Текст книги "Возвращение Шерлока Холмса. Долина Ужаса (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozvraschenie-sherloka-holmsa-dolina-uzhasa-sbornik-83255.jpg)
Автор книги: Артур Дойл
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)
– Такой ужас! – запричитал начальник станции. – Они оба застрелены, и мистер Хилтон Кьюбитт, и его жена. Сначала она выстрелила в него, потом в себя… Так слуги говорят. Он мертв, она при смерти. Боже, Боже! Один из старейших родов Норфолка! Все их так уважали.
Не теряя ни секунды, Холмс бросился к экипажу и все долгие семь миль пути не проронил ни слова. Не часто мне приходилось видеть его в таком подавленном состоянии. В поезде, пока мы ехали из Лондона, он не находил себе места и с тревогой просматривал утренние газеты, но теперь, поняв, что его самые худшие опасения оправдались, погрузился в задумчивую печаль. В экипаже он откинулся на спинку сиденья и смотрел перед собой в одну точку, не замечая ничего вокруг. А тут было на что посмотреть, потому что мы проезжали места не менее живописные, чем в любом другом уголке нашей родины. По редким коттеджам можно было судить о жизни современного населения этого края, но густо рассыпанные по зеленым равнинам величественные старинные церкви с огромными квадратными башнями указывали на славную историю и былое процветание некогда великого королевства Восточная Англия. Наконец, когда за зеленью полей норфолкских прибрежных равнин лиловой лентой блеснула гладь Немецкого моря{32}32
…Немецкого моря… – Немецкое море – устаревшее название Северного моря.
[Закрыть], извозчик указал хлыстом на два старинных кирпичных, переложенных деревянными балками фронтона, которые возвышались над небольшой рощицей.
– Ридлинг-Торп-Мэнор, – сказал он.
Когда мы подъехали к зданию, я увидел портик, газон, приспособленный для игры в теннис, черный сарай чуть в стороне и солнечные часы на каменной ножке, с которыми была связана эта странная история. Ненамного опередив нас, у дома остановился высокий двухместный экипаж, из которого выпрыгнул юркий человечек с блестящими усами. Он представился инспектором Мартином из Норфолкского отделения полиции и был немало удивлен, услышав имя моего спутника.
– Мистер Холмс? Но позвольте, преступление было совершено только сегодня утром в три часа. Как же вы могли узнать о нем в Лондоне и добраться сюда одновременно со мной?
– Я предвидел это преступление и ехал, чтобы предотвратить его.
– Значит, в вашем распоряжении должны иметься важные улики, о которых нам пока не известно, ведь соседи в один голос говорят, что эта пара жила очень дружно.
– Из улик у меня есть только пляшущие человечки, – сказал Холмс. – Я все объясню позже. Ну а пока, раз уж трагедии избежать не удалось, мне бы очень хотелось пустить все свои знания на то, чтобы свершилось правосудие. Мы можем провести расследование вместе или вы предпочитаете, чтобы я действовал независимо?
– Для меня большая честь работать с вами, мистер Холмс, – прочувствованно воскликнул инспектор.
– В таком случае я бы хотел без дальнейших проволочек приступить к изучению улик и осмотреть место преступления.
Инспектор Мартин благоразумно предоставил моему другу полную свободу действий, сам же решил ограничиться внимательным наблюдением за его работой. Из комнаты миссис Хилтон Кьюбитт только что спустился местный врач, старик с совершенно седыми волосами, и сообщил, что рана ее очень серьезная, но не смертельная, пуля прошла через лобную долю мозга, поэтому она, скорее всего, придет в сознание не скоро. На вопрос, стреляла ли миссис Кьюбитт сама в себя или выстрел был произведен кем-то другим, доктор не мог дать однозначного ответа, лишь одно мог сказать с уверенностью: пуля была выпущена с очень близкого расстояния. В комнате найден один револьвер с двумя пустыми гнездами в барабане. Мистер Хилтон Кьюбитт получил ранение в сердце и скончался мгновенно. В равной степени можно было предположить, что либо он сначала выстрелил в жену, а потом в себя, либо убийцей была она, поскольку револьвер лежал на полу между ними на равном расстоянии от обоих.
– Тело мистера Кьюбитта уже унесли? – спросил Холмс.
– Мы все оставили как есть, только леди отнесли в ее комнату. Нельзя же было оставлять ее умирать на полу.
– Вы давно здесь находитесь, доктор?
– С четырех часов.
– Здесь кто-нибудь еще есть?
– Да, констебль.
– Так вы ничего не трогали?
– Ничего.
– Вы поступили весьма осмотрительно. А кто вас вызвал?
– Горничная Сондерс.
– Это она подняла тревогу?
– Она и миссис Кинг, кухарка.
– Где они сейчас?
– В кухне, наверное.
– Тогда лучше немедленно поговорить с ними.
Старый зал с облицованными дубом стенами и высокими окнами был превращен в следственное помещение. Холмс сидел в большом старинном кресле, и на его осунувшемся лице из-под решительно сведенных бровей холодно сверкали глаза. В них я увидел неумолимую готовность посвятить свою жизнь решению этой загадки, с тем чтобы клиент, которого он не сумел спасти, был отмщен. В этом же зале собралась и вся колоритная компания: щеголеватый инспектор Мартин, старый седовласый сельский врач, ваш покорный слуга и невозмутимый деревенский полицейский.
Обе женщины дали четкие и ясные показания. Разбудил их звук выстрела, через минуту после которого последовал еще один. Спальни женщин находятся по соседству, и миссис Кинг, вскочив с кровати, побежала к миссис Сондерс. Вместе они спустились по лестнице и увидели, что дверь в кабинет открыта и внутри на столе горит свеча. Хозяин их лежал на полу лицом вниз в середине комнаты. Он был мертв. У окна корчилась его жена, она полулежала, прислонясь головой к стене. Из страшной раны на голове хлестала кровь. Она тяжело дышала, но сказать ничего не могла. В коридоре, как и в кабинете, было полно дыма и стоял резкий запах пороха. Окно совершенно точно было закрыто и заперто изнутри. Обе женщины в этом не сомневались. Они сразу же послали за врачом и констеблем. Потом с помощью конюха и его помощника они перенесли хозяйку в ее комнату. Вечером хозяйка и хозяин собирались ложиться спать. Когда их нашли, она была в платье, он – в халате, накинутом поверх ночной сорочки. В кабинете ничего не трогали. Между мужем и женой ссор никогда не замечалось, наоборот, все знали, что они очень преданы друг другу.
Таковы были основные пункты показаний служанок. Отвечая инспектору Мартину, они сообщили, что все двери были заперты изнутри и из дома выйти не мог никто. Отвечая Холмсу, они обе вспомнили, что почувствовали запах пороха сразу, как только вышли из своих спален.
– На это обстоятельство я обращаю ваше особое внимание, – сказал Холмс своему коллеге. – А теперь, я думаю, мы можем приступить к тщательному осмотру помещения.
Кабинет оказался небольшой комнатой, три стены которого были заняты книжными полками, рядом с выходящим в сад окном со скользящей рамой стоял письменный стол. Первым, на что мы обратили внимание, было могучее тело несчастного сквайра, распростертое на полу. Судя по тому, как сидела на нем одежда, он примчался в свой кабинет прямо из постели. Стреляли в него спереди. Пуля прошла через сердце, но осталась внутри. Наверняка смерть наступила мгновенно и была безболезненной. Ни на одежде, ни на руках убитого следов пороха не было. По словам сельского врача, у леди следы пороха имелись на голове, но не на руках.
– Отсутствие следов пороха не говорит ни о чем, но их наличие может сказать очень многое, – пояснил Холмс. – Если только порох из плохо вставленного патрона случайно не высыплется, можно стрелять много раз и на руке не останется никаких следов. Думаю, теперь тело мистера Кьюбитта можно унести. Доктор, вы, я полагаю, не нашли пулю, которой была ранена леди?
– Для этого потребуется серьезная операция. Но в револьвере осталось четыре патрона, значит, сделано было два выстрела. Раз ранено два человека, нам, стало быть, известна судьба каждой из пуль.
– Так кажется на первый взгляд, – сказал Холмс. – Но, может быть, вам известна и судьба пули, которая пробила окно?
Он резко развернулся и длинным худым пальцем указал на небольшое круглое отверстие в раме нижней створки окна примерно в дюйме над подоконником.
– Господи! – удивился инспектор. – Как вы это заметили?
– Я знал, что искать.
– Удивительно! – воскликнул сельский врач. – Конечно же, вы правы, сэр. Значит, произведено три выстрела, а раз так, в комнате должен был присутствовать кто-то третий. Но кто это мог быть и как ему удалось уйти?
– Вот этим вопросом мы сейчас и займемся, – сказал Холмс. – Инспектор Мартин, вы помните, когда служанки сказали, что почувствовали запах пороха, как только вышли из своих комнат, я отметил это как чрезвычайно важное обстоятельство?
– Да, сэр, но, признаюсь, я не совсем понял почему.
– Это говорит о том, что в то время, когда стреляли, окно и дверь кабинета были открыты. Только благодаря сквозняку дым мог так быстро распространиться по дому. Однако и дверь, и окно были открыты очень недолго.
– Почему вы так решили?
– Потому что края свечки остались почти ровными. Пламя колыхалось совсем недолго.
– Поразительно! – искренне изумился инспектор. – Просто поразительно!
– Убедившись, что во время трагедии окно было открыто, я предположил, что в деле участвовал и третий персонаж, который стоял за открытым окном и стрелял в комнату. Любой выстрел в его сторону мог попасть в раму. Я ее осмотрел и, разумеется, увидел пулевое отверстие.
– Но как объяснить то, что окно было закрыто и даже заперто?
– Его инстинктивно закрыла женщина. Постойте-ка, а это что такое?
Внимание Холмса привлекла к себе дамская сумочка, которая стояла на столе, небольшая аккуратная сумочка из крокодиловой кожи с серебряной застежкой. Холмс раскрыл ее и перевернул, чтобы высыпать содержимое. На стол выпали двадцать пятидесятифунтовых банкнот, стянутых каучуковой нитью. Больше в сумочке не было ничего.
– Это надо сохранить до суда, – сказал Холмс, передавая деньги инспектору. – Теперь крайне важно найти третью пулю, которая, судя по тому, как она расщепила древесину, прошла через раму со стороны комнаты. Я бы хотел еще задать пару вопросов миссис Кинг, кухарке. Миссис Кинг, вы сказали, что проснулись от громкого выстрела. Этим вы хотите сказать, что он был громче, чем последующий?
– Не знаю, сэр, я же, когда услышала его, спала. Но он действительно показался мне очень громким.
– А может быть, это два выстрела прозвучали почти одновременно?
– Не могу сказать, сэр.
– Я думаю, что так и было. Инспектор Мартин, мне кажется, в этой комнате ничего нового мы уже не найдем. Давайте проверим, не порадует ли нас свежими уликами сад.
Под самым окном кабинета располагалась цветочная клумба. Мы направились к ней, и удивлению нашему не было предела, когда оказалось, что все цветы на ней вытоптаны, а земля усеяна многочисленными следами ног. Это были большие, явно мужские отпечатки, причем подошвы обуви, которые оставили их, были странной вытянутой формы, с очень длинными носками. Холмс азартно бросился в траву и принялся рыскать по клумбе, как охотничья собака в поисках раненой птицы. Наконец, удовлетворенно вскрикнув, он поднял с земли небольшой медный цилиндр.
– Я так и думал, – сказал он. – Его револьвер оснащен выбрасывателем. Вот вам и третья гильза. Инспектор Мартин, мне кажется, наше дело близится к завершению.
На лице провинциального инспектора отразилось истинное восхищение тем, как быстро и мастерски мой друг проводит расследование. Если поначалу он и старался вести себя с Холмсом на равных, то теперь, преисполнившись уважения, готов был беспрекословно выполнять любые его указания.
– У вас уже есть подозреваемый? – спросил он.
– Об этом я скажу позже. В этом деле кое-что мне еще не понятно. Если не возражаете, я бы хотел сначала закончить работу, а уж потом предоставить вам полный и окончательный результат.
– Как пожелаете, мистер Холмс. Только бы это помогло найти преступника.
– Я не собираюсь ничего скрывать, просто сейчас нет времени на сложные и пространные объяснения. У меня в руках все нити. Даже если леди так и не придет в сознание, мы сможем восстановить события прошлой ночи и добиться торжества правосудия. Во-первых, мне нужно знать, есть ли где-нибудь гостиница или постоялый двор с названием «Элридж».
Слуг опросили, но никто из них о таком заведении не слышал. Лишь помощник конюха вспомнил, что в нескольких милях в сторону Ист-Ростона живет фермер по фамилии Элридж.
– Его ферма находится в стороне от других?
– Да, сэр, очень далеко.
– Возможно, там еще не слышали о том, что произошло здесь ночью?
– Может быть, сэр.
Ненадолго задумавшись, Холмс улыбнулся.
– Седлай коня, мой мальчик, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты отвез записку на ферму Элриджа.
Он достал из кармана бумажки с пляшущими человечками, разложил их перед собой на столе, какое-то время над ними поколдовал и наконец передал помощнику конюха записку с указанием передать ее лично в руки адресату и ни в коем случае не отвечать ни на какие вопросы, если его о чем-то будут спрашивать. Я случайно заметил краешек записки, на которой странным, неровным, очень не похожим на обычную четкую руку Холмса почерком было написано: «Мистеру Абу Слени, ферма Элридж, Ист-Рэстон, Норфолк».
– Мне кажется, инспектор, – заметил Холмс, – вам лучше вызвать телеграммой подкрепление, потому что, если я не ошибся в расчетах, сегодня вам придется везти в тюрьму чрезвычайно опасного преступника. Мальчик, который повезет мою записку, может по дороге отправить и вашу телеграмму. Ватсон, если днем есть поезд на Лондон, вернемся сегодня же – у меня остался незаконченным интереснейший химический анализ, а это дело идет к завершению.
Когда мальчик с запиской отправился исполнять поручение, Шерлок Холмс дал указания слугам: если в дом явится кто-нибудь посторонний и будет просить о встрече с миссис Хилтон Кьюбитт, о ее состоянии ничего гостю не рассказывать, а сразу вести его в гостиную. Он был очень серьезен и потребовал, чтобы его указания были исполнены в точности. Наконец он отправился в гостиную, объявив, что дальнейшее развитие событий от нас теперь не зависит, все могут заниматься своими делами, потому что нам остается лишь ждать. Престарелый врач отправился к своим пациентам, с Холмсом остались я и инспектор.
– Я думаю, что могу помочь вам провести свободное время интересно и с пользой для дела, – сказал Холмс, пододвигая к письменному столу стул и раскладывая перед нами разнообразные бумажки, на которых были запечатлены танцы странных человечков. – Но вначале, Ватсон, я бы хотел извиниться перед вами за то, что позволил вашему врожденному любопытству терзать вас так долго. Для вас же, инспектор, все это дело будет хорошей наукой на будущее. Во-первых, я должен рассказать вам о тех любопытных обстоятельствах, которые мы обсуждали с мистером Хилтоном Кьюбиттом на Бейкер-стрит, – и он вкратце поведал инспектору факты, уже известные читателю. – И вот передо мной лежат эти удивительные рисунки, которые могли бы показаться забавными, если бы они не стали предвестниками такой ужасной трагедии. Я довольно хорошо разбираюсь в шифрах и даже написал небольшую монографию на эту тему, в которой проанализировал сто шестьдесят различных видов тайнописи, но, должен признаться, этот шифр был для меня совершенно новым. Автор этой системы наверняка ставил перед собой цель создать такой шифр, чтобы человек непосвященный, увидев эти якобы детские рисунки, даже не подумал, что перед ним тайное послание.
Однако, поняв, что эти значки передают буквы, и применив к ним обычные для всех видов шифров правила, разгадать шифр оказалось довольно просто. Правда, первое послание, которое попало мне в руки, было настолько коротким, что мне сразу стало понятно, что каких-то однозначных выводов на его основании сделать не удастся. Но тут мне в голову пришла удачная догадка. Приняв за рабочую версию, что каждый значок передает отдельную букву, я предположил, что имею дело с письмом, а письма обычно начинают с обращения. Зная, что имя той, кому, очевидно, предназначалось послание, Илси, я сопоставил эти четыре буквы с первыми четырьмя человечками и увидел, что действительно, как и буквы в имени, первые три фигурки разные, а четвертая совпадает с первой. Правда, четвертый человечек держал в руке флажок, но по тому, как располагались флажки в зашифрованном тексте, можно было предположить, что этот знак служит для того, чтобы разбивать предложения на слова.
Обратив внимание, что последнее в этом послании слово большей частью состоит из тех же значков, что и первое, я подставил соответствующие буквы и вот что получил: «СЛ??И». Что бы это могло быть? Что угодно. Если для того, чтобы попытаться расшифровать весь текст, пробовать подставлять наугад остальные буквы алфавита в разных комбинациях, это занятие может оказаться бесконечным. Поэтому мне оставалось только ждать нового материала. На следующую встречу со мной мистер Хилтон Кьюбитт привез три новых коротких предложения, последнее из которых, поскольку в нем не было флажков, состояло из одного слова. Из рассказа мистера Кьюбитта мне было известно, что предпоследняя надпись появлялась в разных местах трижды. Напрашивается мысль, что это либо вопрос, либо какая-то настойчивая просьба, это подтверждалось еще и тем, что самое последнее и самое короткое послание было написано самой леди, то есть, скорее всего, это был ее ответ. Итак, рассматривая третье послание, я увидел, что во втором после обращения «ИЛСИ» слове третий и последний, седьмой значок соответствуют букве «И». Может быть, неизвестный составитель шифровок так настойчиво приглашал миссис Кьюбит на встречу? Если это так, то за комбинацией «??И???И» вполне могло скрываться слово «ПРИХОДИ». Эту мысль нужно было проверить, и, подставив предположительно известные мне буквы в однословный ответ леди, я получил следующую комбинацию: «?И?О?Д?». И тут меня осенило. Конечно же, это был решительный ответ: «НИКОГДА». Я понял, что нахожусь на правильном пути.
Теперь в моем распоряжении было уже столько букв, что я вернулся к первому посланию. Расшифровать третье слово было очень просто. Я увидел сочетание «?Д?С?», и ничего другого, кроме как «ЗДЕСЬ», мне в голову не пришло. Получив букву «Е», я смог окончательно прочитать последнее слово первой надписи – «СЛЕНИ». Очевидно, это фамилия. Перед ней стояло слово из двух букв, оба значка мне пока еще известны не были. Перепробовав различные комбинации из оставшихся еще не раскрытыми букв, сложить предлог или какое-нибудь уместное по смыслу существительное я не смог. Оставались местоимения «ТЫ» и «ВЫ», но я был больше склонен думать, что перед фамилией стоит имя. Опять же, методом перебора еще не раскрытых букв я вышел на имя «АБ». Это очень распространенная в Америке краткая форма имени Абрахам, так что все сошлось. Итак, в первом послании осталось под вопросом лишь второе слово, состоящее из одной буквы. Разумеется, это могло быть только слово «Я». Таким образом, первый танец человечков превратился в предложение: «Илси, я здесь. Аб Слени».
Первое предложение дало мне важные буквы «Я» и «Д». Подставив их к уже известному мне началу третьего послания, я получил: «ИЛСИ ПРИХОДИ Я?Д?». Последнее слово здесь, конечно же, «ЖДУ», других вариантов нет.
Став счастливым обладателем букв «Ж» и «У», я без труда смог расправиться и со вторым посланием. Имея «Я ЖИ?У У ЭЛРИДЖА», я, разумеется, прочитал: «Я живу у Элриджа», посчитав, что «У Элриджа» – это название какой-нибудь гостиницы или постоялого двора.
Мы с инспектором Мартином, затаив дыхание, слушали рассказ моего друга о том, как он справился со столь сложной задачей.
– И что же вы сделали потом, сэр? – спросил инспектор.
– То, что Аб Слени – американец, подтверждает не только его имя, но и письмо из Америки, которое стало началом всех бед. К тому же у меня были основания подозревать, что это дело имеет криминальную подоплеку. И намеки леди на свое прошлое, и ее нежелание довериться мужу указывали на это. Поэтому я телеграфировал своему другу мистеру Вилсону Хагриву из Нью-Йоркского бюро полиции, который не раз обращался ко мне за помощью как к знатоку лондонского преступного мира. Я спросил, известно ли ему имя Аб Слени. Вот что он мне ответил: «Самый опасный бандит в Чикаго». В тот же вечер, когда я получил его ответ, Хилтон Кьюбитт прислал мне последнее послание от Слени. Подстановка известных мне букв дала следующий результат: «ИЛСИ ГО?ОВЬСЯ К С?ЕР?И». Добавление «Т» и «М» завершило текст, который не оставлял сомнения в том, что этот негодяй решил перейти от уговоров к угрозам, а, насколько я знаю чикагских бандитов, слов на ветер они не бросают. Я сразу же отправился со своим другом и коллегой доктором Ватсоном в Норфолк, но, к сожалению, худшее уже произошло.
– Для меня огромная честь работать рядом с вами, – от всей души признался инспектор, – но позвольте мне говорить прямо. Вы действуете самостоятельно и не отвечаете ни перед кем. Я же отвечаю перед своим начальством. Если этот Аб Слени с фермы Элриджа действительно убийца и если он сбежит, пока я сижу здесь, у меня будут большие неприятности.
– Не волнуйтесь, он не сбежит.
– Откуда вы знаете?
– Сбежать – значит признать вину.
– Тогда давайте поедем туда и арестуем его.
– Я жду его здесь с минуты на минуту.
– С чего вы взяли, что он приедет?
– Потому что я его пригласил.
– Как! Это невероятно, мистер Холмс! Неужели вы думаете, что ваше приглашение заставит его приехать? Да ведь это, наоборот, вызовет у него подозрение. Теперь он точно сбежит.
– Это зависит от того, как составить приглашение, – ответил Холмс. – Если я не ошибаюсь, вот и он.
На дороге показался человек, который широким шагом приближался к дому. Это был высокий складный мужчина, облаченный в серый фланелевый костюм. Из-под широкополой шляпы хищно выглядывал большой крючковатый нос, смуглое лицо поросло черной щетиной. Американец шел уверенно, нагловато помахивая тростью, словно он был здесь хозяином, и очень скоро мы услышали громкий требовательный звонок.
– Думаю, джентльмены, – понизив голос, сказал Холмс, – нам лучше занять места у двери. Когда имеешь дело с таким человеком, нужно быть готовым ко всему. Приготовьте наручники, инспектор. Разговаривать с ним буду я.
Следующая минута напряженного ожидания показалась нам очень долгой, это была одна из тех минут, которые не забываются до конца жизни. Потом дверь распахнулась и в гостиную вошел тот, кого мы ждали. В тот же миг Холмс приставил к его голове пистолет, а инспектор Мартин защелкнул на его запястьях наручники. Сделано это было так молниеносно и умело, что мужчина опомниться не успел, как оказался в неволе. Но потом, обведя нас горящими темными глазами, горько усмехнулся.
– Что ж, господа, на этот раз ваша взяла. Признаю, ловко сработали. Однако я пришел сюда по приглашению миссис Хилтон Кьюбитт. Только не говорите, что она в этом участвует! Не говорите, что она специально заманила меня в ловушку.
– Миссис Хилтон Кьюбитт тяжело ранена и находится между жизнью и смертью.
Мужчина горестно вскрикнул. Этот хриплый крик, наверное, был слышен по всему дому.
– Вы с ума сошли! – взъярился он. – Это он ранен, а не она. Разве мог я поднять руку на малышку Илси? Да, я угрожал ей – Господи, прости меня грешного, – но я бы не позволил и волосу упасть с ее прекрасной головки. Возьмите свои слова обратно… Слышите? Я не верю вам!
– Ее обнаружили раненой рядом с убитым мужем.
Застонав, он опустился на диван и уткнул лицо в ладони, сведенные наручниками. Пять минут он просидел молча, потом поднял голову и заговорил ровным голосом человека, смирившегося со страшной действительностью.
– Мне от вас нечего скрывать, господа, – сказал он. – Если я и застрелил того человека, то лишь потому, что он стрелял в меня первым, стало быть, это не убийство. Но если вы думаете, что это я ранил Илси, то вы не знаете ни меня, ни ее. Поверьте, я любил ее так, как не любил еще никто и никогда. И я имел на нее право, потому что несколько лет назад мы с ней обручились. Почему этот англичанин встал между нами? Кто он такой? Поверьте, я говорю правду, я имел право требовать, чтобы она вернулась ко мне.
– Она порвала с вами отношения, как только узнала, что вы за человек, – сурово сказал Холмс. – Она сбежала из Америки, чтобы никогда больше не видеть вас, и в Англии вышла замуж за достойного мужчину. Вы же ее выследили и начали преследовать, сделав ее жизнь невыносимой, намереваясь таким образом заставить женщину бросить мужа и сбежать с вами, хотя знали, как она вас ненавидит и боится. В результате погиб благородный человек, а его жена пыталась покончить с собой. Таково ваше участие в этом деле, мистер Аб Слени, и за это вам придется отвечать перед законом.
– Если Илси умрет, мне все равно, что будет со мной, – горько произнес американец. Потом раскрыл одну из ладоней, посмотрел на скомканную записку, которую сжимал все это время, и к нему как будто снова вернулись силы. – Послушайте-ка, мистер, а вы часом не пытаетесь меня запугать? – засомневался он. – Если леди так сильно ранена, как вы говорите, кто же тогда написал это?
Он бросил на стол смятый листочек.
– Это написал я, для того чтобы заманить вас сюда.
– Вы? Вы не могли этого написать, потому что никто в мире, кроме членов нашей шайки, не знает тайны пляшущих человечков.
– То, что было придумано одним человеком, всегда может быть постигнуто другим, – веско произнес Холмс. – Мистер Слени, вот приближается кеб, на котором вас отвезут в Норвич, но у вас еще есть время попытаться хоть как-то смягчить беду, которую вы натворили. Знаете ли вы, что миссис Хилтон Кьюбитт навлекла на себя подозрение в убийстве мужа и что только мое присутствие и известные мне сведения спасли ее от предъявления обвинения? Самое меньшее, что вы теперь можете для нее сделать, это заявить во всеуслышание, что она никоим образом, ни напрямую, ни косвенно, не виновна в этой трагедии.
– Ну, разумеется! – воскликнул американец. – И вообще, я думаю, что в моем положении самое лучшее теперь – говорить только правду.
– Я обязан предупредить, что это будет использовано против вас, – вскинулся инспектор, вспомнив о том, что удивительное британское уголовное право велит заботиться о соблюдении прав даже самых отъявленных преступников.
– И все-таки я рискну, – пожал плечами Слени. – Господа, во-первых, я хочу поставить вас в известность, что я знал эту леди еще по Чикаго, еще с тех пор, как она была ребенком. Нас в шайке было семеро, и отец Илси был у нас главным. Светлая голова был этот Патрик. Это он придумал шифр, который любой, кто не знал ключа, принял бы за обычные детские рисунки. Потом Илси как-то проведала о том, чем мы занимаемся. У нее были кое-какие собственные честные доходы, поэтому она собрала вещички и, даже не попрощавшись ни с кем из нас, уехала в Лондон. Она была обручена со мной, и я уверен, вышла бы за меня, если бы я занимался чем-то другим, да, видно, не захотела иметь ничего общего с человеком моей профессии. Узнать, где она, я смог только после ее свадьбы с этим англичанином. Я написал ей, но ответа так и не получил. Тогда я приехал сюда и, поскольку понял, что писать письма без толку, решил оставлять свои послания там, где она их наверняка увидит.
В общем прожил я здесь месяц. Обитал на ферме, где у меня была отдельная комната. По ночам я мог выходить и возвращаться, когда мне вздумается, и все было шито-крыто. Я, как мог, старался убедить Илси вернуться. Послания мои она читала, я это знал, потому что однажды написала ответ, но потом на меня нашло. Я не мог больше терпеть и стал угрожать ей. Тогда она прислала мне письмо, в котором умоляла меня уехать, и написала, что, если имя ее мужа окажется втянутым в какой-нибудь скандал, она этого не перенесет. Еще она написала, что ночью, в три часа, когда муж ее будет спать, она спустится вниз и поговорит со мной через раскрытое окно, если я пообещаю после этого уехать и навсегда оставить ее в покое. Она сдержала слово, пришла и даже принесла с собой деньги, откупиться от меня хотела. Но это так разозлило меня, что я схватил ее за руку и попытался вытащить через окно на улицу. И тут прибежал ее муж с револьвером в руке. Я выпустил Илси, она опустилась на пол, и мы оказались с ним лицом к лицу. Но я тоже пришел не с пустыми карманами, я достал свой револьвер, только стрелять я не собирался, хотел пугнуть его, чтобы он убрался. Но тут он пальнул в меня, слава Богу, промазал, ну и я почти сразу выстрелил в ответ. Он упал, я бросился бежать через сад и по дороге услышал, как у меня за спиной закрылось окно. Все это истинная правда, господа, каждое слово. Больше мне ничего не было известно до тех пор, пока на ферму не прискакал этот паренек с запиской, из-за которой я и явился сюда и, как последний фраер, угодил прямо вам в руки.
Пока американец излагал свою историю, полицейский кеб подъехал к дому. Из него вышли двое полицейских в форме. Инспектор Мартин встал и положил руку на плечо арестованного.
– Нам пора.
– А могу я сначала с ней увидеться?
– Нет, она без сознания. Мистер Шерлок Холмс, я бы очень хотел надеяться, что, если когда-нибудь мне снова попадется серьезное дело, вы не откажетесь мне помочь.
Стоя у окна, мы провожали взглядом удаляющийся кеб. Когда он исчез вдали, я повернулся, и мое внимание привлек скомканный листок бумаги на столе, записка, с помощью которой Холмс заманил в ловушку опасного преступника.
– Ну что, Ватсон, – улыбнулся мой друг, – возьметесь ее прочитать?
В послании не было слов, оно состояло из единственного ряда пляшущих человечков:
![](i_006.jpg)
– Воспользовавшись кодом, – сказал Холмс, – вы узнаете, что здесь написано всего лишь «Приходи немедленно». Я не сомневался, что от этого приглашения он не сможет отказаться, поскольку ему не могло прийти в голову, что оно могло быть написано не леди, а кем-то другим. Что ж, дорогой Ватсон, мы наконец заставили пляшущих человечков потрудиться во имя добра, после того как они так долго служили злу. И я думаю, что выполнил свое обещание порадовать вас необычным делом. Наш поезд отходит в три сорок, и я думаю, что на Бейкер-стрит мы вернемся как раз к обеду.
И последнее. Американец Аб Слени на зимней выездной сессии суда в Норфолке был приговорен к смерти, но суд, приняв во внимание смягчающие обстоятельства и тот факт, что первый выстрел был произведен Хилтоном Кьюбиттом, изменил приговор на каторжные работы. О судьбе миссис Хилтон Кьюбитт мне известно лишь то, что она полностью выздоровела и до сих пор остается вдовой, посвятив свою жизнь заботам о нуждающихся и управлению поместьем своего покойного мужа.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.