Читать книгу "Неприкаянные души"

Призрак филармонии

1

После дела о призраке невесты жизнь команды любителей привидений сильно изменилась. Олег – клиент, которому они очень помогли, выполнил свое обещание и разрекламировал редких специалистов своим знакомым и коллегам. Оказалось, что в их городе и окрестностях слишком много призраков. И за два месяца дел у «клуба» прибавилось. Хотя «клуба» уже и не существовало. Теперь ребята оформили акционерное общество и могли представляться детективным агентством. Заказы поступали регулярно, Ксюше и Стасу пришлось переоформляться на полставки на основных рабочих местах, а фрилансерам Полине и Митьке брать меньше работы.

Картотека дел сильно пополнилась, а карта города и окрестностей, где они отмечали места выполненных заказов и аномальные зоны, где, возможно, придется работать в будущем, пестрела теперь разными цветами. Зелеными флажками отмечались те места, где ребята уже столкнулись с призраками. Желтым цветом Митька отмечал известные им адреса, где, по слухам, обитали привидения. Были еще красные зоны. Это территории, которые во все времена назывались нехорошими. По разным причинам. Но таких было мало. А вот желтых пятен на карте становилось все больше и больше.

Иногда Митька любил сочинять истории о некоем заговоре. Будто некто с неясными целями каким-то образом «активирует» души умерших. Никто в команде не принимал его рассказы всерьез. Но, как однажды признался Ксюше Стас, наличие этих частых пятен на карте все-таки нервировало.

В тот день выдался на удивление тихий вечер. Митька только что закончил свой эфир в Сети и отдыхал у себя в комнате. Стас, Ксюша и Полина в гостиной обсуждали очередной рассказ друга. В этот раз Митька разбирал историю о призраке Анны Болейн, на примере которой показывал, как разоблачать легенды о призраках.

– Выводы его верны, – рассуждала Полина. – Но все-таки слишком уж резонансная история.

– История полностью выдуманная, – напомнила Ксюша. – Нет и не было никакого призрака данной леди. Митька прав. Личность историческая, не спорю. Да, ее казнили. Но при этом Анна Болейн была готова к смерти. Более того, она не мучилась. Всего один удар топора. Далее захоронение…

– В часовне, как полагается, – подхватил Стас. – До Анны и после там хоронили еще множество знаменитых людей. Так что если уж там и появляется какой-нибудь призрак, далеко не факт, что именно ее.

– А уж в Тауэре ей вообще делать нечего, – живо дополнила Полина. – Как и в других замках Англии. Призраки не способны перемещаться на такие расстояния.

– Как Митька и сказал, – продолжала Ксюша, – призрак все же привязан к некоему месту. И уж если он перемещается, то лишь в рамках… – Она замолчала, глядя на свой смартфон, который издавал трели знаменитой баллады «Зеленые рукава». На дисплее отображался совершенно незнакомый номер. – В рамках того же замка, например, – заключила она и приняла звонок: – Алло!

На том конце линии слышались крики, музыка и прочие шумы, но поверх этого раздался резкий женский голос:

– Это рабочий телефон Дмитрия Мистика? Я его эфир сейчас слушала!

– Добрый вечер, – вежливо отозвалась Ксюша. – Да, это наш рабочий номер. Я коллега Дмитрия. Чем могу помочь?

– С вами желает говорить импресарио оперной дивы! – с пафосом выдала незнакомая дама. – Так что, деточка, запиши номер, пусть Дмитрий ему позвонит.

Брови Ксюши резко взлетели вверх, выражая немое удивление.

– Если ему это надо, то пусть сам и позвонит, – рассудительно сообщила она собеседнице. – И, кстати, в этом слове ударение всегда падает на последний слог.

– Меня еще всякие секретутки учить будут! – взвизгнула дама в трубку.

– Будут, – мстительно ответила Ксюша, отключила вызов и брезгливо отбросила телефон.

– Что это было? – полюбопытствовал Стас, по его виду было видно, что он предвкушает некую веселую историю.

– Это была некая поклонница Митьки, – объяснила Ксюша. – Приняла меня за секретаршу.

– А что хотела? – уточнила деловито Полина. – Это же с рабочей симки?

– С рабочей, – рассеянно кивнула Ксюша, заметив, что смартфон опять вызывает ее с того же номера. – Черт… Алло!

Конечно, это прозвучало несколько воинственно. Выслушивать невежливую Митькину поклонницу с непонятными пожеланиями совсем не хотелось.

– Прошу прощения за беспокойство, – ответил ей спокойный, чуть усталый приятный мужской голос. – Доброго вечера.

– Здравствуйте. Извините… Тут просто с этого номера мне уже звонили… – растерянно объяснила Ксюша.

– Да, и это вы нас извините, – еще более устало отозвался мужчина. – Вы коллега Дмитрия, я правильно понял? Нам нужна ваша помощь… в одном странном деле.

– Все верно, странные дела – наш профиль, – Ксюша тут же перешла на деловой тон: – Меня зовут Ксения, и я работаю с Дмитрием, как и еще двое наших коллег. И да, конечно, мы можем попробовать вам помочь. А вы?..

– Владимир, – представился мужчина и замялся, видимо, не зная, как объяснить свой статус.

– Кажется, я поняла, – с трудом скрыв иронию, сказала Ксюша. – Вы импресарио оперной дивы.

– Ну, – мужчина замялся. – В целом верно. Я представляю интересы Анны Сальниковой. Хотя лично для меня важнее, что я ее муж, – также не без иронии, закончил он.

– Анна Сальникова! – Ксюша оживилась. – Я видела ее в «Лоэнгрине»! Партия Эльзы. У нее потрясающий голос!

– Спасибо, – кажется, Владимир смутился. – Хотелось бы встретиться с вами и вашими коллегами. Мы с Анной здесь, в вашем городе. И тут как раз столкнулись с проблемой, которая чуть не стоила Ане ее чудесного голоса.

– Я поняла. Когда и где мы могли бы с вами встретиться?

– Чем быстрее, тем лучше, – признался ее собеседник. – Если разрешите, мы с Аней можем подъехать куда скажете, прямо сейчас. Тут у нас… слишком шумно.

В трубке где-то на заднем плане отлично был слышен громкий и резкий голос давешней дамы, которая первой звонила Ксюше.

– Давайте к нам, – решила «охотница» и продиктовала адрес.

– Будем через десять минут, – пообещал Владимир и попрощался.

– Кажется, у нас новый клиент, – сообщила Ксюша коллегам. – Оперная дива.

– Какая? – искренне изумилась Полина.

Она предпочитала корейскую музыку, так называемый ка-поп, а от классики была далека, и оперные дивы были для нее такими же далекими звездами, как иностранные политики.

– Самая настоящая, – ответила Ксюша. – Я ее лично в столице слушала. В опере «Лоэнгрин».

– А! – оживился Стас. Тогда в театр они ездили вместе. – Партия Эльзы? Шикарный голос! Ее даже за хором было слышно. А ведь это Вагнер!

– Вот-вот, – Ксюша что-то искала в своем смартфоне. – Тут в новостях пишут, что в этом году нашей местной филармонии восемьдесят лет. И по такому случаю обещают большой фестиваль классической музыки с участием российских звезд оперы. Похоже, наша дива сейчас здесь. Ведь до фестиваля всего две недели.

– Вопрос в том, что у них там в филармонии стряслось? – напомнила Полина.

– И точно ли это по нашей части? – разумно заметил Стас.

– Вот через несколько минут и узнаем, – ответила Ксюша. – Позови, пожалуйста, Митьку, думаю, он захочет присутствовать.

2

Гости прибыли очень быстро. Оперная дива Анна Сальникова выглядела роскошно. Красивая женщина в элегантном белом свободном платье, в туфлях на высоченной шпильке. Как и многие исполнители оперы, Анна была полнотелой, но ей полнота очень шла. Смущали только ее неестественная бледность и нервные движения. На шее дивы красовался шелковый шарф, и по тому, как она его все время касалась, было понятно, что это не просто аксессуар, а скорее необходимость.

Муж Анны выглядел более скромно. Обычные мягкие слаксы, ветровка, белая футболка. Но обувь и часы у него были дорогие. Модная стрижка и дорогой парфюм тоже не очень вписывались в образ простого парня. Но держался Владимир дружелюбно и интеллигентно.

В гостиной было много кресел, на любой вкус. Но Анна выбрала самое строгое, с прямой высокой спинкой и тонкими подлокотниками. Она сидела очень прямо и все время теребила кончик шарфа.

Владимир выбрал более удобное кресло, придвинул его ближе к жене, присел, но тут же снова вскочил и встал за спиной женщины, положив руку ей на плечо. Было видно, как сильно гости нервничают.

– Простите за поздний визит, – тут же перешел к делу Владимир. – Но у нас, к сожалению, неотложное и очень странное дело.

– Насколько странное? – поинтересовался Стас.

– Это не так просто рассказать. Слишком большая предыстория.

– О фестивале по случаю юбилея филармонии мы знаем, – решила помочь Ксюша. – Как я понимаю, вы были приглашены участвовать, так?

– Верно, – кивнул мужчина. – Анна участвует в первом же концерте в первый вечер фестиваля и в другие дни тоже. Но дело именно в ее партии на первый день. Там, понимаете, такая идея… Ставят сцены из различных оперных постановок. Анна выбрала на первый день «Снегурочку». И сегодня была репетиция…

Он обеспокоенно посмотрел на жену. Анна молчала, глядя в пол, складывалось впечатление, что у нее проблемы с горлом. На взгляд мужа она лишь безмолвно кивнула, передавая ему все полномочия в этих переговорах.

– На репетиции что-то случилось? – спросила Полина.

– Нечто неожиданное, – уточнил Владимир. – Я уж расскажу все сам, потому что то происшествие чуть не стоило Ане потери голоса. Теперь ей надо беречь связки.

– Вас что-то испугало? – с должной долей сочувствия спросил Стас у дивы.

Анна поморщилась, нервно теребя шарфик, кивнула.

– Это был самый трудный момент в партии, – почти шепотом сказала она. – Высокая нота, а тут он… упал.

– Несчастный случай? – удивился Митька, который все это время что-то делал на своем любимом планшете.

– Не совсем, – вновь вступил в разговор Владимир. – Во время репетиции все было нормально. А это три часа, между прочим. И вот когда началась партия Ани, в верхней ложе возле сцены появилась фигура. Я сидел в зале. Мне было плохо видно. По-моему, это был мужчина. Почему-то в цилиндре. Мне так показалось.

– Фигура была хорошо заметна? – удивился Митька.

– Не знаю, – гость, казалось, смутился. – Мне он показался каким-то… смазанным. Ни лица не видно, ни фигуры. Я даже не могу сказать, высокий он или низкий. Но почему-то я был уверен, что это мужчина.

– И что было дальше? – чуть поторопил его Стас.

– А когда пошел тот самый пассаж, та часть, про которую сказала Аня… – Владимир обеспокоенно посмотрел на жену. – Фигура шагнула с ложи вниз. А это уровень третьего этажа. Это же театр!

Владимир заволновался, переживая все это заново. Речь стала более эмоциональной, быстрой, он отчаянно жестикулировал.

– Я уже ждал звук падения тела, – продолжил он. – Удара об пол. Ну, вы понимаете. Ждал крика. Все-таки это явно должно было быть больно. А вскрикнула только Аня. А там… тишина.

– Понятно, – оценила Полина ситуацию. – Наверняка вы кинулись смотреть, что с ним стало. Так?

– Естественно! – всплеснул Владимир руками. – И не я один. Туда все кинулись. А там ничего! Никого и ничего. Только… неприятно как-то. Холодно. Хотя в зале сквозняки…

– Не в этом дело, – охотно принялся делиться знаниями Митька. – Это нормальное ощущение при столкновении с призраком. Невнятная фигура, таинственное исчезновение. Иногда вместе с ощущением холода многие считают, что ощущают запах озона. Особенно чувствительные люди могут испытать головокружение.

– Все ясно, – было видно, что Владимира теория мало интересует. – Мне важнее знать, что такое больше не повторится. Аня чуть не сорвала голос. Вы же понимаете, что это значит?

Все дружно закивали. Потеря голоса для оперной дивы, да еще накануне фестиваля!.. Ребята искренне сочувствовали женщине. Ксюше дива очень нравилась. И из-за ее чудесного голоса, и внешне. Вот вроде бы и звезда, а такая милая и скромная. У Анны был утомленный, затравленный вид, хотя она и старалась держаться с достоинством. Женщина следила за разговором с затаенным волнением, а еще по тому, как она устало прикрывала веки, как нервно комкала шарфик, по тому, как она редко, но натужно сглатывала, легко было понять, что дива нездорова.

– Извините, – вдруг обратилась к ней Ксюша. – У вас болит горло?

Анна едва заметно вздрогнула и кивнула. Ей явно было неловко, что ее состояние заметили, и в то же время было понятно, что ей нужна помощь и, возможно, простое сострадание.

– У нас есть ромашковый чай, – вспомнила Ксюша. – Хотите, я вам заварю?

Анна бросила быстрый взгляд на мужа, будто просила разрешения. Владимир мягко улыбнулся ей, чуть погладил плечо и кивнул.

– Отлично, – Ксюша ободряюще улыбнулась и поднялась с места. – Мои коллеги пока продолжат разговор. Да?

Митька неопределенно махнул рукой, поглощенный мыслями о новом деле, чуть рассеянно кивнула Полина, а вот Стас даже улыбнулся. Похоже, он считал идею подруги разделить гостей очень удачной.

Ксюша провела оперную диву на кухню, заботливо усадила за стол, начала хлопотать, заваривая чай.

– Если с лимоном? Ничего? Нормально? – Только сейчас она подумала, что очень мало знает свою именитую гостью. Да и о мире оперного закулисья в целом ничего не знает. Вдруг там приняты диеты или есть какие-то ограничения на питание и напитки?

– Простите, – вдруг тихо обратилась к ней Анна. – А нет каких-нибудь конфет? Меда? Чего-нибудь сладкого…

– Конечно! – Ксюша обрадовалась. – Есть шоколад молочный, есть горький и еще вижу мед, – перечислила она, заглядывая в холодильник.

– Немного горького шоколада можно? – Гостья смутилась.

Анна нравилась Ксюше все больше. Такая скромная и очень милая.

– Угощайтесь, пожалуйста, – она поставила перед дивой чай, достала шоколадку. – Я понимаю вас. Нет, вы не думайте, что я это просто так говорю. Мы с друзьями не раз видели… странные вещи. И это страшно. Всегда. Я вот так и не смогла привыкнуть.

Анна несколько раз мелко кивнула, аккуратно пробуя чай.

– Это и так было сложно, – тихо заговорила она. – Там, на сцене. Репетиция… Это долго и всегда нервы. И эта партия. Снегурочка для лирико-колоратурного сопрано.

– Я не очень разбираюсь, – призналась Ксюша. – Но, как я понимаю, это немного выше, чем вы поете обычно?

– И манера немного иная, – подтвердила Анна. – Больше нагрузка на связки. Светлый тембр, более нежный. А еще петь по-русски труднее.

Она застенчиво улыбнулась, Ксюша улыбнулась ей в ответ. Русские слова длиннее, чем в любом языке романо-германской группы. Это тоже создает дополнительную трудность певцам. Об этом Ксюша знала.

– Все это так растянулось, – продолжала рассказывать Анна. – Я устала. И тут… Сначала это было так хорошо…

Она мечтательно прикрыла глаза. Ксюша подумала, насколько все же у людей сцены выразительная мимика.

– Был такой подъем, – продолжила дива рассказ. – Легкое волнение, какое-то творческое легкое настроение. Даже, знаете, как влюбленность. А потом… Я стою на авансцене, на сорок пять градусов к залу. Получается, будто я обращаюсь как раз к ложам справа… – Она немного помолчала и смущенно проговорила: – Понимаете, со сцены зал представляется некоей общей массой. Я не вижу лиц. Они расплываются из-за света рампы. И это неприятно. Я всегда стараюсь смотреть на кого-то конкретно. Так легче. Будто поешь одному человеку. И тут я смотрела на ложу третьего яруса. Высоко. Я же играю. Надо обращаться к небесам, солнцу, весне. Удобная точка. И он появился там!

Анна опять занервничала, начала комкать шарфик. Потом вцепилась обеими руками в кружку с чаем.

– То есть, – осторожно начала выяснять Ксюша, – там, в ложе третьего яруса, появился человек?

– Не знаю, – Анна поморщилась. – Поймите! Я вообще сначала думала, мне кажется. Будто сама фантазирую. У меня был такой настрой хороший. Такой радостный, будто перед праздником. Знаете? Предвкушение такое. И тут тоже. Я думала, может, кто из работников сцены поднялся послушать. Там высоко и далеко от меня. Вот только я совсем не могла разглядеть этого человека. Даже фигуры. Не то что лицо. И еще…

Она с тревогой покосилась на Ксюшу, будто сомневалась, стоит ли продолжать.

– И еще он вас чем-то насторожил, – спокойно подсказала Ксюша.

– Конечно, – голос Анны изменился, стал суше и в то же время спокойнее. – Теперь я даже понимаю чем. Люди… плотнее. А тогда я испытывала радостное волнение и, наверное, немного романтизировала эту фигуру. Просто интуитивно чувствовала в ней что-то таинственное.

– Почему? – удивилась Ксюша.

– Ну… – Анна смутилась. – Он появился из темноты ложи. Приблизился к самому краю… Казалось, он так внимательно меня слушает. А потом…

– Вы испугались, – вновь подсказала Ксюша, но, оказалось, поспешила с выводом.

– Не в этом дело, – возразила Анна. – Это внутреннее чувство. Моя Снегурочка просит любви. Просит умения любить. Просит тепла, даже ценой собственной жизни. Здесь должен быть эмоциональный подъем. Страдание. Какие-то другие чувства. А мне тогда… стало грустно. По-настоящему. Будто я уже прощаюсь с кем-то, кто мне дорог. Что-то теряю. Я даже чуть не сбилась. Ведь и голос у меня тогда звучал иначе. И вдруг он… Перевесился через край ложи и полетел вниз. Я закричала… На этом моменте я брала высокую ноту, и это…

Она болезненно поморщилась и рукой закрыла горло, будто вновь переживая тот момент.

– Интересно, – выдала Ксюша. – Простите! Я не хотела вас обидеть. Спасибо, что поделились. Просто обычно появление призрака вызывает совершенно другие эмоции. А тут…

– Вы думаете, что мое эмоциональное состояние… – Анна вдруг заволновалась. – Что это связано с ним? Он как-то влиял на меня?

– Что-то вроде этого. А что было потом? Когда он упал?

Анна отставила опустевшую чашку.

– Ничего не было, – дива пожала плечами. – Я посмотрела туда, где он должен был упасть и… Знаете, я уже тогда чувствовала, что там никого не будет. Не знаю почему. Просто… Интуиция, наверное. Во всем этом было что-то очень неправильное. Какое-то чужое.

– Или чуждое, – подсказала Ксюша. – Я думаю, вам в тот момент даже и не до него было. Все-таки такой стресс.

– Спасибо, – робко улыбнулась Анна, и было понятно, что благодарит она не только за чай.

Пока Ксюша угощала оперную диву чаем, остальные члены команды продолжали разговор с Владимиром.

– Давайте еще раз вспомним все, что произошло сегодня, – мягко предложил Стас. – Я понимаю, что эта история далека от рамок нормальности, но, чтобы помочь вам, мы должны восстановить события поминутно.

– И еще, – подхватила Полина, – речь идет не только и даже не столько о действиях, сколько об эмоциях. Вспомните, как вам все представлялось.

Владимир тяжело вздохнул, бросил обеспокоенный взгляд в сторону кухни, куда ушла с Ксюшей его жена, но потом собрался.

– Скажу честно: сначала все это было просто нервно, – начал он рассказ. – Этот фестиваль… Мы и раньше работали с вашей филармонией. При другом директоре. Все было хорошо. Но эта женщина! – Он развел руками. – Это просто ужасно!

– А ваша жена Снегурочку раньше… пела? – Митька не знал, как спросить правильно.

– Конечно, – Владимир улыбнулся на его вопрос. – Это одна из постоянных партий в репертуаре Ани. Именно потому мы и решили внести ее в программу фестиваля.

– У нас в филармонии она это уже исполняла? – тут же задал Митька следующий вопрос, говорил он, не отрывая взгляда от планшета, явно стараясь скрыть свое стеснение.

– Нет, сюда мы «Снегурочку» привезли впервые. – Владимиру Митька явно нравился, и отвечал он очень дружелюбно.

– Но, как я поняла, – перехватила Полина инициативу, – нервы были связаны не с этим.

– С новым директором нервы связаны, – теперь в тоне Владимира явно прорезалось раздражение, но не в адрес «охотницы». – Поверьте, организация там на нулевом уровне! Репетиция затянулась на несколько часов. И вот наконец-то настала очередь Анны. Когда она вышла на сцену, я испытывал только облегчение.

– А ее выступление? – спросил Стас. – Все ли было нормально?

– Просто чудесно! – с воодушевлением отозвался гость. – Аня так эмоциональна была… Даже слишком хорошо для репетиции. У нее был такой чистый светлый голос. Знаете, слушая ее, я… Я подумал, как я ее люблю. Это было то самое светлое чувство влюбленности. Меня даже сейчас это удивляет.

– Ну, вы долго ждали, когда она выйдет на сцену, – напомнил Стас. – Да и эти нервирующие разговоры с директором филармонии. Возможно, на этом фоне исполнение Анны и вызвало такие эмоции.

– Мне часто приходится долго ждать и вести нервные переговоры, – с иронией возразил Владимир. – Тут что-то другое. Это было так особенно… И такая нотка грусти… Мне почему-то пришло на ум, как бы было ужасно, если бы я ее потерял. Совершенно неуместная мысль, но аж сердце сжало. А потом вдруг как озноб по спине. И тут я почему-то обернулся вправо, а он уже перевесился через перила ложи и летит вниз.

– А где в зале вы сидели? – спросил Митька.

– В партере, третий ряд. Со мной еще был режиссер, – тут же вспомнил Владимир. – Кстати, это режиссер обратил мое внимание на… него. И мы вместе вскочили, когда та фигура упала.

– Вы видели место падения? – спросил Стас.

– Не сразу, – Владимир замялся. – Я… я понимаю, надо было бежать туда… Но Аня… Господи, она так кричала! В первую очередь я бросился к ней.

– Это вполне понятно, – поддержала его Полина. – Мы всегда стараемся защитить близких.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Владимир. – Я сначала успокоил жену, а уж потом… Вот это было очень неприятно. Там никого не оказалось! И то мерзкое чувство какой-то промозглости и тоски, что ли…

Друзья многозначительно переглянулись.