Читать книгу "Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919"

Новый командующий войсками района генерал С.С. Яковлев решил начать с «политики» и 30 сентября (13 октября) просил генерала Татаркина немедленно послать разъездами или местными жителями в Солодчу и Чернушино-Арчадин-ский и другие селения по Иловле предложение: перейти немедленно на сторону казаков с оружием. Генерал обещал пощаду перешедшим, их семействам и селениям и помощь в борьбе с красногвардейцами²¹⁶.

Есаул Сутулов занимал должность начальника оперативного отделения штаба Степного отряда²¹⁷ и был прикомандирован к штабу сформированного 2(15) апреля «экспедиционного отряда» полковника Мамантова для разведки в Усть-Медведицком и Хоперском округах с целью поднимать их на восстания. Отряд 4 (17) апреля выступил из Нижне-Курмоярской на Нижне-Чирскую. Усть-медведицкие казаки начали движение около 10 апреля со станицы Старо-Григорьевской, то есть за месяц до занятия окружной станицы Голубинцевым²¹⁸.

В состав пешего отряда есаула, затем войскового старшины и полковника Сутулова, в значительных количествах и, очевидно, по мобилизации вошли саратовцы. Рассмотрим его историю. Приказом войскам вольных хуторов и станиц Усть-Медведицкого округа № 4 5 (18) мая 1918 г. он назначался начальником обороны Переладовской группы хуторов²¹⁹. Ежедневная донская сводка за 9 (22) июля сообщала о полном разложении в усть-медведицких частях, особенно в отряде есаула Сутулова у Фицхелаурова. Панику в Усть-Медведицкой усмирял партизанский отряд войскового старшины Лазарева, загнавший митингующих в окопы²²⁰.

Приказом войскам Усть-Медведицкого района № 28 2 (15) августа 1918 г. Сутулов, уже командир Куртлакского сводного пешего полка, был назначен начальником 1-го пешего отряда. В состав отряда включались Куртлакский полк с переименованием в 1-й пеший Куртлакский полк, 17-й конный полк, 15-я батарея и отряд особого назначения сотника Попова-10-го – одно из формирований саратовских добровольцев. С выходом к северной границе Области из добровольцев Саратовской и Воронежской губерний Сутулову надлежало сформировать 2, 3 и 4-й пешие полки. Начальником штаба назначался есаул Сучилин²²¹. Как мы помним, через 10 дней последует приказ того же штаба формировать 1-й и 2-й Русские полки и 1-й Саратовский стрелковый батальон, на основе того же отряда Попова-10-го. С разворачиванием 1-го пешего отряда дело пошло куда лучше, чем с Русскими полками.

Начальник штаба войск района – уже полковник Коновалов – 31 августа (13 сентября) сообщал, что в 1-м пешем отряде войскового старшины Сутулова состоят 1,2, 3-й пешие полки, 17-й конный и 15-я батарея²²². При этом генерал-квартирмейстеру докладывалась численность только 1 – й пешего – 30 офицеров, 729 штыков, 5 пулеметов, и 17-го конного – 18 офицеров, 922 шашки, 754 винтовки, 2 пулемета – полков. Можно предположить, что новые пешие полки еще не были приведены в известность или недоформированы²²³. Согласно приказу войскам Усть-Медведицкого района № 44 11 (24) сентября 1918 г., в отряде войскового старшины Сутулова состояли 1, 2, 3-й пешие полки и 15-я батарея²²⁴.

Итак, разворачивание успешно состоялось. Видимо, полки разворачивались, сжимались, восстанавливались. Так, 16 (29) сентября ввиду малочисленности 6, 18, 19-го конных, 2-го и 3-го пеших полков и большого недостатка офицеров у Татаркина 18-й и 19-й конные полки вливались в 6-й; у Сутулова – 2-й вливался в 3-й. Приоритетной задачей было получение строевых офицеров за счет уменьшения числа штабов. Во 2-м пешем полку к моменту слияния было всего три офицера. Оставалась актуальной и проблема кадровых чисток. Коновалов объявлял, что лично изъял из 17-го конного полка 50 «вредных» казаков и полк отлично дерется²²⁵.

На 19 сентября (2 октября) 1918 г. в отряде Сутулова налицо 4-й пеший и еще два пеших полка²²⁶.

Согласно приказу 1-му пешему отряду № 29 25 сентября (8 октября), 21–22 сентября (4–5 октября) красные были разбиты под Кудиновским и Раздорской и бежали в Березовскую. Их начальникам удалось «плетьми сколотить несколько рот», заняв ими фронт Петрушин – Малодельская. Остальные бежали в Саратовскую губернию²²⁷. Командующий фронтом генерал С.С. Яковлев подводил итоги в послании Сутулову 28 сентября (11 октября) 1918 г.: в двух славных боях под Раздорской и Малодельской доблестные Ваши полки окончательно разгромили «отряды красных Мангельсона, Жигарева, Слюсарева, Котова и Мартемьяна»²²⁸. Получается, что на донской земле сражались в довольно больших количествах саратовцы, так как перечисленные красные отряды как раз аккумулировали местную Красную гвардию.

На 30 сентября (13 октября) 4-й пеший полк у Татаркина насчитывал 16 офицеров и 837 казаков. Вероятно, это один из интересующих нас полков, откомандированный соседям. В отряде Сутулова значились 1-й Куртлакский полк – 17 офицеров, 737 казаков, 8 пулеметов; 3-й пеший полк – 8 офицеров, 854 казака, 10 пулеметов²²⁹. Через несколько дней, к 3 (16) октября 1918 г., 1-й пеший казачий отряд имел 1-й Куртлакский полк – налицо 794, по списку 1027, бойцов 714; 3-й пеший полк – налицо 1047, по списку 1099, бойцов 814, а также 4-й конный полк и две батареи²³⁰.

Согласно показаниям то ли пленного, то ли перебежчика 16-го казачьего полка от 16 октября, в «Курлацкий» полк мобилизованы старики станиц Сергиевской и Раздорской²³¹.

Видимо, обрел новую жизнь ранее расформированный 2-й полк. В сводке за 11 (24) октября 1918 г. упоминаются только что вновь сформированные, не сбитые и без пулеметов 2-й пеший и 5-й конный полки²³².

Согласно приказу № 61 войскам Усть-Медведицкого района 17 (30) октября (дан в Лопуховке): красные сгруппированы к югу от линии Рудня – Разливка. Стариков наступал на Рудню. Голубинцев – в охват правого фланга противника. Сутулов получил задачу испортить дорогу у Красного Яра и наступать на Ильмень вдоль железной дороги. Общая задача – окружить и уничтожить противника в районе Рудни²³³. Планы спутал удачный контрудар красных. Утром 19 октября (1 ноября) 1918 г. на красноярском направлении красные пехотой с полком конницы на фланге в тумане с 2 броневиками пошли наступать от Сосновки. Бывшие у Разливки 14—16-й конные полки Голубинцева кинулись врассыпную, броневики врезались в пехоту 2-го и 2-го [12-го и 2-го?] пеших полков, которые тоже стали разбегаться. 9-й и 10-й полки правее отходили на Митякино. Броневики красных появились у Лопуховки и обстреляли ее. Удалось собрать три роты (не сотни!) 2-го пешего полка и бросить навстречу наступавшим. Они задержали наступление, 2-й пеший полк занял позиции по северной окраине Лопуховки. Комвойск из Лопуховки вынужден был уехать в Ореховку. В Ореховке части приводились в порядок²³⁴. Главным действующим лицом со стороны красных стали броневики, вызывавшие панический страху казаков. 20–23 октября (2–5 ноября) 1918 г. Стариков и Сутулов находились в районе Даниловка – Ореховка²³⁵.

Приказ войскам Усть-Медведицкого района № 64 30 октября (12 ноября) 1918 г. содержал дифирамбы 4-му пешему партизанскому полку. Во время боев на Иловлинском направлении с 9 (22) сентября по 5 (18) октября, блестящей Красноярской операции с 11 (24) по 18(31) октября и боя в районе Тишанка – Громки 24 октября (6 ноября) полк проявил выдающуюся доблесть, шел в атаки, не ложась, на превосходящие силы противника, не знал поражений. Храбрейшие бойцы района! Комвойск благодарил комполка есаула Алексеева, офицеров, «молодцов партизан и славных стариков Митякинцев». Отличившихся ждали награды²³⁶. Очевидно, большинство партизан было из саратовцев, с добавлением донцов-стариков.

30 октября (12 ноября) 1918 г. Миронов вновь наступал с 2 броневиками. Состоялся горячий бой, 1-й и 3-й пешие полки мужественно встретили атаку. Красных отбросили в Лопуховку. Перебежчики заявили, что у красных был митинг, на вопрос, кто хочет наступать на казаков, никто руки не поднял. Обсуждали, разбежаться или сдаться. Две даниловские роты отказались подчиняться Миронову. 18 красноармейцев сдались казакам и заявили, что обе роты наступали с целью сдаться. 40 красноармейцев прибыли в Тишанку и уже сдались. Белые стали пропускать жен к мужьям, это оказалось очень эффективным, они уже перевели свыше 100 человек от красных, к тому же это разрушало ложь о казачьих жестокостях²³⁷. Перед Стариковым данный вопрос встал ранее. Он запрашивал по команде 3 (16) октября: возможно ли пропускать родственников за линию войск, чтобы привести назад своих мужей и сыновей – казаков, так как Круг разрешил безнаказанно вернуться до 15 (28) октября и об этом стало широко известно²³⁸.

На 1 (14) ноября 1918 г. силы 1-го пешего отряда выглядели так.

1-й Куртлакский полк – 14 офицеров, 381 казак, 156 шашек, 395 винтовок;

2-й пеший полк – 8 офицеров, 412 казаков, 130 шашек, 492 винтовки;

3-й пеший полк – 10 офицеров, 973 казака, 95 шашек, 762 винтовки;

4-й пеший полк – 10 офицеров, 306 казаков, шашек нет, 558 винтовок + 91 японская²³⁹.

Через неделю (7 (20) ноября 1918 г.) значения изменились, хотя сильнейшим оставался 3-й пеший полк:

1-й Куртлакский полк – 4 пеших сотни, 11 офицеров, 405 штыков, 1 конная сотня, 2 офицера, 156 сабель, 405 винтовок;

2-й пеший полк – 4 пешие сотни, 12/538, 1 конная, 2/88, 538 винтовок;

3-й пеший полк – 4 пешие сотни, 7/634, 1 конная, 2/312, 894 винтовки;

4-й пеший полк – 4 пешие сотни, 17/294, 1 конная, 1/60, 330 винтовок.

В составе отряда также находились 2-й и 4-й конные полки и 13-я батарея²⁴⁰.

21 ноября делегация Отряда прибыла в мироновскую дивизию. Она привезла пространные условия сдачи, за подписью начальника 1-го Донского пешего отряда войскового старшины Сутулова, начальника штаба отряда подъесаула Сучилина, адъютанта корнета Корнеева²⁴¹ и, естественно, успеха не имела. Тогда же, 9 (22) ноября 1918 г., есаул Фролов докладывал полковнику Коновалову о других переговорах с красными: начальником 1-й Коммунистической дивизии бывшим штабс-капитаном Мазуровым и командиром 1-й Украинской коммунистической бригады бывшим поручиком Крачковским. Есаул полагал, что такие переговоры приносят только вред и вести их не стоит. Красные заявили, что с ними германский, австрийский, болгарский и турецкий пролетариат («правильный» набор, даже болгар не забыли), и обещали через два дня быть в Арчаде. Есаул добавлял, что казаки 78-го и 97-го полков «с ума сошли» и в беспорядке отступают к той самой Арчаде²⁴². Оба события характерны и безрезультатны.

Появление в ноябре саратовской территории, освобожденной от большевиков, о чем речь впереди, и объявление мобилизации создали новую переписку по открывшемуся сюжету. Полковник Коновалов разъяснял войсковому старшине Сутулову 12 (25) ноября 1918 г., что мобилизацию он должен произвести сам, сделав соответствующее распоряжение старостам и старшинам. Приказ о мобилизации отпечатан в больших количествах экземпляров и отправлен в войска. «В деле мобилизации проявляйте полную инициативу, имея в виду лишь пользу дела и возможность скорее пополнить пешие полки надежными саратовцами»²⁴³. На следующий день он же ориентировал Сутулова, что в Камышинском уезде саратовцы охотно идут по мобилизации: «Раз они мобилизованы приказом, то вина с них слагается за службу у нас». Приказ о мобилизации выслан три дня тому назад. Мобилизовать надо, дабы пополнить ряды, «но с соблюдением осторожности». Следовало прочитать жителям воззвание союзников, которое было передано по телеграфу и высылалось в печатном виде для широкого распространения²⁴⁴.

20 ноября (3 декабря) Сутулов получил приказ комвойск, в признание доблести славных куртлакцев, 1-й пеший полк именовать 1-м пешим Куртлакским полком²⁴⁵. Очевидно, ранее название «Куртлакский» оставалось неофициальным.

Боевые действия продолжались, вычленить саратовский компонент в пеших полках Сутулова документально не представляется возможным. К утру 24 ноября (7 декабря) отряду (1 – й пеший двухбатальонный и 3-й пеший полки, 2, 4, 8-й конные полки, 7 орудий) приказано было, оставив на участке Алейников – Ореховка – Пшеничкин 8-й полк с 2 орудиями, остальными силами сосредоточиться в районе Даниловки, имея разведку на фронте Филоновская – Преображенская – Булгуринский – Красный Яр – Неткачево²⁴⁶.

Помкомбриг-1 Камышинской стрелковой дивизии Федотов докладывал штабу Северного участка 18 декабря, что главные силы противника – в Ореховке, вместе со штабом 1-й дивизии полковника Сутулова. В дивизию входили 2-й Куртлакский пеший полк четырехбатальонного состава до 1200 человек и 3-й сводный пеший полк такого же состава. В Тишанке и Кондолях стоял конный дивизион до 200 всадников, в Островской – 2-й и 8-й конные полки до 600 человек каждый. Видимо, однобатальонные прежде полки были сведены, а количество батальонов в них увеличено за счет притока мобилизованных саратовцев.

По данным дневника штарма-10, дивизия полковника Сутулова 24 декабря в районе Кондоли – Тишанка включала 2-й «Курляндский» (то есть Куртлакский) полк, 3-й сводный пехотный полк, 8-й и 2-й конные казачьи полки²⁴⁷. На 27 декабря (9 января) в Иловлинской группе генерала Татаркина состояли 1-й и 3-й пешие отряды Сутулова и Шляхтина и Саратовский корпус²⁴⁸. 13 января 1919 г. 3-й сводный пеший полк из отряда Сутулова отправлен на Царицынский фронт, в Рудне осталась его конная сотня²⁴⁹.

Развал фронта коснулся и соединения Сутулова. Командир полка из его отряда полковник Болдырев докладывал Сутулову 31 января (13 февраля) 1919 г. из хутора Чувилевского: в полку офицеров 39, чиновников 4, казаков строевых пеших 84, конных 23, нестроевых и обозных 115, лошадей строевых 29, обозных 84, винтовок 141, патронов 5485, две походные кухни. Хлеба не было, довольствоваться местными ресурсами не представлялось возможным. Полковник пытался найти интендантство и открыл прием добровольцев²⁵⁰.

Впоследствии Сутулов командовал дивизией. В 1919 г. практически в тех же местах дивизия была разбита частями Конного корпуса. С.М. Буденный в мемуарах «зарубил» и самого Сутулова, что не соответствовало истине.

Таким образом, в условиях нестабильного, сословно окрашенного фронта, при донских частях начали формироваться добровольческие саратовские отряды. Более или менее массовое пополнение мобилизацией при вторжении в губернии удалось, видимо, только отряду Сутулова. Отдельные сугубо добровольческие отряды оставались малочисленными, хотя их наличие и участие в боях безусловно подтверждается документально. Полковник В. Манакин в роли начальника штаба имел достаточную информацию о настроении населения и стал энтузиастом самостоятельного саратовского начинания.

«Кадром формирования послужили бежавшие от красных после подавления восстания крестьяне сел Рудня и Рыбинка, еще в июле (ст. ст. – Авт.) 1918 г. собранные мною в отряды сотника Попова (потом штабс-капитана Молодцова) и поручика Оловянишникова». Эти «партизаны, идейные борцы» стали основой всего формирования. Манакин особо отмечал хорунжего Агеева, который сформировал в Усть-Медведицкой «из первых добровольцев-руднян сотню Белых орлов». Агеев погиб в первом же бою при атаке Липовки. Его заместитель прапорщик Милованов сохранил сотню и провел через многие бои²⁵¹. Итак, мы можем уверенно говорить, что именно рудняне и рыбинцы составили кадр первых русских рот, на основе коих планировалось разворачивать русские части.

Нами выявлена интереснейшая рукопись без подписи, имеющая характер черновика и озаглавленная «Сведения о печальных явлениях в Усть-Медведицком районе». Она представляет собой карандашный текст на двух страницах с оборотами, с зачеркиваниями красным карандашом. Под «печальными явлениями» подразумевалось нежелание казаков переходить границы Области и неподчинение командирам.

Данное обстоятельство позволяет полагать, что документ составлялся в августе 1918 г. Можно предположить, что он вышел из-под пера А.Ф. Аладьина или кого-либо другого из импровизированного «политотдела» полковника Манакина. Автор сообщает сведения о реально существовавших на момент подготовки документа саратовских отрядах. Он пишет о трех сформированных добровольческих саратовских отрядах, хотя называет четыре. 1) у Татаркина – сотника Попова 175 (145?) человек; 2) у Татаркина без оружия 300 человек – саратовского полковника Маркова; 3) при 16-м полку конный в хуторе Р[оманов?] 200 человек с 30 винтовками; 4) у полковника Губарева в Лозном Саратовской губернии 150 человек, каждый с винтовками (скорее, «кажется, с винтовками»). Эти добровольцы принимались на условиях строжайшей дисциплины и с идеей восстановления единой России, они представляли собой «прекрасный материал, часть добровольческих отрядов уже в бою». Это очень ценное свидетельство демонстрирует те реальные части или группы добровольцев, которые саккумулировались при донских полках по выходе тех на саратовскую границу. Автор документа рассуждал: казаки, увидев, что крестьяне их ждут не на словах, а на деле, поймут, что они не идут войной на Россию. (Очевидно, в обоснование необходимости формирования саратовских частей²⁵².) Отметим, что отряд в Лозном можно опознать как естественное продолжение обращения к казакам за помощью, отряд в приграничном хуторе Романов, скорее всего, состоял из жителей ближайших селений, которым предстояло вскоре стать площадкой для импровизированного эксперимента – эпопеи Саратовского корпуса. В приказе № 1028 26 сентября упомянут 2-й пеший отряд 2-го Донского округа, подпоручик и прапорщик из которого отчислены как убитые с 10 августа 1918 г.²⁵³ Армейские чины позволяют предполагать неказачий элемент в составе и этого отряда.

На балашовском направлении после падения Алексикова 2 августа 1918 г. в красных войсках началась паника, которую смогли локализовать агитаторы. 3 августа Поворино спасено агитаторами, написал Ленину Н.П. Подвойский. 2-го же Подвойский именем СНК объявил на территории Балашовского уезда мобилизацию пяти возрастов. В начале сентября против этой мобилизации выступили многие «бывшие солдаты» Болынекарайской, Инясевской и Свинухинской волостей²⁵⁴. Резолюции об отказе от явки на сборные пункты и посылке на фронт делегаций для выяснения лозунгов противника принимались в Самойловке, Падах и ряде других сел. А в указанных трех волостях началось вооруженное сопротивление. 13 сентября в Больше-Карайскую волость отправилась карательная экспедиция из частей 3-го Советского полка в составе 150 пехотинцев при 4 пулеметах и 30 конных разведчиков. Подавление бунта сопровождалось расстрелами не только активно выступивших местных жителей, но и сочувствовавших им красноармейцев из 5-й роты запасного пехотного полка. В итоге 180–200 дезертиров при одном пулемете ушли в Донскую область, около 150 человек при 15 винтовках явились на сборный пункт²⁵⁵. По сведениям от перебежчиков, разбитые 1 (14) сентября полки дивизии Сиверса, состоявшие из мобилизованных солдат, разбегались, частью бежали в село Большой Карай, «в котором восставшие крестьяне образовали фронт в 15 верст»²⁵⁶. 29 октября (11 ноября) 1918 г. писарями штаба Саратовской бригады были зачислены старший унтер-офицер Федор Набатников и двое солдат. Указанная фамилия интересна. Накануне первой красной мобилизации советский служащий балашовского села Инясева Устин Набатников организовал несколько крупных сел и нарочным объявил красному Балашову войну. Около 4 дней велись боевые действия, восстание было подавлено, сам У. Набатников бежал на Дон²⁵⁷. Так вспоминал участник событий с красной стороны. Здесь мы видим, что его родственник или однофамилец (и, скорее всего, односельчанин или из близкой округи) зачисляется в бригаду через несколько дней после прибытия штаба к границам Саратовской губернии. Возможно, в лице Набатникова мы видим путь поступления добровольцев не только из камышинских крестьян, но и балашовских – прежде всего тех активистов, кто бежал в Донщину после неудачи антибольшевистских восстаний. Названным селам предстояло активное участие в «зеленовщине» 1919 г., в антоновском движении в 1920–1921 гг.

Уже в сентябре 1918 г. последовали приказы донского атамана о зачислении в казаки лиц, отличившихся в борьбе с большевиками на службе Дону. Среди них и офицеры, включая командиров частей Пятиизбянского полка, и донские крестьяне. Однако есть и воронежские, и рязанские, и саратовские крестьяне. Так, пятеро саратовских крестьян стали казаками по приказу № 1012 26 сентября, еще один – приказом № 1023 26 сентября²⁵⁸. Вряд ли количество оказачившихся саратовских крестьян было хоть сколько-нибудь значительно, но все же такая категория, из рано вступивших в вооруженную борьбу с большевиками, существовала.

Однако для разворачивания массового саратовского формирования необходима была саратовская территория и идея более глубокая, чем добрососедское обещание не мстить и отогнать Красную гвардию.