Читать книгу "На высоте десять тысяч метров"

Кроме этого, необходимо было выпить крепкий кофе, купить большую бутылку минеральной воды, приобрести и выпить пиво.

Зная направление, я начал движение по пустынной улице, слегка поеживаясь от прохлады раннего утра. Похмелье почти не мучило меня, а сухость во рту я лечил глотанием. Пожалуй, пиво я из своего утреннего рациона исключу, ведь его использование чревато новым опьянением. Тогда лейтенант, увидев меня вновь на стуле в проходном кабинете, не выдержит и просто сойдет с ума. У них там и так работа не сахар – бесконечный поиск преступников и иных деклассированных элементов, наводняющих областной центр. Всяческие «доходяги» и наркоманы, конченые алкоголики и просто ненормальные каждый день проходят через дежурное отделение, заполняют кабинеты, набиваются в камеры, а затем их отпускают или передают в другие организации. При этом заполняется куча бумаг, ведется следствие, проводится профилактика по выявлению преступлений, а это вновь облавы и задержания. И тогда русские полицейские пьют, снимая стресс и отмечая мужские праздники на природе, где напиваются и стреляют из табельного оружия по пустым бутылкам, буяня и дебоширя при этом несносно, но я их понимаю. Ведь кто же их будет задерживать?

Пройдя несколько кварталов, вижу вывеску сети кафе, работающих круглосуточно. Это то, что мне сейчас надо, – горячий кофе и булочка. Внутри пахнет сваренным кофе, и бравый бармен с бородой староверца принимает мой скромный заказ.

Хорошо утром. Такая правда всегда приходит в часы, когда солнце вот-вот начнет свой путь по небосводу. Возлияние мое закончилось ночью, и яд, наполнявший организм некоторое время, постепенно улетучивался, освобождая внутреннее пространство, и теперь меня обуревали мысли. Понимая крайний экзистенциальный всплеск такой активности, я расслабился на высоком табурете, положив локти на узкую столешницу, и стал смотреть через стекло на улицу. Передо мной стоял стаканчик с кофе, и его горячий аромат щекотал ноздри. По дороге уже проехал первый маршрутный автобус, а за высокими домами небо стало еще светлее. Я беру стаканчик и делаю осторожный глоток, так, чтобы не обжечь небо.

Надо мною довлеет чувство вины. Столь необходимое состояние рождало цепочку более мелких подсостояний, каждое из которых имело право на свою маленькую дольку терзаний. Это было что-то вроде ритуала, где сладостное чувство морального самоистязания буквально плавило мозг, перебирая скрупулезно каждую деталь вечера, акцентируя внимание на нравственных проколах, нелепых шутках, самом нахождении среди закоренелых маргиналов. Думал я и о жене. Она не принимала подобное, саркастически бичуя, а проще говоря – беспощадно уничтожая меня за подобные пьянки, которых, по правде говоря, становилось все меньше и меньше. Это естественное состояние праведного гнева женщины, безусловно, удерживало мужчину от полного скатывания в пропасть, но не меняло сути проблемы. Даже если бы я бросил пить, курить, ругаться матом, то есть перестал бы пользоваться самыми распространенными вредными привычками, давно набившими оскомину всему миру, недовольство жены бы не уменьшилось. Наоборот, сама женщина, не осознавая того, специально создает конфронтацию, давно потеряв лад с этим миром. Все катится под откос. Непохожесть задач и целей мужчин и женщин настолько стала очевидна, что остается только мечтать о том времени, когда любовь была идеей и над ней трудились люди. Два человека – он и она. Когда это было? Ты еще вспомни царя Гороха, если это не зазорно. Конечно, я негодяй, и оправдание здесь очень даже неуместно, а я и не буду этого делать. Приму вину без остатка, допью кофе, съем булочки, после чего и тронусь в путь.

Когда я вышел из кафе, на дворе уже совсем рассвело. Город просыпался, начинался новый день, и я просто влился в поток этой жизни, став тоже элементом броуновского движения людей и машин, набирая при этом ритм движения, необходимый горожанину, дабы успеть везде. Поэтому я шел по улицам, сворачивая в нужном месте, вновь набирал ход, чтобы внезапно остановиться на светофоре, затем проскользнуть по тропинке через двор большого дома, обойти по дорожке Верхний пруд и вынырнуть недалеко от того места, где происходили события вчерашнего дня.

Здоровье мое от долгой ходьбы восстановилось вполне, и я уже видел вдали свою машину, когда мое внимание привлек уголовник Борис, стоящий невдалеке от большого магазина в компании нескольких человек. Он вновь был в центре внимания и даже случайно взглянул на меня, но отвернулся, не узнав. Что ж, прощай, Борис, гроза двора, навсегда. А вот и Евгений, сидящий тихонько на камушке и попивающий просроченное пиво. В этот момент глаза его были прищурены от ранних лучей солнца. Будь здоров, живчик Женя. Поэтическое настроение рождало внутри меня короткие вульгарные приветы странным людям, оказавшимся на моем пути. Я шел мимо них дальше, проходя «темный лес», в котором я бредил накануне, засаленную скамейку, возле которой ораторствовал, железный остов круглосуточного магазина, где приобретал паленую водку, – пока не уперся в свой автомобиль. Остановившись, я достал ключ, нажал на брелок, и двери открылись.

Когда мы сели в самолет, до взлета оставалось всего ничего. Затем заработали турбины, лайнер медленно покатился по полосе до точки разгона, где, остановившись на секунду, немного постоял, а потом понесся по полосе, мгновенно набирая скорость, необходимую для взлета.

Все мы – жена, сын и я – до предела вжались в спинки кресел.

Через некоторое время по громкой связи пилот корабля объявил, что полет проходит на высоте десять тысяч метров. На такой высоте земля совершенна и прекрасна. Там нет горя и печали, а люди добры и приветливы. В поисках такого рая мечется наша душа, забираясь на самые высокие кручи своего сознания.

Самое время начать все сначала…