Читать книгу "Пожиратель костей. Том 3"

Глава 5

Грузовик доставил деловых партнёров в Хабаровск к восьми утра. Дед сразу обратил внимание на закопчённые улицы, щедро политые кровью. А вот Катерина летала в облаках и, выйдя из грузовика, побежала ко входу в отель.

– Ого! Это всё наше? – восторженно выкрикнула девушка.

– Так и есть. Держи! – Я швырнул ей ключи. – Осматривайся, мы с дедом скоро подойдём.

Оказалось, что деда зовут Алексей Никифорович. Воевал за прошлого императора, но после ранения в ногу его списали в отставку. Дед тогда сильно опечалился, но сумел найти себе новое увлечение. Открыл гостиницу на заработанные на фронте средства, с тех пор и жил в Облучье.

– Я енто барахло таскать ня буду, – заявил старик и достал табакерку с махоркой. – Спина ещё с прошлого разу не отошла.

– Да я тебя и не собирался озадачивать, – хмыкнул я и повернулся к водителю: – Поможешь?

– Ну… – протянул водила, смотря в кузов грузовика.

– Пятьдесят рублей, – предложил я, показав купюру.

– Ну, думаю, работа плёвая. За час управлюсь, – ухмыльнулся водила и закинул на плечо сразу два свёртка с постельным бельём.

Пока водила таскал барахло, привезённое дедом, мы отправились следом за Катериной.

– Мать твою… – протянул дед. – Так етаж чёй такое? У дворец привёз нас, аль что?

– Это филиал господинницы. Принимай бразды правления. – Я сделал вид, будто у меня в руках есть что-то невидимое, и протянул деду, тот охотно принял игру и взял невидимый атрибут правления.

Я пропустил деда вперёд, а сам потянулся к Гобу, и чёрная тень, скользнув по порожкам, скрылась в городской застройке. Мы с Никифоровичем прошлись по номерам и подсобным помещениям, после чего дед сказал:

– Володь. Я вот смотрю и думаю. А на хрен нам моё барахло? Мож, выкинем? Чё хлам копить-то?

Было видно, что деду даже стыдно за то, что он выгреб из господинницы все потрёпанные тряпки и потрескавшиеся стаканы, для того чтобы привезти их сюда. Местный отель давал огромную фору господиннице как снаружи, так и внутри.

– Давай, как водила закончит с разгрузкой, вы с Катериной всё переберёте, а ненужное выбросишь, – предложил я, и старик кивнул.

– Слух, а может, мы каждую комнатёнку ещё на три поделим? – спросил Никифорыч.

– Ни в коем случае. Всё остаётся как есть. Мы же не коммуналку открываем, а гостиницу, в идеале премиум-класса. – Остановил я старика от превращения добротного отеля в господинницу.

Дед тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

– Расточительный ты малый. Но так-то дело твоё, конечно.

– Теперь это наше общее дело, – ответил я и пошёл помогать водиле, а то он так до ночи провозится.

Весь день я помогал Катерине и Никифорычу перебирать барахло. В итоге вышло так, как предлагал старик. Мы выбросили большую часть хлама, но кое-что я продал Шульману. Старинные часы с кукушкой он с радостью забрал за сотню рублей. Считай, отбил наём грузовика. Оставив отель на попечительство совладельцев, я направился в СОХ.

Солнце садилось за горизонт, на улицах тишина и пустота. Только изредка вдалеке раздаются одиночные выстрелы. Война банд разгорелась быстро и столь же стремительно остановилась. Вместо того чтобы штурмовать районы противника, уголовники решили окопаться в своих собственных.

Хотят выбрать удачный момент для того, чтобы снести противнику голову или же поняли, что их просто стравили друг с другом? Впрочем, это не важно. Гоб каждую ночь носится по городу в поисках Тесака и рано или поздно он его найдёт.

На лавке возле столовой сидел Федька Воробей. Без костылей, с тоской на лице и горстью семечек в руке. Раскрытые скорлупки летели на асфальт, а он смотрел в пустоту.

– Смотрю, ты уже выздоровел, – сказал я, сев рядом.

– Ага. Твоими молитвами, – фыркнул Воробей и протянул мне семечки.

Я подставил ладонь, и в неё потёк ручеёк чёрно-белых семян. На вкус они оказались солоноватыми. То ли их жарили с солью, то ли Федька давно не мыл руки. Воробей повернулся ко мне вполоборота и спросил:

– Из-за тебя началась резня?

– В некоторой степени, – пожал я плечами. – Хабаровск и так был как бочка с порохом, оставалось лишь поднести огонь к фитилю.

– Проклятье. Как только ты появился в городе, так и начались проблемы, – вздохнул Воробей. – Ты как будто приносишь несчастья.

– Хватит драматизировать. Тебе это не идёт. К тому же скоро всё закончится. Я работаю над этим.

– Работает он. Это-то меня и настораживает. Если бы ты не совал свой нос, куда не просят, то всё было бы нормально.

– Нормально? – усмехнулся я. – Ты мне сам рассказывал, что в Хабаровске норма отправиться в круиз по Амуру с распоротой глоткой. Вот это норма?

– Ну-у-у нет, но…

– Что НО Федя? Ты либо решаешь проблемы, либо миришься с доставленными неудобствами. Я стараюсь проблемы решать. Да не всегда гладко, но уж извини, руки у меня одни, и я не могу везде успеть.

– Да я понимаю. Извини.

– На хрен мне твои извинения? С завтрашнего дня будешь у Никитича тренироваться. Я уже договорился.

– Чё?! Какие тренировки? Я только с костылей слез! – возмутился Воробей.

– Ну вот и начнёшь заниматься, для того чтобы снова на костыли не залезть от очередного Черепа. – Он собирался сказать что-то ещё, но я тут же его заткнул: – Всё. Вопрос закрыт. В город тебе дорога закрыта, а здесь всё равно больше нечем заняться.

Я собирался наставить его на путь истинный и рассказать, как важно становиться сильнее, но почувствовал, что Гоб вернулся.

– Всё, у меня дела. Как освобожусь, загляну к тебе.

Выйдя за забор СОХ, я свернул в тёмную подворотню и спустился в подвал, который облюбовали алкаши. Правда, после начала войны банд здесь никто не жил.

– Рассказывай! – приказал я и использовал на гоблине отрицание рифмы, уж больно достали меня его стихи за последнее время.

Гоб говорил коротко, но по делу. Тесак растворился, найти его не удаётся. Хотя зелёномордый обыскал каждый закоулок Хабаровска. Но, несмотря на это, Гоб сумел добыть весьма занятную информацию. В местном доме культуры окопался один из лидеров воронежских. Звали его Бакаев, а за глаза просто Бакай.

Дом культуры он использовал вместо особняка. Высокие, укреплённые стены, бетонное здание, в котором можно выжить даже во время магической бомбёжки, и ворох солдат, охраняющих территорию. Исходя из рассказов Гоба, штурмовать здание бесполезно. Но зачем штурмовать, когда есть иной путь?

* * *

Крыша школы, рядом с домом культуры «Арсеналец».

– Васян, ты уверен, что он там? – прошептал охотник, которому на вид было далеко за пятьдесят.

– Саныч, я своими глазами видел, как он туда входил. Дело верняк. Вошли и вышли, – сказал Васян, не сводя взгляда со входа в дом культуры. – У них пересменка через два часа. Тогда и пойдём. Все помнят план? – спросил Васян, посмотрев назад.

На крыше ютились ещё четыре охотника. На лицах решительность, а ещё и нервозность. Они опасались не столько предстоящего сражения против одного из главарей воронежской банды, сколько гнева Никитича, если тот узнает о их самоволке.

– Да, уже десять раз всё обсудили. Я и Вихрь чистим караулку. Кока и Метла на шухере, если потребуется, задержат подмогу. Оставшиеся идут в ДК и режут глотку Бакаю, – повторил план седой охотник.

– Всё так. Только не забывайте, что Бакай чёртов маг и может нас перебить за доли секунды, – предупредил Васян и цыкнул: – Тихо. Патруль идёт.

* * *

Напролом идут только идиоты. Они либо уверены в собственных силах, либо недооценивают противника. Я же предпочитал по возможности избегать ненужных столкновений. Да, удавалось это плохо. Но никто не идеален.

Мы с Гобом обошли дом культуры «Арсеналец» через жилую застройку и уткнулись в двухметровый забор, за которым слышались приглушенные голоса. О чём говорят, не разобрать. Да нам это и не нужно. Я протянул руку, и Гоб положил мне в ладонь трофей.

Колечко из чёрного металла со странными руническими символами. Я взял его с трупа хозяина дома, когда освобождал девиц по заказу. Колечко было непростое, а артефактное. Оно позволяло сделать шаги беззвучными для носителя предмета, а также для существ, привязанных к его душе. Безумно полезная вещь.

Особенно хорошо предмет раскрылся во время проникновения в дом культуры. Мы просто перелезли через забор. Забавно. Листы железа, из которого был сделан забор, изгибались под нашим весом, но совершенно не издавали звуков.

Спрыгнув на противоположной стороне, я оценил, насколько грамотно была обустроена охрана. Патрули и дозорные на крышах, вооружены огнестрелом. Бойцы были здесь не для галочки, они добросовестно отрабатывали свой хлеб, пристально следя за обстановкой.

Вот только мы пробрались в дом культуры без особых проблем. Мелкие перебежки от стены к кустарнику, оттуда к фонтанам, после вход. Один из охранников выходил из здания, чтобы покурить. Когда сигарета истлела, он двинул обратно, а мы просто последовали за ним.

Когда дверь захлопнулась за моей спиной, мой нос чуть ли не чиркал по затылку охранника. Сместившись влево, я аккуратно двинул в сторону лестницы. Да, в доме культуры патрулей тоже хватало, но какой от них толк, если они не слышат моих шагов?

Порой приходилось отвлекать охрану, швыряя предметы вглубь коридора. Охрана тут же реагировала и устраивала обыск близлежащих комнат. Пока они шныряли по пустым помещениям, я пробирался дальше.

Да, не всё шло так гладко, как хотелось бы. У входа в спальню Бакая нам пришлось убить двух охранников, благо они не успели даже пикнуть. Затащив трупы в спальню, мы заперли за собой дверь.

Просторное помещение, вдалеке которого томно постанывает женский голосок. На огромной кровати расположился мускулистый силуэт, который вздымал и опускался между стройных женских ног.

– Кто ты? Кто ты, я спрашиваю?! – рявкнул мужчина.

Я невольно напрягся и приготовился к нападению, когда услышал сдавленный стон:

– Я твоя сучка. Да-а-а. О да! Сильнее!

Твою мать. У меня чуть сердце не остановилось. А это всего лишь игрища. Фух… Жестом указал Гобу, чтобы он двигался, прижавшись к противоположной стене. Вокруг было множество стульев, видимо, этот кабинет когда-то использовали как актовый зал, но переоборудовали в спальню.

Гоб начал движение, и я последовал его примеру. Мы обошли Бакая с двух сторон и синхронно напали. Правда, зелёномордый был на мгновение быстрее.

Острое лезвие прорезало воздух и. чиркнув по шее мужчины, остановилось. Бакай каким-то неведомым образом успел среагировать и ухватил Гоба за глотку. Мощные пальцы сжались, заставив шею гоблина хрустеть, а по каналам маны хлынула энергия. Бакай был готов к бою.

Точнее, бой бы действительно состоялся, если бы не я. Рапира вошла между позвонками, мгновенно оборвав жизнь главы воронежских. Массивная туша безвольно рухнула на девицу, сдавив её грудь так, что та едва могла дышать. Нет, дама, конечно, попыталась закричать, но только потратила весь воздух в лёгких, а после потеряла сознание.

– Живо, обыщи комнату. Все ценности в тень, – отдал я приказ, измазывая руки в крови.

Гоб кивнул и понёсся разносить спальню покойного главы воронежских. Я, конечно, слышал, что Бакай дико силён, но, если честно, он разочаровал. Впрочем, напади мы на него в открытую, бой мог бы пойти совсем по другому сценарию. Ладно. Так и запишем. Три из девяти главарей мертвы. Осталось шестеро.

Я подошёл к белоснежной стене, где висел герб российской империи, и кровью намалевал: «Привет от краснореченских! Суки». Гоб вернулся спустя пару минут, увешанный золотом с головы до ног. Золотые цепи, часы с бриллиантами, десяток колец с самоцветами. Помимо пары пачек с наличностью Гоб прихватил голову Бакая. Чёртов варвар. Впрочем, этот трофей может оказаться нелишним.

 
– Всё обыскал, осталось только барахло,
Ну нет, мы можем взять бухло.
Обмоем дело и помянем бугая…
 

Из-за двери продолжили рифму:

 
– Охрана где? Какого ху…?
 

– Упс… – натянуто улыбнулся зелёномордый и стал тонуть в тени.

– Гоб… – прорычал я и, разбежавшись, сиганул в приоткрытое окно.

* * *

Крыша школы, рядом с домом культуры «Арсеналец».

Васян посмотрел на охотников и кивнул.

– Пересменка через шестьдесят секунд. Выдвигаемся.

Группа спустилась с крыши по верёвкам на землю и спешно рванула на оговорённые позиции. В ночной тиши их шаги были едва различимы. Даже оружие не бряцало, ведь охотники укладывал снаряжение как настоящие профи. Идеальная слаженность действий и тишина.

Тишина, которую разорвал вопль:

– Жёваный крот!!!

Из окна расположившегося на третьем этаже дома культуры вылетела фигура и, словно мешок с песком, рухнула вниз. Послышались глухие удары, и через секунду на третьем этаже вспыхнул свет.

– Сука! Они убили Бакая! Тревога! – голосил невидимый боец.

Парень, выпавший с третьего этажа, перемахнул через забор, даже не заметив его, и рванул в сторону промзоны. Васян проводил его взглядом и тихо прошептал:

– Вовка? А ты какого хрена тут?..

Договорить ему не дали, так как вся охрана была поднята по тревоге, и в районе начался форменный ад. В воздух взмыла сигнальная ракета, осветив всё вокруг, и завыли сирены.

– Хрена встали? Валим! Валим отсюда! – выкрикнул Васян и потащил следом за собой подельников.

* * *

Подворотня всё у того же дома культуры.

Тёсарев Станислав Альбертович сидел на заднем сиденье бронированного автомобиля и с любопытством смотрел в окно. Парень, который совсем недавно прикончил Рыло, сейчас полез в дом Бакая. Судя по кипишу, поднявшемуся внутри дома культуры, он смог прикончить и главаря воронежских.

– Мелкий сучонок. Кто ты такой, мать твою? – выругался Тёсарев, хотя на его лице цвела улыбка.

Из окна третьего этажа выпрыгнул парень и перемахнул через забор. Тёсарев тут же набрал номер начальника своей охраны и коротко бросил:

– Птичка на подходе. Встречайте. – Положив трубку, он хищно оскалился и добавил: – Ну вот и всё, сопляк. Допрыгался.

* * *

Я нёсся по району воронежских, и казалось, что из каждого окна на меня наставлен ствол. В небо то и дело выстреливали сигнальные ракеты, освещая местность, а я всё бежал и бежал. Перепрыгивая заборы, перелезая через ограды, озираясь по сторонам.

Ещё немного, и я скроюсь в жилой застройке. Залягу на пару часов в каком-нибудь подвале или подъезде, а под утро двину домой. План был отличный. Вот только реализовать его мне не дали.

Свернув за угол, я наткнулся на два десятка мордоворотов. Все как один одарённые, у пятерых огнестрел.

– Ну вот и всё, ну вот и всё, ну вот и всё! Готовься к смерти, – пропел здоровяк с волосами, заплетёнными в косу, и потянулся к мане.

– Мужики, вы меня с кем-то спутали. Я просто бегом занимаюсь. Говорят, полезно для здоровья, – парировал я, пятясь назад.

– Здоровье, говоришь? Ну сейчас мы и узнаем, насколько оно у тебя крепкое, – оскалился волосатик в момент, когда я развернулся, чтобы рвануть в обратную сторону.

А бежать было некуда. Выход преградили три десятка бойцов, из-за спин которых показалась знакомая физиономия. Худощавый мужчина лет тридцати пяти. Строгие черты лица, острый нос, выпирающие скулы и подбородок. Похож на скелет, обтянутый кожей. Увидев его, я расплылся в хищной улыбке.

– Вот так удача! – воскликнул я. – Тесак пожаловал! Я тебя искал по всему городу, а ты сам припёрся.

– Наглый ублюдок, – ухмыльнулся Тёсарев. – Может, расскажешь перед смертью, кто ты такой и на кой хрен ты натравил банды друг на друга?

– Я же говорил. Я правая рука Федьки Воробья, – самодовольно заявил я, продолжая краем глаза искать лазейку, которая позволит выбраться из западни, но её не было.

Мой ответ не на шутку выбесил Тёсарева, и он заорал срывая глотку:

– Какого на хрен воробья?! Я пробил, кто это. Он чёртов сопляк, у которого даже дара нет! Чё ты мне голову морочишь?! – зарычал он, сжимая в руке пистолет. – Кто за тобой стоит?

– Ха. Выходит, что моя легенда провалилась? – хмыкнул я, решив дать ему исчерпывающий ответ. – Я следователь тайной канцелярии его императорского величества. Послан в Хабаровск из столицы с целью уничтожения банд. Вы порядком надоели императору, но он не желает ссориться с Мышкиным и поэтому попросил подстроить всё так, как будто вы сами друг друга поубивали. – Говорил я уверенно, без запинки, что и заставило уголовников поверить в мои слова.

Тем более я сказал то, о чём думал каждый из присутствующих. Невозможно подмять под себя город и бесконечно доить его. Рано или поздно наступит расплата. Император, как и любой властитель, не любит делиться властью, особенно если на его власть посягает какое-то отребье, вылезшее из подворотни.

Видя смятение на их лицах я, заявил:

– Чего так напряглись? Я же пошутил, – хихикнул я, видя, как чёрная тень поднимается на крыше соседнего здания и крадётся к высоковольтным проводам. – На самом деле у вас есть лишь один выбор. Либо вы склоните головы перед Федькой Воробьём. Либо Воробей утопит вас всех в крови.

– Пх-ха-ха-ха! – заливисто рассмеялся Тёсарев, отчего его хохот эхом разнёсся по округе. – Я всё понял. Ты просто сумасшедший. – Покачав головой Тесак рявкнул: – Убейте его!

Глава 6

Улыбаясь, я прижался спиной к стене. Стрелки Тесака выставили перед собой винтовки, готовясь оборвать мою жизнь. Но не тут-то было. Яркая вспышка на крыше привлекла внимание бандитов, а через секунду подворотня погрузилась во мрак.

– Где он? – выкрикнул один из бойцов.

– Придурок! Включи фонарь и сам увидишь! – рявкнул второй и клацнул переключателем фонарика.

Яркий луч прорезал темноту и никого не нашел. Я воспользовался секундным замешательством и рванул в толпу, продолжая использовать артефактное колечко.

– А-а-а! – заголосил боец, которого я уколол в пах рапирой.

Он упал на асфальт, обильно сдобрив его кровью из распоротой артерии. Следом за первым упали ещё трое. Лучи фонарей метались из стороны в сторону, стараясь меня найти, вот только я постоянно перемещался. Подрежу одного слева, второго в десяти метрах правее, потом ещё одного позади.

Когда число жертв достигло десяти, Тесак взял всё в свои руки.

– Все к стенам! Живо!

«Вот же выродок. Решил лишить меня возможности маневрировать? Ха! Ну удачи». Я расплылся в хищном оскале, видя, как с крыши в толпу прыгает Гоб.

 
– Вам вскрою глотки, мерзкие людишки,
Попрёте против Гоба? Значит, соберёте шишки!
Ваши кишки наматывать я буду на столбы,
А на могилках посажу огромные дубы! –
 

верещал Гоб, с безумной скоростью носясь от одной жертвы к другой.

Его клинки, свистя, рассекали воздух. Отрезали пальцы, кисти, носы, уши. Он не стремился убить, только ранить. Причинить боль, посеять хаос! Должен признать, вышло у него отлично! Толпа дрогнула, и кто-то заорал:

– Парнишка призвал демона! Бежим!

Правда, беглец не успел и шага ступить, как ему снесли голову. Сделали это его же товарищи.

– Ссыкло. Мы и не таких разматывали, – сказал жилистый мужик, ощерив пасть с обломанными зубами.

А дальше началось веселье. Я набросил покров маны, противники сделали то же самое. Вот только нас было двое, а их больше тридцати. Сталь свистела со всех сторон. Уклон, парирование, укол! Здоровяк валится на землю с проколотым сердцем.

Уворот, кувырок! Удар наотмашь! Рапира, жадно жужжа, рассекает горло ещё одному. А Гоб… А что Гоб? Его пристрелили. Точнее, попытались.

Ружья яркими всполохами озарили подворотню, выпустив десяток пуль. Свинец врезался в тело гоблина, вырывая куски плоти. Кровь летела во все стороны. Но… Гоб продолжил сражаться как ни в чём не бывало! Да, ему отстрелили левую руку, но правая-то осталась!

Это зрелище до глубины души шокировало бандитов, что позволило гоблину резать их практически безнаказанно. Зелёномордый сократил дистанцию со стрелками и за жалкое мгновение расправился с тремя. Когда он рванул, чтобы добить оставшихся, ему наперерез кинулись бойцы с мечами.

Так бы Гоб и погиб славной смертью, а после возродился, если бы у него не было доступа к теням. Из тени в его руку скользнул револьвер. Зелёномордый, словно макака с гранатой, стал как безумный палить во все стороны. Какие-то пули летели в молоко, а какие-то вышибали мозги. Как итог три трупа и один раненый.

– У него волына! Забейте на пацана! Гасите демона! – проорал бандит, которого я едва различил в темноте, и вонзил рапиру ему промеж лопаток.

Отскочив влево, я налетел на стрелка. От испуга он нажал на курок. Яркая вспышка ослепила меня, и я почувствовал, как боль резанула по рёбрам. Инстинктивно я повернулся к противнику и через боль нанёс три выпада. Один в глазницу и два в горло. Хрипя, боец осел на асфальт.

Я вытянул руку в сторону, и из тени в неё скользнул пожиратель костей. Слева и справа появлялись яркие всполохи от выстрелов и от столкновения клинков. Фонари зажигались и мгновенно гасли. Оставалось около пятнадцати противников, и я решил подстраховаться.

Поглотив кости из двух трупов, я создал костяной доспех и без страха рванул в бой. Двуручный меч рубанул меня по плечу и лишь соскользнул вниз, не причинив никакого вреда, а вот я рассёк обидчика на две части.

Внутри доспеха хлюпала кровь, вытекающая из раны, но остановиться я не мог. Всё рубил и рубил, уворачивался и снова рубил.

Это безумное сражение продолжалось от силы пару минут, по истечению которых в подворотне настала стерильная тишина. Все раненых добил Гоб, но паре человек всё же удалось уйти. Опираясь на меч, я покачивался из стороны в сторону, чувствуя, как слабость растекается по телу.

На земле валялись десятки разбитых фонарей. Они мерцали, вырывая из темноты жуткие картины. Отрубленные руки, головы, лужи крови, гоблин, собирающий трофеи.

– Жемчуг, – коротко бросил я Гобу, собирающему трофеи, и тут же получил желаемое.

Сжав в ладони сразу пять жемчужин, я впитал энергию, спрятанную в них, и легче мне не стало. Рана не закрылась. Какого хрена? Я сжал ещё пять жемчужин. Эффект около нулевой. Лишь кровотечение уменьшилось, да в голове прояснилось.

Ещё пять жемчужин! От переизбытка энергии меня начало тошнить. Желудок вывернуло наизнанку. Проклятье, если продолжу в том же темпе сжигать жемчуг, то потеряю сознание. Сделав шаг, я оступился и начал заваливаться на бок, но упасть мне не дали. Гоб скользнул под руку и вернул меня в вертикальное положение.

 
– Держись мой друг, тебя я отведу,
Всегда сражались вместе мы в аду,
А если ты погибнешь, то кто мне даст поесть?
Ух, сволочи, держитесь! Страшна у Гоба месть!
 

* * *

Тёсарев выглянул из-за угла подворотни и разинул рот. Полутораметровый зелёный карлик, с ног до головы покрытый кровью, поддерживал Владимира под руку и вёл подальше от учинённого ими побоища. Тёсарев мог бы напасть со спины, вот только он видел, как эта парочка разделалась с пятьюдесятью одарёнными.

А эти пятьдесят человек были основой шайки Тесака. Можно сказать, элитой! Элитой, которую он собирал долгих двадцать лет. А теперь все до единого лежали на земле.

– Какого хрена происходит? – прошептал Тёсарев, не сводя взгляда с парочки, идущей во тьму. – Неужели у пацана есть артефакты?

Хоть Тесак и говорил сам с собой, он знал ответ на заданные вопросы. Ведь он собственными глазами видел, как Владимир выпил кости из его подчинённых и создал броню. Он видел, как зелёное чудовище появилось из ниоткуда.

– Проклятье. Если у него есть артефакты, то это многое объясняет, – задумчиво сказал Тёсарев. – Может, это Воробей дал ему их? Но как смог достать артефакты сам Воробей? Ничего не понимаю… Бред какой-то…

Тесак осмотрелся по сторонам и услышал, как из соседнего квартала к нему бегут десятки ног. Воронежские. Сплюнув, Тёсарев ломанулся в сторону Хабаровского моста. Ему нужно было залечь на дно и обдумать всё случившееся.

* * *

Гоб дотащил меня до автовокзала и исчез. В свете фонарей стояли два таксиста и пили кофе. Развеяв костяную броню, я направился к ним. Шатало меня безбожно. Тёмные пятна плыли перед глазами, но если идти пешком, то я точно не доберусь в СОХ. Ведь нужно пройти семь километров. Столько я не пройду.

– Ну и короче, смотрю, сумочка лежит на заднем сиденье. Я такой – глядь! А там… – азартно рассказывал первый таксист.

– Только не говори, что бриллианты, – хмыкнул второй.

– Если б были бриллианты, то я б тут не работал. А точнее, ты бы работал на меня, а не на Марковича. Короче. Открыл сумочку, а там тысяча рублей и гондон использованный.

– Фу! Блин. Максич, на хрен ты мне всё это рассказываешь?

– Ну как же? Решил поделиться с коллегой. Резиновое изделие я в сумке оставил, а тыщёнку в карман убрал.

– Не побоялся, что сифу подцепишь? Это ж, походу, шлюшья сумка была.

– Ты дурак? Деньги не пахнут. Тем более я тебе с той тыщёнки две сотни рубликов занял. Уж если у тебя сифака нет, значит, деньжата чистые. Хе-хе.

– Максич, ну ты и мудила, конечно, – засмеялся второй таксист и заметил меня. – О! Уважаемый, подвез… – Он замялся в момент, когда рассмотрел, сколько на мне крови. – Парень, что с тобой случилось? Хулиганы отлупили?

– Типо того. Две сотни плачу. Отвезите в союз охотников, – устало сказал я и попытался улыбнуться, на что потратил остатки сил, и рухнул на асфальт.

– Максич, чё делать?

– Мож, обшарим карманы, да и пусть тут валяется?

– Дурак, что ли? Он же кони нарежет. Не, я так не могу.

– Да и хрен с ним. Он чё, тебе родственник?

– Лучше. Он мой пассажир, – сказал таксист и потащил меня в сторону машины.

– Баран. Потом салон запаришься отмывать! – выкрикнул Максич.

– Зато не придётся отмывать совесть!

Я слышал перебранку от начала и до конца через шум барабанов в ушах. Водила подстелил газетку и закинул меня на заднее сиденье. Шум постепенно начал отступать, а вместо него пришёл холод. Тело жутко морозило, руки и ноги начали дрожать. Видать, кровопотеря сказывается. Ещё и пить хочется. Зараза.

Машина неслась по ночным улицам как угорелая. Как будто сама смерть преследовала таксиста. Впрочем, так и было, только смерть преследовала не его, а меня.

Я вытащил из мешочка ещё одну жемчужину, но пальцы были скользкими от крови, и она, выскользнув, упала на коврик. Полез ещё за одной, но и она выскользнула. «Сука», – выругался я и улыбнулся, чувствуя, как зуб не попадает на зуб. С третьей жемчужиной удалось совладать. Выпив из неё энергию, я немного унял дрожь.

Машина остановилась у ворот, и водила помог мне вылезти.

– Вот две сотни. – Я протянул купюры и добавил: – А на полу такси лежит п-п-премия.

Меня снова начало колотить, и я как можно скорее двинул в лазарет.

За спиной послышалось:

– Твою мать… Неужели наблевал? – От этих слов я едва не заржал, но когда таксист обследовал коврик, то удивлённо выкрикнул. – Парень! Ты серьёзно? Две жемчужины, это очень много! – Видать, он понял, что в городе, переполненном уголовниками, кричать о таком сущее самоубийство. Ойкнув, водила запрыгнул в такси и дал по газам.

Во дворе СОХ никого не было, но звать на помощь Гоба я не спешил. Всегда может найтись любитель покурить на ночь. Выглянет в окошко, а там я иду в обнимку с зелёномордым. Потом вопросов не оберёшься.

Шатаясь, словно дерево в штормовую погоду, я кое-как дотопал до лазарета. Потянул ручку на себя. Закрыто. Да вы издеваетесь?! Со всего размаха я ударил кулаком в дверь и не услышал стука. Кулак безвольно мазнул по деревяшке, падая вниз, а следом за ним рухнул и я, прокатившись щекой по бугристой двери.

Хреново. Кровь не останавливается, а у меня даже сил нет подняться. Ладно, зелёномордый, на выход. «Гоб. Гоб, твою мать!» Я больше не ощущал гоблина, как и собственного тела. Последнее, что я запомнил, так это гладкую поверхность жемчужины, которая выскользнула из мешочка и скользнула под руку.

Очнулся я в светлой палате. Невесомые занавески трепал ветер, солнышко светило вовсю. Красота! Я потянулся и почувствовал, что на моих ногах кто-то сопит. Приподняв голову, я увидел Дарью. Она уткнулась лбом в кровать и тихонько посапывала. Неужели всю ночь сидела у моей кровати?

Кстати! Совсем не чувствую боли. Задрав рубаху, я осмотрел бок. Рана залеплена пластырем. Потянул на себя кусок белёсой ткани и зашипел от боли. Кровавая корочка оторвалась и полилась сукровица. Прилепив пластырь на место, заметил, что Дарья проснулась и сурово смотрит на меня.

– Как дела? – спросил я первое, что пришло в голову.

– Вовка! Ты идиот! – выкрикнула девушка, нахмурив бровки. – Я тебя нашла в луже крови. Притащила сюда на своём горбу. А пока несла, у тебя рана закрылась. Как такое может быть? Я, как дура, бегаю вокруг и не могу понять, нужно тебя лечить или нет? – Дарья кричала, размахивая руками, а в уголках её глаз проступили слёзы. Она и правда так обо мне волновалась?

На душе стало так тепло. Я заглянул в её зелёные глаза и залюбовался. Красивая. Кричит что-то, возмущается, а я её слов совершенно не слышу. Умиляюсь ямочками на щеках. И как-то так вышло, что на волне этих эмоций я ухватил её за предплечье и притянул к себе.

– Даш, спасибо тебе за заботу, – сказал я, а девушка в растерянности хлопала глазами.

Ну я и воспользовался моментом. Жаркие губы на вкус были как спелое яблоко. А вот их обладательница по темпераменту оказалась как дикая кобылка. Вырвавшись из моих объятий, она покраснела и влепила мне душевную затрещину. Даже в голове загудело.

– Дурак! – выкрикнула девушка и выбежала из палаты.

Ну и какого чёрта? Я же вижу, что нравлюсь ей. Потирая щеку, я задумался сначала о Дарье, а через секунду меня унесло в переживания вчерашнего дня. Да уж… Не слабое побоище мы учинили. А ещё нужно быть осторожнее. Как показала практика, от шальной пули никто не застрахован.

Покопавшись в тумбочке, я выудил мешочек с жемчужинами и пересчитал их. Осталось двадцать две штуки. Не густо. Впрочем, месяц назад у меня и этого не было. Сжал в руке пару жемчужин и впитал хранящуюся в них энергию. По телу прокатилась прохлада, а боль в боку окончательно исчезла.

Приподняв пластырь, я заметил, что кровавая корка засохла и готова отвалиться. Ну и славно. Видимо, перетрудился на днях и не смог с ходу вылечить такое ранение.

Эх… Вот если бы я смог добыть фиолетовую жемчужину, то её бы могло хватить для установки печати регенерации. С ней огнестрел мне был бы не страшен. При попадании в голову я, конечно бы, умер, но ранения мягких тканей пережил бы без особых последствий. К тому же руна работает автономно и не жрёт ману носителя. Вопрос только, где раздобыть фиолетовую жемчужину? Из размышлений меня вырвал урчащий желудок. Кажется, я превращаюсь в Гоба и всё, о чём могу думать, так это о жратве.

Встав с кровати, я осмотрел своё тряпьё и понял, что оно окончательно испорчено. Даже если отстирать кровь, то на одежде останется сотня дыр. Нет, я, конечно, могу всем рассказывать о том, что я принял новую веру и теперь поклоняюсь швейцарскому сыру, из-за чего и ношу дырявую одежду. Но мало кто в это поверит, и окрестят меня нищебродом. А я ведь теперь целый барон! Надо соответствовать.