Текст книги "Пропавшая грамота. Неизвращенная история Украины-Руси"
![](/books_files/covers/thumbs_240/propavshaya-gramota-neizvraschennaya-istoriya-ukrainy-rusi-109259.jpg)
Автор книги: Андрей Дикий
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Политика Сигизмунда I Старого (1506–1548) продолжалась при его сыне и преемнике – Сигизмунде Августе (1548–1572), который был избран и королем Польши, и великим князем Литвы, продолжившим династическую унию этих, пока еще формально отдельных, государств. Опасность агрессии тевтонов (немцев) с запада была устранена еще его предшественниками в XV веке. Сначала, в 1410 году тевтонские рыцари были наголову разбиты в знаменитой Грюнвальдской битве, в которой, следует напомнить, кроме поляков принимали участие также литовцы, русские, чехи, литовские татары, молдаване и волохи (румыны).
Затем, после ряда столкновений, выгодным для Польши миром в Бресте (1435 г.) эта опасность была и вовсе отстранена от Польши, а воинственный орден крестоносцев начал настолько быстро слабеть, что Сигизмунду-Августу удалось заключить с Лифляндией (владения и центр крестоносцев, теперь Латвия и часть Эстонии) унию (1561 г.), по которой Лифляндия фактически входила в орбиту польско-литовского государства.
Уния эта дала выход Польше на Балтийское море, но в то же время и новые спорные границы с Москвой, из-за которых вскоре (в 1558 г.) вспыхнула война с Москвой (с Иваном Грозным), во время которой русские захватили Нарву и Дорпат (Юрьев). Впоследствии они были потеряны и возвращены России Петром Великим.
Имея всю восточную границу с Москвой, а пограничные земли населенными единоверным и единоплеменным с Москвой народом, Сигизмунд-Август стремился упорядочить внутреннюю жизнь в своем огромном государстве, состоявшем из поляков, литовцев и русских (украинцев и белоруссов), наладить взаимоотношения этих народов и возможно теснее слить их в одном государстве.
Будучи хотя и католиком, но не фанатиком, и находясь под влиянием своей жены кальвинистки (княжны Варвары Радзивилл), Сигизмунд-Август старался проводить в начале своего правления либеральную политику в религиозном вопросе и не допускать притеснения своих православных подданных католиками. Этим он вызвал симпатии всех православных, которые начали видеть в нем своего защитника.
Симпатии эти сыграли впоследствии (когда он уже полностью подпал под влияние католиков) немалую роль при проведенном им слиянии в одно государство связанных только персональной унией Польши и Литвы.
Слияние это было осуществлено Люблинской унией в 1569 году.
Люблинская УнияСигизмунд-Август созвал в Люблине общий сейм, в котором должны были принять участие как представители Польши, так и представители Великого княжества Литовского. Разумеется, магнаты, шляхта и высшее духовенство, ибо широкие народные массы в эту эпоху нигде не спрашивались и в решении вопросов о своей судьбе не участвовали.
Представители Польши предложили свой проект унии, который состоял в следующем:
1. Польша и Великое княжество Литовское составляют одно нераздельное государство – «Речь Посполитую».
2. Они имеют одного короля, который выбирается совместно и коронуется в Польше.
3. Сеймы впредь должны быть общие, а не раздельные для Польши и Литвы, как было раньше.
4. Общая монета и финансовая политика.
5. Свобода поселения поляков в Литве, а литовцев в Польше.
6. Отторжение от Великого княжества Литовского и присоединение непосредственно к Польше всех «русских» (украинских) земель Великого княжества Литовского и южной части Белоруссии.
7. Сохранение автономии Великого княжества Литовского, с отдельным войском и внутренним финансовым управлением (литовская казна).
Проект вызвал негодование представителей Литвы, которые покинули сейм и уехали из Люблина. Но не все. Многие православные (русские магнаты и шляхта Великого княжества Литовского) остались и подписали Люблинскую унию.
Когда на основании этого Сигизмунд издал манифест об отторжении от Литвы русских земель, представители Литвы вернулись в Люблин и 1 июня 1569 года подписали этот чреватый последствиями исторический документ.
Во владении Литвы осталась только территория, населенная литовцами, и большая часть Белоруссии.
Вся Украина-Русь, границы которой тогда простирались на юге по линии Каменец-Подольский – Умань – Днепр (с запада на восток); на востоке Новгород-Северский – Стародуб – Глухов – Гадяч – Полтава (несколько восточнее), на севере – несколько южнее Припяти, а на западе – по Карпатам, все отошло к Польше.
Кончился более чем двухсотлетний период сосуществования Украины-Руси с литовцами и начался период непосредственного подчинения Польше.
Последствия Люблинской УнииСейчас же после унии, в том же 1569 году, по просьбе Польши, из Рима были посланы в Польшу иезуиты, которые вскоре и взяли в свои руки дело распространения католичества на восток, а одновременно с этим и полонизации населения Руси-Украины. Польские же магнаты и шляхта, хлынувшие после Люблинской унии на восток, начали ускоренными темпами вводить на Украине польский социальный порядок, известный полным бесправием крестьянства и ничем не ограниченным всевластием магнатов и своеволием шляхты.
Вслед за магнатами и шляхтой двинулись на восток евреи в качестве арендаторов, торговцев и посредников, без которых не могла обходиться шляхта того времени. Щедрою рукою начали короли раздавать магнатам и шляхте «пустопорожние» земли. Фактически земли эти не были «пустопорожними», а на них, в условиях относительной свободы, жили крестьяне, но в Польше той эпохи владеть землей имела право только шляхта и монастыри. Поэтому вместе с пожалованием «пустопорожней» земли в зависимость от новых владельцев попадали и жившие на ней люди. Желая извлечь побольше дохода из своих владений, новые владельцы начали изощряться в накладывании и во взыскании с крестьян всяких налогов и поборов, как в деньгах, так и в натуре и в бесплатном принудительном труде.
Платили налог от «дыма», т. е. от жилья, «десятину» на церковь, особый налог на содержание польского войска, принуждали строить мельницы и шинки (кабаки), которые обычно сдавались в аренду евреям, а крестьянам запрещалось молоть зерно или производить водку дома, заставляя их пользоваться этими мельницами и шинками; зерно, яйца, птица, скот, воск, и мед, пойманная рыба, сотканное полотно – все облагалось в пользу владельца земли и крестьянин должен был известную часть доставлять владельцу или арендатору. Часть эта имела тенденцию все возрастать, так как и владелец, и арендатор старались выколотить возможно больше дохода. Жаловаться же на несправедливость было некому. Крестьянин находился в юрисдикции шляхтича, который не только его судил, но и мог накладывать наказания до смертной казни включительно. Еще в 1518 году, как уже упомянуто выше, король, под давлением магнатов и шляхты, отказался от своего права рассматривать жалобы крестьян на своих шляхтичей.
Кроме того, в новых землях начал вводиться и принудительный труд, – барщина, уже давно введенная в Польше и в Галиции. Сначала он ограничивался одним днем в неделю, но вскоре количество дней барщины начало быстро расти и доходить до 200 дней в году и больше, постепенно превращая крестьянина в полного и совершенно бесправного раба.
В эту эпоху происходил быстрый рост внутреннего рынка благодаря росту городов и быстрому увеличению экспорта сельскохозяйственных и лесных продуктов в Западную Европу. За границу, на Запад, шли хлеб, скот, сало, смола, деготь, поташ и другие продукты. Ввозились сукна и предметы ширпотреба.
Сохранились данные, что в 1560 году пошло только в Данциг на экспорт 1,2 миллионов пудов хлеба, а в 1579 году уже 2 миллиона.
Через Перемышль в 60-х годах XVI столетия прогонялось ежегодно по 20 000 волов, не считая лошадей и другого скота.
Росли также и торговые обороты в городах и на ежегодных ярмарках, куда приезжали купцы и из-за границы: из Москвы, Турции и из Западной Европы.
Конъюнктура при продаже продуктов сельского хозяйства, естественно, вызвала на них повышенный спрос и, стремление производителей выбросить на рынок возможно большее их количество. Это и привело к созданию так называемых «фольварков» – хозяйств, в которых на землях владельцев работали в порядке принудительном (барщина, панщина) крестьяне, а весь продукт их труда поступал к землевладельцу или арендатору.
С ростом спроса на эти продукты и расширением запашек в фольварках, росла и потребность в рабочей силе, которая, в свою очередь, вызывала повышение количества дней барщины и ухудшение положения крестьянства и их хозяйств. Барщина отнюдь не освобождала крестьян от прежних денежных и натуральных повинностей.
Этот зажим крестьян непрерывной волной шел с запада на восток и особенно усилился после Люблинской унии, оторвавшей Украину-Русь от Литвы и отдавшей ее Речи Посполитой с непосредственным подчинением Польше.
Одновременно шло и усиленное проникновение с запада на восток католицизма. Облегчено оно была тем обстоятельством, что магнаты и шляхта – католики – имели много преимуществ по сравнению с магнатами и шляхтой православными, которых в XVI веке еще немало было на Украине-Руси.
Начался все усиливающийся переход в католичество правящего класса, а вместе с ним и ополячивание старых исконных русско-православных княжеских и шляхетских (дворянских) родов.
Все это привело к полному разрыву широких народных масс с правящим классом.
Кроме усиливавшегося благодаря проводимой экономической политике классового антагонизма, появился и антагонизм религиозный и национальный между феодалами и народными массами. Землевладельцы – шляхта и магнаты стали для народа совсем чужими и чуждыми, врагами, посягавшими не только на его экономические интересы, но и на его религию и национальность.
Крестьянство искало выхода в переселении (бегстве) на восток, за Днепр, но волна шляхетско-католической агрессии быстро его настигала и устанавливала над ним свою власть и порядки.
И к концу XVI века вся Украина-Русь очутилась под властью феодалов польской культуры и католического вероисповедания.
О размерах их владений можно судить по сохранившимся данным о владениях некоторых магнатов на Украине-Руси на рубежах XVI–XVII веков. Конецпольскому только на Брацлавщине (район южного Буга) принадлежало 740 сел и 180 городов и местечек. У князя Острожского (до XVII века православного) на Украине было 2760 сел и 80 городов и местечек. Потоцкому принадлежало все Нежинское староство (область) и Кременчуг с окрестностями. Князю Иеремии Вишневецкому – почти вся Полтавщина с 10 000 крестьянских и мещанских дворов-хозяйств.
Немалые владения имели и монастыри и епископы, как католические, так и православные. Так, например, Киево-Печерской лавре только на Правобережной Украине принадлежали города Васильков и Радомысль с замками, 50 сел, 5 деревень, 5 усадеб, 2 рыбных промысла, пасеки, мельницы.
Городки Жабче и Хорлуй принадлежали Луцкой епископии, были укреплены, имели артиллерию и запасы оружия.
Бесчисленная шляхта имела более мелкие, чем магнаты, владения, которыми, как и магнаты, в большинстве случаев управляли через управляющих или арендаторов.
Арендаторами были, главным образом, евреи, которые изощрялись в выжимании доходов с крестьян, т. к. надо было и удовлетворить владельцев, и уделить возможно больше для себя.
В результате, не имея выхода, крестьянство только озлоблялось, и накоплялись те силы, которые вскоре привели к восстаниям и гибели самой Речи Посполитой.
Не в лучшем положении находились и мещане, жители городов и местечек. Несмотря на Магдебургское право, дарованное многим городам и связанное с ним самоуправление, жители городов мещане-ремесленники и мелкие торговцы фактически всецело зависели от прихоти своевольных магнатов. К тому же из года в год все усиливались притеснения православных ремесленников со стороны католиков.
Сохранилось много жалоб, что руководители цехов отказываются принимать православных ремесленников и тем самым лишают их права работы. По Магдебургскому праву ремесленник вне цеха не имел права заниматься своим ремеслом. Вследствие этого и большинство городских жителей было единодушно с крестьянством в ненависти к правящему классу и позднее приняло активное участие в начавшихся с конца XVI века восстаниях.
А так как и в городах те, кто притеснял, были католики и люди польской культуры, то к мотивам чисто классовых противоречий все больше и больше присоединялись мотивы религиозные и национальные.
Мещане, как и крестьяне, все больше и отчетливее начинали себя чувствовать другим, отдельным народом, отличным от правящего класса, который народ в своем сознании отождествлял с поляками и католиками, хотя среди него еще и была некоторая часть православных и русских (украинцев) по происхождению.
Период этот, когда за одно столетие (XVI век) произошло разделение всего населения Украины-Руси на классы, при котором класс правящий оказался польским или ополяченным и католическим, а народные массы, крестьянство и мещанство сохранили свое сознание русскости и православия, не без основания можно считать периодом пробуждения самосознания Украины-Руси. Позднее это пробужденное национальное самосознание, соединенное с борьбой против существующего социального порядка, привело к ряду непрекращающихся народных восстаний, закончившихся распадом Польши и воссоединением частей единого когда-то древнерусского Киевского государства.
Братства и культурная жизнь в XIV–XVI веках
Польско-католическая агрессия на Украину-Русь и сопровождавшие ее изменения социальных взаимоотношений (крепостное право, привилегии католикам) вызывали со стороны населения отпор, который вылился в организации т. н. «братств». Уже в XV веке во Львове, а позднее в Киеве возникли среди городских жителей «православные братства», первоначально имевшие целью только оказание материальной помощи своей приходской церкви.
Но вскоре, в результате наступления реакционной польско-католической культуры, меняется и состав, и цели, и деятельность братств. В них начинает вступать низшее духовенство и православная шляхта, и они становятся общественными организациями, объединяющими все элементы, недовольные политикой Польши и существующим социально-политическим порядком. Братства содействуют книгопечатанию, преимущественно церковных книг и полемических антикатолических изданий, открывают свои школы, типографии, организованно ведут борьбу с наступающим на православие католицизмом. Увидев это и понимая все значение организованной силы, поднявшейся в защиту православия, восточные патриархи начали оказывать братствам всемерную помощь. В 1585 г. патриарх Антиохийский утвердил устав Львовского братства и подчинил ему все остальные братства. Вскоре затем Львовское братство было непосредственно подчинено Константинопольскому патриарху и получило право контроля над моральной жизнью, как светских, так и духовных лиц, не исключая и епископов.
Это усиление авторитета братств вызывало недовольство высшего православного духовенства, тесно связанного с магнатско-шляхетскими кругами и пользовавшегося многими привилегиями при вводимом Польшей социальном порядке, при котором высшее духовенство имело много феодальных прав, владело населенными местами, пользовалось бесплатным принудительным трудом. Его классовые интересы совпадали с интересами не народных масс, а с польско-католическими.
Неудивительно поэтому, что XV и XVI века не дали ни одного борца за народные права из среды высшего православного духовенства. А между тем, это были века созревания национального сознания населения Украины-Руси и зарождения близких и родственных культуре русской культур: украинской и белорусской, несколько отличных от первой.
Для развития культуры XV и XVI века на Украине-Руси были исключительно неблагоприятными. Оторванная от Москвы, под непрерывным, все усиливающимся давлением католическо-польского наступления, Украина-Русь не имела возможности нормально развивать свою национальную культуру. Ее правящий класс, через который обычно распространяется культура на широкие народные массы, с поднятием своего культурного уровня, терял национальный характер и постепенно полонизировался, отрываясь от народа и воспринимая культуру польскую.
Только православная церковь в своей оборонительной борьбе с наступающим католицизмом сохраняла традиции древнерусской культуры, богослужебный язык, сознание своей отчужденности от прививаемой сверху польской культуры. А церковные братства эти традиции всячески оберегали, являясь центрами не только православия, но и национального русского (украинского) самосознания.
Появившееся в ту эпоху книгопечатание эту деятельность церкви и братств значительно облегчило, давая населению не только богослужебные книги, но и ряд острых церковно-полемических произведений и книг исторического содержания, в которых населению Украины-Руси напоминалось о единстве древнерусского государства и народа его населявшего.
Вышедшая в Москве в XVI веке «Степенная книга» – попытка систематического изложения российской истории, пользовалась огромным успехом на Украине-Руси и немало содействовала сохранению и усилению сознания единства всей Руси. А весьма распространенная в то время церковно-полемическая литература не только полемизировала в вопросах церковных и католических, но и вела борьбу с социально-политическим укладом, внедряемым Польшей на Руси.
В вышедшей в конце XVI века книге «Апокрисис» автор, скрывавшийся под псевдонимом «Христофор Филалет», протестуя против польско-католической агрессии и угнетения населения Украины-Руси, угрожает проводникам этой политики – магнатам – восстанием народных масс.
Трактат «Предостережение» неизвестного автора, «Плач» Мелетия Смотрицкого и ряд других изданий – это яркие публицистические обличительные произведения, направленные против как религиозного, так и социально-политического давления со стороны Польши на население Украины-Руси.
Ярким национально-социальным протестом звучат обличения Ивана Вишенского, который, переселившись на Афон, в течение четверти столетия вел оттуда борьбу против порабощения Руси-Украины.
В своем произведении «Писание до всех обще в Лядской земле живущих» Вишенский пишет: «Где ж ныне в Лядской земле вера, где надежда, где любовь, где правда и справедливость суда? Несть места целого от греховного недуга: все струп, все рана, все пухлина, все гнилство, все огнь пекельный, все болезнь, все грех, все неправда, все лукавство, все кознь, все лжа, все мечтание, все пары, все дым, все суета, все одета, все привидение, сущее ж есть ничто же! Несть где пастыря приложите на исцеление некоея части!..»
Настроения и мысли Вышенского, надо полагать, не были одинокими и находили отклик у тех, кто их читал, будя людей и создавая предпосылки для будущей освободительной борьбы.
Широким народным массам, поголовно неграмотным, конечно литература была недоступна. Ее заменяло устное народное творчества: песни, сказания. В этот период зарождаются так называемые «думы», песни-сказания исторического содержания, в которых воспевается борьба народа с татарско-турецкими и польско-католическими агрессорами.
Возникновение известных украинских «дум»: «Самийло Кишка», «Байда», «Маруся Богуславка» и других относятся именно к этому периоду.
Упоминая об исторических песнях-сказаниях Украины-Руси, нельзя не отметить одно явление: отсутствие в них тем из жизни древнерусского государства – Киевской Руси. И в то же время обилие этих тем в великорусских былинах. Это явление, о котором уже упоминалось выше и которое еще ждет своего беспристрастного исследователя, ставит под сомнение утверждения украинских шовинистов-сепаратистов, что украинский народ ничего общего с великороссами не имеет и является единственным наследником Киевской Руси. Почему же тогда былины о князе Владимире, о богатырях Киевских мы находим на севере, а не в окрестностях Киева? Если князь Владимир был «украинский» князь, то почему украинцы о нем забыли, а «москали» помнят?
Украинские шовинисты-сепаратисты этого щекотливого вопроса стараются не касаться и его замалчивают. Можно предполагать, что углубление и всестороннее объективное его исследование могло бы привести к нежелательным для сепаратистов выводам. Почему не допустить, например, как это утверждает Ключевский, что территории древнерусского государства, прилегающие к Киеву, после татарских нашествий совершенно опустели, а уцелевшие прямые наследники Киевской Руси ушли на север, унося с собой в виде былин воспоминания о жизни в Киеве? Начавшееся же с ослаблением татар заселение Киевского района шло с запада – потомками славян, живущими на далеких западных окраинах Киевской Руси и, поэтому, естественно, не сохранившими воспоминаний о жизни в Киеве, его князьях и богатырях. Но при таком допущении опровергаются утверждения сепаратистской исторической литературы о том, что прямыми и притом единственными наследниками Киевской Руси являются современные украинцы и становится неизбежным признание общности происхождения и ранней истории украинцев и великороссов.
Подсознательно это ощущение общности происхождения, надо полагать, все же сохранилось в народных массах и сыграло огромную роль в оборонительной борьбе против ополячивания. Наряду с православием, оно было той силой, о которую разбился польско-католический вал.
В бедной культурной жизни Украины-Руси того периода (XV–XVI века) нельзя обойти молчанием одно интересное явление – попытку замены церковнославянского языка богослужебных книг языком более близким к народному. Это так называемое «Пересопницкое Евангелие» (1556–1561 гг.), в котором многие древнеславянские, вышедшие из употребления слова заменены словами из народного языка. В дальнейшем попытки в этом направлении, не встретив одобрения высших церковных иерархов, не были продолжены и «Пересопницкое Евангелие» осталось редчайшим и драгоценным для филологов памятником культуры того периода.
Это нежелание вносить хоть и чисто внешнее различие между православием Украины-Руси и православием Москвы, ставшей после падения Византии центром и опорой православия, совершенно понятно, если принять во внимание расцвет православия в то время в Москве и его тяжелое положение на Украине-Руси.
Из Москвы в то время шли и традиции иконописи гениального Андрея Рублева, и образцы церковного зодчества и, в значительной части, церковные книги. Из Москвы прибыл первопечатник Иван Федоров, сначала в Белоруссию, а потом на Украину, во Львов.
Неудивительно поэтому, что Москва тогда в вопросах православия была для Украины-Руси непререкаемым авторитетом.
Заселяясь быстрыми темпами и продвигаясь на восток и юго-восток, Украина-Русь превращалась в богатейшую, но в то же время и в бесправнейшую польскую колонию.
Утверждения шовинистов-сепаратистов что Украина-Русь того периода была «Украинско-Литовской», резко расходится с исторической действительностью. Правами и привилегиями в этой «державе» пользовались только или поляки-католики, или изменившая своему народу, ополяченная и окатоличенная шляхта и магнаты. И чем теснее сливалась Литва с Польшей, тем тяжелее становилось положение народных масс Украины-Руси.
Слияние же это, инспирируемое и сопровождаемое католичеством, вызывалось как желанием бедной Польши обладать богатейшей Украиной-Русью, входившей в состав Великого Княжества Литовского, так и стремлением распространить католичество на восток.
Почти два столетия длились эти попытки слить Литву и Польшу, начиная с Кревской унии и брака между Ягайло и Ядвигой (в 1386) и кончая Люблинской унией 1569 года. В течение всего этого периода связь Литвы и Польши была непрочной, ибо каждый раз после смерти общего главы двух, соединенных только личностью главы, государств, каждая из них отдельно выбрала себе нового главу: Польша – короля; Литва – великого князя Литовского.
Правящим кругам и Литвы и Польши, при активном участии заинтересованной в этом католической церкви, всегда удавалось провести выборы так, что выбранным оказывалось одно и то же лицо и тем сохранялась персональная уния двух государств. Только сравнительно короткие периоды за эти два века великим князем Литовским и королем Польши были разные лица, но и то всегда ближайшие родственники: двоюродные или родные братья (Витовт и Ягайло, Александр и Ян-Альбрехт).
Люблинская уния в корне изменила взаимоотношения Литвы и Польши. Совместный выбор короля-великого князя на совместном сейме фактически сливал два государства в одно, делал связь между ними прочной и постоянной.
Слияние это облегчило проникновение польско-католических элементов на Украину-Русь и введение в ней тех порядков, которые, в свою очередь, пробудили национальное самосознание православного русского (украинского) элемента и нарастание сил для освободительной борьбы.
Чем больше был быстро усилившийся после Люблинской унии религиозный и социальный гнет на Украине-Руси, тем крепче становились силы сопротивления.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?