Читать книгу "Исторические здания Петербурга. Прошлое и современность. Адреса и обитатели"

Доходный дом е. К. Барсовой (Кронверкский пр., 23)

Кронверкский проспект связывает Каменно-островский проспект с Мытнинской набережной, а появился он на карте города в первой половине XVIII столетия. Свое название магистраль получила в 1836 г., хотя в то время существовали альтернативные варианты, например Петровская улица, или Эспланадный проспект.

Шестиэтажный доходный дом Е. К. Барсовой (Кронверкский пр., 23) сооружен в 1911–1912 гг. по проекту гражданского инженера Е. Л. Морозова в стиле модерн на месте более старой постройки.

В числе владельцев старого дома числятся купец И. П. Рябин и семья Загибениных.

Из семьи Загибениных в середине XIX столетия домовладельцем стали почетный гражданин Павел Астафьевич и его брат, купец 2-й гильдии Петр Астафьевич, который владел мыловаренным и свечным заводом. Братья владели (друг за другом) доходным домом у Лиговского канала. Наследниками всего имущества выступили вдова Петра Астафьевича Анна Павловна, сын Дмитрий Петрович и дочь Надежда Петровна. Интересно, что Тучков переулок на Васильевском острове с 1802 по 1882 г. назывался Загибенинов (Загибенев) переулок, по фамилии местного домовладельца купца Астафия Матвеевича Загибенина – отца братьев Загибениных и, скорее всего, родоначальника династии. Астафий Матвеевич занимался сбором пошлины на соль.

Дом Е. К. Барсовой. Фото нач. ХХ в.

Кто-то из указанных представителей этой известной петербургской купеческой семьи выступал собственником дома на Кронверкском проспекте.

Среди архитекторов, участвовавших в строительстве дома в середине XIX в., в документах указаны А. М. Грунтов и В. Неволин.

В начале XX в. участок с постройкой приобрела Евгения Константиновна Барсова, в девичестве Печаткина – дочь промышленника Константина Петровича Печаткина. Семья купцов и промышленников Печаткиных была известна и весьма уважаема. Они владели писчебумажными фабриками в Петербурге (Голодаевская) и Красном Селе (Красносельская и Ропшинская), а также лесозаготовительными предприятиями под Вологдой. Петр Печаткин начал заниматься производством бумаги в 1831 г., арендовав с купцом 1-й гильдии Андреем Паниным бумажное производство в Красном Селе и полностью модернизировав его. С Красносельской фабрики началась история знаменитой купеческой династии. В 1841 г. фабрика в Красном Селе полностью перешла под контроль Печаткина, а главным инженером на ней начал работать сын владельца, инженер Константин Петрович Печаткин. Со временем выросли не только объемы производства, но и ассортимент выпускаемой продукции. После кончины К. П. Печаткина его дочь Евгения получила должность председателя правления Товарищества писчебумажных фабрик наследников К. П. Печаткина.

Дом Е. К. Барсовой. Чертеж. Фасад

Евгения Константиновна вышла замуж за судебного чиновника и общественного деятеля сенатора Леонида Васильевича Барсова, который был старше на восемь лет. Детей супруги не имели, но они усыновили мальчика Алексея, родившегося в 1894 г.

Скорее всего, в постройку доходного дома Е. К. Барсова вложила деньги, полученные в качестве дивидендов от Товарищества писчебумажных фабрик. Тогда это считалось наилучшим вложением свободных средств.

До нашего времени фасад доходного дома сохранился с незначительными изменениями, однако абсолютное большинство интерьеров утеряно. Как и многие дома в стиле модерн, постройка имеет асимметричный фасад, дополненный оригинальными эркерами и стилизованным фронтоном.

В левой части эркер исполнен в виде полуовала и расположен на уровне третьего–пятого этажей. С правой стороны он уже прямоугольный плоский и находится на уровне четвертого–шестого этажей. Фасад дополнен несколькими балконами (один утрачен).

Первый и второй этажи здания облицованы серым рваным гранитом, остальная часть фасада оштукатурена и покрашена. Массивные тяжеловесные порталы декорированы рельефами с изображениями сов и львов. Маскаронами украшены консоли большого балкона третьего этажа, расположенного над аркой въезда во двор.

В этом доме в 11-комнатной квартире на четвертом этаже с 1914 по 1921 г. жил писатель А. М. Горький с фактической женой М. Ф. Андреевой.

Литературовед Виктор Борисович Шкловский вспоминал: «Дом Горького был третьим от угла (от Каменноостровского пр. – А. Г.). Первый дом – он был деревянный – сломан. Хорошо сломан. Ломали его после революции мальчишки короткими дубинками. Разбирали очень толково. Растаскивали дом к себе по печкам. И Горький часто останавливался и с удовольствием смотрел на мальчишек, которые так хорошо, с такими слабыми силами, но так толково делают мужскую работу. Алексей Максимович обращал внимание, что дети не сняли лестницы, а пользуются лестницами для спуска бревен. И никого они не поранили, и никого не убили, и умели разбегаться, когда приходила милиция. <…>

А. М. Горький и М. Ф. Андреева у И. Е. Репина

Третий – тот дом, в котором жил Горький, каменный, тяжелый, простоит еще долго. Низ был обработан, как делают в Скандинавии, откуда пришла мода в Петербург, диким камнем. Внизу магазины. После революции здесь был антикварный магазин друга Горького И. Н. Ракицкого. Магазин назывался „Веселый туземец“ и замечателен был тем, что в него никто никогда не зашел. На окне стоял корабль с металлическими парусами, очень хорошо раскрашенный. У этого корабля останавливались дети и смотрели через стекло, но они тоже не заходили: корабль был слишком прекрасен для покупки, а других вещей в магазине не было. Сейчас арки магазина забраны кирпичом и заштукатурены.

М. Ф. Андреева

Ход к Горькому был по черной лестнице. Длинная кошачья лестница. Потом двери в теплую кухню, за ней холодные комнаты. Столовая с переносной печью. У печи железные трубы. Любил я смотреть на их малиновый недолгий накал. Топили печь разломанными ящиками, которые по наряду привозил какой-то человек по фамилии Раппопорт. <…>

Алексей Максимович жил в комнате с большим окном. По стенам – полки с книгами, очень низкие. Много книг по фольклору. Алексей Максимович в старом пиджаке, забрызганном чернилами до локтей. Поверх пиджака – ватный китайский халат с широкими рукавами. На ногах теплые китайские туфли на многослойной подошве из промасленной бумаги. Он всегда по утрам писал. Писал крупными буквами, каждая буква отдельно, на больших страницах. Хороший почерк XVII века. Сидит Алексей Максимович в китайском раскидном кресле. На полках стоит простой и тонкий китайский нефрит.

В комнатах Марии Федоровны вещи конца XIX века. Тоже много китайских вещей, но это другой Китай, тот, который любили дамы: выпуклая резная слоновая кость на черном лаке.

У Ракицкого огромная комната. В ней шкаф петровских времен с неровными стеклами того же времени, финифтяные слоны бирманского происхождения, каждый слон величиной в большую овчарку, и какие-то черепа, вероятно сиамские, с вложенными в них изукрашенными трехгранными кинжалами – много финифти. На стенах картины самого Ракицкого, написаны они цветными лаками и изображают тропики с обезьянами. Иван Николаевич, безусый, безбородый сорокалетний человек, лежит на большом диване, покрытом истертой оленьей дохой. Кроме дохи, в комнате, по-моему, никаких других согревательных приборов нет».[93]93
  Шкловский В. Жили-были: Воспоминания. Мемуарные записи. М., 1966. С. 145–147.


[Закрыть]

В квартире А. М. Горького частыми гостями были В. В. Маяковский, В. Я. Брюсов, Ф. И. Шаляпин, Н. К. Рерих, С. В. Рахманинов, А. В. Луначарский, Л. М. Рейснер, В. Ф. Ходасевич, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев и многие другие. Здесь писатель работал над повестью «В людях» и пьесой «Старик», редактировал журнал «Летопись». Уже после революции, когда писателем было создано издательство «Всемирная литература», на квартире собиралась его редакционная коллегия. В 1920 г. у Горького жил английский писатель-фантаст Герберт Уэллс, где его постоянно опекали секретарь Горького Мария (Мура) Игнатьевна Бенкендорф (Будберг) и молодой Корней Иванович Чуковский. Англичанина возили на машине по Петрограду, показали Дом ученых (реквизированный дворец великого князя Владимира Александровича) и Дом искусств (реквизированный особняк Елисеевых). Причем для посещений выбирали время, чтобы там было как можно меньше людей. С К. И. Чуковским Г. Уэллс посетил образцовую школу, созданную на базе Тенишевского училища, где прошел заранее подготовленный торжественный прием «классика английской литературы». Всем довольные советские дети приветствовали Уэллса и благодарили его за прекрасные рассказы и повести. По свидетельству очевидцев, английский писатель понял, что это постановка, и позднее, уже в Англии, писал об этом фарсе, правда, как о частном случае – очень уж любил англичанин советскую власть.

А. М. Горький и Г. Уэллс

Время было голодное, однако к приезду Уэллса столовой Дома искусств выделили более 100 килограммов мяса, а на торжественном обеде стол был уставлен яствами. Что не съели Уэллс с Горьким, раздали, по свидетельству А. В. Амфитеатрова, обитателям Дома искусств.

Горький и Уэллс познакомились в 1906 г., и английский писатель трижды приезжал в Россию. Кстати, у англичанина (как и у Горького) возникли амурные отношения с Мурой, и связь продолжалась более десяти лет.

Об А. М. Горьком и М. Ф. Андреевой писала в своих воспоминаниях поэтесса З. Н. Гиппиус: «…жена Горького (вторая – настоящая его жена где-то в Москве), бывшая актриса, теперь комиссарша всех российских театров, уже сколотила себе деньжат… это ни для кого не тайна. Очень любопытный тип эта дама-коммунистка. Каботинка[94]94
  Странствующий комедиант.


[Закрыть] до мозга костей, истеричка, довольно красивая, хотя surleretour,[95]95
  Увядающая (фр.).


[Закрыть] – она занималась прежде чем угодно, только не политикой. При наличии власти большевиков сам Горький держался как-то невыясненно, неопределенно.

Помню, как в ноябре 17 года я сама лично кричала Горькому (в последний раз, кажется, видела его тогда): „…А ваша-то собственная совесть что вам говорит? Ваша внутренняя человеческая совесть?“ – а он на просьбы хлопотать перед большевиками о сидящих в крепости министрах только глухо лаял: „Я с этими мерзавцами… и говорить… не могу“.

Памятник А. М. Горькому

Пока для Горького большевики, при случае, были „мерзавцами“ – выжидала и Мария Федоровна. Но это длилось недолго. И теперь – о, теперь она „коммунистка“ душой и телом. В роль комиссарши, – министра всех театрально-художественных дел, – она „вошла“, как прежде входила в роль на сцене, в других пьесах. <…> У нее два автомобиля, она ежедневно приезжает в свое министерство, в захваченный особняк на Литейном, – „к приему“.

Приема ждут часами и артисты, и писатели, и художники. Она не торопится. Один раз, когда художник с большим именем, Д-ский, после долгого ожидания удостоился, наконец, впуска в министерский кабинет, он застал комиссаршу очень занятой… с сапожником. Она никак не могла растолковать этому противному сапожнику, какой ей хочется каблучок. И с чисто королевской, милой очаровательностью вскрикнула, увидев Д-ского: „Ах, вот и художник, Ну, нарисуйте же мне каблучок к моим ботинкам!“».[96]96
  Гиппиус З. Н. Собр. соч. Т. 9. М., 2005. С. 43–44.


[Закрыть]

Рядом с домом, на небольшой площади у Каменноостровского проспекта, в 1968 г. открыли памятник А. М. Горькому работы скульпторов В. В. Исаевой и М. Р. Габе, при участии архитектора Е. А. Левинсона. Высокая бронзовая скульптура установлена на постаменте из красного полированного гранита высотой 2,75 м. На его лицевой стороне накладными литерами воспроизведено факсимиле «М. Горький».

Дом с башнями (Большой пр. П. С., 75/35)

В начале XX столетия Петроградская сторона Санкт-Петербурга активно застраивалась доходными домами, составившими пестрый ансамбль ретроспективизма. Фасады местных зданий украшены элементами неоклассики, барокко, ренессанса и русского стиля, что делает их вызывающе яркими даже на фоне старого барочного Петербурга, не говоря уже о строгой классике центральных городских ансамблей.

Наиболее привлекательной постройкой Петроградского района выступает доходный дом К. И. Розенштейна, известный также как «Дом с башнями» (Большой пр., 75/35).

Жилое здание в стиле неоклассицизма с необычным внешним видом построено в 1913 г. по проекту архитекторов К. И. Розенштейна и А. Е. Белогруда.

Первые десятилетия Санкт-Петербурга эта часть города являлась неухоженным и малонаселенным пригородом, со временем застроившись одноэтажными деревянными домами с палисадниками, огородами и садовыми участками.

Из воспоминаний петербургского чиновника Петра Ивановича Голубева о жизни на Петроградской стороне: «Отец мой, живя на Петербургской, в то время самой грязной и бедной, стороне города, в зимние месяцы 1797–1798 гг. должен был ходить по ночам через Неву, по пустырям этой крайне отдаленной от главных улиц местности и в одну ночь подвергся было нападению разбойника, но избавился от беды благодаря быстроте своих ног. <…> Во время открытия департамента (в 1818 г. – А. Г.) я жил с матерью на Петербургской стороне в доме нашего чиновника, А. Я. Алонина. Оба мы (он, хозяин, и я, жилец) должны были являться к своим местам, как я уже сказал, в 8 часов утра. Пришла осень. Чтобы явиться к этому сроку от известной аллеи Гесслера (эта аллея находится по близости Крестовского острова), надобно было встать в 6 и пуститься в дорогу не позже 7 часов. Наступили Сентябрьские дожди и Октябрьская тьма; пятая Бонапартовская стихия, т. е. грязь, совершенно прекратила наш обыкновенный путь: не было никакой возможности от дома Алонина дойти до мостовых, и мы должны были около часа тащиться по чужим садам и огородам, выпросив на то дозволение хозяев. По садовым дорожкам мы, не загрязнившись, добирались до Малого проспекта и, прыгая через грядки огородов, могли идти тоже несколько почище к нынешнему Каменноостровскому, а тогда Оспенному проспекту; эти переходы делали обыкновенный наш путь длиннее на 3 версты, и нам уже надо было вставать не в 6, а в 5 часов утра. По дороге мы встречали только одних идущих на работу трубочистов. Дождь пробивал нас до белья. Мы брали всегда с собою по другой паре сапог, которую и натягивали, придя к должности; галоши ни к чему не годились и пропадали в глубокой и вязкой грязи безвозвратно».[97]97
  Записки петербургского чиновника старого времени (Петра Ивановича Голубева) // Русский архив. 1896. Кн. 1. С. 405, 536.


[Закрыть]

Дом с башнями. Современное фото

Но и на Петербургскую (Петроградскую) сторону медленно, но верно надвигался город – на смену деревянным домикам приходили многоквартирные доходные дома.

Участок, ныне занятый «Домом с башнями», во второй половине XIX столетия был частично застроен. В это время обширным участком по берегу реки Карповки владела семья Копейкиных, но постепенно землю стали продавать небольшими участками, и одной из первых построек оказался деревянный жилой дом с садиком, принадлежащий К.-Ф. Фелькель. В архивах Петербурга сохранились документы о деятельности этой семьи – там встречается много упоминаний этой фамилии, например Сигизмунд Федорович Фелькель (один из совладельцев) занимался оптовой торговлей какао. Причем владельцами земли и недвижимости в этом районе они оставались вплоть до 1918 г. По наследству участок, занятый ныне «Домом с башнями», перешел в 1899 г. к Фридриху Федоровичу Фелькелю, после чего на его части со стороны Архиерейской улицы (ныне – ул. Льва Толстого) возвели пятиэтажный доходный дом с угловой башней (со стороны Каменноостровского пр.), увенчанной массивным куполом. Старый деревянный дом снесли в 1909 г.

В одной из квартир дома Фелькель проживал гражданский инженер Леонид Борисович Горенберг, занимавшийся строительством промышленных зданий. В 1906–1908 гг. он построил шесть из семи подстанций для электроснабжения городской трамвайной сети.

Также в доме около десяти лет арендовал помещение статский советник доктор Бруно Морицевич Кальмейер, открывший здесь частную лечебницу, где принимал больных с нервными болезнями и некоторыми другими недугами. Доктор Б. М. Кальмейер родился в 1861 г. в Митаве (ныне – Елгава, Латвия), в 1889 г. получил медицинское образование, добавив его к имеющемуся аптекарскому. В 1890–1900 гг. служил ординатором в Обуховской больнице, а после ухода из этой лечебницы занялся частной практикой. Доктор Кальмейер снимал помещение до 1912 г., так как к этому времени сам стал домовладельцем, построив доходный дом на Большом пр., 100, рядом с домом Фелькелей.

В 1895 г. за доходным домом архитектор Э. Ф. Шитт и техник-смотритель В. А. Рейс возвели Каменноостровский велодром с трибунами для зрителей. Это спортивное сооружение использовалось круглый год – в холодное время года здесь заливали каток, вошедший в историю первым в России матчем по хоккею с мячом, прошедшим 8 марта 1898 г. Говорят, что играли здесь и в более популярный футбол – санкт-петербургский кружок любителей спорта некоторое время арендовал поле велодрома.

Об открытии велодрома сообщал еженедельный журнал «Всемирная иллюстрация»: «15-е августа останется надолго в памяти всех членов с. – петербургского общества велосипедистов-любителей как день открытия нового велодрома, красивого и удобного, занявшего большую площадь на углу Архиерейской улицы и Большого проспекта – одного из оживленных пунктов петербургской стороны. <…> При взгляде на двор велодрома приковывает к себе внимание широкий вираж гоночной дорожки, затем открывается красивая панорама на здание трибуны, построенной по проекту В. А. Рейса. Рассчитанное на тысячу зрителей, здание трибуны исполнено в русском стиле конца XVI столетия и украшено в средине беседкой с развивающимся национальным флагом. Беседка эта возвышается над двухъярусным зданием трибун, придавая фасаду замечательную легкость и красоту. Перед зданием трибун – открытый просторный круг, окаймленный по окружности гоночной дорожкой длиной в 1/8 версты, сделанной по чертежам архитектора Э. Ф. Шитта из особого цемента на шлаке, выровненной и прекрасно приспособленной для гоночной велосипедной езды. В центре круга – открытое помещение для оркестра, против здания – шалаш для судей. Под ложами трибун устроен буфет, дамские комнаты и судейская».[98]98
  Велосипед. Открытие велодрома СПб Общества велосипедистов-любителей // Всемирная иллюстрация. 1895. 31 авг. № 1388.


[Закрыть]

На велодроме. Справа – дом Фелькеля

Открытие велодрома началось с торжественного молебна в присутствии председателя комитета Общества велосипедистов-любителей Н. А. Веретенникова, исправляющего должность санкт-петербургского градоначальника И. Н. Турчанинова и председателя гоночной комиссии П. Н. Кириллова. Затем спортивный комплекс освятили, и на гоночный круг вышли первые спортсмены, опробовавшие дорожку: Шварц, Целибеев и М. И. Дьяков. После заезда гости праздника отправились на завтрак, а в 2 часа дня для зрителей открылись соревнования велосипедистов.

Для строительства велодрома Общество велосипедистов-любителей взяло кредит, однако рассчитаться они так и не смогли. Уже через два года обсуждалась идея продажи спортивного сооружения, но в итоге решили сдать его в аренду на восемь лет за 29 тыс. руб.

В 1910 г. участок с домом (и с велодромом) стал собственностью гражданского инженера Константина Исаевича Розенштейна, служившего директором русско-шведского цементного завода «Андрей Б. Эллерс», производившего канализационные трубы. Завершить проект многоквартирного жилого дома сам К. И. Розенштейн, очевидно, не смог и пригласил второго зодчего – Андрея Евгеньевича Белогруда.

Отличительной особенностью новой постройки стали две симметричные шестигранные башни в стиле неоготики, размещенные зодчими по краям центрального фасада. Со временем «Дом с башнями» стал одним из символов нашего города, визитной карточкой Петроградской стороны. Вклад А. Е. Белогруда во многом был определяющим. В частности, башни дома, готическая отделка и декоративный циферблат со знаками Зодиака придуманы именно им.

Новый дом начинили всеми техническими новинками того времени – встроенными шкафами, водяными полотенцесушителями, газовыми плитами. Для удобства жителей с автомобилями зодчие предусмотрели гараж во дворе.

До 1917 г. в «Доме с башнями» располагалось Управление городских железных дорог – так именовался петербургский трамвай. В 1921 г. помещения первого этажа занял кинотеатр «Элит», переименованный в 1925 г. в «Конкурент». Вскоре он получил новое название – «Резец», а через пять лет, то есть в 1930 г., стал называться коротко: «Арс». Его зрительный зал вмещал до 248 зрителей, и просуществовал здесь кинотеатр до 1972 г.

Кинотеатр в доме сменила студия местного телевидения, а в 1978 г. помещения переоборудовали под театр с залом на 220 мест. Авторами проекта реконструкции выступили архитекторы Б. Г. Устинов и Л. Н. Травина. Существующий ныне в «Доме с башнями» Санкт-Петербургский театр «Русская антреприза» имени Андрея Миронова занял помещение в октябре 1996 г.

История этого творческого коллектива началась 1 ноября 1988 г., а его основателем стал Рудольф Давыдович Фурманов. В разное время в театре играли такие знаменитые русские актеры, как В. И. Стржельчик, И. М. Смоктуновский, Н. П. Караченцов, В. С. Золотухин, А. Ю. Толубеев, И. Б. Дмитриев, Э. И. Романов, И. С. Мазуркевич, и список можно продолжать и продолжать. С большим успехом на сцене «Русской антрепризы» шли спектакли «Старомодная комедия» (А. Н. Арбузов), «Скандал в „Пассаже“» (по Ф. М. Достоевскому), «Откровения Иннокентия Смоктуновского», «Страсти по Вертинскому», «Портрет Дориана Грея» (по О. Уайльду), «Обломов» (по И. А. Гончарову), «Фантазии Фарятьева» (А. Соколовой), «Отверженные» (по В. Гюго) и некоторые другие. Театр неоднократно становился победителем театральной премии «Золотой софит».

А. М. Давыдов в одной из ролей

В верхнем фойе расположена экспозиция театрального музея, на которой представлено большое число материалов по истории русского театра XX в., включая фотографии, афиши, письма, документы, живопись и графику.

Но вернемся к истории обитателей дома К. И. Розенштейна. Квартиру между башнями на последнем этаже дома занимал архитектор А. Е. Белогруд. На протяжении трех лет перед Февральской революцией в одной из квартир на четвертом этаже жил бывший певец Мариинского театра Александр Михайлович Давыдов (Левенсон). Он блистал на сцене в начале XX столетия, дебютировав в партии Германа в опере «Пиковая дама», а лучшими работами певца стали партии в операх «Тангейзер», «Паяцы», «Дубровский», «Жидовка», «Евгений Онегин», «Демон» и, конечно, «Пиковая дама». В 1914 г. из-за глухоты А. М. Давыдов оставил сцену, и его пригласили возглавить отделение фирмы «Кинетофон Эдисона», выпускавшей звуковые короткометражные фильмы, причем многие из них были отрывками из опер, в которых участвовал певец. Еще во время службы в театре, в 1901–1912 гг., А. М. Давыдов записал на пластинки около 400 различных музыкальных произведений, в основном популярных песен и романсов, в том числе цыганских.

С. С. Татищев

Непродолжительное время в 1915 г. в доме жил писатель Л. Н. Андреев.

Известны имена еще двух высокопоставленных жильцов: председателя Главного управления по делам печати графа С. С. Татищева (1911–1915 гг.) и действительного статского советника графа В. А. Дмитриева-Мамонова.

Граф Сергей Сергеевич Татищев происходил из дворян Санкт-Петербургской губернии и был известным в России государственным деятелем, возглавлявшим Виленскую (1905–1906 гг.) и Саратовскую (1906–1911 гг.) губернии, в последней он сменил на посту губернатора П. А. Столыпина. При Татищеве в Саратове пустили трамвай, основаны Университет и Консерватория.[99]99
  Саратовская консерватория образована в 1912 г. из местного музыкального училища.


[Закрыть] В 1911 г. С. С. Татищев переехал в Санкт-Петербург, где его назначили руководителем Главного управления по делам печати. В этой должности он оставался до своей преждевременной кончины, последовавшей от заражения крови в 1915 г.

Граф Александр Ипполитович Дмитриев-Мамонов служил чиновником Собственной канцелярии по учреждениям Ведомства императрицы Марии, а кроме того, профессионально занимался историей и географией. Граф является автором первого описания Транссибирской магистрали, работ по истории Пугачевского восстания и ссылки декабристов в Сибирь.

В 1916 г. власти принудительно заняли две квартиры бельгийца Л. П. Ноталиба, разместив в них офицерскую электротехническую школу.