Читать книгу "Любовница своего бывшего мужа"

Счастливый конец

– Жениться? – удивилась я. – Зачем? Мы уже пробовали. Потом опять все это: бюрократия, разводиться, менять документы…

– Ты ведь даже фамилию не сменила! – возмутился он.

– Вот именно! – Я царапнула ногтями его грудь. Вообще на нем уже места живого не было от засосов, укусов и царапин, и я с большим удовольствием это все разглядывала.

– Ну ладно, – вдруг сказал Антон. – Как хочешь, а я уже.

– В смысле – уже?

– Ветровку подай.

Он вытащил из внутреннего кармана паспорт и продемонстрировал мне страничку семейного положения. Там стоял всего один штамп – о нашем браке одиннадцать лет назад.

– Я так второй и не поставил. Так что, можно сказать, я и не прекращал быть твоим мужем.

– А Натка знала? – с замиранием спросила я.

– Угу.

– Господи, представляю, как она тебе мозг выносила…

– Пустяки, царапина! – ответил он, откидываясь на подушки с видом героя боевика, изрешеченного пулями.

Я засмеялась и поцеловала его. Где-то там в коридоре вибрировал телефон – меня наверняка потеряли заказчики. Все равно. Потом со всем разберусь. Имею право на одну безответственность в пятилетку, в конце концов.

Он провел языком по моей шее, спустился к ключицам, прикусил кожу и вдруг опрокинул меня на спину и навис сверху:

– Ты внутри такая нежная, горячая, я не могу тебя покинуть. Можно я останусь в тебе навсегда?

– А ты сможешь?

– Я постараюсь…

И он снова входил – на этот раз нежно и неторопливо. Куда теперь было спешить? Что еще могло нас разлучить? Больше не осталось никаких тайн и препятствий. Только поцелуи – долгие, бесконечные, те, в которых не нужен воздух, потому что вместо воздуха – мы друг для друга. Только длинные толчки внутрь, в глубину, правильные, той скорости, той силы, что соединяет, что делает все, как надо. Только закушенные губы, сорванное дыхание и непроизвольные стоны, и самодовольные улыбки.

– Не понимаю, как я жил без тебя. Такое чувство, что проспал все это время. – Антон укрыл мои плечи одеялом и поцеловал в волосы. – Что-то делал, с кем-то говорил, но сейчас кажется, что смотрел кино об этом. Только когда увидел тебя снова, все изменилось.

Я счастливо вздохнула, закинула ногу на него и начала уже уплывать в сонную темноту, когда послышался звук пришедшего сообщения. Антон ругнулся сквозь зубы и, постаравшись не потревожить меня, потянулся за своими джинсами и достал телефон. Я лениво приоткрыла один глаз, и тут телефон звякнул второй раз, и на экране появилось уведомление о пришедшем письме с темой «Все, что ты хотел бы знать о ней». И отправитель – Егор Тимохин.

Я изо всех сил зажмурилась и спряталась Антону под мышку в тщетной надежде, что если я буду притворяться достаточно хорошо, все страшное исчезнет.

– Какой у меня трусливый пушистый, – хмыкнул Антон. – Тут какие-то фотографии прикреплены. Очевидно, страшный компромат на тебя.

Я приоткрыла один глаз. Что он мог снять, что? Только нас с Димой?

На моих глазах Антон провел пальцем по экрану, удаляя письмо, а потом еще и очищая корзину в почтовом клиенте. Кажется, я издала какой-то звук.

– Мне все равно, что там было. – Он чмокнул меня в макушку. – Мне вообще все равно, что там у тебя было или может быть. Я больше не собираюсь в тебе сомневаться.

– Это индульгенция на измену?

Он стиснул зубы. Я засмеялась. Вот тут было самое время сказать, что я была чиста и невинна все эти годы, но… Я решила не торопиться. С его потрясающей самонадеянностью не помешает немного понервничать – а вдруг мне и правда есть с чем сравнить.

Мир, который я изо всех сил старалась повернуть к себе светлой стороной, но не справлялась, теперь разворачивался сам. Ну, почти сам – все-таки мы ему немножко помогали.

– Солнц… – Я вынырнула из-под теплого бока, где было так хорошо и спокойно, но спать уже расхотелось. Посмотрела на Антона, потрогала пальчиком его морщинки-лучики возле глаз и складки у рта. Разгладила нахмуренный лоб.

– Что? – Он жмурился от моих прикосновений и ловил пальцы губами, чтобы поцеловать. – Еще какой-нибудь страшный вопрос?

– Как ты собирался распутывать весь этот узел, если бы я согласилась стать любовницей, а с этим Наткиным козлом не прокатило бы? Жили бы треугольником?

– Женился бы на ней, потом развелся со всеми положенными выплатами и делением имущества.

– Не думаю, что она бы согласилась… – покачала я головой. – У тебя перспективы, она хотела Америку.

– Ну я тоже не дурак, а, пушистый? – Он погладил меня по лицу, провел пальцами и сразу взглядом по губам. – Перебрались бы, а дальше она сама захотела бы развестись.

– С чего бы? – удивилась я.

Он мрачно усмехнулся:

– Тебе ли не знать, каким я могу быть невыносимым. А быть замужем за местным гораздо выгоднее, чем за человеком с рабочим контрактом.

– Но это же долго!

– У меня был хороший стимул все это ускорить.

– Почему ты мне не рассказал?

Он помолчал. Я не торопила, но и ластиться к нему перестала. Смотрела и ждала ответа.

– Потому что хотел быть для тебя только победителем, – наконец признался он. – Не хотел приходить к тебе каждый вечер и говорить, что вот, очередной план, кажется, провалился, и видеть разочарование в глазах. И еще гадать, в какой момент ты начнешь думать, что это все стандартные отмазки изменщика, который говорит, что вот-вот разведется, но каждый раз что-то мешает.

Антону не слишком легко давались эти слова. Да, я помнила, что о своих достижениях он любил рассказывать гораздо больше, чем о том, не всегда легком пути, который к ним привел. Он предпочитал, чтобы все выглядело так, будто ему это ничего не стоило. Но мне – мне нужно было знать подробности, чтобы понимать. Чтобы ценить, в конце концов. Помнить, что он тоже страдал, не одна я мучилась. Пусть выпендривается перед всеми остальными, а мне нужна неприкрытая правда.

– Боже, какой ты идиот… – простонала я, уткнувшись ему в грудь.

– Ты всегда была умнее меня. И талантливее, – мурлыкнул Антон льстивым голосом.

– Ой, вот кончай эту пургу гнать, – поморщилась я. – Меня тут выкинули с фотовыставки. Часто ли с умными и талантливыми такое бывает?

– Почему выкинули? – нахмурился он.

Я фыркнула и не стала отвечать. Мне прямо сейчас очень срочно понадобилось изучить, не изменился ли вкус его кожи на груди, сравнить со вкусом на животе и добраться до десерта…

– Кто там тебя выкинул? – Он совершенно не повелся на мои провокационные действия и что-то делал в телефоне. – Сейчас разберемся и что-нибудь придумаем…

Но я была упорнее. Что там он говорил про то, что в «этом вопросе» мне не о чем беспокоиться?

Когда мои губы обхватили его член, а язык оббежал по кругу головку, Антон сжал телефон так сильно, что тот, кажется, захрустел.

– Я тоже тебя хочу, что это за эгоизм, – возмутился он, сжимая ладонями мои бедра и подтаскивая к себе.

Продолжить разговор нам удалось не сразу – все-таки людям надо иногда есть и спать.

Но утром на кухне я вспомнила кое-что важное:

– Как твоя работа, кстати? Как прошло разбирательство? Уволили? – полюбопытствовала я, раскладывая омлет по тарелкам, пока Антон доваривал кофе.

– Ты серьезно? – обернулся он. – Тимохин просто системщик, а я топ-менеджер. Кто меня уволит, шутишь?

Самонадеянный и наглый. И совершенно не меняется.

Я обняла его за пояс, прижавшись щекой к спине.

– Хотя, пожалуй, уволюсь сам. Стану твоим агентом, сделаю звездой и буду жить на доходы от твоих фотографий.

– Ах, вот в чем весь тайный план, альфонс!

– Осторожно. – Он отодвинул меня, чтобы не обжечь, разлил кофе по чашкам, а потом сел и с таким наслаждением стал жрать мой омлет, что я на всякий случай его еще раз попробовала – вдруг там не яйца, а черная икра? Да нет, обычный омлет. Должно быть, здесь тоже все дело в мотивации и все познается в сравнении. – Да, знаешь, когда я сидел у тебя на шее, проблем между нами было гораздо меньше.

– Эй, а как же Кипр! В Москве половину года даже снимать толком нечего!

– Ладно, уговорила, не буду альфонсом.

– Какой ты ужасный, ужасный, ужасный, – с довольным видом сказала я, отпивая потрясающе вкусный кофе. Хм, а вот он точно кое-чему научился за шесть лет. – Я тебя даже люблю.

Антон застыл, не донеся вилку до рта. Я быстро отмотала разговор назад – что я такого сказала-то? И только тут поняла, что первый раз призналась ему в любви после нашей встречи.

Он смотрел в окно мимо моего плеча, щуря глаза, словно старался рассмотреть что-то далеко за горизонтом.

– Помнишь все эти истории про блудного сына? Который погулял и вернулся, поняв, что нет ничего дороже родного дома. Мы попробовали на вкус мир друг без друга и выяснили, что он нам не нравится. Кто бы мог подумать, что мы так рано нашли друг друга? С первой попытки. И не поверили в это. Ведь люди иногда могут за всю жизнь не найти свою половинку.

– Ты попробовал на вкус, – уточнила я. – Ты испытал кучу всего, сделал карьеру, взял ответственность за чужого ребенка. А я как будто была все это время на паузе. Не жила. Не росла.

– Ну что ты, пушистый, какая пауза! Посмотри, у тебя будет выставка. А потом еще одна. И еще. Это начало очень крутого взлета, Лесь.

– Это другое… Опять же – ребенок. Ты как будто стал намного старше меня.

– Ну и хорошо ведь, – вдруг улыбнулся Антон. – Помнишь, ты все время ныла, что мужчина должен быть старше, а между нами разница всего в пару месяцев? Вот, пожалуйста, я старше. Довольна?

Он перетащил меня к себе на колени и обнял, как маленькую.

– Солнц, пожалей табуретку, – всхлипнула я. – Твои мышцы и моя попа – это для нее перебор.

– Хочешь обратно в постель? – Он целовал мою шею сзади, и по коже побежали мурашки.

– Хочу… – Я обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза и признаться в главном. – Хочу обратно тебя.

– Я тоже хочу, пушистый. Хочу тебя, хочу просыпаться с тобой, хочу, чтобы ты улыбалась каждый день, гуляла вдоль моря с моим ребенком внутри, капризничала и требовала повесить полку, вон то колечко, свежей клубники и новый объектив. Хочу, чтобы ты несправедливо злилась, кусалась и кричала на меня. Хочу приносить тебе цветы каждую неделю. Даже когда мы станем старенькими.

– И умрем в один день?

– В одну секунду. Я больше никогда тебя не брошу.

Я задумалась. Вот он такой мой – для меня. Невыносимый, высокомерный, самодовольный, раздражительный идиот. Сексуальный, красивый, обаятельный и харизматичный. Отвратительно мой. Созданный подходить мне во всем – от секса до работы. Прошедший свой путь – обратно ко мне. А я – к нему. От ненависти и боли – к пониманию, что мне на самом деле нужно. К собственному выбору.

Надо только уточнить одну важную мелочь… Я коварно улыбнулась.

– Это твое решение? – вздернула голову и поймала его смеющийся и понимающий взгляд.

– Это мое решение, пушистый.

Эпилог

Было теплое майское воскресное утро. Весенний ветерок резвился в яркой зеленой листве, укрывающей окна от яркого света, и шелест убаюкивал, усыплял, говорил, что все в порядке. Но вот он случайно колыхнул ветки – и солнечный луч пробрался в комнату и упал прямо мне на лицо.

Я улыбнулась, открыла глаза, поцеловала спящего рядом Антона и отправилась на кухню готовить завтрак.

Но не успела положить гренки на сковородку, как раздался звонок в дверь.

Странно, кого это принесло в десять утра в воскресенье?

Я прикрыла дверь в спальню и пошла открывать гостям.

За порогом стояла женщина лет тридцати пяти, сухая, поджарая, с коротко стриженными светлыми волосами. Рядом с ней пряталась за спину такая же светленькая девочка лет шести.

– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Катерина. Мне нужен Антон Шумский.

– А… По какому поводу? – настороженно и с холодком в груди спросила я.

Она оглянулась на девочку, сверкнувшую на меня темными глазками, и уже открыла рот, чтобы разрушить мою жизнь, когда на этаж приехал лифт.

Мы обе обернулись на шум, но только я узнала ту, которая вышла оттуда.

Натка.

Повзрослевшая за последний год, но по-прежнему красивая и молодая. На бедре у нее, примотанный слингом, сидел темноглазый мальчишка, а в руках была большая спортивная сумка.

– О, привет! – воскликнула она. – Вот и отлично, что ты тут сразу. Понимаешь, мы с Лехой репатриируемся в Израиль, вот решили, что Тоху-младшего надо все-таки отдать отцу. Деньги деньгами, а у нас своя жизнь.

– В смысле – отцу? – Я прислонилась к стене, ноги ослабли.

– Ну что ты, правда поверила в эти сказочки? Что он собирался жениться и усыновлять чужого? – Натка повертела головой. – Да ты рехнутая вообще. Он как тебя увидел, сразу предложил мне бабла, чтобы я валила на все четыре и еще подыграла. Но теперь у меня своя жизнь, можешь ему сказать, больше пусть деньги не шлет. А Тоху забирай.

И она принялась разматывать слинг.

Катерина, наблюдавшая за этой сценой, повернулась ко мне и начала:

– Собственно, я тоже…

Но ее вновь прервал приезд лифта. Оттуда показалась симпатичная молоденькая, еще моложе Натки, девушка. Блондинка. И с огромным животом.

– Простите… – Она смутилась, глядя на нас. – Мне нужен Антон.

Я сползла по стенке, чувствуя, как меня затягивает черный водоворот, не дает дышать…

…и проснулась, спеленутая влажным от пота одеялом. Вскочила на кровати, судорожно оглядываясь по сторонам. Но в комнате было тихо и темно. И очень жарко – опять забыли выключить на ночь обогреватель. Я потянулась к нему и невольно задела Антона.

Не открывая глаз, он пробормотал:

– Что, мелкий проснулся? Спи, я встану.

Он поймал меня и уложил обратно, а сам откинул одеяло, собираясь вставать.

– Нет, солнц. Мне просто кошмар приснился. Кир спит.

– Оу… – Антон завалился обратно и только тут открыл глаза. Поморгал в полутьме и повернулся ко мне, сгребая в объятия. – Что такое, пушистый? Я тебе говорил – не есть соленое на ночь, тебе в прошлую беременность после фисташек Дарт Вейдер снился. А сейчас кто? Волдеморт?

– Нет… – Я уткнулась в его горячее плечо и потерлась о него щекой. – Солнц… А ты меня правда-правда любишь?

– О господи, ну середина ночи самое то время выяснить… – Антон зарылся пальцами в мои волосы, а потом приподнялся и чмокнул куда-то в макушку. – Конечно, люблю. Больше всего на свете. Ты чего вдруг загрустила? Устала? Давай, как родишь – найдем няню. Или даже сейчас найдем. И махнем куда-нибудь к морю.

– У нас и так море!

– Холодное, махнем к теплому. В Израиль хочешь?

Я вспомнила Натку из сна и содрогнулась.

– Помнишь… Я говорила, что хочу перебраться куда-нибудь с Кипра?

– О господи, женщина! – раздраженно фыркнул Антон. – Если мужчина сказал, что завтра повесит полочку, необязательно пилить его на эту тему каждые полгода!

Но пальцы его были ласковыми, и в голосе угадывалась улыбка.

– Я неделю назад говорила… Просто я подумала, что, наверное, хочу туда, где красиво. Хочу нового вдохновения для съемок. – Я почему-то зажмурилась. Я так и не привыкла к тому, что любую мою просьбу он теперь воспринимает как повеление богини. Не меньше, чем Афродиты.

– Неделю назад! Что можно успеть за неделю? – Антон приподнял пальцами мой подбородок и чмокнул в нос. – Новая Зеландия тебя устроит, госпожа фотограф?

Я смотрела на него, не в силах поверить. Кипр был прекрасным местом – море, кошки, апельсины, но мне хотелось, чтобы зимой было потеплее, а летом солнце не выжигало все окружающее так безжалостно. И мне надоело фотографировать кошек.

– Шутишь?

– Нет, какое шучу. Я подал резюме и уже прошел первое собеседование. Неужели ты сомневаешься в том, что меня возьмут? Только вот что… – Он задумался, а потом повернулся с очень коварным выражением лица. Я сразу насторожилась. – Чтобы перевезти тебя с Киром, понадобится все-таки официально заключить брак.

– Ты ведь и не разводился. Вот и убеди их своим паспортом! – фыркнула я, отворачиваясь. Перебьется!

– Ле-е-е-еся… – Он снова развернул меня к себе и посмотрел умоляющим взглядом. – Я ведь слетаю в Россию и поставлю чертов штамп!

– То есть технически разведешься со своей беременной женой, я правильно тебя поняла? – Я подняла брови.

– Ле-е-е-еся! – взмолился он. – Но в сорок пять мне все равно менять паспорт, и новый дадут без штампа!

– Вот тогда можешь сделать мне еще одно предложение, разрешаю. Только, пожалуйста, на этот раз по правилам – лимузины, цветы, кольцо от «Тиффани» и встать на колени. И оркестр. И розовые лепестки. И… – Я не знала, что еще придумать, но до сорока пяти оставалось достаточно времени, чтобы составить полный список.

– Ты невыносимая упрямая вытряхивательница нервов!

– Ты идиот, который чуть не продолбал свое счастье. Пока не отработаешь свою вину, никакого замуж. Выкручивайся, как хочешь.

– И сколько мне отрабатывать?

– Шесть лет… – тихо сказала я.

– Прости меня, пушистый… – снова сказал он. Как говорил все прошедшие три года каждый раз, как мы вспоминали ту нелегкую весну. Обе нелегкие весны. И ни разу он не возмутился тем, что я все еще виню его. Если бы он это сделал…

Я не знаю, что бы было. Не стала придумывать заранее. Потому что я тоже кое-чему научилась.

Антон провел кончиками пальцев по моему лицу, скользнул по груди, обводя сосок, и я застонала только от одной этой ласки – в беременность чувствительность кожи повышалась как-то совершенно нереально, и наглец вовсю этим пользовался.

– Ну что, идем дальше спать? Или у меня есть еще одно интересное предложение…

Наглые пальцы спустились ниже, еще ниже и, наконец, нашли кое-что влажное и очень их ждущее прямо у меня между ног. Я раздвинула бедра, позволяя им войти глубже, почувствовать, как горячо у меня внутри, а потом вернуться к набухшему клитору, одно-единственное легкое прикосновение к которому заставило меня застонать против воли.

– Кажется, мое предложение одобрено… – прошептал Антон, нависая надо мной, опираясь на локти, чтобы не придавить случайно будущую дочь.

Мы все-таки поженились до отъезда.

Я родила еще двух детей.

Кошмары о прошлом мне больше не снились, даже в беременность.

Может быть, потому что я не ела соленого на ночь.

Может быть, потому что мы были за половину мира от нашего прошлого.

А может, я наконец поверила своему бывшему – и настоящему – мужу.

И он приносил мне цветы, даже когда мы стали старенькими.