Читать книгу "Любовница своего бывшего мужа"

…заканчивается катастрофой

– Поехали, я тебя довезу. – Дима взял меня за руку, и только тут я на контрасте почувствовала разницу наших состояний. Его рука была крепкой, сухой и теплой, а моя была похожа на ту самую дохлую медузу.

Почему я никому не нужна?

– Прости, что так вышло. Я сам ошибся, надо было сразу расспросить. – Дима вел уверенно, а я делала вид, что глаза у меня красные, потому что ветром из окна надуло. – У нас у всех есть багаж. Уверен, что у тебя тоже. После тридцати иначе не бывает.

Не могу не согласиться. У меня тоже выводок породистых тараканов. Но от этого менее обидно не становится. Я его назначила лекарством, все шло так хорошо, а получилось…

– Просто у меня уже было такое. Отношения на расстоянии, краткие встречи, выходные вместе, а потом неделю воешь на луну. Мне не понравилось.

– Это с матерью твоего ребенка?

– Да. – Он бросил на меня быстрый взгляд. – С ней. Я не мог вернуться в Россию, она не могла жить здесь.

– Почему вы не поженились? – Имею право спросить.

– Она не поверила, что я смогу быть ответственным отцом. – Он смотрел только на дорогу, но, кажется, и ему сейчас ветром глаза надует. – Могу сказать, что она была совершенно права, если судить по моему поведению до того момента. Таких идиотов, как я, еще было поискать. Но появление Марка меня изменило. Стало понятно, что взрослый – это я и больше никто. Но она так и не поверила.

Все равно не понимаю…

Хотя вру, конечно, понимаю. Сама с багажом.

– И так до сих пор? Ты ее все еще… – Я не договорила, поймав его острый предостерегающий взгляд. Но он все равно ответил:

– Она вышла замуж и счастлива. А я сам виноват. Огромное ей спасибо, что она доверяет мне Марка. Может быть, когда-нибудь я сумею заслужить половину времени с ним. Но я больше не могу себе позволить легкие романы и безответственность.

Да, наверное, я больше не жалею. Второй, влюбленный в бывшую, мне не нужен.

– Не грусти так, – улыбнулся мне Дима, когда я уже совсем загрузилась на тему того, что не видать мне счастья в личной жизни. – Да, у всех взрослых людей есть прошлое. А те, у кого нет – с теми все совсем плохо. Просто надо искать совпадения, своего человека, с которым так подойдете друг другу, что никакой багаж прошлого не остановит. И, наверное, помнить, что все совершают ошибки. Главное – не то, что они их совершили, а то, как они их исправляют.

Что ж, он прав. С ним мы явно друг другу не подошли. Искрило отменно, но не чувствовалось, что открыто сердце.

И про ошибки тоже прав. Надеюсь, он найдет свое счастье и больше ошибок – по крайней мере, тех же, – совершать не будет.

Погрущу сегодня немножко. Приедем, пойду разорю «Пандору» на парочку пирожных.

Но получилось все совершенно иначе.

У подъезда, куда Дима – уже привычно – меня доставил, я немного погрустила, что это все в последний раз и его, такого приличного, даже не затащить в постель с благородной целью «проверить, лучше ли ты моего бывшего». Он все-таки привлек меня к себе и поцеловал, уже без всяких горячих обещаний и стояков в штанах. Нежно и прощально.

Вышел, открыл мне дверь, еще раз нежно поцеловал и уехал. Я уже доставала ключи, когда дверь вдруг распахнулась и появился Егор.

– О, ты уже вернулся! – обрадовалась я, пытаясь подсчитать, сколько времени прошло. Выходило, неделя. Или чуть больше? – А почему так рано?

Но Егор что-то радость мою не поддержал. Он смотрел на дорогу, по которой уехал Дима, сжав челюсти, стиснув кулаки, и только ноздри раздувались от ярости.

– Соскучился, идиот! Я вообще-то свою квартиру тебе оставлял не для блядства! – прорычал он, даже не глядя на меня.

Впервые видела Егора, обычно уравновешенного и веселого, в таком состоянии.

– Егор, спокойно, ничего из того, что ты подумал, не было.

– Серьезно?! – издевательски спросил он, повернувшись ко мне. – Мне ваш нежный поцелуй показался? Ничего не было?

– Совершенно нет. – Я была честна перед ним, хотя и не на сто процентов.

Зазвонил телефон.

Я чертыхнулась и полезла за ним в карман, но Егора такая мелочь не остановила:

– Ты меня отшила, потому что не такая и ждешь трамвая, а потом прыгнула на первого же…

В трубке мне с придыханием проворковали:

– Леся Шумская? Мне Антон сказал, что ты фотограф…

– …хера с горы, и в моей, в моей квартире! Да ты!

– Да к черту Антона! – рявкнула я в трубку и нажала отбой.

– Настоящая шлюха! С бывшим тоже тут трахалась?!

– Егор, давай ты успокоишься, и мы нормально поговорим? – Я нервно затолкала его в подъезд, потому что он орал на всю улицу. – Только дома.

– У меня дома! Не у тебя! Вообще у тебя совесть была когда-нибудь? Передо мной хвостом вертеть, авансы раздавать, а потом френдзонить! – Он продолжал орать и в лифте, и когда мы зашли в квартиру.

– Ты сказал, что все в порядке! – не выдержала уже я.

– Я уважал тебя! Думал, что ты приличная! Хотел нормально!

– Если ты хотел нормально, чтобы я спала с тобой за квартиру, то и говорил бы прямо!

– Не надо спать со мной, но и со всем Кипром здесь трахаться тоже не надо!

– Хватит транслировать на меня свои сексуальные фантазии!

Зазвонил телефон. Первым порывом было шваркнуть его об стену, чтобы не бесили, но я взяла себя в руки – клиенты не виноваты. Я шагнула в свою спальню, подальше от ора.

– Да! – даже не посмотрела на экран.

– Обращался со шлюхой, как с нормальной! Вали отсюда и раздвигай ноги на базаре, если хочешь на халяву жить! Я тебе не олень! – прорычал Егор, врываясь в спальню вслед за мной.

– Лесь, зачем ты так с людьми? – раздалось в телефоне. Антон. Вот офигеть как вовремя!

– Потому что нехер мне их слать!

– Ты слышишь меня? – Егор схватил мой чемодан и шарахнул его об пол.

– Леся? Что происходит? – спросил Антон обеспокоенно.

– Пусть тебя отдерут все мигранты острова! – Егор, бешено.

– Да пошли вы все! – проорала я в ярости.

Все-таки шваркнула телефон, и он разлетелся на батарею и какие-то внутренности. Сгребла свои вещи отовсюду и кое-как запихала в чемодан, утрамбовав ногами. Подхватила остатки телефона и запихнула их в карман, но не смогла найти батарею. Поволокла чемодан к выходу под мерзости, которые продолжал изрыгать Егор.

Эти хорошие мальчики всегда такие приличные до поры до времени.

Выдохнула я только на улице, вдруг поняв, что внезапно осталась без жилья. И как бы уже вечер. Интернет был в разбитом телефоне, но зато у меня на этот раз есть паспорт. Значит, в принципе, если отправиться в центр, можно поискать там гостиницу.

Что ж такое-то? Три мужика у меня на орбите – ни одного нормального. Видимо, я чем-то сильно прогневала Афродиту – богиню любви и заодно покровительницу Кипра.

Твой дом

Я повертела разбитый телефон в руках. Неудачно как. У меня завтра две съемки, и послезавтра, а послепослезавтра три. И все будут звонить на мой номер. И домой не улетишь – если отменить все, снизят рейтинг на сайте, где я набираю заказы. Значит, все-таки гостиница минимум дня на четыре.

Ну вот, в один день избавилась сразу от двух поклонников. Нет худа без добра.

А вот и третий поклонник…

Я даже рассмеялась, когда на улочке мелькнула серебристая хищная тень, из нее выскочил Антон и направился ко мне. Сразу сосканировал взглядом чемодан, зареванную морду, платье для свидания. Сделал какие-то свои выводы и сжал кулаки.

– С тобой все в порядке? – Он дернулся меня обнять, но я отклонилась, и он не стал. Только сделал несколько шагов к подъезду и оглянулся: – Он там?

– Что ты хочешь?

– Все вещи собрала?

Подумала, что забыла зубную щетку и шампунь, но это я переживу. Только показала на раскрытой ладони раскуроченный телефон.

– Дай ключи!

– Зачем?

– Дай!

– Нет! – Я помотала головой.

У него такое лицо… Никогда не видела у Антона, выдержанного и слегка ироничного, такого бешенства во взгляде.

– Окей.

Он подошел к двери в подъезд, подержался на ручку, а потом дернул изо всех сил, так что магнитный замок просто сдался.

– Эй, перестань! – Я бросилась вслед, забыв о чемодане. Не знаю даже, за кого я больше испугалась – за него или за Егора. Силы-то, кажется, равны.

Но Антон уже взлетел по лестнице, не дожидаясь лифта, и, когда я вышла из него на нужном этаже, Егор уже валялся в дверях, зажимая ладонями лицо. Из-под пальцев сочилась кровь.

– Да я тебя урою…, да я тебя сам… – бормотал он гнусаво и как-то неубедительно.

Антон наклонился, сгребая его за футболку на груди и отводя сжатый кулак.

– Завали свою поганую пасть, ясно? – прошипел он, сузив глаза. – Не стоило ее вообще открывать.

Он обернулся на меня и слегка переместился, загораживая Егора:

– Пушистый, на улице подожди, пожалуйста.

– Хватит! – Я обняла его за пояс и попыталась оттащить, но он не сдвинулся с места, хотя Егора выпустил.

Всю жизнь гадала, что чувствуют женщины, за которых дерутся. Теперь знаю – страх.

– Докладную напишу, – прогнусил Егор, отползая в сторону. – Выкинут тебя с волчьим билетом.

– Да мне похер, – выплюнул Антон, качнувшись снова в сторону Егора, но я вспомнила про свое тактическое преимущество и повисла на нем всем нескромным весом. – Лесь, пусти.

– Нет!

– Твоя шлюха не только с тобой терлась, в курсе? – Егор попытался засмеяться, но закашлялся кровью.

– Зубы все-таки лишние? – Антон стряхнул меня и шагнул в квартиру.

– Антон!!! – Я заверещала так, что слышал весь дом. – Прекрати! Или я…

– Все, пушистый, прекратил, давай без угроз. – Он поднял руки, испачканные в крови Егора, вверх и шагнул ко мне. – Пошли.

На улице все так же тарахтела машина с невыключенным двигателем, стоял мой беленький чемодан, и всем было совершенно пофиг на происходящее. Блаженный остров.

Антон закинул чемодан в багажник, сел в машину и достал из бардачка остатки моих влажных салфеток. Пока он задумчиво вытирал пальцы, я тоже залезла внутрь, решив, что хуже не будет.

– А если он полицию вызовет?

– Ссыкло твой Егор, никого он не вызовет, – меланхолично отозвался Антон. – Поехали?

Он выкрутил руль, выбираясь с узкой улицы.

– Но на работу точно настучит.

– Да, наверное, – Антон пожал плечами. Он куда-то очень целенаправленно ехал, и я надеялась, что в гостиницу.

– Тебе не стремно потерять свое роскошное место вместе с Кипром и двадцаткой евро? – подколола я.

Хотя мне было неудобно, что вообще-то это все из-за меня. И еще странно, что он не спросил про «не только с тобой».

– Нет. Тут до черта айтишных компаний, найду новую.

– Когда-то тебя даже курьером не брали.

– С тех пор многое изменилось, пушистый. Очень.

– Рада за тебя. А куда мы едем? – Я наконец озаботилась этим вопросом, потому что, похоже, мы выехали из города.

– Уже никуда.

Антон повернул, остановил машину, достал из кармана брелок – что-то пискнуло, и перед нами открылись кованые ворота, ведущие на маленькую площадку, выстланную плиткой.

– Выходи. – Он снова щелкнул пультом и стал выбираться из машины.

– Что это? – Я стояла среди деревьев; некоторые были еще голыми. Подумайте, какие нежные, кипрская зима для них слишком холодная, что они листья сбрасывают!

– Это дом, – отозвался Антон, крепко взял меня за руку и повел вглубь.

– Твой? – Я затормозила и воткнулась в землю каблуками. Вот еще в семейном гнездышке не была у него!

– Нет, пушистый. – Он посмотрел на меня с упреком, приподнял, обняв за талию, и перетащил еще на несколько шагов, к открытой двери. – Твой. Живи тут. У тебя наверняка еще были какие-то планы на Кипр. Зачем тебе жить в гостинице?

– Что это за дом, Антон?

– Может быть, лучше «солнце»? – Он обошел меня со спины и обнял. – Я его изначально снял для тебя. Правда, ты ясно дала понять, что меня не хочешь. Так что он пока постоял. Видишь – пригодилось. Идем.

Он втащил меня в дом. Очень симпатичный, весь из светлого дерева – и просторная кухня, и гостиная с диванами и россыпью пуфиков, и ведущая на второй этаж широкая лестница.

– Там две спальни, – кивнул на нее Антон. – Хоть по очереди в обеих спи. Две ванные. В саду барбекюшница, знаешь, с этим кипрским изобретением – автоматическим вертелом, не надо шашлык руками переворачивать. Больше нигде такого не видел, все отсюда везут.

– И… что я тебе за это должна? – Я аккуратно высвободилась из его объятий. Один раз меня уже приютили за просто так, мне не понравилось.

Чайная близость

Антон сразу отстранился:

– Лесь, ты больная вообще?! Если б я не понимал, что тебя после этого ублюдка заклинило, я бы вообще сейчас перестал с тобой разговаривать!

Я обняла себя за плечи. Он прав, за ним подобного никогда не водилось, это я знала точно. Но мало ли…

Он прошел дальше в дом, деловито оглядываясь по сторонам:

– Отопление включить? Или кондиционера хватит?

Пожала плечами. Откуда мне знать? Антон вышел на улицу, вернулся уже с моим чемоданом.

– Спасибо, но мне правда неудобно, – неловко запинаясь, начала я. – Давай я завтра в гостиницу съеду? Тут Интернет есть? Или я куплю новый телефон.

– Интернет есть, пароль на роутере. – Он огляделся, потер шею. – Телефон…

Он достал из кармана смартфон, потом из заднего – второй. Один убрал обратно. Подковырнул крышку оставшегося, вытряхнул из него симку и вручил мне:

– На, пользуйся. На работе всучили, я заманался их путать.

– Тебя же уволят.

– На новой работе еще один дадут, – хмыкнул он. – Так… Что еще?..

– Зубная щетка, – вздохнула я.

– Давай съезжу в магазин. – Он пошел к дверям. – А, хотя стоп, сейчас проверю.

Убежал, перепрыгивая через ступеньку, наверх, вернулся с щеткой в упаковке.

– Постельное белье там тоже застелено. Уборщица раз в неделю. В холодильнике должна быть какая-то еда, остальное я завтра привезу. Все?

У меня кружилась голова от происходящего, и хотелось присесть куда-нибудь, чтобы не упасть.

Это было так странно – Антон был самим собой и одновременно кем-то новым. Мы слишком далеко разошлись. Но вот ненавязчивая забота – это было очень его.

Помню, когда у меня начались осложнения после аппендицита и меня оставили на две недели в больнице, он приезжал каждый день после работы и сидел у меня, пока не выгоняли.

Вот так же слегка раздраженно, как будто я это сама придумала – зачем-то завалиться в больницу, да еще и заставить его по два часа туда-сюда ездить. Но когда я предложила не приезжать, он посмотрел на меня по-настоящему зло и больше никак не прокомментировал.

Так и ездил. Пропустил только один раз, когда ему надо было подготовить презентацию для работы, но весь вечер писал мне эсэмэски. Так что мы в итоге все равно проговорили те же несколько часов, а на следующий день он отпросился сразу после доклада и приехал пораньше.

Я почти забыла это в своей злости на него. Мне тогда было обидно на это вот раздражение, а реальных дел за ним я не видела.

Захотелось расплакаться от того же привычного ощущения. Только сейчас он делал это чуть иначе. В больнице мне приходилось рассказывать, что привезти, какой сок и какую еду. Здесь он обо всем подумал сам.

Повзрослел, что ли?

– Ну, я поехал, – уронил он в тишину между нами.

Я присела на подлокотник дивана и прижала ладони к щекам:

– Куда ты?

– Ну… – Он повертел ключи в руках, подбросил, положил на полку. – Ты не хотела меня видеть, послала нафиг клиентов, которых я тебе нашел. Я как бы понимаю такие жирные намеки. Поеду к себе, ты живи. Если что-то надо – звони.

– Побудь еще? – Я не знала, что я от него хочу, но мне казалось неправильным, что он вот так сейчас уйдет после всего этого адреналина. Надо как-то выдохнуть.

– Чаю попьем? – усмехнулся Антон, но остался.

Пошел на кухню, налил чайник, похлопал дверцами шкафов в поисках чая.

– Смотри, печенье нашел. – Он бросил пачку Oreo на журнальный столик. Снова оказался слишком близко. Чертова гравитация.

Я сползла на диван, подальше от него.

Шумел чайник, вроде как неудобно было затевать разговоры, но я все равно спросила:

– Ты тайный план поселить меня в этом доме как давно вынашивал?

– У меня не было никакого тайного плана, – отозвался он, возвращаясь на кухню. Начал возиться там с чаем, куда-то его пересыпать, греметь чашками.

– Хочешь сказать, наша встреча – этот твой запоздалый поцелуй, машина – это все случайность?

– Абсолютная. – Антон что-то там заливал водой, шуршал, а потом принес френч-пресс с заваренным чаем и две чашки. – Я только-только приехал, сразу с корабля на бал. Откуда я знал, что генеральный так долбанется, что пригласит на юбилей всех бывших сотрудников?

– Импровизация, значит?

– Угу. «Поршик» увидел в прокате и не устоял. – Он сел напротив, сплел пальцы, опираясь на них подбородком.

– А сейчас вернул обратно?

– Ты была права, неудобно.

– Так и не получилось покататься!

Он не удержал улыбку, и она расплылась по лицу.

– Буду знать, на что ловить в следующий раз.

– Да ну тебя. – Я нахохлилась. – К тому же ты меня потом подкараулил ночью по пути. Значит, уже тогда? Или еще раньше – после моря?

Антон вздохнул, откидываясь на диване:

– Я сорвался, как только услышал, что ты будешь жить с этим, хотел тебя найти, объездил все кругами, проторчал кучу времени на автобусной станции, пока не приехал последний рейс. Понял, что ничего никогда не добьюсь, ты могла добираться любым путем, хоть напрямую на такси. Так что в какой-то момент просто остановился и постарался принять тот факт, что опоздал. На все шесть лет. И когда увидел, что ты идешь, сначала решил, что меня просто глючит. Фантастика какая-то. Потом, после того, что было у реки… Тогда и снял дом.

Я взяла френч-пресс и даже обрадовалась его тяжести – не будет заметно, что у меня дрожат руки. Но пару раз все равно стукнула чашку его носиком. Антон молча придвинулся, отобрал его у меня и разлил чай.

– Фантастика… А сегодня ты тоже совершенно случайно был неподалеку?

– Нет. – Он перестал улыбаться. – Я честно был сталкером и ошивался рядом. Хотел посмотреть, как ты будешь снимать ту свадьбу, но ты отказалась, дурочка.

– Я не потяну, солнц.

– Глупости, все ты потянешь. – Он фыркнул. – Ты просто никогда в себя не верила.

А он верил. Тоже правда. Всегда говорил мне, что я талант. Правда, коммерческую съемку не одобрял и убеждал заняться художественной. Но за нее не платят, увы. Хотя если бы он был моим агентом, может, и платили бы.

– Все? Я ответил на все каверзные вопросы? Я чист? – Он поднял чашку и отсалютовал мне. Я тоже символически приподняла свою, но сдаваться не собиралась.

– Сколько у тебя было женщин после меня? – сощурившись, спросила я, глядя на него сквозь туманное марево чайного пара.

Семейный ужин

Антон чуть не уронил чашку. То есть уронил, но быстро подхватил и попытался осторожно поставить на столик – тоже не получилось, она грохнула так, что чудом не разбилась.

– Я не буду отвечать. – А вот голос остался спокойным. – Это не имеет никакого значения и только напрасно причинит тебе боль.

– С чего ты взял, что мне это причинит боль? – Причинит, конечно, но любопытно до смерти.

– Лесь… – Он поморщился. – Ну давай не будем играть в эти игры там, где все давно ясно. Ты на пляже была такой откровенной, и это было… очень круто, Лесь. Очень сильно.

Я сглотнула и уставилась в чайную темноту.

– Ладно, я и правда пойду. – Он кончиками пальцев оттолкнул свою чашку. – Пока ты не придумала новых интересных вопросов.

Думала, подойдет попрощаться и облапает. А он даже шагу ко мне не сделал, сразу уехал (я слышала шум машины).

Поднялась наверх, упала на кровать и вырубилась часов на двенадцать. У меня от нервов всегда так.

А наутро еле выбралась из этого пригорода. Но, к счастью, недалеко от дома обнаружилась остановка автобуса, который привез меня в центр. Расписание и маршруты кипрских автобусов мне постигнуть пока не удалось. Гугл и прочие транспортные приложения утверждали, что нет в Никосии никакого общественного транспорта.

На съемку я не только успела, но и была совершенно в ударе. Сначала хороший день, потом плохой день, потом нервы и хорошенько выспаться – надо запомнить мой личный рецепт вдохновения. Жалко, что нельзя держать под рукой какого-нибудь прекрасного Диму с оральным сексом по требованию.

Домой – в мой новый дом – я вернулась уже затемно, усталая как собака. Успела только перекусить в кофейне, но совершенно не подумала о том, что в холодильнике «какая-то» еда, а не нормальная. В общем, так и оказалось – банка консервированных печеных перцев, оливки и кусок сыра. Ну что ж, такая вот разновидность средиземноморской диеты, почему нет.

Едва я устроилась со своей добычей за столом, как раздался стук в дверь. Я страшно удивилась, но пошла открывать. И еще больше удивилась, увидев Антона.

– Ты чего стучишь? Ключей нет?

– Есть, но ты же здесь живешь, – тоже удивился он. – Не вламываться же мне просто так. Вдруг ты здесь голая ходишь.

– С чего бы мне ходить голой! – возмутилась я и осеклась. Да, старые привычки забылись. Наш рай на двоих – мы всегда ходили по дому обнаженными. А одна я стала носить пижамные штаны с футболками.

Антон хмыкнул и протащил внутрь ворох пакетов.

– Мясо, сыр, овощи, молоко, всякая замороженная еда, если лень будет готовить. Вино… Я взял французское, ты его все еще любишь? Мороженое, вот это попробуй, Ben & Jerry' в Россию не импортируют. И сейчас на вечер купил мусаку с орешками. Ешь, пока горячая, только что приготовили.

Он выставил на стол серебристый лоточек с потрясающей греческой запеканкой. Я ее уже успела попробовать в одном ресторанчике, и мне очень понравилось.

– Вино тебе открыть? – поинтересовался Антон, вертя бутылку.

– А ты будешь есть?

– Только если пригласишь.

– Откуда вдруг такая щепетильность после того, как ты меня все эти дни буквально преследовал?

– Ну я тебя заполучил в свое логово, – грустно улыбнулся он.

– А дальше не знаешь, что делать?

– Ага, как собаки, которые гоняются за машинами, но не знают, что делать, когда догонят.

– Садись. – Я вздохнула. – И вино давай. А тебе можно за рулем?

– Ну немножко-то можно.

Он открыл вино, разлил по нашедшимся в недрах шкафов бокалам, а я поделилась с ним мусакой. Несмотря на дикий голод, я свои возможности оценивала здраво – всю порцию мне не осилить.

Это был такой уютный семейный ужин. Почти как раньше. Антон иногда смотрел на меня, когда думал, что я не замечаю. Но он задерживал взгляд слишком долго.

Я вспоминала первые месяцы одиночества, когда ужасно боялась Нового года, который первый раз должна была встречать без него. Я тогда шла по улице в самый темный ноябрьский вечер, мерзла, смотрела на горящие окна в домах и думала, что вот, пока мы были вместе, так часто мне хотелось провести время одной! Иногда я выпихивала Антона к друзьям в бар, только чтобы без помех и конкурентов посмотреть сериал и сожрать чизкейк. Или порасписывать ногти без его нытья про то, что ему воняет. Или просто почитать, полежать в темноте и тишине.

Как много я бы отдала в том ноябре за возможность провести хотя бы один опостылевший вечер из семейных лет! Вот бы можно было консервировать их и открывать потом, когда так хочется вернуться назад… А этот, холодный, одинокий и ненужный, тоже сохранить на будущее, когда у меня снова будет все хорошо. И когда я, пресыщенная новым счастьем, вновь захочу немного одиночества – вспомнить, сравнить, почувствовать, что теряю.

Сегодня кто-то как будто исполнил ту мою мечту. Сидеть вот так с Антоном, ужинать, пить вино, рассказывать смешные случаи со съемки и слушать, что там у него забавного на работе и на курсах греческого. Как раньше.

Я собрала тарелки и отнесла их в раковину.

– Там посудомойка, Лесь.

– Кру-у-уто… Помнишь, как мы срались из-за того, чья обязанность мыть посуду?

– Посудомойка сэкономила бы нам кучу нервов.

– Может, и не развелись бы…

Я застыла, сообразив, что ляпнула. Антон смотрел на меня спокойно и серьезно.

– Я никогда тебя теперь не оставлю, пушистый. Я уже один раз это сделал, и в итоге было плохо всем, – вдруг сказал он.