Читать книгу "Тиоли"

Глава 16

Девушка то медленно спускалась, преодолевая сопротивление потоков воздуха, то почти камнем падала вниз, от чего мое сердце бешено колотилось, но мы тем не менее планомерно приближались к реке, огибая людское море внизу.

– Найдите место, где никто нас не заметит, – велела я Чжи Вон.

– Я не пойду в пещеру, – вякнула девушка и повернула ко мне клыкастую морду.

– Никто и не просит, – огрызнулась я, опять теряя терпение и контроль.

Широко блеснула Туманган, расстилаясь покрывалом внизу. В реке отразились мы, с такой высоты больше похожие на громадную птицу.

– К берегу, к берегу, – потребовала я, сжимая горло дочери вождя.

Та почти не отреагировала, так что пришлось еще сильнее сдавить ее шею.

– А если нет? – осведомилась Чжи Вон довольно. – Боишься, огненная? Разобьешься ведь…

Каждое слово она произносила с таким ликованием, растягивая слоги, что меня передернуло от страха. С этой девицы станется и правда что-то устроить.

– Неси меня к берегу, – угрожающе сказала я.

От страха и пустившейся вскачь фантазии я почти не могла контролировать дар Хадже. Я ведь и до этого плохо с ним управлялась…

Девушка-дракон перевернулась в воздухе, а после, на миг замерев на месте, мешком стала падать вниз.

– Ты решила убить нас обеих?! – не слыша собственного крика, заорала я.

– Нет, только одну нахальную Хадже, – отчетливо промурлыкала Чжи Вон.

Дракон выглядела спокойной и расслабленной. У нее получалось даже улыбаться, несмотря на звериный облик.

– К берегу! – в истерике взвизгнула я.

– Нет! – прорычала дочь вождя.

Поверхность воды стремительно приближалась, в голове опустело, а глаза слезились от ветра.

– А! – взвыла Чжи Вон, начав вырываться из моего захвата. – Не смей!

Она перевернулась прямо подо мной и с силой вогнала в мое плечо когти, раздирая одежду и тело. Вскрикнуть от боли я не успела, только разжала ладони, отпуская шею дракона, с отстраненным удивлением замечая красные следы на голубоватой чешуе.

«Ожог?»

Подумать я успела, а вот как-то смягчить удар о воду – нет. На несколько долгих секунд или минут я превратилась в комок боли. Не чувствуя ни ног, ни рук, я не пыталась даже шевелиться, позволяя реке делать с моим изломанным телом то, что ей хочется.

Болело все, в голове царили белизна и звон от отупляющей боли. Хотелось кричать, но в рот попала вода, мешая даже сделать вдох.

А надо ли мне дышать? Не проще ли дать течению и боли доделать все? Тогда я стану свободной. И боль прекратится.

Какой смысл бороться, если я едва жива?..

Эта мысль мгновенно отрезвила. Я все эти годы боролась за жизнь, даже преодолевая боль, так неужели я не справлюсь и теперь?

Не чувствуя тела, я попыталась шевелить ногами и руками, до конца не понимая, получается это или нет.

– Я тебе этого не прощу, огненная! – пришел откуда-то приглушенный, но отчетливый крик. – Я не прощу тебе этого! Я найду тебя! Я выловлю твое тело! И разорву на части! На части! На части! А если ты еще жива, то убью! Найду! Ничто меня не остановит, слышишь?!

Я не слушала крики Ли Чжи Вон, сосредоточившись на том, что мне нужно дышать, а под водой это невозможно. Река оказалась довольно мутной, так что я почти ничего не смогла разглядеть, но хватило и едва пробивающихся сквозь толщу лучиков солнца, чтобы определить направление.

– Я вернусь! Я вернусь и найду тебя! – продолжала орать Чжи Вон.

Из последних сил контролируя тело и подавляя панику, я забарабанила неслушающимися руками и ногами, медленно, но верно поднимаясь вверх.

Еще! Еще немножко! К свету! Вперед! Давай! Нам нужно жить, да, Таня? Да, Тиоли? Плыви! Плыви же!

Есть ли предел человеческой выносливости? Не знаю, но, кажется, в минуты под водой, теряя разум от паники и боли, я преодолела его. Просто иного выхода не оказалось.

Что спасло мне жизнь? Натренированный контроль или жажда жить? Не знаю. Но когда моя голова поплавком вынырнула над поверхностью, я была готова молиться всем богам, вместе взятым.

Истратив все силы на подъем, я несколько секунд просто висела в воде, отплевываясь от воды и глубоко дыша, а потом заставила себя двинуться к берегу. Плаванием это назвал бы только очень добрый человек, глядя, как я загребаю одной рукой и вяло шевелю ногами.

Каким-то чудом я добралась сначала до камышей у берега, а потом, уже держась за них, выползла на твердую землю и замерла, распластавшись среди кустов и рогоза.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Солнце над головой.

Воздух наполняет легкие, принося ароматы гнили и сырости. В другое время я бы сморщила нос, но сейчас наслаждалась, будто ощущая шлейф дорогих духов.

Жизнь вкуснее смерти, а остальное не так важно.

Сколько лежала на земле – не знаю, но корка грязи на одежде успела основательно подсохнуть, а солнце поднялось прямо над головой.

– Ох… – Чувствуя себя выжатой досуха тряпкой, я перевернулась на бок и вновь замерла, но теперь уже пытаясь оценить собственное состояние.

Тело болело. Везде. В плече пульсировало, вынуждая меня время от времени шипеть от застилающей глаза боли.

– Ащщ! – Вмещая все отчаяние в этот ставший привычным звук, я усилием воли заставила себя сесть, а после уже внимательнее осмотреть себя.

Врач из меня был никудышный, но трудное детство, часть которого любой подвижный ребенок проводит у хирурга, научило хотя бы оценивать состояние. Я прощупала здоровой рукой суставы, внимательно прислушиваясь к ощущениям. После осмотрела рану от когтей на плече. Даже меня, готовую ко всему, едва не стошнило при виде глубоко располосованных кожи и мышц.

В чудом уцелевшей сумке нашлась смена одежды и несколько прихваченных просто так лент. Контролируя если не боль, то хотя бы рыдания, я прижгла огнем края ран и, как смогла, туго перебинтовала плечо. После этого натянула пусть мокрую, но более чистую одежду.

Из кустов выбиралась осторожно, осматриваясь и прислушиваясь. И не зря! Почти сразу же пришлось склоняться в три погибели и возвращаться обратно – по какой-то нелепой шутке судьбы из реки я выбралась на краю военного лагеря, занявшего широкую долину меж холмов.

* * *

До вечера просидев в кустах и почти ничего не придумав, я решилась на самую безумную идею, какая только могла прийти в голову: прикрыться пологом невидимости, как делала раньше, и постараться ускользнуть, не выдав своего присутствия.

Сердце гулко бухало в груди, коленки тряслись, в голове шумело от боли, но я заставила себя подняться, сосредоточиться на мыслях о пологе и выйти из кустов.

«Меня нет. Вы меня не видите. Меня здесь нет. Меня здесь нет».

Вдох и выдох… Вдох. Выдох. Вдох. И выдох. И снова вдох…

Концентрация помогла немного унять боль в плече и спине. Подавив панику, я обогнула крайний шатер и медленно, стараясь не поворачиваться спиной, засеменила прочь. Через десяток метров пришлось вновь замереть и успокаивать себя: лагерь по периметру, растянувшись в цепочку, окружали воины.

Мне предстояло пройти между ними и ничем не выдать постороннее присутствие.

Прикусив губу и подмечая, что начинает кружиться голова, а по руке медленно, одна за одной стекают капельки крови, я заставила себя пойти вперед.

«Ты сможешь! – приказала я себе. – Давай. Нужно лишь дойти до кустов вне лагеря, а там отдохнешь».

Уговаривала я себя долго, но, хоть убеждения и подействовали, с места я не сдвинулась. Слезы сами собой покатились по щекам. Я зажала рот рукой, чтобы не выдать себя рыданиями.

Как же так? Почему силы закончились так не вовремя?

Думая так, я присела на корточки, а потом и вовсе встала на четвереньки.

«Давай! – уговаривала я себя. – Пожалуйста!»

Не подействовало, но я все же поползла вперед, боясь даже представлять, что случится, если полог упадет или солдаты обратят внимание на шорох.

– Что это? – спросил один из воинов у соседа, отстоявшего от него на десяток метров вправо.

Я замерла, боясь двинуться с места. Опускавшиеся на речную долину сумерки снизили видимость, так что мужчины неуверенно осматривались.

Если они начнут прислушиваться и присматриваться…

– Темнеет, – констатировал один из воинов, что устроился на коряге у самой воды. – Принесите сюда огня, разведем костер.

Я поспешно убралась с дороги воина, что отправился в лагерь, и сжалась в комок, обзывая себя всеми возможными ругательствами, но ни одной нормальной идеи это в мою голову не принесло.

Как быть? Я ведь сижу посреди открытого пространства, если полог невидимости упадет, меня тут же заметят. А в свете огня люди не пропустят странное мельтешение воздуха, не так заметное в темноте.

Мысли метались, а ноги будто приросли к земле. В состоянии, граничащем с истерикой, я едва удержалась от того, чтобы не завопить в голос и не позвать на помощь. Мысль, что единственный, кто может меня спасти, не придет, отрезвила. Прикусив губу, я наблюдала за перемещениями воинов и прислушивалась к их разговорам, краем сознания отмечая, что, вступая в свои права, ночь начала застилать низину у реки туманом.

«Мне бы туда… – подумала я судорожно. – В туман».

Вот только, чтобы оказаться в спасительном укрытии, надо подняться и преодолеть не меньше двух десятков метров прямо перед носом у стражников.

Появившаяся цель дала мне силы собраться с мыслями, так что на приближающегося воина с факелом я смотрела не обреченно, а задумчиво, оценивая, что могу предпринять.

Потянувшись к пламени, я мысленно поманила его к себе, слабо надеясь, что произойдет именно задуманное. В моей фантазии факел взметнулся в воздух и, перекрутившись несколько раз, ударился о доспехи стражника. В реальности же… Древко факела лишь слегка поехало вперед, следуя за пламенем, что столбом взметнулось в мою сторону. Жар опалил подбородок воина, тот закричал и отбросил факел. Остальные воины обернулись к своему соратнику, желая узнать, что произошло. А я, не теряя времени, перебирая ногами и руками, поспешила к туману, уже не заботясь о том шуме, который произвожу.

– А-а-а, – беззвучно вопила я, поскальзываясь на мокрой от росы траве, отплевываясь от листьев. И даже вбежав в туман, рот не захлопнула, а так с беззвучным воплем и свалилась на землю.

– Ме-елка-ая, – вдруг раздалось у меня над ухом, отчего я едва не закричала в голос, – ты что творишь?

– Дже Хён? – не веря, выпалила я.

Крепкая ладонь, прихлопнувшая мой рот, из которого уже рвались вопросы, была мне ответом.

– Что ты тут делаешь? – не слишком приветливо осведомился дракон, поднимая меня на ноги и оттаскивая подальше от края тумана. – Почему ты не с Яозу?

– Я… – ответа не нашлось. Вместо ответов очень хотелось развернуться и прижаться к этому злящемуся на меня, но такому важному в моей жизни человеку.

Не пытаясь обдумывать идею, я вывернулась из захвата Дже Хёна, крутанулась на месте и обняла его поперек туловища, с облегчением вдыхая знакомый аромат. И пусть рука болит, а по одежде расплываются кровавые пятна. Это совсем не важно.

Земля, дым и полынь.

Такая знакомая смесь.

Такая притягательная.

– Тише, тише, – смилостивившись, дракон успокаивающе похлопал меня по спине, – все хорошо.

Приподняв за талию, он еще дальше оттеснил меня от лагеря, а у берега просто взял за руку и повел прочь, приговаривая:

– Мелкая, мелкая…

Пусть ворчит, пусть. Зато он жив! И я добралась! И все вроде бы хорошо.

Первые несколько шагов я почти бежала следом, но потом пришлось признать, что боль в руке усиливается.

– Ай… – тихо выдохнула я, но Дже Хён все равно заметил.

Остановившись, он быстро осмотрел меня с головы до ног, почти мгновенно заприметив влажный рукав.

– Мелкая-мелкая, – покачал головой дракон и прижал ладонь к моему плечу.

Прохлада пришла не сразу, медленно освобождая меня от боли. Дже Хён пошатнулся, но выстоял, только шипением выдавая, сколько сил ему потребовалось.

– Прости, – пробормотала я. Без чувства боли мне стало так легко и хорошо, что дальше я пошла куда быстрее.

Когда приступ первой эйфории спал, я заметила, как сильно дракон прихрамывает, едва ли не падая через каждые несколько шагов.

– Что с тобой? Дже Хён? – Я остановилась и дернула дракона за руку, вынуждая замереть на месте.

Он тяжело дышал. Да и вообще выглядел удручающе. И как я не заметила этого сразу? На запястьях висят металлические обручи от кандалов с остатками цепей. Чтобы не звенели, дракон обмотал их лентами. Одежда местами порвана или порезана. На щеке длинная, уже поджившая царапина.

Я не удержалась и потянулась к лицу Дже Хёна, но он перехватил мои пальцы, не дав коснуться щеки и царапины.

– Пойдем, – велел он и вновь потащил меня за собой.

– Подожди, – попросила я, вновь останавливаясь, – подожди. Ответь мне!

– Что? – вновь начиная злиться, резко обернулся Дже Хён. – Что ты хочешь спросить, Тиоли?

– Как ты здесь оказался? – задала я самый важный вопрос. – Почему?

– Потому что я видел то падение, – не стал скрывать он. И даже взгляд не отвел. – Тебе что?.. Тебе жить надоело, а, мелкая?

Я, прикусив губу, долго рассматривала его, а потом-таки потрогала царапину на щеке.

– Прости…

– Мелкая… – обвинительно сказал дракон и добавил: – Глупая… Ты хоть представляешь, как это выглядело со стороны?

– Нет. – Я помотала головой, крепче сжала его ладонь и уже сама пошла вперед, таща несопротивляющегося дракона. – Я не могу такое представить. Если бы знала, что ты сам выберешься…

Дракон фыркнул, давая понять, что я очень плохо думала о его жажде жизни.

– Опять пойдешь искать справедливости в клан? – уточнила я, полностью успокоившись.

Дже Хён не ответил, вынуждая меня оглянуться, чтобы по лицу прочитать ответ. Дракон отвел взгляд.

– Ащщ! Дракон! Ты окончательно свихнулся! – негромко, но злобно рявкнула я, запоздало порадовавшись, что мы успели далековато отойти от лагеря.

– Ты изменилась, – вместо ответа промолвил Дже Хён.

После падения с неба, борьбы за жизнь в реке и всего того стресса, что мне пришлось пережить, я не удивилась, если бы перешла с места в карьер на реплики куда грубее и забористее.

– Да, – сдерживая потребность просветить его о своих истинных эмоциях, сообщила я. – И нет. Не так сильно. Я просто очень многое пережила сегодня, а ты ведешь себя… как…

Подходящего слова я не нашла и поэтому просто промолчала.

– Я очень испугался за тебя.

От неожиданности я споткнулась, остановилась и замерла на месте.

– Надо ж было додуматься… – не обращая внимания на мою реакцию, продолжил говорить дракон. – Надо ж было додуматься!

– Подожди! – воскликнула я, замирая на месте.

Дже Хён вздохнул и пошел дальше, покидая спасительный туман. Я постояла несколько секунд, осмысливая слова дракона, а потом последовала за ним.

Он свернул к лесу, покрывавшему пологий склон горы, так что всего через полчаса быстрой ходьбы мы оказались под спасительным укрытием крон.

– Подожди, – все еще надеясь расспросить Дже Хёна, позвала я. – Подожди. Объясни мне.

– Что объяснить? – опускаясь на ближайший валун, вяло уточнил дракон.

– Ты выбрался из пещер? – решала начать я с самого начала.

– Это было сложно, но возможно, – спокойно отозвался Дже Хён.

– Ты выглядишь… – Я прикусила губу, не зная, как сформулировать свои выводы.

– Да, именно так я и выгляжу, – вздохнул дракон.

Закусив губу, я сдержала желание спросить о ранах. Это ведь совсем неправильно, да и не поймет Дже Хён моего странного для этого времени интереса. Это в двадцать первом веке девушка будет жалеть молодого человека, которого избили, и переживать за него. Здесь же… Жив – уже хорошо.

– Не смотри ты так, – вздохнул Дже Хён, перехватил меня за запястья и потянул к себе, вынуждая сесть рядом. – Не надо.

– Почему? – зная, что вопрос опасен, уточнила я.

– Потому, – хмыкнул он.

Я полуобернулась к нему и тут же покраснела под внимательным взглядом дракона. Хорошо, что приближающаяся ночь скрыла мою реакцию.

– Ты… выбрался из пещеры и… – прокашлявшись, продолжила я расспросы.

– Это было сложно, но возможно. – Дракон покрутил головой, осматриваясь. – Я и сам не ожидал, что окажусь настолько живучим.

Я не могла не согласиться с ним. Выглядел он не так плохо, как я ожидала.

– Несколько дней в клане меня держали взаперти, не подпускали никого. Дже Су еле удалось отвертеться от наказания за выполнение моей просьбы.

Я промолчала, хотя прекрасно поняла, о чем упомянул Дже Хён.

– Он…

– Он проводил меня до берега и немного вниз по течению, а оттуда я сама дошла до Хверен, – перебив дракона, сказала я. – Там встретилась с Яозу.

Мне очень хотелось поговорить про жизнь в деревне, о людях, о Жу. Просто прислониться к Дже Хёну плечом и все-все рассказать, как самому близкому и родному. Но эта идея через секунду показалась мне совершенно нелепой.

– Почему ты не осталась с ачжосси, мелкая? – требовательно спросил Дже Хён. – Зачем ушла из деревни?

– Война скоро, – сообщила я дракону. – Скоро война, Дже Хён. Люди из деревни собрались в горы. Яозу должен был увести всех, кого смог уговорить.

Вспомнив про ачжосси, я понадеялась, что ему удалось уйти подальше и скрыться с жителями деревни в непроходимых горных лесах.

– Но почему ты не ушла с ними? – задал закономерный вопрос дракон.

Мне не хотелось говорить, ведь если я начну объяснять, придется признаться во всем. Вряд ли Дже Хён поймет меня.

– Тиоли! Ответь!

– Вчера в деревне был твой брат… – пробормотала я и умолкла.

– И?.. – требовательно спросил дракон. – Зачем?

Я шумно выдохнула и глянула на Дже Хёна. Не поймет ведь. Не поймет. Да и я не смогу объяснить так, чтобы понял.

– Я выбрался из пещеры и первое, что увидел, это мелкую… в немыслимом полете на спине одной… – прошипел Дже Хён. – Додумалась!..

– Так вышло. – Не столько оправдываясь, сколько констатируя факт, я пожала плечами.

– Это надо было придумать!.. – рыкнул дракон. – И ради чего?

Интересно, он точно хочет, чтобы я призналась? Сказала, что проделала все ради него, дракона, которого, как оказалось, и не надо было спасать?

– Дже Хён…

Теперь уже поздно сожалеть и посыпать голову пеплом. Да, я могла бы сообразить, что Чжи Вон попытается меня убить, но в ту минуту я думала больше о Дже Хёне, чем о себе. Вот и сглупила.

И, как выяснилось, не только в этом.

– Это ты наслал туман? – спросила я, преодолевая неловкое молчание.

Дракон кивнул и со вздохом потер виски.

– Получилось не сразу… Мелкая, ты хоть представляешь, о чем я думал, пока спускался и шел к реке? Ты могла разбиться, Чжи Вон могла тебя убить. Тебя могли заметить солдаты.

Нотки тревоги в его голосе польстили моему самолюбию, и я едва сдержала слабую улыбку.

– Чжи Вон была уверена, что ты умрешь в пещере, – тихо промолвила я. – Она очень в это верила и рассчитывала на твою смерть.

– Теперь я почти бессилен как дракон, – усмехнулся Дже Хён. – Даже обратиться сил не хватит.

– Они лишили тебя…

– Нет, – Дже Хён покачал головой, – не в этом дело. Я просто израсходовал больше, чем мог, когда пытался сопротивляться.

Я вопросительно воззрилась на него, хотя и сомневалась, что он увидит мой взгляд.

– Обычное дело, – хмыкнул дракон и нервно захохотал. Как очень уставший человек.

– И что теперь?

– Я должен попытаться еще раз, – просто ответил он.

– Что? – Я вскочила, не в силах усидеть на месте. – Что?

– Я должен, – пожал плечами Дже Хён.

– Ты никому и ничего не должен! – выкрикнула я, теряя терпение и спокойствие. – Слышишь, ты, свихнувшийся ящер? Не должен ты! Никому и ничего! Не веди себя глупо! Слышишь? Дже Хён!..

– Почему ты говоришь так, будто знаешь все лучше меня? – резко оборвал он мою тираду.

Я промолчала, хотя очень хотелось ударить дракона, сделать ему больно.

Мы всегда пытаемся перенести нашу боль в ее физическое воплощение, и все лишь ради того, чтобы не страдать еще сильнее внутри себя. Выплеснуть эмоции проще, чем пережить их и принять внутреннюю истерию с пониманием и мудростью.

Я сдержала первый порыв, дальше стало проще. Свет вновь зажегся, тьма отступила, и я смогла думать.

– Я не знаю, – спокойно пробормотала я. – Не знаю. Но у меня было пять лет, чтобы понять и принять кое-что.

– И что же, мелкая? Что ты приняла? – язвительно спросил Дже Хён.

Я лишь усмехнулась, с пониманием наблюдая за ним. И, кажется, этим еще больше раздражала его.

– У меня теперь тоже нет дома, – медленно, пробуя эти горькие слова на вкус, произнесла я, точно зная, что не смогу рассказать всего. Но именно сейчас, наблюдая за ним, я видела себя годы назад. И видела, насколько мы похожи.

Он непонимающе уставился на меня, прищурился и не спросил, что за чушь я несу. Не напомнил мне, что у ноби нет и не может быть дома. Он услышал в моем тоне то, что я пыталась донести, и теперь будто давал мне право выговориться.

Услышит ли? Не знаю, но я все равно скажу.

– У меня уже пять лет нет дома. Я потеряла его. И не могу вернуться обратно. Это не так, как у тебя. Твоя семья может с тобой видеться, ты можешь жить спокойно, зная, что они счастливы… А я не могу. Я не знаю, что сейчас с моими родителями! Они вечно ссорились и, думаю, сильно поругались в тот день, когда узнали новости. Мне больно, и сердце рвется на части при мысли, как им сообщают, что их дочь умерла. Но я даже этого не могу видеть. Не могу узнать. Я как живой мертвец, что лежит в гробу… Мыслить можно, но вот ни одно из чувств не действует. Но я жива! Я приспособилась жить так, как получается. В этом теле, в этом времени! В таких условиях. Если бы я могла… Если бы я могла… Но нет! Поэтому я создала свой дом. Вот здесь. – Я прижала ладонь к сердцу. – Там мой мир. Мой дом. Там всё как раньше. Как когда я была другой.

Я умолкла, только теперь осознав, что сказала все это вслух, а не подумала. Зажмурившись, я сидела несколько минут, ожидая, что Дже Хён обзовет меня фантазершей и выдумщицей.

– Мелкая, – задумчиво пробормотал дракон. – Ты…

– Что? Ну что? Что? – Хотелось сдержаться, но я не смогла. Слезы сами собой потекли по щекам, и я всхлипнула, вытирая их тыльной стороной ладоней.

– Мелкая, – повторил Дже Хён.

И я не выдержала, с криком выдохнула, выплескивая злость и отчаяние, и ударила кулачками его по груди. Он скривился от боли, но промолчал, позволяя мне раз за разом бить его.

Мне хотелось выместить все то, что накопилось, все переживания и всю боль. Я плакала, всхлипывала, вытирала слезы и чувствовала себя маленькой и никчемной.

– Тише, – вдруг произнес дракон, будто все это время дожидался определенного момента в моей запоздалой истерике. – Тише.

Он перехватил мои кулачки и потянул на себя, вынуждая меня податься вперед и почти уткнуться лицом ему в грудь.

– Тише, – повторил Дже Хён и обнял меня за плечи.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, а может… и не желая задумываться, я разрыдалась еще громче и стиснула сначала одежду дракона, а потом и его холодную широкую спину.

Он гладил меня по волосам, как маленькую, вытаскивая крупицы земли и мелкие травинки, успокаивающе похлопывал по плечу, а я все не могла успокоиться. В конце концов я обессиленно замерла, прислонившись лбом к его плечу, вздрагивая от беззвучных всхлипов.

– Успокоилась? – на удивление ласково спросил дракон, отодвигаясь и заглядывая мне в глаза. – А, Тиоли?

Я кивнула и покраснела. Даже дома ситуация показалась бы мне не самой правильной. Не должна девушка плакать в объятиях мужчины, если между ними ничего нет. Ни в коем случае.

Но…

– Прости, – пробормотала я и попыталась отсесть подальше.

Дже Хён не дал, перехватил руками за талию и… пристроил себе на колени.

– Что… – начала я, собираясь узнать, зачем он это сделал, но он прервал меня, пристроив мой подбородок себе на плечо.

– Тш… – велел он. – Помолчи.

Я послушно умолкла, прислушиваясь к дыханию дракона, находя в нем покой и расслабление.

Как же приятно просто знать, что человек, ставший так неожиданно и необъяснимо важным в твоей жизни, находится рядом. Он жив, с ним все хорошо. И не надо гадать, не надо терзать себя домыслами.

– Ты теплая, – вдруг произнес Дже Хён, крепче обнимая меня. Я послушно прижалась к нему плечом, делясь теплом.

– Дже Хён, – позвала я, из-под ресниц рассматривая в темноте его лицо, больше додумывая, чем видя.

– Тише, – попросил он, – просто сиди. Хорошо?

Я кивнула и вновь замерла.

– Так зачем? – через несколько минут спросил Дже Хён.

– Что «зачем»? – уточнила я сонно, убаюканная его успокаивающими объятиями.

– Зачем ты здесь?

Наверное, спроси он минутой позже, когда я почти полностью погрузилась в дрему, то я ответила бы прямо. Просто открыла бы рот и рассказала, что он мне нравится, что я даже влюблена в него немного, что в моей душе появилась и не уходит потребность находиться рядом. И не важно, что мы разные…

Совсем не важно.

Пусть.

Да, мы вода и огонь, что никогда не смогут существовать рядом, не разрушая друг друга.

– А ты почему? – решила я сменить тему. Пусть он ответит, а не заставляет меня выворачивать душу наизнанку.

– Я уже говорил, – вздохнул Дже Хён.

– И все же, – не сдавалась я.

– Мелкая, – явно поморщившись, пробормотал дракон, – не надо.

– Ладно, – с сожалением вздохнула я и плотнее прижалась к нему.

Он, словно сам того не замечая, осторожно поглаживал меня по спине, то и дело задевая обрывками цепей.

– Подожди. – Я чуть подалась назад и перехватила руку Дже Хёна.

– Их сложно снять, – с сожалением произнес дракон.

Я его не слушала, увлеченная конструкцией браслетов: две изогнутые пластины, надежно соединенные заклепками.

Прикусив верхнюю губу, я долго приноравливалась то так, то эдак, заслужив резонный вопрос Дже Хёна:

– Что ты задумала, мелкая?

– Подожди, – велела я и ладошками обхватила металл так, чтобы не касаться кожи дракона.

– Эй! – возмутился Дже Хён, почувствовав, как браслет нагревается, но больше ничего сказать не успел – браслет со скрежетом скатился с его запястья вниз на камни.

Со вторым браслетом я проделала то же самое и лишь потом посмотрела дракону в глаза.

– Ты быстро учишься, – после паузы заметил он.

Пожав плечами, я вновь прислонилась к груди Дже Хёна и спросила:

– Так все же?

– Я же сказал, что волновался, – смирился и ответил он. – Кто не будет волноваться, если и без объяснений понятно, почему ты здесь?

Повернувшись так, чтобы он не увидел, я улыбнулась.

Даже в таком виде его слова имели для меня огромное значение.

– Я очень переживала за тебя, – едва слышно пробормотала я.

– Мелкая, – привычно произнес Дже Хён.

– Что? – Я подняла голову, чтобы хоть попытаться рассмотреть лицо дракона, и в этот миг он меня поцеловал. Нежно и осторожно. Будто и не его губы касаются моих, а лишь прохладный ветерок в темноте, что приносит дурман радости и пьянящий вкус свежескошенной травы.

Голова немного закружилась, на секунду показалось, что вот-вот вынырнет откуда-то и боль, но Дже Хён остановился раньше, словно почувствовав переломный момент.

– Ты…

– Я в порядке, – перебила я дракона и улыбнулась. – В этот раз ничего.

– Хадже и Ган Ён, огонь и вода, – вздохнул он и ладонью прижал мою голову к своему плечу.

Он больше ничего не сказал, но в интонации я различила много того, что и сама понимала: да, мы разные, но связаны. Мы будто две криницы, что сплетаются воедино в речном потоке, или лепестки огня, что нельзя разделить, не обжегшись. Пусть и быть вместе, похоже, едва ли можем.

– Ты говорила про… свой дом, – выдохнув мне в волосы, отчего стало немножко щекотно, напомнил Дже Хён.

– Я… – Замявшись, я не знала, что именно должна ответить.

В приступе злости я наговорила больше, чем должна была. И как теперь выкручиваться?

– Покажи мне, – очень тихо попросил он, и от неожиданности и странности просьбы я в удивлении воззрилась на него, словно дракон сказал что-то поистине немыслимое.

Он мне верит? Он понимает? Он понял, что я пыталась сказать?

Мысли хороводом кружили в голове, но я отбросила их и попыталась принять решение. С главой клана Хадже я уже проверила, что мои образы могут видеть посторонние, но то был нахальный взлом сознания.

– Как? – выдохнула я, растерянно моргая.

Дже Хён сел прямее, задумчиво почесал боковую поверхность мизинца, а потом положил ладонь мне на руку.

– Думай, – велел он. И я доверилась.