Читать книгу "Пожиратель костей. Том 3"

– Капитан! Что-то не так! – заорали со стены. – Твари ушли!

– Какого хрена? Куда ушли? Обычно ведь атакуют в течение трёх часов! – изумлённо крикнул капитан.

Ответом ему стал истеричный крик, заглушенный рыком в центре лагеря. Мохнатые все две недели отвлекали внимание для того, чтобы вырыть десятки тоннелей под лагерем. И прямо на моих глазах из земли вырывались сотни обычных волков вперемешку с дворнягами. За ними следовали оборотни.

В лагере начался настоящий хаос. Волки атаковали всех, кого видели. Врывались в палатки, рвали глотки, бросались на гвардейцев. А пока братья меньшие сеяли неразбериху, оборотни пользовались моментом и атаковали зазевавшихся гвардейцев.

Положение было скверное, но хуже всего было то, что атаки на стены никто даже не думал завершать. Стрелки переключили своё внимание на существ, ворвавшихся в лагерь, и стали методично отстреливать волков. За что и поплатились. Пара оборотней ворвалась на стены и устроила настоящую бойню.

Острые клыки раскусывали черепа словно вишнёвые косточки. Когти разрывали тела на части. Оборотни упивались бойней. Они даже не пытались кого-то обратить. Просто убивали с особой жестокостью, присущей их виду. Возможно, лагерь был бы разбит этой ночью, если бы не СОХ, так вовремя пришедший на помощь.

Гвоздев отдал приказ вступить в бой, и мы единым строем начали теснить зверьё. Стрелки отрабатывали по волкам и собакам. Бойцы ближнего боя сосредоточились на оборотнях. Жаль, их было немного. Всего десяток, из которого я убил лишь одного. Шиша же добрался до двоих и задрал нос.

Бой завершился спустя час. Всех волков и собак перебили, как и оборотней. Выжившие гвардейцы отправились засыпать камнями норы, из которых вылезли твари, а мы стали подсчитывать потери.

Ну что сказать? Размен вышел паршивый. В сумме мы убили тринадцать оборотней. При этом потеряли двух охотников, ещё одному пришлось отрубить руку, чтобы зараза не распространилась и он не обратился. Боец отнёсся с пониманием и всего-то проклинал нас и поливал матом. Такова цена жизни.

А вот потери гвардейцев и мирных жителей лагеря были совсем паршивыми. Сорок раненых гвардейцев казнили на месте. Мне это показалось идиотизмом, ведь их просто покусали шавки, а не оборотни. Но капитан гвардейцев пояснил, что шавки перед нападением кусают оборотней, чтобы на зубах осталась ликантропская зараза, из-за чего их укус не менее опасен, чем укус оборотня.

Помимо сорока гвардейцев, были убиты ещё пятнадцать мирных. Фактически выжил только шут, который носился от псин по всему лагерю и напевал дурацкие песни. Если бы он был зелёного цвета, то я был бы готов поклясться, что это Гоб.

Никитич собрал нас в центре лагеря и спросил:

– Что вы видели?

– Они нападают чертовски организованно. Как будто ими кто-то командует, – сказал Васян, чем заслужил укоризненный взгляд Никитича.

– Ну, разумеется, Василий. Думаю, это заметили все без исключения. Что ещё?

– Пока пешки шли в бой, альфа оставался за стенами и швырял камни. Использование оружия не типично для оборотней, – сказал я.

– Вот. Этого я и ждал. Молодец, Володька, – похвалил Гвоздев. – Как видите, гвардейцы здесь уже две недели. И с каждым днём ситуация становится только хуже. В первую ночь пришёл альфа. Во вторую он привёл с собой тех, кого смог обратить. После выжрал близлежащие деревни, подчинив стаи волков и местных собак. Чем дольше мы будем сидеть в обороне, тем большие силы против нас бросят.

– Егор Никитич, хочешь выйти за стены? – нахмурившись, спросил Шиша.

– Именно так, Саша. Пока альфа жив, это не закончится. Завтра ночью отправляемся за головой вожака.

Глава 8

 
– Солдатики, солдатики!
Отважные вы братики,
Вчера, как львы, сражались,
Едва не облажались.
Как хорошо, что котики,
Храбрейшие охотники,
Пришли и всех убили,
Волчар перерубили!
А если б припоздали,
То нас бы пожевали! –
 

орал шут, носясь по лагерю.

– Закройся, сучара! Пока я тебе голову не отбил! – рявкнул один из гвардейцев, но шут лишь показал ему задницу и убежал.

Настроение в лагере было, мягко говоря, ниже плинтуса. Капитан отчитывал гвардейцев за то, что так плохо сработали, а также за то, что никто не почувствовал, как под ногами роют подкоп.

Чтобы подобного больше не случилось, капитан велел всем без исключения гвардейцам спать на земле, без подстилок. Мол, уши ближе к земле, авось и услышите, как землю роют.

Гвардейцы, и без того опечаленные, были вынуждены рыть могилы, собирать по кускам трупы. А ещё им пришлось засыпать тоннели, прорытые оборотнями, и вбивать в них деревянные сваи на случай, если волчары решат снова пройти тем же путём.

Смотря на этих бедолаг, чувствовал, что я на курорте. Перекусил тушняком, закинул руки за голову и лежи, наслаждайся лучами солнца. Правда, вонь разодранных тел немного мешала. Но и к ней можно было привыкнуть. А вот к воплям шута и самодовольной физиономии Шиши привыкнуть было невозможно.

 
– Мальчишка лежит отважный,
Оскал его чертовски страшный!
Скакнул, словно кузнечик,
Обычный человечек.
И хрясь мечом по голове,
А ты чего не веришь мне?
Да я всё видел сам,
Ведь там творился такой срам,
Не снился он и королям!
Ну а мальчишка сиганул
И башку волку враз свернул!
Так славься же, мелкий сопляк,
Кляк-кляк-кляк-кляк-кляк-кляк-кляк!
 

Шут носился вокруг меня, крутя солнышко, приплясывая и отвешивая поклоны. Он и жутко бесил, и веселил одновременно. Если бы я мог выпустить Гоба, то они бы составили отличный сумасшедший дуэт, который бы достал всю округу.

– Любезный, подойди на секунду, – поманил я шута.

Его зеленоватый колпак с бубенчиками качнулся, шут наклонил голову и недоверчиво уставился на меня.

 
– Я знаю ваш народ,
Как только шут к вам подойдёт,
Так тут же огребёт.
 

– У меня уже давно выработался иммунитет к рифмоплётству. Иди сюда, не бойся.

 
– Раз так ты говоришь,
То подкрадусь, как мышь.
 

Шут упал на четвереньки и пополз ко мне. Чёртов комедиант.

– За пятьдесят рублей и банку тушенки споёшь балладу о моём друге?

 
– Я шут, мне деньги не нужны,
А вот тушенки баночки важны,
Коль дашь мне три, то сочиню балладу,
А если пять, то и спою как надо.
 

– Дам семь банок. Важно, чтобы баллада не кончалась до самого заката солнца.

Шут расплылся в издевательской улыбке и спросил:

– Кто станет жертвой восхвалений?

А может, просто унижений?

– Видишь вон того бугая? – спросил я, ткнув пальцем в Шишакова. – Зовут Шиша, он вчера убил трёх оборотней. Нужно это обыграть в стихах. Да, как можно смешнее, – говоря это, я выкладывал банки тушёнки на землю.

 
– Заказ ваш принят,
Как только банки отнесу,
Своею рифмой башню всем снесу.
 

Шут поклонился, составил банки тушёнки башенкой, подхватил их и уволок в свой шатёр, а спустя десять минут началось представление.

 
– Отважный воин Шиша!
Как жаль, что шишкой он не вышел!
Сражается с чудовищами отважно,
О женщинах мечтает влажно.
Все пассии его рыдают,
Его хозяйство провожают,
Ведь был охотник хоть куда,
Но тут вдруг волк – и всё, беда!
Зубами клац! И нет у Шиши шишки.
Об этом пишут даже книжки!
Так важно шишку сохранить,
Чтобы детей потом родить,
Чтоб в спальне с бабой согрешить,
Нужна всем парням шишка!
Отважный Шиша, Шишаков,
Он перебил уж всех врагов,
Однако в койке он бревно,
Ведь вовсе нету у него…
 

На этих словах шут завизжал как поросёнок и рванул куда глаза глядят. Разъярённый Шишаков погнался за ним вереща, на весь лагерь:

– Поймаю, шею сверну!

От этой картины весь лагерь залился гулким смехом, что Шишу вогнало в краску и заставило бежать быстрее. Забавно, погоня продолжалась полчаса, а шут так и не дал себя поймать. Он нырял в палатки, выкатывался с другой стороны, взбирался на стены, прыгал оттуда в стога сена, припасённые для скотины. Маневрировал между гвардейцев, а когда неминуемое избиение было неизбежно, безумец выпрыгнул за стену.

Шишаков проводил балагура нескончаемым потоком мата и, плюнув, пошёл в лагерь. Тем временем шут забрался наверх по отвесной стене и продолжил свои песнопения. В какой-то момент мне даже стало жаль Шишакова. Но видя, как окружающим весело, я понял, что при всём желании не смог бы выгоднее инвестировать семь банок тушёнки.

С первыми закатными лучами контракт исполнился, и шут, замолчав, спрятался в кустах, начав чавкать. Уверен, что он так набегался за день, что с аппетитом слопает все семь банок тушняка за раз.

– Стройся! – гаркнул Гвоздев, и охотники потянулись к нему. – Значит, так. В центре построения идут метатели. Как только заметите крупное скопление неприятеля, отсекайте их зажигательными смесями. Наша задача не рубиться со всеми подряд, а убить альфу, – пояснил Никитич и перевёл взгляд на стрелков. – Сразу заряжайте серебро. На волков и собак не реагируете. Отстреливаете только оборотней. Бойцы ближнего боя держат круговую оборону. Всё ясно?

План прост как утренний дрозд. Вопросов не возникло. Хотя мне было что спросить, но я решил промолчать. Очевидно, что Никитич хочет побыстрее закрыть контракт и убраться отсюда, пока мы не потеряли новых бойцов.

Вот только что он будет делать, если в лесу нас ждёт не только альфа, а ещё и десятки, а может, и сотни оборотней? Вокруг есть парочка деревень, и если шерстяной там уже погулял, то у нас определённо возникнут проблемы…

Видя, что мы готовимся к вылазке, к нам подошел капитан гвардии и, сняв стальную перчатку, пожал руку каждому охотнику.

– Удачи, братцы. Пусть боги дадут вам сил, а рука будет крепкой и не подведёт в ответственный момент.

– Так говоришь, как будто отправляешь нас в последний путь, – усмехнулся Гвоздев.

– Надеюсь что не в последний. Но всякое может быть, – ответил с лёгкой улыбкой капитан, а потом рявкнул: – Открыть ворота!

Гвардейцы выдернули засов и распахнули перед нами деревянные створки. Странное чувство – идти в пасть зверя. За частоколом всё изрыто острыми когтями, на деревьях отметины, трава щедро полита кровью. То тут, то там, валяются туши волков и собак. А мы идём в тёмный, мать его, лес.

Бойцы ближнего боя, к которым относился и я взяли, в кольцо стрелков и метателей. В центре шел Гвоздев, подняв высоко над головой круглый фонарь, из которого во все стороны лился яркий свет. Из-за этого фонаря тени деревьев становились резкими, рваными, дёргаными.

У входа в лес нам пришлось карабкаться через буреломы. Задача несложная, если это делать в одиночку, а вот если нужно сохранять строй… Но мы справились. Жалких двести метров, и мы продрались через завалы и очутились в густом лесу с обилием кустарника и высокой травы.

На кустарнике висели клочья шерсти, под деревьями валялись обглоданные кости. Человеческие. Хм-м-м… Возможно, моя теория о сотнях оборотней провальна, ведь эту ораву надо чем-то кормить, и, судя по всему, кормили их человечиной. Что ж, тем лучше для нас. Будет меньше мороки.

В воздухе стоял неприятный запах разложения и испражнений, но на удивление никто не спешил нападать. Может, потому, что ещё не взошла луна, а может, потому, что за нами наблюдают. Впрочем, жёлтых глаз в лесной чаще я не наблюдал.

Спустя полчаса мы выбрались на лесную поляну, и Никитич приказал разбивать лагерь. Лагерем это можно было назвать с натяжкой. Мы просто натаскали брёвен и развели огромный костёр.

Готов спорить, что Гвоздев рассчитывает запахом гари привлечь сюда альфу, ведь ему подобные ненавидят, когда гадят в их владениях, а именно это мы сейчас и делаем. Рубим деревья, палим костры и чертовски громко разговариваем.

Два часа прошли спокойно. Мы даже успели перекусить, а потом в лесной чаще хрустнула ветка. Глухой звук разлетелся по округе, подняв в небо десятки птиц в километре от нас.

– Приготовиться, – сурово буркнул Гвоздев и обнажил клинок.

Знаете, в прошлой жизни я видел всякое. Но оборотней, скачущих по деревьям словно обезьяны, я видел впервые. Что-то этот мир меня всё чаще удивляет. Свет костра вырвал из темноты десяток фигур, прыгающих с ветки на ветку. Оскаленные пасти, крючковатые пальцы, впивающиеся в кору.

Они прыгали на приличном удалении от разбитого лагеря и не спешили сближаться. Похоже, это были разведчики. Я слышал, что альфа может видеть глазами обращённых, надеюсь, что это не так. Иначе этот выродок будет управлять войском на приличном удалении, и мы его банально не найдём.

Следом за прыгунами из леса выбрались обычные волки. Высотой около метра, откормленные, с мощными лапами и клыками, измазанными кровью. Один укус – и ты несёшься быстрее ветра в царство ликанов. Если повезёт, то тебя убьют товарищи, а если нет, то твоими товарищами станут оборотни.

– Да сколько их тут? – испуганно прошептал Васян, стоявший слева от меня.

– До хрена. Я насчитал больше сотни, но в глубине леса есть ещё, – коротко бросил Шишаков, сжимая в руках меч.

– Подпалить зажигательные смеси! – рявкнул Гвоздев, и десяток охотников, достав бутылки, чиркнул спичками. – Подпалите местность с трёх до девяти часов.

– Но это ведь отрежет путь к отступлению, – пробормотал Васян и осёкся под тяжёлым взглядом Шишакова.

Метатели по широкой дуге зашвырнули бутыли, которые разбились о деревья, расплескав горючее по густому подлеску. Трава и сухой кустарник тут же занялись пламенем, отделив нас от волков огненной чертой. Теперь шерстяные могли напасть только спереди и по бокам.

По крайней мере это относилось к обычным волкам. Оборотень при желании прорвётся и через пламя. В небо взметнулись чёрные столбы дыма, раздался треск горящего дерева, за которым последовал вой сотен глоток.

Волки, запрокинув голову, взывали к своему вожаку, и он ответил. Из глубины леса донёсся утробный рёв, от которого заложило уши.

– Они идут! – рявкнул Гвоздев, сделав шаг вперёд.

Охотники мигом изменили построение на клин. Впереди выстроились мечники, за их спинами стрелки, позади остались метатели, наблюдавшие за пожарищем.

Волки сорвались с места и понеслись в атаку. Жалкие пять секунд, и всё превратилось в смазанное пятно. Мелькают оскалённые пасти, рублю наотмашь, стараясь не задеть собратьев. Во все стороны летят отрубленные головы, лапы, хвосты. Стоит оглушительный рык, сменяемый предсмертным визгом.

Тела волков валятся под ноги, заставляя спотыкаться и аккуратнее выбирать место, куда наступишь в следующий раз. Минуту спустя крови под ногами столько, что даже походные ботинки начинают скользить, а поток волков не заканчивается.

Васян, сучий идиот. Перерубил волка пополам, но не добил его. Туша упала у моих ног и на последнем издыхании распахнула пасть, желая цапнуть меня за ногу. Спасибо Гобу. Из тени вырвался клинок и пробил череп твари насквозь, не дав ей сомкнуть зубы, после чего клинок снова исчез в тени.

Позади послышался крик:

– Оборотни на шесть часов!

Через стену пламени ломились пять огромных перевёртышей. Шерсть объята пламенем, но они продолжают бежать в надежде полакомиться нашей плотью.

Построение мгновенно меняется. Часть охотников откатывается назад, и тут же начинают работать стрелки. Оглушительные выстрелы разрывают барабанные перепонки. Яркие всполохи наполняют округу ароматом жженого пороха. А оборотни ломятся к нам через пламя.

Мне не повезло. Я остался на передовой рубиться с волками, а вот Шишаков сместился назад и прикончил ещё одного перевёртыша.

– Метатели! Гранаты вглубь леса! – рявкнул Гвоздев, и его приказ тут же исполнили.

Ха. Гранаты. Забавная вещь. Я лично видел, как обычные гранаты обматывали предварительно мелко нарубленным столовым серебром. И сейчас это серебро дало прикурить.

В глубине леса раздались взрывы, разбросавшие во все стороны мелкие осколки. Нам повезло, мы были прикрыты телами оборотней и волков, поэтому никто не пострадал, если не считать пару шальных ранений. А вот оборотням пришлось несладко.

Осколки вгрызлись в их тела и начали поджаривать мохнатых изнутри. Их шкуры дымились, доставляя оборотням нестерпимую боль. Перевёртыши падали на землю, катались по ней, рвали когтями собственную плоть, пытаясь достать такие жгучие осколки.

Лучше всего отработали метатели, забросившие гранаты в сторону пожарища. Три оборотня схлопотали осколки и замедлились в самом центре пламени. Вряд ли они подохнут в огне, но точно получат массу положительных эмоций. А вот и моя очередь веселиться.

Проклятые волки закончились, и из чащи показались три десятка человек, меняющие свою форму на ходу. Их кости с хрустом ломались, увеличиваясь в размерах, лапы удлинялись, колени выворачивались в обратную сторону, из-под кожи пробивалась густая шерсть. На лицах перевёртышей застыла гримаса невероятных страданий.

– Перевести огонь на двенадцать часов! – приказал Гвоздев.

Но это уже не имело смысла. Справа и слева к нам направлялись ещё по три десятка оборотней. Ха-ха. Отличный расклад сил. У нас против оборотней с лёгкостью рубится только Гвоздев, Шишаков, ну и я так сяк справляюсь. А вот остальным нужен напарник, чтобы завалить мохнатого.

А сейчас у оборотней двукратный численный перевес… Красота! Или лучше сказать, что это конец? Я собирался встать рядом с Никитичем, когда заметил, что от моих ног отделилась тень и скользнула вглубь леса. Из-за сосны показалась когтистая рука Гоба. Гоблин указывал вглубь леса.

«Какого хрена ты там делаешь? Показываешь путь к отступлению или… Твою мать!» Догадка озарила меня, и я вонзил клинок в труп одного волка, потом второго, третьего, четвёртого. Оборотни надвигались неспешно. Демонстрировали своё превосходство, ждали, пока со спины к нам зайдёт больше их собратьев.

Белёсая костная масса потекла по пожирателю костей и сформировала полнотелый доспех. Хлопнув Никитича по плечу, я выкрикну на бегу:

– Продержитесь! Я скоро!

– Вовка! Стой, мать твою! Куда?! – заорал Гвоздев, но я уже использовал руну родэ и исчез из его поля зрения.

Труднее всего было прорваться через ряды оборотней. Мохнатые ублюдки видели каждое моё движение и не только видели, но и реагировали. Когтистая лапа в замедленном темпе летит мне в голову, пригинаюсь и бегу дальше. Следующий клацает зубами, стараясь укусить за кисть, отдёргиваю руку и продолжаю бежать.

Сразу двое разрубают воздух когтями. Ухожу от первого удара, действие руны заканчивается, происходящее ускоряется, и второй удар со скрежетом проходится по костяному доспеху. Снова использую руну и продолжаю бежать следом за Гобом.

В чаще леса замечаю огромного оборотня. Распрямив грудь, он раскинул лапы в стороны и смотрит на луну. Его морда неподвижна. Ну, точно смотрит глазами обращённых! Когда мне остаётся пятьдесят метров до твари, запускаю руку в карман с жемчужинами и выпиваю навскидку сразу десяток.

Мощь разливается по телу, смывая усталость, и мир резко ускоряется. Действие руны завершилось. За спиной слышу вой десяток глоток, оборотни рванули на защиту альфы. Но хрен вы успеете, твари. Улыбаясь, я использую руну по-новой и замечаю, что морда альфы опущена вниз, а глаза пристально смотрят на меня.

Шаг, второй, третий… десятый. Замах! Клинок со звоном врезается в когтистую лапу альфы, который движется с моей же скоростью! Твою мать! Если бы я не использовал руну, то уже был бы мёртв.

Обмениваемся градом ударов. Острые когти вспарывают воздух, но его удары предсказуемы. Постоянно уворачиваюсь, нанося урон противнику. Правда, мои выпады бесполезны, ведь на этой твари любые рассечения заживают мгновенно. Чувствую, что действие руны заканчивается, и снова её активирую, дожигая оставшиеся жемчужины.

«Ну вот и всё, Володя. Ещё два использования руны, и сил не останется. Совсем не останется. Я-то сейчас двигаюсь лишь за счёт силы воли». Мышцы перенапряжены, того и гляди сведёт судорогой. Каналы маны трещат по швам, обещая, что утром я не смогу встать с постели, а я продолжаю наносить удары в надежде переломить ход битвы.

Но кто сказал, что мы должны биться один на один? С дерева в замедленном темпе падает Гоб и попадает прямиком на спину альфы. Оборотень не сразу понимает, что произошло, и запоздало реагирует. Два острых клинка Гоб всаживает в глазницы оборотня в момент, когда когтистые лапы альфы впиваются в спину гоблина.

Рывок! И Гоб, словно снаряд, летит через лес, врезается в дерево и, словно сломанная кукла, падает на землю. Альфа ревёт от боли, размахивает лапами, не видя, где находится противник. Да, у него есть острый нюх. Нюх, который сейчас бесполезен. Спасибо Никитичу с его идеей подпалить лес.

Использую последний раз руну, подныриваю под лапу и со всего размаха вонзаю клинок в глазницу оборотня. Лезвие с чавканьем проходит вглубь черепа и… И ни хрена! Оборотень жив!

Как хорошо, что я это предвидел. В момент, когда я отпустил клинок, костяная броня стекла по моей руке на лезвие и хлынула прямиком в глазницу волка. Чёртова костная ткань подчинялась моей воле и, как только попала в череп альфы, тут же приняла форму шара.

Альфе это не понравилось, ведь мозгам стало тесно в черепной коробке, и он попытался расцарапать себе морду. Но ещё сильнее ему не понравилось, когда из шара начали вырываться острые шипы и колоть во все стороны. Один костяной шип пробил верхнее нёбо и заклинил пасть оборотня, другой прошил череп и вышел через ухо, третий разворошил затылок.

Лапы оборотня стали ватными и безвольно повисли вдоль тела. Действие руны закончилось, и окружающая действительность навалилась на меня с неимоверной скоростью. Ноги подкосились, и я рухнул на землю, улыбаясь. Раны альфы больше не исцелялись. Он покачнулся и упал на спину.

За спиной слышался топот ног, и вой десяток глоток неумолимо надвигался на меня. Ну и ладно. Я ни о чём не жалею. Внезапно топот ног стал затихать. Рёв оборотней сменился криками боли. Криками человеческих, мать его, глоток! С трудом повернув голову, я увидел, как оборотни превращаются в людей.

– Гоб, ты чёртов гений, – ухмыльнулся я, продолжая разрывать череп альфы костяным сгустком до тех пор, пока перед глазами не появляется темнота.

Очнулся я в лагере, за частоколом. Вокруг шум, гам, но настроение приподнятое. Приподнявшись на локтях, увидел, как гвардейцы привязывают к столбам голых людей. Кажется, одного из пленников я видел в лесу, он как раз перевоплощался из оборотня в обычного человека.

– Вяжите крепче этих выродков! – выкрикнул капитан, заложив руки за спину.

– Мы ни в чём не виноваты! Это было помутнение! – голосила женщина лет сорока с обвисшей грудью.

– Полнолуние покажет, виновны вы или нет. Если покроетесь шерстью, то мигом лишитесь голов, – предупредил капитан.

Ко мне подошел Гвоздев и присел на корточки. Мозолистая рука по-отечески потрепала меня по волосам, вздохнув, он сказал:

– Идиот ты, Володька. Но отважный. Этого у тебя не отнять.

– Опять спас вашу старческую задницу? – спросил я, давясь от смеха.

– Врезать бы тебе. – Никитич замахнулся и опустил руку, расплывшись в улыбке. – Да нельзя. Герой ты нынче. Но в следующий раз точно огребёшь, – пригрозил глава союза.

– Или в очередной раз спасу вас от неминуемой кончины, – хмыкнул я и с трудом сел. – А героям награда полагается?

– Конечно, полагается. Ты победил в споре с Шишаковым.

– Это приятно. Но бесполезно, – констатировал я факт.

– Это ещё почему? – нахмурился Гвоздев.

– За победу в споре я должен был получить все жемчужины, причитающиеся Шишакову, но, как я понимаю, вы не нашли ни одной.

– Мы-то да, но ты-то нашел? – спросил глава СОХ, подозрительно прищурившись.

– Никитич, ты видел, в каком состоянии я был после боя? Как только добил альфу, так и вырубился. Чего комедию ломаешь? – перешёл я на «ты» и тут же схлопотал лёгчую затрещину.

– Не фамильярничай, – строго сказал Гвоздев. – Если не ты забрал жемчужину, то кто? Когда мы пришли, череп альфы был раскурочен, а в груди красовалась метровая прорезь, через которую вытащили все кишки. Сука, неужто нас кто-то опередил?

– Похоже, что так. – Я пожал плечами и почувствовал, что губы пересохли. – А водички не найдётся?

– Найдётся. Топай в столовую. Гвардейцы сегодня угощают. Наш контракт закончится через сутки. Как только решится вопрос, опасны ли пленники, так мы и уйдём, либо прикончив их, либо отпустив. А пока отдыхай. Набирайся сил. И помни, что ты идиот. – На последней фразе он ухмыльнулся.

– Да с какого чёрта я идиот-то? Я ж этот, как его? Спаситель! – гордо заявил я, ткнув пальцем в небо.

– Ага. Спаситель, мать твою. Все охотники теперь знают, что у тебя есть артефакт. Пришлось взять слово, что будут держать язык за зубами. Ребята у нас надёжные, но любят выпить, – многозначительно пояснил Гвоздев и ушёл, оставив меня с ворохом мыслей.

Да, если кто-то проболтается, то моя жизнь сильно усложнится. Сейчас я бодаюсь только с уголовниками, а если аристократы узнают, что у меня есть артефакт, то за мной начнётся охота по всей империи. При этом охотиться будут не обычные люди, а одарённые. С такими без вороха жемчужин мне не справиться, и это печально.

– Теперь понятно, как ты Бакая завалил, – шепнул подошедший ко мне Васян.

– Чего? – нахмурился я, делая вид, что не понимаю, о чём речь.

– Да хорош тебе. – Васян толкнул меня в плечо и, приблизившись, прошептал ещё тише: – Я видел, как ты из окна выпрыгивал. Мы сами с парнями пришли по этому заказу, но ты нас опередил. Рад небось, что десять кусков смог заработать?

– Эм-м-м… Вообще-то, я его просто так убрал, – замялся я.

– Ты дурак? – выпалил Васян, осмотрелся по сторонам и тише добавил: – Тебе что, деньги лишние? На кой чёрт ты вообще полез туда жизнью рисковать, если бабки так и не получил?

– Ну вот такой я альтруист, – хмыкнул я.

– Альтруист хренов. Лучше бы не лез и дал бы нам заказ выполнить. Мне эти бабки позарез нужны, как и парням, – с обидой в голосе сказал Васян.

– Вот как? Ну так это не проблема. У меня осталась голова Бакая в качестве трофея. Если хочешь, я отдам её тебе. Но половина гонорара моя.

– Ты прикалываешься? Коллекционируешь головы? У тебя всё с кукухой в порядке? – выпучив глаза, спросил охотник.

– Тебе деньги нужны или нет? – холодно спросил я, придавив его взглядом.

– Да нужны, нужны, конечно. Володька. Я просто поражаюсь тебе каждый грёбаный день. Сколько вместе работаем, а я так и не пойму, что у тебя в башке творится.

– Много чего, – хмыкнул я. – Кстати, есть ещё одно условие. После того как получишь награду, вернёшь мне голову Бакая.

– Тьфу, твою мать! У тебя реально не все дома, – усмехнулся Васян и протянул мне открытую ладонь. – По рукам. Всё сделаю. И это, спасибо тебе. Я семье квартирку присмотрел, а денег хватает только на ночлежку для бездомных.

– Ты же хотел поделиться с товарищами? – Я пристально посмотрел на охотника, внутри которого сейчас боролась жажда наживы со справедливостью.

– Да поделюсь я, поделюсь. Как-никак на дело вместе шли. И расскажу благодаря кому мы…

Я тут же прервал его.

– А вот этого не надо. Никто не должен знать, откуда у тебя голова и кто прикончил Бакая. Усёк? – жёстким тоном я заставил Васяна нервно сглотнуть, и он кивнул.

– Понял, Володь. Всё сделаю.

– Ну и славно. Как вернёмся, я выдам тебе головешку, – сказав это, я пожал руку охотника. – Помоги встать. Пойду пожую, что ли.

В столовке гвардейцев еды было много, но готовили они её сами. То есть что значит готовили? Эти болваны, видать, думали, если свалить все продукты в один чан и залить водой, то выйдет отличное рагу, но нет. Не вышло. Получилось с трудом съедобное варево, приправленное песком, хрустящим на зубах.

– Да, малец. Поварёнка-то вчера волки порвали. Вот и жрём эту баланду, – пояснил рядом сидящий гвардеец. – Надеюсь, скоро пришлют нового. А то мы тут волком выть скоро начнём. Смекаешь? Хе-хе-хе! Волком выть! – Он заржал, колотя ладонью по столу, а я с постной миной продолжил жевать мерзкое варево.

День прошел совершенно бесполезно. Я набирался сил, гулял по лагерю и то и дело поглядывал на башню. Оказалось, что из неё так никто и не вышел. Готов спорить, что все аристократы уже мертвы. В башнях такое случается сплошь и рядом. Вот и здесь, видать, тоже случилось.

Когда начало смеркаться, я залез на стену и уставился в сторону входа в башню. Его довольно паршиво охраняли. Пара гвардейцев с фонарями, скучая, курила сигареты и травила байки. Видать, князь отправил в башню только проверенных людей, готовых умереть за него, и теперь не боится, что кто-то прихватит артефакты и сбежит.

В моей голове звучал голос Никитича:

– Володька, не натвори глупостей!

Но как же их не творить, когда они меня так ждут? Вход в башню манил, подсказывал варианты, как лучше обойти охрану. Обещал, что зачистка башни решит все мои проблемы, в том числе проблему с Мышкиным. И это был чертовски соблазнительный вариант.

Я боролся как мог. С наступлением темноты спрятался за ящиками, стоящими у стены, и призвал Гоба. Зелёный как будто знал, о чём я думаю, и высунул когтистую лапу из тени. На его ладони лежала красная жемчужина.

– Ах ты мелкий ублюдок! Я закормлю тебя до смерти в любом ресторане мира, – прошептал я. – Как ты вообще смог её достать? Тебя же переломало на части.

 
– Когда награда столь вкусна,
Не важно, ель или сосна
Сломает кости, череп размозжит,
Твой друг к трофеям уж бежит.
 

Я забрал жемчужину, и рука Гоба тут же исчезла. Это, конечно, не фиолетовая жемчужина, но на печать малой регенерации её хватит с лихвой. Зажав жемчужину в ладони, я представил, как на рёбрах выжигается новая руна. Энергия из жемчужины бурным потоком устремилась в тело, пронзив рёбра болью.

Я был близок к тому, чтобы заорать, но сдержался. Спасибо, что руна начинала действовать мгновенно после нанесения символов, иначе бок бы болел ещё неделю. А так поджаренная плоть уже начала подживать.

Печать малой регенерации способна за пару минут закрыть небольшой порез. Глубокую рану, которая заживала бы месяц, печать закроет за две недели. Да, это не панацея, но в некоторых случаях печать незаменима.

К примеру, обжег ты руку. Печать с лёгкостью исцелит кожу и уберёт волдыри в течение дня. То же самое с обморожением или кислотным ожогом. Если плоть повреждена лишь поверхностно, то это плёвая рана, которая быстро вылечится. А ещё у печати было замечательное свойство – она притупляла боль.

Выглянув из-за ящиков, я лишний раз порадовался тому, что сразу использовал жемчужину. Ведь сама судьба говорила, что мне делать дальше. В центре лагеря открылся портал, и оттуда вывалилась группа из двух десятков аристократов. Среди них был кудрявый статный парень лет двадцати. Попав в лагерь, он надменно заявил:

– Я сын князя Юсупова, Юсупов Виталий Арсеньевич, стану первопроходцем башни! Куда идти? – растерянно он заозирался по сторонам в поисках гвардейца, который укажет верный путь.

Таковой быстро нашёлся и проводил группу ко входу. Я уже говорил, что я альтруист? Так вот, как истинный альтруист я не мог бросить этих бедолаг на произвол судьбы и последовал за ними, скрываясь в тени.