Читать книгу "Любовница своего бывшего мужа"

Тот, кто не мой

Я покачала в руке пустую бутылку.

Разговор зашел в тупик, а вино кончилось.

– Как тебя на шоколадный фестиваль занесло-то? – Я совершенно ненавязчиво сменила тему.

– Друг с женой там выставлялись, – буркнул он.

Слишком маленький остров. Наверное, все-таки пора отсюда валить. Но Дима! Так все хорошо началось!

Я выбросила бутылку в мусор, уныло допила несколько глотков, оставшихся в чашке, и посмотрела на стоящего посреди кухни Антона.

– Пойдешь, может, уже?

– Почему ты никогда не спрашиваешь про нее? – Он поймал меня за руки и привлек к себе, но я выставила ладонь, уперевшись ему в грудь.

– Потому что у нас с тобой традиция такая – обсуждать важные вещи только после очень-очень длинной паузы. Вот женишься, разведешься, пожалеешь сто раз, тогда и расскажешь.

Мне как-то сразу вообще захотелось замуж за Диму. Интересно, почему он не женился на матери своего ребенка? Надо спросить, вдруг на мне женится?

Выйду замуж назло бывшему мужу. Хотя ради жизни на Кипре тоже хорошо. Тепло, манго опять же.

– Лесь… – Антон наклонился, касаясь губами моего лба. Это все шло совершенно поперек всех моих моральных установок, всех принципов и правил жизни. Нельзя с женатым. Нельзя с бывшим. Нельзя одновременно с двумя мужчинами. Нехорошо. Нечестно.

Особенно, если ты не в аффекте, который хоть как-то оправдывает.

Особенно, если тебе просто приятно стоять вот так, чувствовать его ладони на спине. Упираться пальцами в твердую грудь. Ощущать дыхание над головой. Вдыхать его запах.

Особенно, если ты не находишь себе оправданий. Ну кроме одного – ну еще минуточку, и я снова стану гордой и сильной. Только минуточку.

– То, что я женюсь, никак не влияет на мои чувства к тебе.

Вот и кончилась моя минуточка.

– Солнц, – устало сказала я, отстраняясь так непреклонно, что он даже не стал удерживать. – Ты вместо длинных речей просто скажи: «Да, я мудак», и все.

Я вернулась на диван и вытянулась на нем, закинув руки за голову и глядя в потолок. Антон где-то там остался стоять. То ли думать, то ли обтекать.

– Лесь, а мы можем мою женитьбу вынести за скобки? И поговорить так, будто ее нет?

– Не-а!

– Ну не могу я поступить иначе, пушистый. Не могу…

Он подошел и присел на корточки у моей головы. Я скосила глаза. Грустит. Вот, значит, как проходят такие разговоры. Мне всегда было интересно, как становятся любовницами женатых в здравом уме. Эти женатые просто качественно ноют.

Антон склонился и коснулся моих губ губами.

Вот упорный!

– Слушай, – спросила я у потолка. – Почему ты так уверен, что я обязательно поведусь и на все соглашусь?

– Потому что ты меня любила. И, скорее всего, все еще любишь, – просто ответил он.

Я резко села, чуть не разбив ему нос, потому что он снова наклонился ко мне, и посмотрела на него в полном шоке:

– Ты это сейчас серьезно?!

Он остался сидеть на корточках и нагло смотреть на меня. Антон не умеет долго быть уязвимым няшей. Антон быстро наглеет. Просто моментально.

– Почему бы нам, несмотря на все обстоятельства, просто не быть счастливыми, пушистый? – спросил он, поглаживая кончиками пальцев меня по коленке под юбкой. – Просто быть вместе, а?

– Ты настолько крепко уверен, что все эти годы я ждала тебя, прекрасного? Настолько крепко, что тебе даже плевать на такое милое обстоятельство, как твоя будущая свадьба? – спросила я в шоке.

Вообще-то я надеялась, что произвожу впечатление достаточно независимой женщины. Той, кто, несмотря ни на что, решила двигаться дальше, перевернула страницу и оставила прошлое в прошлом. А он вскрыл меня за пять секунд, за пять дней.

– Неужели тебе не было плохо эти шесть лет без меня?

У меня было ощущение, что с меня живьем сдирают кожу. Хватит! Не наигрался еще в свою охренительность?

– Главное, – сказала я, глядя ему в глаза, – чтобы тебе, солнце мое, хорошо было. Да? А на мои чувства и чувства неведомой мне Натки тебе наплевать?

– Леееееся… – Он простонал мое имя, уткнувшись мне в коленку. – Ну что за глупости ты говоришь! Тебе же со мной хорошо. Мне с тобой хорошо.

– Как изящно ты заменяешь этим «хорошо» по-настоящему важные слова…

– Ты хочешь, чтобы я сказал, что люблю тебя? – Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Помнишь, мы и поженились так же. «Ты хочешь, чтобы я женился на тебе?» – Я фыркнула. – Отличная формулировка, чтобы снять с себя ответственность.

– Нет, Лесь… С ответственностью у меня все в порядке. «Даже более чем». – Он сказал это очень твердо, с какой-то затаенной горечью.

– Да черта с два в порядке! У нас с тобой прямо повторение той ситуации, разве что ты меня замуж не зовешь.

– Это другая ситуация. – Он оставался настолько серьезным, что мне вдруг стало не по себе. Ненадолго, но я заколебалась. – Ты не представляешь, насколько другая.

– Все не то, чем кажется? – спросила я и по глазам поняла, что он узнал эту цитату из себя же. Неужели он тоже разбирал те разговоры по косточкам и искал в них тайные смыслы? Разве мужчины так делают?

– Совсем не то. Если бы я встретил тебя хоть на полгода раньше… Но я думал, что ты счастлива без меня, не хотел лезть и портить все еще раз.

– Я счастлива без тебя! – Это был уже крик отчаяния.

Антон просто оставил без ответа столь очевидное вранье.

Почему я не купила юбку попроще? Уверена, тогда бы мой вечер закончился совсем иначе. Начинали бы сейчас с Димой третий раунд, голые, в капельках испарины, в засосах и укусах. Вместо этого мне выедают мозг чайной ложечкой.

– Все, солнц. Вали уже. Я больше не могу.

Я закрыла руками лицо. Плакать нельзя. У меня завтра важное свидание. Я должна быть еще красивее, чем сегодня. Просто не плакать. Не доставлять ему этой радости.

Антон склонился ко мне, отнял мои руки от лица, завел их за спину, удерживая ладонями и поцеловал.

Он был на вкус как море, как счастье, как мартини – горький, сильный и совершенно мой.

Но он не был моим.

Соперницы Афродиты

На следующий день Дима не позвонил.

Это было к лучшему, потому что после ухода Антона я проревела половину ночи и ни к какому свиданию была непригодна. Это кольнуло, но не сильно.

А в воскресенье у меня была длиннющая фотосессия для сотрудников одной фармацевтической компании. Скучная, как инструкция к активированному углю. Мальчики в костюмах, девочки в белых блузочках, выражение лиц – на памятник на могилке, зато полсотни человек. Мне, как приличной брошенке, даже пострадать не дали, глядя на экран телефона и гипнотизируя Его Имя… Только вот чье?

Уже падая от усталости, я доползла до кофейни, купила себе слишком сладкий кофе с зефирками и достала телефон. Ага, один пропущенный от Димы. Посмотрела на него и не стала перезванивать. Для свидания я слишком устала, для болтовни слишком обиделась. Вот приду завтра в себя, опять захочу странного, тогда и позвоню.

Положила телефон на столик, и он тут же, вибрируя, пополз к краю, высвечивая имя «Антон» на экране. Я сделала глоток сладкого кофе, глядя на него, и вздохнула. Телефон продолжал звонить. Да черт с тобой!

Поймала уже падающий телефон в ладонь и нажала зеленую кнопку.

– Слушай, вот чисто теоретически, – устало проговорила я вместе «Алло». – Вот представим гипотетическую ситуацию, в которой я нахожу слова, после которых ты исчезаешь из моей жизни… Что это могли бы быть за слова?

– «Я в космическом корабле, улетающем к другому краю Вселенной», – наверное, так, – хмыкнул он. – А на Земле от меня, может быть, еще будет польза?

– Вреда больше, – фыркнула я.

– Я умею переубеждать, – вздохнул он. – Хорошо, Лесь, я тебя понял.

И отключился.

Кстати, да. Он ведь умеет. После развода на меня свалились переговоры со всеми этими бюрократами, и все, что я могла, – или плакать, или орать. Как у него получалось убеждать – понятия не имею. Помню, меня даже с аппендицитом хотели сначала везти в ближайшую больницу, а он за три минуты и ноль денег уломал на районную, где был и ремонт, и нормальная хирургия.

Вот бы мне такого агента даже сейчас – разобраться с заказчиками. А то сейчас несколько пустых дней, а потом все плотно забито, так что спать некогда будет.

На следующий день у меня появилось время хорошенько обследовать ближайший парк, пофотографировать свежую зеленую траву и весенние цветы и побесить весь свой контакт-лист, пребывающий в холодной снежной Москве.

Это так странно, когда весна начинается в середине зимы. Мы-то привыкли, что март еще ничего не значит. И даже апрель ничего не значит. А здесь еще февраль, но елочки уже выпустили новые побеги, на голых деревьях что-то набухло, ночные дожди подгоняют все живое расти и цвести, ведь уже совсем скоро солнце выжжет землю до состояния марсианской почвы, и до этого момента надо успеть оставить потомство.

Парк был еще более эльфийским, чем овражные речки и тропинки. Между камней и сплетения ветвей кустов можно было найти полянки с незнакомыми мне цветами, а если как следует поискать – то и вход в волшебную страну.

В «Пандоре» оказались не только десерты, но и готовая вкуснейшая еда, и выпечка, и свежевыжатый сок. Похудеть мне на Кипре совершенно не грозило.

В общем, когда Дима позвонил, я была уже достаточно довольна жизнью, чтобы простить ему жестокий пятничный облом.

– Давай начнем с того, как я очень извиняюсь, что так получилось, и готов искупить всем, что только захочешь, – даже без приветствий сказал он. – У меня действительно не было возможности позвонить. А на следующий день – встретиться.

– Все в порядке, – отозвалась я. А что мне еще сказать?

– Но искупать придется? – прозорливо ухмыльнулся Дима.

– А ты как думал?

– Я думал, раз ты так любишь шоколад, обязательно должна попробовать шоколад с перцем. Знаешь, такое необычное и яркое сочетание – сладость и острота, когда совсем не ожидаешь…

Эммм… мы все еще про сладости?

– Звучит соблазнительно, – во всех смыслах.

– Тогда что ты скажешь, если мы завтра посидим в каком-нибудь ресторанчике, а потом я тебя угощу этим шоколадом? – Его интонации так неоднозначны, так порочны, что я даже закусила губу в нетерпении.

Почему только завтра?!

– А шоколадка не растает? Сегодня тепло… – намекнула я, как могла, прозрачно.

В трубке раздался тихий смех.

– До завтра.

До завтра я успела известись напрочь.

К счастью, у девочек есть секретное оружие против нервов перед свиданием. И остаток вечера я намазывала на себя маски, кремы, лосьоны, тщательно проверяла, чтобы ниже шеи у меня на теле не осталось ни единого волоска, а выше – все завивалось и блестело изо всех сил. Под конец даже нанесла миндальное масло с блестками.

Правда, за ночь оно вытерлось о простыни, но пусть это будет проблема Егора.

В ресторан я надела то вечернее платье, в котором была в первый день юбилея компании. Оно достаточно свободное для всего, что может со мной случиться в этот вечер.

Но случился… ужин в ресторане. Неплохой рыбной таверне, где я наконец попробовала все специалитеты греческой и кипрской кухни, включая затребованную мамой «Коммандарию». К сожалению, пить пришлось одной. Ох уж эти свидания с мужчинами за рулем! В моей студенческой юности все было намного проще.

Дима был прекрасен. Не забывал играть словами, намекая на дальнейшие удовольствия.

Рассказывал невероятно забавные истории из своего опыта работы корреспондентом. Заказывал всякие вкусные штуки, которые я «обязательно должна попробовать». Советовал, что посмотреть на Кипре. Начать, конечно, с купальни Афродиты в Пафосе… хотя нет, не начинать, а то вдруг Афродита увидит мою красоту и начнет ревновать?

В общем, был прекрасным болтуном, который явно умел обращаться с девушками. То, что надо.

– Десерт? – улыбнулся Дима под конец, а я, кажется, вспыхнула от одного этого слова.

– На твой вкус, – отозвалась я в надежде, что он уже поймет намек.

Он бросил на меня быстрый хитрый взгляд:

– Тогда предлагаю шоколад с перцем, и прямо сейчас. А то после слишком приторных греческих сладостей ты его не оценишь.

Он расплатился, мы направились к машине, где он… в самом деле достал шоколадку с перцем.

Большую красную шоколадку. С кайенским перцем. И пока я хлопала глазами, завел машину и повез меня домой. Шоколадка с перцем была странной, как и вся поездка, во время которой мы снова просто болтали про дела.

Все повторилось, как в тот раз: «Спокойной ночи», открытая дверца, поцелуй на прощание…

Но я не позволила ему отстраниться.

Обняла и углубила поцелуй, запустила пальцы под его джемпер, трогая поджарый живот.

Дима поймал мои руки, отстранился и посмотрел прямо мне в глаза:

– Куда ты торопишься?

– Что? – удивилась я.

– Пусть все идет, как идет. Нам некуда торопиться, мы все успеем, – мягко сказал он и поцеловал мои пальцы.

– Ты сейчас… – У меня внутри все закипело. Только нашла мужика, от которого не хочется сбежать, а он пытается сбежать сам!

– Нет, Леся. – Темные глаза вдруг стали серьезными. – Я тебя не отшиваю. Наоборот. Я хочу, чтобы это не было одноразовым приключением. Давай не будем спешить.

Он проводил меня до двери в подъезд и еще раз поцеловал – без напора, легко.

И только я решила, что он точно-точно хочет меня отшить, достала ключи и отперла дверь, как он вдруг вернулся, пройдя всего два шага к машине, обвил рукой мою талию, прижал вплотную к себе, так что я ощутила его затвердевший член, и прошептал на ухо:

– В пятницу, в семь. Я заеду. И не надевай ту обтягивающую юбку, пожалуйста.

Я даже ахнуть не успела, а он прикусил мою мочку зубами, тронул ее острым кончиком языка и выпустил меня.

Посмотрел секунду или две насмешливыми своими глазами и стремительно унесся к машине.

Пятница, вечер

Как же дожить до пятницы?

Еще два бесконечных дня я провела в примерочных магазинах, потому что мне впервые за несколько лет светил секс, от которого я не убегу. Пусть даже я делала это назло Антону с его опытом, набранным вдали от меня.

Интересно, между Катькой и невестой у него были женщины?

Точнее, между мной и невестой?

Ну, конечно, да.

Глупо сомневаться в таких вещах. Он же все-таки мужчина – раз, и мужчина без всяких заморочек на тему «мы были с тобой, как первые люди в раю». Расстались – и бросайся во все тяжкие.

Я тоже хочу тяжкие. Вдруг я не соврала, и у меня с другими будет не хуже, чем с Антоном?

Есть в заграничном шопинге один большой плюс по сравнению с российским. Большой плюс, да. Именно магазины красивого белья закупают модели не только для анорексичек. Я зашла в первый попавшийся магазин в надежде купить хотя бы стринги поинтереснее, а вышла с тремя комплектами нежных кружев и провокационных сеточек на мою немаленькую грудь. На мою! На которую в Москве мне предлагали только три вида лифчиков – белый, черный и телесный. Без всяких ненужных подробностей вроде разнообразия моделей.

И то зеленое платье, что мне безбожно льстит. Оно счастливое – Дима не сможет мне отказать.

– Куда мы сегодня? За шоколадом с солью? «За горячим шоколадом?» – спросила я, усевшись в его машину. Он ошпарил меня взглядом темных глаз, пройдясь с головы до ног и обратно и застряв в вырезе на груди.

– Тебе не надоели одни сладости? Может быть, что-нибудь покрепче? – И опять улыбка выделяет последнее слово так, что я непроизвольно сжала бедра. – Тут недалеко отличный клуб с живой музыкой и авторскими коктейлями.

Ах, покрепче – это про алкоголь? Ну-ну…

Музыка в клубе была хорошей, народу набилось очень много, и я все время вздрагивала, думая, что раз тут весь Кипр, то и без Антона небось не обойдется.

Но время шло, народ прибывал, Дима умудрялся в обход толпы доставать мне коктейли, а заодно, прикрываясь этой толпой, прижимать меня к себе. И я очень хорошо чувствовала его крепкое настроение.

Разыгравшись и опьянев, я и сама обнимала его и терлась грудью. Помня о том, что у меня надето под платьем. Мне так хотелось, чтобы он это снял…

– Леся, Леся… – Он не выпускал меня из рук и в темноте, наполненной пронизывающими гитарными переборами, запахами ликеров и духов, теплом человеческих тел. Казалось, что мы становимся невероятно близки, что между нами протягиваются невидимые нити.

– Поехали еще куда-нибудь? – предложила я.

Имела в виду – ко мне? К нему?

– Покатаемся? – в свою очередь, предложил Дима.

На пустых улицах эхом разносился наш смех, луна следовала за машиной, лишь иногда прячась за тени кипарисов, и ночь казалась наполненной волшебством. А может быть, это я была пьяна и свободна и потому почти счастлива.

Дима свернул на одной из улиц в глубину недостроенного квартала, припарковался в тени, где луна уже не могла нас найти, и заглушил двигатель.

Он отстегнул ремень, прижал меня к себе, и я почувствовала его дрожь.

– Третье свидание для тебя достаточно быстро? – ехидно спросила я, но чувствовала только волнение и покалывание в кончиках пальцев.

– У кого-то слишком острый язычок. – Пальцы отвели мои волосы от лица.

– У кого? Я про твой ничего не знаю. – Я не могла оторваться от его глаз.

– Доказать?

Он склонился и сначала легко коснулся моих губ, но я не успела его поймать. Язык начал путешествовать по моей шее, заставляя меня вздрагивать от каждого касания, жгучего и острого. Платье доверчиво предоставило ему доступ к моим ключицам, которые он слегка прихватил зубами, чтобы тут же скользнуть языком по груди.

Дима попытался между делом откинуть сиденье, но оно застряло где-то на полпути. Я почти застонала от досады – что ж так не везет!

– Давай на заднее. – Он прижимал меня к себе, не выпуская ни на секунду, и это наконец утешало после всех обломов.

Мельком подумала, что можно было поехать ко мне. Хотя неудобно тискаться с кем-то в квартире Егора, не этично, что ли…

А потом стало горячо, и мыслей не осталось.

Он ласкал так же остро и сладко, словно сам стал тем шоколадом с перцем, прикусывал и зализывал кожу, перекатывал в пальцах соски, возвращался к губам и накрывал их – ошеломляюще, так что меня трясло от возбуждения.

Горячие руки двинулись вверх по бедрам, задрали платье, раздвинули мои колени.

Дима на секунду остановился, чтобы поймать мой возбужденный взгляд и снова обещающе улыбнуться. Теперь я догадывалась, что улыбка не врет. Он опрокинул меня на сиденье, развел ноги, прикусил внутреннюю сторону бедра, глядя на меня снизу вверх тем же темным взглядом. Не отводя глаз, стащил стринги, огладил бедра. Я застонала в адском нетерпении, но в ответ получила лишь смешок.

– Мой язык достаточно острый для тебя? – насмешливо, жарко.

– Не знаю, не распробовала, – задыхаясь, уже без голоса и мыслей.

Его язык был достаточно острым. Невыносимо острым. Движения точными и резкими – потряхивающими предвкушением. Он накрывал меня между ног горячим ртом, дразнил сладко и остро – точно так, как было надо, точно так, чтобы я извивалась и хныкала, желая большего.

Не было нарастающей волны – были яркие резкие вспышки удовольствия, острейшее возбуждение, которому он не давал разрешиться, отстраняясь. И опять возвращался, вылизывая, трогая, посасывая и касаясь точно, резко и быстро, пока меня не начали бить судороги, пока я не стала подаваться бедрами вверх, чувствуя невыносимое желание качнуться с острого края туда или сюда – куда угодно.

Но он удержал меня на месте, заставил опуститься и снова, снова, снова теребил языком клитор, быстро, очень сильно, почти больно, пока напряжение не выгнуло тело дугой. Мне было чересчур, слишком, почти неприятно – пока вдруг это чересчур не взорвалось мучительным и острейшим наслаждением, переходящим в блаженное расслабление, как будто мне разом отказали все мышцы.

Он хорош. Боже, как он хорош…

Почти так же, как…

Я не додумываю эту мысль – к счастью.

Дима соединил мои ноги и вновь улыбнулся порочной улыбкой:

– Стоило ожидания?

Если бы все, чего я в жизни ждала, оказывалось таким же!

Еще с полчаса я просто не могла найти в себе силы даже поднять руку, и он обнимал меня, гладил кончиками пальцев по груди, по бедрам, поправлял платье и легко целовал.

– А ты? – нашла в себе силы спросить.

– Шаг за шагом, – улыбнулся он. – Я свое удовольствие получил. Куда ты опять торопишься?

В рай?

Но теперь я ему верила.

День, который удачно начинается

Когда становишься взрослой, не так часто выпадает возможность проснуться с утра счастливой, спокойной и с предвкушением всего только хорошего. Это в детстве память о будущих контрольных, экзаменах и поисках работы не держится дольше трех секунд после маминого напоминания. А «стать взрослой» можно отмерять по моменту, когда даже Новый год, день рожденья и день перед отпуском не радуют, потому что за ними стоит тень похмелья, финансовой дыры и нового рабочего понедельника.

Сегодня был тот редкий день, когда я проснулась с ощущением сладких мурашек на теле, с предвкушением следующего свидания с Димой и многих-многих свиданий впереди. И многих дней на Кипре, острове кошек и апельсинов. И даже клиенты вчера вечером позвонили, предложили обсудить большой заказ. И бутылка свежевыжатого апельсинового сока ждет в холодильнике. Вместе с круассаном.

Но взрослая жизнь на то и взрослая, чтобы подобные прекрасные утра были самодостаточны. Насладилась? Молодец. Это не было обещанием праздника, извини.

На встрече с клиентами выяснилось, что у них не просто огромный заказ. У них невероятно огромный, дичайше ответственный и жутко пафосный заказ. Гигантская свадьба на несколько сотен человек, где меня приглашают быть основным фотографом и позволяют выбрать фотографов-помощников для репортажной съемки и подмены, когда я устану. Меня на такого размера свадьбы обычно звали в последнюю очередь и поручали всякую мелочовку. У меня и техника, правду сказать, не тянула на то качество, которое им было нужно. На такую работу нанимают людей, которые только на таких пафосных мероприятиях и специализируются.

И ладно бы они хотели сэкономить – нет, деньги предлагали именно такие, какие положено. У меня даже во рту пересохло, когда я услышала сумму. Она же меня и отрезвила. Она – и странные вопросы о моем стиле и умениях. Так что я прямо спросила, видели ли дорогие жених и невеста мое портфолио. Оказалось, нет.

Оказалось, посоветовали. Очень уважаемый человек. Его мнению можно доверять.

Не Антоном ли звали человека?

Антоном Валерьевичем, да.

У меня сердце кровью обливалось, но я сказала «нет». Хорошие люди, попытались даже гонорар повысить, подумали, цену набиваю. Но я-то знаю свои возможности, и ладно бы сама в лужу села, но испортить свадьбу… Нет, пусть возьмут другого фотографа.

Думала позвонить Антону и наорать, но повертела телефон в руках… Обойдется.

Вместо этого позвонила Диме и намурлыкала, что хочу к морю. Он заехал за мной, и мы для разнообразия решили съездить в Айя-Напу, хотя он предупреждал, что зимой курортные города выглядят постапокалиптически. Но мне было просто любопытно.

Хотя я бы с удовольствием провела время в каком-нибудь закрытом помещении с большой кроватью.

Приходилось напоминать себе, что не у всех были такие перерывы в активной сексуальной жизни, что свидания – это очень романтично. И что поцелуи – сладкие и острые – тоже прекрасно.

В Айя-Напе я моментально обнаружила гигантских размеров фикус. Он же фига. Он же смоковница. Настоящая греческая смоковница! Как в порнухе моего детства! Там, правда, что-то другое имелось в виду, а не огромное узловатое дерево, простирающее толстенные ветви над дорожкой к старинному монастырю, сонному и солнечному.

В порту нашлась настоящая «Черная жемчужина», на которую нас не пустили. Не сезон, нет достаточно туристов, чтобы всех покатать в компании Джека Воробья.

– В мае приедем еще, – утешил меня Дима. – Напьешься пиратским ромом и будешь искать сокровища. А у меня их много…

Он не уставал постоянно играть словами, намекая на жаркий секс, который нас обязательно дождется. И, надо отдать ему должное, это работало великолепно – я готова была отдаться прямо на пляже на холодном песке.

– В мае меня здесь уже не будет… – расстроенно пробормотала я.

– Почему? – удивился Дима.

– Ну как, деньги, визы, границы и государства. Все скучные штуки. – Я вздохнула. – Хотя надо будет подумать, вдруг как раз в мае смогу снова прилететь?

– Так ты не живешь на Кипре? – Дима как-то погрустнел.

– Нет, я прилетела ненадолго, но друг разрешил пожить в его квартире, пока его нет, и вот, задержалась.

– Понятно… – Он вдруг стал каким-то задумчивым.

Мы погуляли еще немножко по пляжу, но я быстро устала идти по мокрому песку, и мы потихоньку стали сворачивать к единственному работающему на берегу ресторанчику.

Сезон, не сезон, но морепродукты там оказались на высоте. Я даже отметила себе это место на карте в телефоне. Если когда-нибудь еще прилечу сюда туристкой, обязательно зайду. И всем буду рекомендовать.

Но у Димы настроение ощутимо испортилось, и я все никак не могла понять, почему. Он заговорил первым:

– Лесь, ты мне очень нравишься, ты могла заметить…

И эта его порочная улыбка, от которой у меня по спине снова пробежали мурашки. Но…

– Но? – обеспокоенно спросила я. – После таких заходов всегда есть «но».

– Да… Я уже сказал, что ищу серьезные отношения.

И тут очень вовремя зазвонил телефон.

– Да! – Номер был незнакомый, и я не смогла отклонить вызов.

– Леся Шумская, фотограф? Знаете, нам тут вас посоветовали…

– Кто? – рявкнула я в трубку.

– Антон… – обескураженно пролепетали на том конце.

– Извините, не работаю.

Я отключила вызов и вопросительно посмотрела на Диму.

– Прости, клиенты.

– Так ты планируешь здесь остаться работать?

– Нет, вряд ли. Для этого же нужны какие-то разрешения, я в этом не разбираюсь, – развела я руками.

– Понятно.

Он побарабанил пальцами по столу, позвал жестом официанта.

– Лесь, наверное, ничего не получится у нас, прости.

– Что?! – выдохнула я.

Официант принес счет и терминал для оплаты. У меня появилось несколько минут, чтобы как-то осознать, что происходит.