Читать книгу "Любовница своего бывшего мужа"

Вишня в шоколаде

Моя решимость оторваться на свидании в пятницу после выступлений Антона стала только крепче. Чем ближе старался быть ко мне бывший муж, тем дальше я бежала.

Я надела узкую темно-вишневую юбку и высокие каблуки. Ходить в таком виде можно было, только семеня, как гейша.

Я надела коричневый шелковый топ, лившийся по моему телу, очерчивая грудь то с одной, то с другой стороны. В зеркале я хотела сама себя.

Я начертила с пятого раза безупречные стрелки и накрасила губы своей любимой темной матовой помадой.

Я была вишней в шоколаде, я была ходячим сексом, я была воплощением глянцевых стандартов, и я прокляла все двадцать раз, потому что до автобусной станции пятнадцать минут пешком на шпильках превратились в полчаса.

Прямо скажем, девушка в таком боевом наряде в междугороднем автобусе, в которых ездят только индийские студенты и залетные туристы, выглядела крайне неординарно.

Дима уже ждал меня, зубоскаля с продавцами в киоске. Кажется, он обернулся потому, что его собеседники свернули головы, наблюдая мой торжественный выход со ступенек автобуса. Я, конечно, была рада, что меня оценили по достоинству, но как-то слишком уж много было внимания. Особенно от индийских студентов, которые, кажется, просто остолбенели.

Кто-то перестарался.

Но мне хотелось сразить Диму с гарантией, без осечек. Слишком много я поставила на карту.

И выиграла.

Взглядом он раздел меня, трахнул во всех позах и одел обратно. Некоторые сцены я буквально увидела в его глазах. Медленная порочная улыбка, тронувшая его губы, заставила сердце… и не только его… сжаться в сладком предвкушении.

– Никогда еще так сильно мне не хотелось шоколада, – понизив голос, сообщил он мне, протягивая руку. Я вложила свою ладонь в его, и он на мгновение прижал меня к себе совершенно неприлично для первого свидания. Но тут же отпустил. Только развратное обещание в его глазах и улыбке никуда не делось. Однако за увиденное в чужом взгляде в суд не подашь.

– Тут далеко? – осторожно спросила я. После прогулки до автобусной станции дальше гулять на каблуках не тянуло.

Разврат во взгляде тут же сменился искрами сдерживаемого смеха:

– Три минуты. Тебе пять. Иначе ждал бы на машине. Я ведь уже взрослый мальчик и отлично знаю, как одеваются девушки на романтические свидания.

Я смутилась – и уже не в первый раз в его присутствии, насколько я помню.

– Идем… – почти эротично шепнул он. – Нас ждет очень, очень сладкий вечер.

И я подумала совсем не о шоколаде…

Но сначала придется все же зайти на фестиваль, чтобы формально отработать предлог для встречи.

Снаружи выглядело все многообещающе: занавеси из золотых огней, запах шоколада, разносящийся по всей улице, длинный коридор, ведущий в зал, откуда доносились голоса и музыка. Там я ожидала увидеть не меньше, чем фабрику Вилли Вонки с танцующими умпа-лумпа, а лучше шоколадные водопады, горы из кусков черного шоколада и озера из расплавленного белого.

Реальность со мной не согласилась.

Конечно, я московский сноб и все такое, но, похоже, я реально перестаралась с нарядом для пафосно звучавшего фестиваля шоколада, в жизни оказавшегося довольно скромной ярмаркой. Она была, несомненно, красивой и веселой, но целиком поместилась в очень скромном зале. Десяток столиков с тортами и пирожными, тележка с мороженым, три фонтана с жидким шоколадом, куда можно окунать зефир и бананы на палочках, гигантская шоколадка, рядом с которой можно фотографироваться – ну и два десятка посетителей. И все такие в джинсах и свитерах, потому что прохладно. Носятся дети, мастерицы-кондитеры расхваливают свои достижения. И я. Вишня в шоколаде с запахом секса.

Что ж, теперь повод для свидания превратился действительно лишь в короткую остановку на пути к более – я облизнулась – интересным развлечениям.

– Ты хочешь банан на палочке или зефирку? – улыбаясь и как будто без задней мысли, спросил Дима.

– Банан, – не задумываясь, ляпнула я, и он задержал томный взгляд на моих губах чуть дольше необходимого, словно ждал, что я скажу еще.

– А я, наверное, предпочту розовую зефирку, – так и глядя на губы, сказал он, а потом вскинул на меня глаза, в которых я снова увидела всю Камасутру.

Я только хватала губами мгновенно нагревшийся вокруг нас воздух, а Дима уже отошел к фонтану и вернулся с бананом и зефиркой. Откусить под его взглядом покрытый белым шоколадом банан было совершенно невозможно. Но я обняла его губами, слизнула сладкие капли и опустила глаза. Почти скромно. Если не считать, что Дима стоял вплотную ко мне и мой взгляд естественным образом упал ниже пояса.

В эту игру могут играть двое, правда?

И я откусила банан. С очень невинным видом.

– Хочешь у меня попробовать? – Наши взгляды вновь столкнулись, и вопрос прозвучал вовсе не о банане.

В насмешливых глазах зажглось что-то очень опасное:

– Мне больше нравится моя горячая зефирка, – и он слизнул шоколад с шарика из маршмеллоу на палочке, обведя его по кругу языком.

Я сглотнула.

Ой, не знаю, чем кончится этот вечер. Ой.

Но теперь мне здесь очень нравилось.

Ровно до момента, пока я не повернулась и не увидела входящего в зал Антона.

Да твою ж мать!

Кипр – слишком маленький остров!

Могу я хоть куда-нибудь пойти, чтобы не наткнуться там на бывшего мужа?!

В этот раз, правда, он и сам был удивлен, увидев меня. Его глаза расширились, когда он окинул меня взглядом. А потом сузились, когда он заметил ладонь Димы у меня на талии.

Вишня в шоке

Я вовремя вспомнила о словах Димы про его знание женщин. Слишком он умный. А мне не нужно, чтобы он догадался о наших прошлых отношениях с Антоном. Поэтому я отвела глаза от очень злого на вид бывшего мужа и предложила:

– Если ты здесь уже все зефирки попробовал, может быть, пойдем куда-нибудь еще?

Пальцы у меня на талии сжались чуть сильнее.

– Согласен, – мурлыкнул Дима. – Зефирки лучше пробовать в местах поспокойнее.

Ой, что я творю!

Ой, как мне это нравится!

Тоже обняла его за пояс и потянула к выходу. Мимо Антона прошла с каменным лицом, не оборачиваясь, но непроизвольно втянула носом запах его «Кензо».

На улице стемнело и стало свежо. Мои каблуки громко цокали по тротуару, распугивая тени кошек на пустых улицах. Идти в обнимку было неудобно, Дима взял меня за руку, и когда мы проходили мимо узкого переулка, освещенного желтым светом фонарей, нырнул туда и дернул меня следом.

И сразу прижал к стене за углом, вне поля зрения любопытных глаз. Прислонился всем телом, губы на расстоянии сантиметра от губ, руки оглаживают бедра под тесной юбкой. Невольно подумала, что с Антоном никогда так не получалось, всегда с его ростом, с моим ростом приходилось вставать на цыпочки, ему наклоняться, а тут высоты каблуков хватает для этого интимного губы в губы, одно дыхание на двоих.

Руки скользят по моим бедрам вверх, вверх, пальцами по шелку топа, пробираются под него, сжимают грудь. Губы, чуть касаясь моих, шепчут:

– Даже не знаю, что приятнее, шелк или твоя кожа…

Дима касается губ сначала слегка, потом вжимается сильнее, проталкивает язык, целует горячо и сильно. Подушечки его пальцев танцуют по моему животу, едва-едва касаются груди.

– Все-таки твоя кожа… – добавляет он.

Горячо, сладко, нервно, снова горячо – дрожь проходит по всему телу от одних только поцелуев.

Я обвиваю его шею руками, но он отстраняется, властным движением поворачивает меня спиной, вжимая грудью в старинную, наверняка еще венецианскую шершавую каменную стену.

Сколько женщин здесь вот так тяжело дышали, выгибались под горячими поцелуями в шею, стонали от касаний наглых рук, предвкушали продолжение, ощущая твердую выпуклость паха, вжимающегося в ягодицы?..

Дима пытается задрать мою юбку, но она очень, очень узкая. Вовсе не для таких развлечений на улице. Это нас немного приводит в себя. Самую малость. Как раз настолько, чтобы понять, где мы и что мы делаем. И что делать это все на улице – плохая идея.

– Мне пора на автобус… – выдыхаю я. Нет, не потому, что мне действительно хочется на автобус и домой.

– Я тебя подвезу, – предсказуемо отзывается он.

Он снова притискивает меня к себе и целует в шею.

– Пошли… – Голос охрип, он откашливается. – К машине, тут недалеко.

Почти незаметно он поправляет член в джинсах, и я тихонько улыбаюсь в темноте. Приятно, когда тебя хотят, особенно если ты сделала все, чтобы это случилось.

Машина и правда недалеко – я даже не успеваю замерзнуть. А у Димы – пропасть эрекции, которую я первым делом проверяю, оказавшись в салоне. Тут тепло, темно, и на стоянке очень мало фонарей.

Его губы пахнут шоколадом и зефиром. Он задирает мой топик совсем уж внаглую, опускает кружево лифчика и прикусывает по очереди соски. От каждого укуса по телу разбегаются волны остро-сладкого удовольствия, и совершенно не хочется его останавливать. Пусть Антон со своей невестой кувыркается, мне и без него нескучно…

Пока губы, зубы, язык Димы разбираются с моими сосками, его пальцы ложатся на колени, скользят вверх. Теперь даже узкая юбка не мешает им продвинуться немного дальше, дотронуться до внутренней стороны бедра – я вздрагиваю.

Вот сейчас самое время мне испугаться и убежать. Совсем чуть-чуть осталось до черты… Но я не останавливаюсь. Слишком сладко, остро и грешно все происходящее, и, если мне придется пойти немного вразрез с голосом разума – я переживу.

Даже получу еще больше наслаждения, представляя, какими – иными! – глазами буду смотреть на будущего мужа, когда прерву свой затянувшийся подвиг верности. Это ощущается практически как измена, только вместо привкуса вины – сладость победы.

Дима выпускает меня, тяжело дыша, вновь поправляет член в джинсах, и только я собираюсь наконец перейти к делу и выпустить бедняжку, вдруг поворачивает ключ в зажигании, заводится и начинает выруливать со стоянки.

– Где ты живешь? – Голос севший, дыхание сиплое.

– В Никосии, – сообщаю я.

– Далековато.

Я жду приглашения к нему, но он невозмутимо выворачивает со стоянки и выруливает на дорогу. Ну ладно, ко мне, так ко мне. Мы мчимся по трассе, и сквозь приоткрытые окна ночной ветер охлаждает пылающую кожу. Продолжать приставать к Диме на такой скорости я не решаюсь, так что надо какую-нибудь светскую беседу организовать, что ли…

– Ты давно развелся? – спросила я аккуратно. Ну что я о нем еще знаю? Тема развода – вообще благодатная, можно узнать о человеке очень много, даже больше, чем он собирался говорить.

– Мы никогда не были женаты. – Он бросил на меня насмешливый взгляд. Почему мне кажется, что он видит меня насквозь и читает мысли?

– Но у вас же ребенок?

– Думаешь, дети получаются только в браке? – зубоскалит он.

Приходится перевести разговор на более безопасную тему фотографии. Он действительно был профессиональным фотокорреспондентом, и мы быстро находим много общих тем, за которыми можно скоротать дорогу.

Я нисколько не обманываюсь в оценке своих способностей. Мало ли, школа дизайна, мало ли фотосессии, для серьезного дела нужно совсем другое. И тут я могу только восхищаться Димой, который сначала построил карьеру в одной области, а потом все бросил и ушел строить в другой.

В Никосии я только упомянула овраг с речкой, и Дима тут же привез меня куда надо. Остановил машину на улице, даже двигатель глушить не стал. Я потянулась за поцелуем и получила его – горячий, страстный, рассыпающий огненные искры по коже, но потом Дима меня остановил.

– Спокойной ночи, – улыбаясь, сказал он.

Потом вышел из машины, обогнул ее и открыл мою дверцу. Так вот в чем смысл этого нормы этикета! Чтобы девицы не засиживались, а понимали намеки.

– Я позвоню тебе завтра.

Он снова поцеловал меня и огладил бедро таким очень многообещающим жестом. И отпустил!

В следующий раз надену более доступное платье! Вишня в шоколаде, блин. Вишня в шоке!

Давай, ври!

Пятница, вечер. Я вся красивая, распаленная, молодая.

И действительно оставила вибратор дома. Что прикажете делать?

Терпеть до завтра, когда Дима изволит позвонить, и на этот раз я его живым не выпущу?

Отправиться на поиски приключений в центр?

Цок-цок-цок-цок, – намекают мне каблуки, пока я хожу туда-сюда по квартире.

Шелк томно ласкает кожу, я чувствую каждое прикосновение, стоит лишь пошевелиться.

Юбка стискивает бедра, как мужские руки…

Тьфу, нимфоманка!

И я решительно направилась в спальню – переодеваться. От предвкушения ощущения будут только ярче. Надеюсь, Дима того стоит.

Правда, я успела только стянуть-таки противозачаточную юбку, когда запиликал домофон. Ага! Передумал! А тут я как раз без всего!

Я сначала метнулась к двери, а потом уже подумала, что чисто формально хоть что-то надо на себя надеть. Выхватила из чемодана летнюю юбку – легкую и полупрозрачную, но зато очень длинную, распахнула дверь… и уперлась взглядом прямо в грудь Антону.

Черт!

Я думала, так только в кино бывает.

Надеюсь, ему доставило много приятного мое выражение лица, мгновенно сменившееся с радостно-предвкушающего на злобное.

– Не меня ждала? – хмыкнул он, опираясь на косяк двери.

– Чего тебе? – Под его взглядом, скользящим вниз от моего лица по льющемуся по груди шелку к юбке, я почувствовала себя даже более неодетой, чем была. Юбка, конечно, легкая, но прозрачная только на свету. Вот так, через дверь, ему ни за что не увидеть, что белье я тоже не успела надеть. К сожалению, я все еще помню об этом сама – думаю, во взгляде каждой женщины такое отражается.

– Поговорим? – Он сделал шаг ко мне, я автоматически отступила и сдала рубеж обороны у двери. Антон ухмыльнулся, входя и захлопывая ее за собой. Это нечестно – играть сейчас на вот таких штуках, на мышечной памяти, на знании реакций!

Я скрестила руки на груди так, чтобы закрывать ее по максимуму. Но с моими размерами тут особо не прокатит.

Антон скопировал мой жест и оперся на стену. Мы стояли и сверлили друг друга взглядами. Я ждала, пока он начнет говорить. Чего он ждал – не знаю.

– Чем он лучше? – неожиданно спросил он.

– Кто? – Я растерялась и даже вышла из боевой стойки. Егор? Дима?

– Твой сегодняшний чернявый поклонник. Чем он лучше меня? Почему с ним ты… уходишь. – Такая многозначительная пауза, что я начала думать, что он мог пойти за нами и многое увидеть. – А мне достается только «вали отсюда, использованный вибратор»?

– Потому что он мне не изменял? – высказала я революционную мысль.

Всем лучше. Главным.

– Я тоже тебе не изменял, – сказал Антон.

Я только ухмыльнулась. Да, я все не так поняла. И совы не то, чем кажутся.

– Да ну? – С меня схлынуло уже и возбуждение, и ярость от его появления. Ей-богу, если это все пересказывать без подробностей, как я Егору, то выходит прям история из анекдота. Изменил с одноклассницей, но ты все не так поняла.

– Физически, – уточнил Антон, и я, не удержавшись, всхлипнула. Сначала на его лице мелькнуло беспокойство, но потом он увидел, что я беззвучно смеюсь.

– Давай, ври! – Я отошла и плюхнулась на диван, разметав по нему юбку. Оперлась на локти. Да, сейчас мою грудь отлично видно, да, юбка снова обрисовала все, что положено. Ну и пусть любуется, кобель. Не ценил, потерял, теперь пусть пускает слюни.

– Ну что ты там прочитала такого, что сразу решила, что я…

– «Выходи за меня замуж», – процитировала я. – Хочу напомнить, что в этот момент ты был немножко женат на мне.

– Лесь… – Он подошел и сел рядом. Сразу стало тесно. Его присутствие, хоть он меня и не касался, ощущалось физически, хотелось то ли свернуться клубочком, то ли как-то уже с ним взаимодействовать. Вот так, значит, ты работаешь, гравитация. Невозможно оставаться спокойной рядом с объектом большего размера.

– Нечего тут отрицать, да? Скажи – пошутил. Скажи – это мы вообще про другое. Про игру. Про что еще? Выдумай, давай.

– Я не буду выдумывать. – Антон провел ладонью по лбу, словно стряхивая невидимый пот. Рука подрагивала. Он автоматически, с пустыми глазами, смотрящими в никуда, провел пальцами по моему колену, самыми кончиками, едва касаясь ткани юбки. – Ты совершенно права. Не шутка и не игра.

Я выдохнула. Длинно и тяжело. Долго, страшно, печально, больно. Да не может быть, что все эти годы я еще надеялась, что ошиблась?

– Я правда ехал просто на встречу класса. Ну, любопытно было на Катьку посмотреть, но я думал, что все давно прошло. У меня была ты… – Антон посмотрел на свои пальцы, стиснувшие ткань юбки, с некоторым удивлением. Отпустил ее, попытался разгладить. Очнулся.

Я смотрела на него с любопытством. Ничего не говорила. Хочет исповедаться – вперед. Сомневаюсь, что это как-то на меня повлияет.

– Даже не узнал ее сначала. Она раньше была такой… обычной. А стала прямо роскошной блондинкой, тренер в фитнес-клубе, ну ты понимаешь.

– Я понимаю, что ты сейчас капаешь слюнями на нее, а попадаешь мне на юбку. Хочешь подрочить на свою нежную память – давай не здесь. – Я отстранилась.

– Прости… – Антон встал и ушел к окну, подергал его зачем-то, вернулся, открыл дверь на балкон. Я смотрела за тем, как он мечется, и мне было даже любопытно. Наверное, боль схлынула достаточно, чтобы я захотела узнать подробности.

– Давай. Что же тебя так переменило? – Я подтянула к себе ноги, обняла их и легла щекой на колени. – Продолжай.

В комнате почему-то становилось все теплее, хотя я не включала обогрев. Об нас, что ли, грелось?

– Ну, мы выпили…

Я закатила глаза:

– А дальше оно само.

– Да нет… – Антон постоял у открытой балконной двери, откуда доносился шум реки. – У тебя сигарет нет? Я бы покурил.

– Нет.

Я бросила. Курила почти год после развода по пачке в день. А потом начало тошнить. И сигаретный дым долго возвращал меня в те чувства. Сейчас легче, хотя спасибо антитабачным законам, все реже сталкиваюсь с запахом и не дергает.

Хотя сейчас и я бы покурила. Слишком долго мне хотелось узнать все подробности, слишком часто я вертела в голове это все в надежде найти момент, где могла бы все исправить, чтобы не поддаться искушению сейчас найти эту больную точку и еще раз на нее надавить.

Я ведь правда любила его.

А он рассказывает, как разбивал мне сердце. Да тут сигарет мало.

Глаза в глаза

– Мои одноклассники умудрились за десять лет превратиться ровно в то, чего всегда боялись. В скучных обывателей, живущих по программе. У всех практически одинаковая судьба. После школы в армию, потом на завод в нашем городе, девчонки в торговлю. Утром на работу, вечером с работы и уставиться в телик с пивом. В субботу на дачу, в воскресенье обратно. В отпуск в Турцию, если денег хватает, там напиваться до отключки и блевать в бассейн. Женились друг на друге, сразу начали изменять, быстро завели детей – какая семья без детей? Машина в кредит, телефон в кредит, свадьба, как положено, иногда тоже в кредит.

В принципе, с поправкой на московские реалии, мои одноклассники были такими же. Я с ними встречалась потом. Шла с некоторой опаской. За время после развода я успела прочитать безумное количество историй разбитых семей после подобных встреч. Но даже представить себе не могла, чтобы стала изменять Антону с этими лысенькими красномордыми пузанчиками в дешевых костюмах. Девчонки выглядели намного лучше. Представляю, какой фурор произвел Антон у себя в городе. Особенно с его-то понтами.

– Знаешь, они все говорили: о, ты так рано женился. Ничего, скоро разведетесь. С первого раза ни у кого не бывает удачно. Перебеситься надо, понять, чего хочешь от жизни и от женщин. Разумно, правда?

Он так резко повернулся ко мне, что я вздрогнула.

Хищно и мягко вернулся к дивану, скользнул на него, прямо ко мне, завороженной рассказом. Не стал ничего спрашивать, не стал постепенно готовить – сразу обнял, прижал к себе, уткнулся в волосы. Переплел наши пальцы. Я не сопротивлялась. Мне тоже нужно было сейчас, чтобы меня кто-нибудь обнял. Даже он.

Особенно он.

– А мы с тобой, помнишь, ссорились… И готовить ты не умела, – проговорил он как-то глухо, сдавленным голосом.

– Я и сейчас не умею, – зло отозвалась я.

– Да какая разница, Лесь. Разве в этом дело?

Молча пожала плечами. Если тогда для него это стало аргументом, значит, и в этом тоже.

– В общем, я вдруг решил, что у меня ужасный брак. Что я совершил ошибку. Знаешь, особенно когда пьяный – такого надумаешь… Тут еще Катька подошла и стала рассказывать, что была жестокой сукой, когда меня посылала, что сейчас жалеет.

Я не дышала.

Антон обнимал меня, от него шло тепло, но изнутри меня начал распространяться холод. Мы дошли до той точки, где я не была уверена, что выдержу. Но и открыть рот и сказать ему: «Замолчи!» – тоже не могла.

Он поднял голову, я обернулась и увидела мокрые дорожки на щеках.

– Да, я провел с ней ночь, – твердо сказал Антон. – И да, я даже целовался.

Я закусила губу изо всех сил.

– Но я ее не трахнул. Не мог. Я был женат на тебе.

– Какая теперь разница? – Я перевела на него ледяной взгляд. – Сейчас это все уже неважно.

– Мне важно, – упрямо сказал Антон.

– А мне нет. Мы тогда были идеальной парой. Друг у друга первые, ни ночи не провели порознь. Знаешь, то, что называется целомудрие в самом глобальном смысле. Как безгрешные люди в раю. Но с тех пор у нас появились другие. Все разрушено. Все уже не то. Пропало что-то важное, какое-то сокровище.

– Для тебя сокровище – банальный секс? – Антон отстранился от меня, но почему-то смотрел только на мои губы. – Леся, а как же любовь?

Захотелось рассмеяться. Но я выпуталась из его теплых рук и встала. Где-то у Егора должно было вино оставаться, невозможно дальше этот разговор насухую вести.

Обернулась:

– Любовь? Ты ей замуж предлагал!

– Потому что я идиот! – Антон тоже встал и поперся за мной.

– И поехал потом к ней еще раз, потому что идиот? – Я хлопала дверцами с такой силой, что соседи небось проклинали тихого мальчика Егора. – А она тебя послала? Или все-таки трахнул? Ты вообще можешь себе представить, что я пережила за те выходные?!

– Могу… – Он остановился и тихо и твердо сказал: – Теперь могу.

– Надеюсь, вы поженились тогда. Хоть не зря все было. – Зачем вот убирать красное вино в холодильник? Ладно, неважно.

Я достала чашку и налила себе.

Антон покачал головой. Подошел, взял бутылку и отпил прямо из горлышка.

– Я больше ее не видел. И не разговаривал. Меня тошнило от нее. Я почти сразу понял, как ошибся. Не сразу – насколько сильно. Это доходило годами.

В моем вине утопилась какая-то мошка. Я долго пыталась ее вытащить, но в итоге плюнула и просто выпила, стараясь не пересекаться с мошкой в пространстве. Пошла вымыть чашку и по пути на секундочку, на одно мгновение прислонилась виском к плечу Антона.

Он тут же развернулся, сграбастал меня, прижал к себе и скрестил руки за моей спиной, не выпуская бутылки. Я снова дышала его запахом, слушала его сердце и думала о том, что ни с кем мне не было так тепло и понятно, как с ним. Мы вдвоем – и целый мир против нас. Только мы на одной стороне. Он был для меня тем самым, единственным, моей половинкой.

Ключевое слово – был.

– Больше всего я жалею, что тогда их послушал. Разве они выглядели счастливыми? Что они понимали в счастье? Они ведь не знали, насколько нам с тобой было хорошо. Они даже не представляли. В их убогой жизни был первый неловкий перепих, уныние первого брака, потом много неудачных попыток, и только когда они взрослели и умнели, они находили что-то более-менее удовлетворительное. И даже мечтать не могли о том, как было у нас! Сразу! Но я думал, что у них больше опыта, и раз говорят, что впереди будет только лучше, возможно, что-то знают, чего не знаю я.

Его голос срывался, он шептал и шептал все это куда-то мне в макушку. Потом отстранился, посмотрел в глаза и поцеловал. Не страстно, не жадно – просто нежно прикоснулся к губам и продолжил череду поцелуев – в висок, в лоб, в скулу, снова в губы, в шею, в ключицу…

Судорожно выдохнул:

– Я все думал, мне не везет… что я не пережил еще расставание. Что ищу в других – тебя.

Но чем дальше, тем больше понимал, что да – ищу, но не потому, что не пережил, а потому что они все мне не подходят! Мне подходишь только ты! Что с самого начала ты была самой лучшей для меня. А я не понял.

Я покачала головой. Не то чтобы я ему не верила. Думаю, он был искренен. Но простить – ну, пусть не измену, хорошо, но предательство, сомнение, дошедшее до активных действий, – нет, не могла.

Осторожно высвободилась из его рук. Взяла бутылку, в которой плескалось на дне, и тоже сделала глоток из горлышка.

– И ты думаешь, что у меня то же самое? – У меня был очень спокойный голос. Я старалась.

– А у тебя нет? Ты нашла лучше меня? Где он?

– Может быть, они все были лучше тебя? – прищурилась я и отпила еще.

Антон прикрыл глаза.

Я знаю, когда он это делает. Когда очень-очень больно. Когда в наших ссорах – правда! они были! – я говорила очень жестокие вещи, он вот так же закрывал глаза и молчал несколько секунд.

Мне совсем не стало легче от его признаний. По сути, я просто заменила одну картинку в голове, где он приезжает на встречу выпускников, чтобы трахнуть старую любовь, на другую, где он предает нашу семью просто так, потому что ему мужики сказали, что так быть не может.

Лучше б трахнул свою Катьку, честное слово.

Кстати, остался один вопрос:

– Так зачем ты тогда в апреле поехал к ней?

Он отстранился от меня, глядя с мукой и болью.

– Все-таки решил изменить? Вопреки всем «не могу»?

– Я должен был понять и выбрать окончательно. И попрощаться глаза в глаза после всего, что наговорил.

– Даже не хочу знать, что ты тогда выбрал.

– Ты это сделала за нас обоих.

Отлично. Теперь я виновата.

– Да неважно. У тебя теперь есть невеста.