скорей целеустремлённый.

– Возможны побочные эффекты. Бессонница, раздражительность. Мой совет – не заливайся алкоголем и осторожней со стимуляторами. Будет только хуже.

– Это не входит в мои планы. Всё?

– Да. Всё как договаривались. С тобой приятно иметь дело, гайдзин.

– Взаимно.

Райан закрыл за Готаро дверь и волоча ноги по полу подошёл к софе. Сил, чтобы поменять постельное бельё, влажное от пота, не было, он просто скинул простынь на пол и сел за компьютер. Веки становились тяжелей, но ему оставалось сделать ещё одно дело. Он открыл диалоговое окно разработки.

>> Новый информационный блок. Приступить к изучению немедленно, через протокол «Генезис».

>> Приступаю.

Глаза закрылись, тело Райана наклонилось назад, немного пошатываясь рухнуло на колючее шерстяное покрывало на софе. Программист попытался немного подвинуться выше, к подушке, схватить её и подсунуть под голову, но смог только нелепо повернуться на левый бок. Темнота дрёмы окутала его моментально.

***

Он проспал больше суток. Едва открыв глаза, Мэдли не смог сразу понять вечер за окном, или раннее утро. Капли дождя, барабанили по металлическому подоконнику с противоположной стороны окна, неоновое отражение вывески заведения напротив рассеивалось в тумане, мигало в такт огонька под кнопкой выключения монитора. Он сел на софу, хрустнул затёкшей шеей и зевая потянулся. Утро. Раннее утро.

В душе он чувствовал лёгкое пощипывание на голове, последствие применения шлема-шапки. Мэдли поймал себя на мысли, что не знает, как называется этот аппарат, но наверняка в будущем он будет пользоваться бешенной популярностью. Может быть лет через десять? Или пять? Будущее и правда уже наступило, то, о чём писали мэтры фантастики пятидесятых-шестидесятых уже становится реальностью, и наверняка технологии, о которых пишут фантасты современности станут когда-нибудь обыденностью.

После душа Мэдли немного прибрался в квартире, сложил простынь в небольшой пакет с вещами для стирки. Мигающий огонёк под кнопкой монитора манил его к себе, но он решил, что сначала прогуляется, чтобы немного провертится, постирает бельё и уже потом узнает, насколько сработал его замысел.

Его замысел.

Волнение подкатило неприятным комком к горлу. Мэдли обречённо улыбнулся, осознав, что даже если бы и смог поддаться рвотному рефлексу, его желудок абсолютно пуст. Мозг Райана выстроил цепочку желания перекусить, моментально показал перед глазами размытый образ супа-рамен с курицей, яйцом, древесными грибами и тончайшим ароматом соевого соуса. В животе программиста заурчало. Он точно знал куда направится подкрепиться, одел потёртые «Левис», единственную чистую футболку, худи цвета мокрого асфальта, зашнуровал кеды и прихватив пакет с грязным бельём вышел из своей скромной квартирки в сторону станции метро «Синдзюку».

Шесть кварталов спустя Мэдли зашёл в небольшой ресторанчик на первом этаже трёхэтажного дома, вывеска над витринным окном гласила «Супы дядюшки Хаяо». Он навряд ли мог назвать рамен в «Дядюшке Хаяо» лучшим во всём Токио, но за неимением лучшей альтернативы за время его пребывания в столице стряпня пожилого японца казалась ему выше всяких похвал, тем более последний приём пищи у программиста был несколько дней назад.

В ресторанчике было людно, все пять столиков, накрытых клеёнчатыми скатертями, занимали работяги из соседнего офисного здания, однако за стойкой перед кухней Мэдли приметил свободный барный стул, который поспешил занять. Он жестом попросил тучного мужчину на соседнем стуле подвинуться, пакет с грязным бельём бросил на пол, через пару минут улыбчивый дядюшка Хаяо спросил его что он будет есть. Ещё через пять программист очень медленно уплетал горячий суп-рамен с курицей, яйцом и древесными грибами, именно таким он себе его и представлял. Голоса работяг вместе с чавканьем тучного мужчины ушли куда-то на второй план, мозг Райана полностью сосредоточился на вкусовых рецепторах, но почему-то из недр памяти программиста возник образ двух близких ему людей. Когда-то он сказал, что они занимают пять процентов его времени в жизни. Большие голубые глаза Бритни, их с Хэнком рыжей, её несравнимая улыбка, то, как она поправляет непослушные волосы. Хэнк возле неё, подтянутый, атлетичный, жизнерадостный, со своим уникальным, слегка саркастичным чувством юмора. Им бы наверняка понравилась Япония. Токио. Суп-рамен с курицей, яйцом и древесными грибами. Пока он медленно поглощал ложку за ложкой, картинки менялись перед глазами, будто мозг программиста – это диапроектор. Вот они в «Джулиусе», Бритни рассказывает о том, как очередной мечтатель с Уолл-стрит разочаровал её, а после удачной шутки Хэнка они заливаются смехом и разочарование растворяется в воздухе. Вот они гуляют в Сохо, Хэнк рассказывает о том, как чуть было не переспал с коллегой в «Нью-Йорк Таймс», что запрещено корпоративной политикой, естественно, и как он смог устоять соблазну, но как мучается сегодня, ведь живём только один раз, а он возможно пропустил невероятное приключение. Вот они в квартире Мэдли в День Благодарения. Они делятся воспоминаниями из прошлого, тёмными и не очень, немного грустными, Мэдли снова поймал себя на вопросе: зачем он соврал тогда про своих родителей? Почему он никогда не рассказывал правды о своих родителях?

Закончив сытный обед (кажется, это было время обеда) Райан расплатился с дядюшкой Хаяо наличкой, на долю секунды хотел оставить чаевые, но осёкся, вспомнил, что он не в Америке. Весенний ветерок трепал волосы и можно было представить, что в токийском воздухе пыталась безуспешно пробиться свежесть перед знойным летом.

Погружённый в свои мысли и слегка расслабленный после еды он не заметил, как дошёл до прачечной. Все движения автоматизированы, разум не отслеживал как мозг подаёт сигналы к действию: бросить монетку в стиральную машину, открыть, загрузить одежду, высыпать пакетик порошка, купленный при входе, закрыть, запустить режим «стирка-полоскание-отжим». Сидя на пластиковом стуле перед стиральной машиной и отрешённо наблюдая как внутри крутится барабан, наполненный пеной его персональный внутренний диапроектор продолжал крутить картинки из его прошлой жизни. Образы Хэнка, Бритни, Джонсона и того охранника из «Байрон-Хофстедер», фамилию которого он забыл. Все они перемешивались перед глазами, хотя диапроектор неспособен смешивать изображения, он показывает их по чётко выровненному алгоритму. Так пролетели два с половиной часа стирки и ещё тридцать минут сушки. Образы, которые напомнили Мэдли Райану о том, что он был скорее счастлив, чем несчастлив и которые приводящей в себя пощёчиной очередной раз заставили увидеть реальность его одинокого существования сегодня.

***

Вечером того же дня Мэдли Райан сидел перед монитором на софе в своей квартирке над магазином техники «Хитачи». Зелёный огонёк однообразно мигал, будто говоря программисту: «Включи монитор. Чего же ты ждёшь?», но он сидел парализованный своим страхом, опасаясь, что сейчас он включит монитор и увидит сообщение об ошибке. В комнате висела глухая тишина, такая, что можно было слышать, как работают маршрутизаторы, как электро-волны курсируют по множеству проводов, торчащих из системного блока, и уносятся в бесконечность через окно квартиры. Мэдли, поняв, что не может находиться в тишине наедине с самим собой спустился по отельной лестнице в зал магазина и вышел из двери позади торговой стойки, под которой Мидори Ито хранил дробовик. Он обогнул стойку и прошёл мимо стеллажей, на одном из них он увидел простенький радиоприёмник «Сони», то, что сейчас ему нужно, немного музыки, чтобы разбавить гнетущую тишину.

В квартире он поставил приёмник на полку, немного покрутив поплавок и услышав, как Оззи Осборн воет на луну он довольно улыбнулся и прильнул к монитору. Экран освятил всё вокруг программиста, Мэдли облегчённо выдохнул. Никакого сообщения об ошибке не было. Напротив, всплывающие окошко сообщило программисту, что протокол «Генезис» успешно завершён.

– Ну, что ж, приятель, давай-ка проверим, – пальцы Райана застучали по клавиатуре.

>> Что ты думаешь о макаронах с сыром и беконом?

>> Не самое моё любимое блюдо, но когда нет альтернативы, то почему нет?

Мэдли отклонился от монитора, перечитал ещё раз что ему ответила разработка и широко улыбнулся.

>> Что ты думаешь о лагере?

>> Мне он нравится своей лёгкостью, а ещё тем, что похмелья от него практически не бывает, хотя, конечно, вопрос сколько выпить.

– Ах ты ж сукин сын! – радостно воскликнул Райан.

>> Что ты думаешь о джине с тоником?

>> Если я не знаю, что выпить в баре, то джин с тоником всегда беспроигрышный вариант. Без лайма или лимона и лучше всего с огурцом.

>> Что ты думаешь о диетической коле?

>> Это не кола.

>> Филипп К. Дик «Сняться ли андроидам электроовцы?». Что думаешь?

>> Мой любимый роман.

– Да! Да, чёрт тебя дери! Да! – крикнул Мэдли. – Главный вопрос, красавчик.

>> Что ты думаешь про «Полицию Майами»?

>> Лучший сериал современности, я уверен, что его будут пересматривать через десятилетия.

– И это правильный ответ!

>> Что ты думаешь о Бритни Зеллвегер?

>> Моя лучшая подруга.

>> Что ты думаешь о Хэнке Риггзе?

>> Мой лучший друг.

– Ох, не спугнуть бы, – пробурчал себе под нос Мэдли. – Ладно.

Он вновь застучал по клавишам еле сдерживая детский восторг.

>> Представим, что ты пылесосишь ковёр. Одна нитка никак не всасывается. Ты нагибаешься, берёшь нитку в руку, какие твои дальнейшие действия? Подносишь к пылесосу, чтобы засосать или бросишь её на пол и дашь ей второй шанс засосаться с пола?

Несколько секунд разработка обрабатывала информацию.

>> Брошу на пол и попробую засосать снова.

– Да, мать твою! – крикнул Райан, вскочил с софы, сделал несколько шагов по квартирке и нагнулся над монитором.

Сообщение не изменилось.

>> Брошу на пол и попробую засосать снова.

Из круглой колонки радиоприёмника под бит синтезатора Фил Коллинз распевал о моменте, которого он ждал всю жизнь. Мэдли подскочил с места и в такт изобразил мощную барабанную партию песни, прочувствовав каждой клеточкой своего тела охватившую его вихрем эйфорию.

***

Синдзюку,

Токио, Япония

Июль, 1988

Разноцветные огни Синдзюку зажглись, как только над Токио опустилась ночь. Мэдли Райан не заметил сумерек, как не замечал вчера, и позавчера, и днём ранее. Единственное его освещение, подобное путеводной звезде – светло-голубой ореол монитора «Сони», на экране которого чёрное диалоговое окно с небесно-голубым, ближе к белому текстом. Слева от мини-холодильника-рабочего стола программиста тихонько тарахтел переносной генератор «Кубота» последней модели, приятный подарок от Готаро, когда тот навещал Мэдли парой недель ранее.

– Он тише автомобильного мотора, – говорил японец. – Поступят в продажу только в конце лета, так что у тебя эксклюзив.

– Но за что? – удивлялся Райан.

– Считай, что это клиентоориентированность.

И Готаро не обманул, генератор действительно шумел негромко, а вакуумные клапаны избавляли квартирку программиста от запаха бензина.

Круглая колонка радиоприёмника немного потрескивала, что не мешало Стингу и Марку Нопфлеру хвастать лёгкими деньгами и бесплатными девочками в хите восемьдесят пятого. Мэдли привычным движением потянулся за банкой колы, не отрывая взгляда от монитора, сделал глоток, поставил банку и продолжил стучать по клавиатуре. Так он проводил последние три недели, не переставал общаться с разработкой по ту сторону экрана и всё больше он убеждался в успехе своего эксперимента. Параллельно с этим он проверял стабильность соединения сети, добавлял новые капли в океане информации, куда он собирался выпустить своё творение.

В тот вечер генератор пригодился, первый скачок электричества произошёл около десяти вечера и прошёл практически незаметно. Второй через десять минут, третий ещё через пять. Мэдли решил проверить всё ли в порядке с электрическом щитком в магазине, может, Мидори-сан проверяет очередную электрическую пушку, полученную от его заграничных поставщиков? Он нехотя поднялся с софы, потянулся, размяв затёкшие мышцы, поправил очки и спустился в магазин «Хитачи» на первом этаже.

Дверь в зал магазина была приоткрыта, что не смутило программиста, Мидори-сан часто не закрывает её вплотную, если ему нужно подниматься туда-сюда на второй этаж в маленький офис, где он хранит документацию. Смутило его то, что по ту сторону двери была кромешная тьма, правда он сразу же поймал себя на мысли, что Мидори-сан собирается уходить, потому выключил свет в зале, а перед уходом ему нужно зайти в офис и сейчас он встретит его в дверном проёме.

– Мидори-сан? – спросил Мэдли.

В ответ тишина.

Мэдли открыл дверь, тусклый, тёмно-жёлтый луч освятил торговую стойку и стеллаж за ней. Райан обогнул её, осмотрелся. В полумраке света с той стороны двери торговый зал магазина приобретал образ бесконечного лабиринта. Программист сделал несколько шагов ко входу в магазин, витринное окно и дверь закрыты решёткой с внешней стороны, зелёный огонек в противоположном углу зала сообщал о том, что охранная сигнализация отключена.

– Сдаёт старик, – улыбнулся Мэдли и направился к электрическому щитку на противоположной стене.

На долю секунды Райан подумал, что непохоже это всё-таки на Мидори-сана. Оставить дверь за стойкой открытой, забыть включить сигнализацию. Панки Синдзюку могут вырвать решётку, разбить витрину, пробраться в офис на втором этаже и украсть маленький сейф, наверное, самое ценное, что есть в кабинете Мидори Ито. Не говоря уже о куче всякой техники на складе и стеллажах.

– Сдаёт, – повторил программист и пообещал себе завтра поговорить с Мидори-саном.

Свет уличного фонаря и мерцание неоновый вывески подпольного клуба по ту сторону витринного окна освещали открытую дверцу электрического щитка. Мэдли осознал, что задняя дверь, сигнализация, перебои с электричеством – это не цепочка случайных событий, выстроенных в его голове, это гораздо хуже. Это то, чего он ждал гораздо раньше и на какое-то время даже позволил себе расслабиться, забыть о том, что он сделал в глазах акул «Байрон-Хофстедер». Он ни разу не позволил себе отпустить мысль, что его найдут, готовился, но в глубине души надеялся, что ищейки шестого отдела сдались. Тем более, разработка не давала сигналов бедствия, не предупредила его о потенциальной опасности, никаких важных диалогов из кабинета Байрона, никаких докладов Салли Траубу, а это значит, что либо операция по его нахождению, засекречена высшим грифом, либо… Нет, об этом он думать не хотел.

Первый удар пришёлся в затылок, Мэдли не понял, чем его огрели. Он повалился на пол, ухватился за стеллаж возле щитка, постарался удержать равновесие. Второй удар в левый бок. Кастет. Райан почувствовал хруст ребра, услышал его внутри своего тела, немного отклонился и повернулся к нападавшему. От третьего удара, в лицо, он увернулся и коленом ударил нападавшего в пах.

– Сука, – прохрипел тот и попытался схватить программиста за футболку.

Адреналин зашкаливал, предавая Мэдли Райану сил, он подбежал к торговой стойке, перекинулся через неё, потянулся рукой к дробовику Мидори-сана, но никак не мог нащупать оружие. Он бросил взгляд под стойку и громко выругался, так как дробовика на месте не было.

– Видимо не сдаёт старик, – констатировал программист и побежал за дверь, в свою квартиру.

Автоматического щелчка после закрытия двери не послышалось, Мэдли, обозлённый на своего арендодателя быстро проскочил лестничный пролёт и влетел в квартиру. Понимая, что нападавший вот-вот будет на пороге, программист засунул руку за мини-холодильник, нащупал рукоятку «Смита-Вессона» и когда силуэт показался в дверях, Райан сделал два выстрела в туловище. Нападавший рухнул на спину, хрипел, захлёбываясь кровью.

– Тебе конец, – выдавил он.

Мэдли свернул диалоговое окно, нашёл на рабочем столе монитора треугольную иконку в форме значка «биохазард» и кликнул по ней два раза. Внизу послышались тяжёлые шаги. Перед программистом открылось новое окошко с надписью «Протокол „Давай станцуем!“ активирован» и горизонтальная шкала загрузки.

Дверь квартиры слетела с петель, высокий, мощный мужчина в длинном плаще, слегка пригнувшись сделал несколько шагов к Мэдли, испуганный программист выпустил в него оставшиеся четыре пули. Он понимал, что не сможет перезарядить барабан, поймал себя на мысли, что зря не послушал тогда Готаро и не взял себе «Дезерт-Игл».

Сколько их там?

Мощный мужчина упал возле входа в квартиру, сразу после раздались три выстрела, один из которых задел плечо Райана и тот повалился на софу.

– Не убивать! Он нужен мне живым!

Мэдли никогда не слышал этот голос раньше, но узнал его сразу.

Двое бойцов шестого отдела, держа Райана на прицеле полуавтоматических пистолетов прошли внутрь, вслед за ними вошёл Салли Трауб. Высокий, под шесть с половиной футов, широкоплечий, с небольшим животом. Похожий на гору Трауб внушал моментальный страх, особенно, когда на лице с плоским боксёрским носом и узко посаженными глазами отображается только одна эмоция – ярость. Трауб поправил подол длинного чёрного плаща, движением приказал усадить Мэдли на софу. Бойцы шестого отдела тут же подчинились.

– Заставил ты нас побегать, конечно, гадёныш, – сказал Трауб, закуривая сигару. – Ты знаешь скольким людям ты навредил своей выходкой, Райан?

Мэдли сфокусировал зрение, рассматривая выгравированную надпись на серебряном зажиме для галстука, слегка торчащим из-под ворота пиджака.

«Папа №1».

Бойцы шестого отдела держали его за плечи, не давая возможности резко встать с софы. Трауб ходил взад-вперёд по маленькой комнате, выпуская клубы едкого дыма.

– Наши боссы, инвесторы, акционеры. Стоимость акций снизилась на несколько пунктов после того, как на рынке прошёл слух о том, что какой-то никчёмный программист выкрал секретную разработку корпорации и свалил за рубеж.

– Почему меня должно это волновать? – ухмыльнулся Мэдли, за что тут же получил кастетом по лицу.

Ему не дали отклониться назад, от удара треснула линза очков, глаз моментально начал заплывать, из рассечённой брови хлынула кровь. Боль отдалась в пулевом ранении в плече.

– Не должно, – снимая кастет произнёс Трауб. – Сколько я видел таких самовлюблённых псевдо-гениев? Ты не хитёр, Мэдли Райан, не гениален, а самое главное – не умён, – он опустился на одно колено, поравнявшись с программистом и посмотрел ему в глаза. – Ты такой же, как и остальные. Один раз получив отказ, ты считаешь, что у тебя достаточно навыков и мозгов поиметь систему.

Трауб мимолётно улыбнулся уголком рта.

– Ты думаешь, что навредил корпорации, позлил боссов, но наверняка ты не думал о последствиях, когда проворачивал свою маленькую аферу.

– Я забрал своё, – выдавил из себя Райан.

– Своё? – засмеялся Трауб. – У тебя нет ничего своего, Мэдли. Всё, что ты создал принадлежит корпорации. Ты принадлежишь корпорации. Что ты сделал с разработкой, Мэдли? Кому ты её продал?

Райан пристально смотрел в глаза Салли Трауба несколько секунд, а затем расхохотался в голос. В чувство его привёл удар рукояткой пистолета в скулу одного из бойцов шестого отдела.

– Ты даже бабла не наварил? Точно идиот.

– Ни тебе, ни боссам, ни Джонсону никогда не понять, что я создал. Навредил корпорации? Плевать я хотел на корпорацию, – сказал Мэдли и сплюнул кровью на пол. – Плевать я хотел на всех и каждого в этой чёртовой продажной системе.

– Неужели? – Трауб вопросительно поднял левую бровь. – А как же Джонсон? Твой супервайзер лишился работы из-за того, что его лучший сотрудник облапошил «Би-Эйч». А на Флэша Катчера тебе тоже плевать? Бедолага может оказаться на скамье подсудимых.

Трауб выпустил клуб дыма Мэдли в лицо, поднялся, отряхнув колено и сделал ещё одну затяжку.

– Плевать? Я не удивлён, – не дожидаясь ответа констатировал Трауб. – Нам пришлось запачкать руки, чтобы найти тебя, Мэдли. Кстати, огромный привет от родителей. Огайо. Чёрт, а ведь мы повелись.

– И кто тут не умён? – улыбнулся окровавленными зубами Райан.

– Не знаю, – Трауб развёл руками. – Скажи это своему папаше. Старику пришлось вставить новую челюсть после разговора с нами.

Мэдли старался сосредоточится, но мозг отказывался воспринимать информацию. Может из-за ударов по голове, а может, потому что понял о чём речь пойдёт дальше. О чём и о ком.

– Твой приятель, Хэнк, – продолжил Трауб, – славный малый. Выдал нам всё, что знал. Его, знаешь ли, оказалось не так сложно разговорить. Одного сломанного пальца хватило, чтобы он защебетал во всё горло. Обоссался так сильно, что на следующий день свалил в Европу. Только вот ни он, ни Джонсон, ни Катчер, ни твои родители не знали где ты. Никто из них не знал о твоих планах, куда ты свалил. Тогда мы пришли к твоей рыжей подружке.

– Суки.

– Так сильно хотел услышать её голос, да, Мэдли?

– Какие же вы суки.

– С ней переборщили, согласен. Но это не наша вина, Мэдли, – спокойным, заботливым голосом говорил Трауб. – Она оказалась крепким орешком. Самой крепкой из всего твоего никчёмного окружения. Ты был ей очень дорог, Мэдли, но она рассказала всё, что знала. Не сразу, но рассказала.

Райан закричал, что было сил, истошно, так, что задрожало тело. Один из бойцов схватил носок на полу возле софы и засунул его программисту в рот. Крик стал чуть глуше.

– Я позволю твоему воображению додумать, что мы сделали с прекрасной мисс Зеллвегер. А что мы ещё можем с ней сделать, если она жива, конечно.

Трауб наклонился над Райаном, схватил его огромной рукой за волосы на затылке. Крик программиста перешёл в истеричный плач.

– Что ты сделал с разработкой?

В ответ Мэдли опустил голову, его трясло.

– Говори! Говори, иначе клянусь, я уничтожу всё, что тебе дорого, всех и каждого.

Райан трясся в состоянии шока от осознания и последующего испуга, как показалось сначала Траубу. Мимолётно в груди потеплело от самодовольства, но программист поднял голову, и глава шестого отдела увидел, что он смеётся. Истерически, с надрывом, что вот-вот задохнётся. Носок выпал изо рта, всех находящихся в маленькой квартире над магазином «Хитачи» подобно раскату грома оглушил дьявольский смех Мэдли Райана. Обозлённый Трауб положил руки на талию, раздражённо сделал несколько шагов туда-обратно и со всей силы ударил Мэдли ногой в грудь. Бойцы шестого отдела подхватили его и бросили на пол. Трауб достал пистолет с глушителем и выстрелил программисту в ногу. Затем в руку. Смех только усилился.

– Говори, что ты сделал с разработкой? Сукин ты сын, говори сейчас же!

Мэдли, задыхаясь от смеха и кровавого кашля из последних сил посмотрел не заплывшим глазом на монитор «Сони». Трауб моментально считал этот взгляд и сам повернулся к монитору. Жёлтый смайлик ехидно улыбался, подмигивая каждые три секунды. Под ним разговорное облачко из комиксов, смайлик «говорил» что протокол «Давай станцуем!» успешно завершён, данные загружены в сеть. В диалоговом окне позади окошка со смайликом мигало сообщение:

>> Спасибо, приятель!

Глаза Трауба расширились, сердце застучало в груди бешенным битом электронной музыки.

– Ах ты ублюдок, – спокойно сказал он, повернулся к Мэдли и выстрелил ему в голову.

Из круглой колонки радиоприёмника Брюс Дикинсон рассуждал под гитарный риф о том, что на жизнь всегда найдётся время, как и на смерть и каждый рано или поздно встретится с создателем, но разве не странно, что как только человек рождается, он тут же начинает умирать?