Читать книгу "В поисках лета. Комплект из 3 книг Аси Лавринович"

– Ой-ой, какая жалость, – притворно вздохнула я, перебив. Не цеплять их все-таки не удавалось.

– Есть тема – сместить Тонечку, – подключилась к нашей беседе Бурыкина. – Она уже всех допекла. С сентября у нас будет новая директриса. Я сказала маме, что она в прошлый раз нам угрожала. Родители поначалу не очень мне поверили, но раз уж есть свидетели… – Дашка красноречиво посмотрела на меня.

– Кто? Я?

– Разве ты не помнишь, как Тоня назвала меня тупой деграданткой и пообещала сделать все, чтобы я не доучилась в этой школе? – спросила Шандарева.

– Нет, – честно ответила я. – Такого не было.

– Брось, – поморщилась Бурыкина. – Помоги нам вытурить Тонечку из школы. Она предвзята! Видно же, что тебя саму Тоня тоже бесит. Такая возможность от нее избавиться… Тонечка несерьезная и некомпетентная. Пустышка, которая многое о себе возомнила.

Я молча обдумывала их предложение. Птицы над головой так громко и весело щебетали, что не давали сконцентрироваться. В тот день, когда я подслушала разговор, мне казалось, что я готова на все, чтобы причинить Антонине боль. Хотя я не сомневалась, что все эти два года ее все-таки грызла совесть из-за того, как она поступила с лучшей подругой.

Одноклассницы, заметив мои сомнения, продолжили наседать:

– Шац, у нас уже есть несколько подписей. Но без ключевого свидетеля ничего не выйдет. Все знают, что мы с тобой в плохих отношениях. Поэтому никто не подумает, что ты просто моя подружка и мы в сговоре.

– Раз у нас плохие отношения, с чего мне тебе помогать?

– Шац, какая же ты тупая! – стала выходить из себя Шандарева. – Мы простим тебе долг, андестенд? И не будем цеплять больше, честное слово! Заявление уже составлено, осталось только подписать. Правда будет на нашей стороне, понимаешь? Даже если такая, как ты, будет против Антонины…

– Что значит – даже такая, как я?

– Ну ведь твои родители… твой отец… Он не состоит в попечительском комитете.

– И что я теперь, не человек?

– Шац, что ты цепляешься к словам?

– Подпишешь или нет?

Бурыкина протянула мне заявление, и я быстро пробежалась глазами по тексту. Внизу в столбик несколько подписей. Как много человек они успели уговорить. Или припугнуть? Я ничему бы не удивилась. Стаховича среди подписавшихся, разумеется, не было. А что бы он подумал обо мне, если б я наклеветала на его обожаемую Тонечку? Как бы потом я смотрела ему в глаза? Продолжили бы мы общаться, как раньше? И как я себя буду чувствовать, зная, что наговорила на человека? Но ведь так я могла отомстить… Антонина действительно испортила мне жизнь. Она далеко не ангел.

– Ну? – поторопила Юлька. – Всего одна твоя подпись. Давай быстрее!

– Но ведь она тебе не «тыкала». Не обзывала тебя… И уж тем более не угрожала, как написано здесь, – возразила я, перечитывая заявление.

Бурыкина продолжала упрямо протягивать мне ручку. А я снова вспомнила те ужасные чувства, которые меня душили, когда я выбежала в одной кроссовке на улицу. И как рыдала на плече у Ляли до поздней ночи. Как я ненавидела и папу, и Антонину в тот день! Ручка завлекающе блестела на солнце.

– Давай же, Шац!

Что будет делать Антонина, когда в самом расцвете ее карьера пойдет под откос? Имею ли я право наказывать ее, да еще и вот так? Подобно маятнику, меня раскачивало из стороны в сторону. Принимать решение было мучительно. Со стороны футбольного поля донеслись возбужденные, радостные крики. И птицы вокруг защебетали будто бы еще истеричней…

– Идите обе к черту, – наконец сказала я, отдавая заявление растерявшейся Бурыкиной. – Я вам ничего не должна.

Подняла с газона рюкзак и направилась в сторону футбольного поля.

– Шац, офигела? – заверещала мне в спину Шандарева. – Вот ты все-таки тварь какая! В одиннадцатом классе тебе не выжить! Вот встретимся в сентябре, когда я вернусь из деревни…

Я развернулась и показала ей средний палец.

– Счастливых летних каникул! – сказала я, улыбнувшись. – Надеюсь, грядок у твоей бабули много!

Отказав одноклассницам, я не чувствовала никакого облегчения. Но и тяжести на душе тоже не было. Не было ничего. Я просто тень, как мой отец. Оторвавшаяся от тела темная заблудшая душа…

* * *

До последнего не было ясно, поедет ли с нами Стахович, потому как за пару дней до конца учебного года его сестра выловила меня в школьном коридоре. Мне было неудобно разговаривать с Лилей. Рядом с ней я терялась. Мне казалось, что мы такие разные и все любопытные взгляды в школе прикованы только к нам.

– Сима, мы очень хотим поехать, но наша мама… – начала Лиля. – Она не совсем здорова. Очередной срыв. Конечно, у нее на это есть причины…

– Я знаю, – сказала я.

Лиля удивленно посмотрела на меня.

– Тебе Лева рассказал? Странно…

Возможно, эта история была их большой семейной тайной. Я вспомнила, при каких не самых радужных обстоятельствах Стахович мне об этом рассказал.

Сам Лев позвонил мне накануне отъезда и сказал, что у них с сестрой, возможно, так и не получится вырваться. Но пообещал, что в любом случае Марвин довезет нас до станции, а там – электричка или попутка. Ляля очень ворчал, что положиться в этой жизни ни на кого нельзя. Зря он, что ли, шестиместную палатку раздобыл? Вдвоем мы будем копаться дольше положенного, а если ничего не найдем, то ему еще и горбатиться бесплатно придется все лето. Я сказала, что «погорбатиться» ему будет полезно. Не развалится. Хитренький Ляля уже и так запудрил мозги хозяину палатки, который поначалу был настроен к другу очень враждебно и собирался оторвать голову. Но Лялин умел присесть на уши людям… Выбил себе время, сославшись на ОГЭ. Хотя свои предметы Ляля успел сдать еще до отъезда. Особо не парился, ни к чему не готовился, но тройки без труда получил. Иногда я поражалась, как этому человеку все легко сходит с рук.

В день отъезда голубой летний воздух казался чистым и прозрачным. Мы с Лялей стояли на полупустой небольшой парковке и молча слушали шорох ветра в ветвях высоких тополей. Здесь мы договорились встретиться с Максом Марвиным, чтобы он добросил нас до станции, от которой идет электричка.

– Ты знаешь, как выглядит этот Макс? – нарушив утреннюю тишину, недовольным голосом поинтересовался Ляля.

– Ага. Он же учился со мной в одной школе.

– Тоже типичный пижон, значит?

– Ну. Увидишь чувака, который тебе с первого взгляда не понравится, – значит, это Марвин.

– Как ты с ними умудрилась подружиться вообще? – Ляля укоризненно покачал головой.

– Так же, как ты подружился со Степановым.

– Опять начинаешь? Ты сравнила, конечно. Степа – человек-легенда на районе! А твои богатые слюнтяи…

– Перестань судить о людях, не узнав их лучше.

– Аналогично, Серафима.

Мы стояли, прислонившись к капоту чьей-то чужой машины. У наших ног – куча сумок. Ляля точно собрался в настоящую экспедицию.

– А на фига этому пижону помогать нам? – спросил Ляля.

– Ты про кого? – уже запуталась я.

– Ну про пацана на тачке. Макса.

– Его попросил Лев. Представляешь, пижоны тоже умеют дружить, – язвительно пояснила я.

– А Ричарду Львиное Сердце это зачем? – не унимался Ляля. – Он все-таки на тебя запал?

– Запал? – глухо переспросила я.

– Ну да. Собирался с нами ехать к черту на кулички, да еще и непонятно зачем… Без привычных лакшери-условий. Он все-таки хочет тебя?

– Дурак ты, Ляля, – грустно улыбнулась я. – Не меня он хочет, а свободы. А ты слишком много ерунды болтаешь.

– Стоит тут, обзывается, – проворчал Ляля.

Мы простояли еще немного. Ветерок играл в тополях, и нас с Лялей, словно снегом, присыпало пухом.

– Похоже, нас кинули, – вздохнул друг. – От таких я другого и не ожидал. Проспал твой Макс. Или просто на нас плевать хотел. Пошли попутку ловить. Или такси вызывать… Сколько у тебя с собой денег?..

Я первой подняла с асфальта свой тяжелый рюкзак. Мы уже миновали несколько припаркованных машин, когда неожиданно сонную стоянку пронзил свист. Мы с Лялей тут же обернулись. Первым я увидела Марвина. С того времени, как он окончил школу, Макс возмужал и, кажется, стал еще смазливей. Он вышел из черной блестящей «Мазды» и махнул нам рукой. Тут же из открытого люка высунулась Лиля с пучком на голове. Я замерла в предвкушении. Только сердце начало быстро и взволнованно разгоняться; я ощущала его толчки. Когда следом за Марвиным из машины выбрался Лев и первым улыбнулся мне, я тут же «поплыла»… Так и замерла с дурацкой улыбкой посреди парковки с тяжелой сумкой в руках.

Ляля толкнул меня плечом и недовольно произнес:

– Никакой пунктуальности у твоих мажоров.

Я первой двинулась к машине, а затем обернулась и заметила, что Ляля стоит как вкопанный.

– Чего застыл, Лялин?

– Ты уверена, что на них можно положиться? – кивнул в сторону черной «Мазды» Ляля.

– Уверена! Идем?

– Если хочешь идти, иди, – буркнул Ляля.

Тополиный пух продолжал медленно опускаться на землю. Кружил, оседая на моих темных волосах пушистыми снежинками.

Мы с Лялей переглянулись и рассмеялись.

– Тебе тоже показалось, что сейчас должен лупануть проигрыш из песни Киркорова? – спросил Лялин.

– Брось придуриваться! Они тебе понравятся.

Весь путь до машины я не отводила взгляд от Левы. Стахович был заспанным и слегка помятым, но оттого казался еще более милым. Лиля по-прежнему торчала из открытого люка и махала нам рукой.

– Хотя бы красотку с собой взяли, – повеселевшим голосом сказал Ляля, наконец догнав меня. – Кажется, намечается что-то интересное.

Конец первого сезона

Сезон второй

Серия десятая

Лев

Тот факт, что мама все-таки отпустила нас с Лилей в эту поездку, стал настоящим сюрпризом. После истерики на кухне мама пару дней ходила задумчивой и молчаливой. Словно взвешивала все «за» и «против». Наверняка ее сбила с толку моя решительность. Впервые я так сильно вышел из себя. Возможно, мама даже решила, что без ее согласия я все равно сбегу из дома. Все эти дни, пока мама была в своих мыслях, Лилька изводилась сама и изводила меня:

– Нет, она все-таки нас не отпустит. Вот зачем ты полез со своей правдой? Кому нужна твоя правда, Лева? Если бы мы что-нибудь выдумали, то она бы без проблем нас отпустила. Например, под Тонину ответственность. Ты же говорил, что Тоня нас отмажет!

Лиля трещала без умолку, у меня даже голова периодически начинала болеть от ее болтовни.

– Если бы мы соврали и это потом как-нибудь выяснилось, мама бы больше никогда не стала нам доверять, – сказал я в наш последний разговор на эту тему.

Тогда я сидел на кровати и смотрел, как Лиля металась по моей комнате.

– Ты такой правильный, Лева, аж тошно! – остановившись, поморщилась сестра. – Мог бы и соврать разок. А теперь… Да какая теперь разница? Привет, ненавистная дача!

Но в самый последний момент, когда я уже попросил Марвина подбросить Симу и Лялю до станции, мама вдруг дала добро. Конечно, перед этим расспросила, куда едем, с кем, на сколько… Соврать все-таки немного пришлось. Про компанию копателей я матери говорить не стал. Сказал, что это будет обычный поход. Один «знакомый» Альберт увлекается краеведением и станет проводником по красивым местам нашей области. Зная мою любовь к истории (в моей семье всегда считали, что во мне играют гены дедушки), мама в нашем рассказе ничуть не усомнилась. Хотя, конечно, удивилась, куда понесло Лилю. Сестра немного портила легенду. Природа, палатка, экспедиция – это вообще не ее тема. Но мама все-таки согласилась, что и сестре тоже не помешает развеяться. А еще мама призналась нам в самом важном – она наконец согласилась на психотерапию. Столько лет не решалась… Но отец все-таки уговорил.

– Я вам доверяю, Лева, – сказала мама, заглядывая мне в глаза.

Я обнял ее. Мама тут же уткнулась лицом в мою рубашку.

– Мы тебя не подведем, – негромко пообещал я.

И вот в июньское прохладное утро мы оказались на тихой парковке. Легкий ветерок гонял по асфальту тополиный пух. Когда я вышел из машины и увидел Симу, то не смог сдержать улыбку. И мне показалось, что она тоже очень рада меня видеть. По крайней мере, выглядела Шац очень довольной. А вот ее друг, Ляля, напротив, окинул нас таким презрительным взглядом, что Марвин даже опешил.

– А это что за клоун? – негромко спросил Макс, повернувшись ко мне.

– Вы друг другу понравитесь, – с сарказмом пообещал я. Уж если мы не сдружились с Лялей, то Макс подавно не найдет общий язык с Симиным дружком. Марвин как-то хищно усмехнулся в ответ.

Однако Ляля все-таки оказался джентльменом. Дотащил до машины не только свои тюки, но и Симину сумку тоже. Мы поздоровались с Лялей за руку. Сима самостоятельно попыталась закинуть свой рюкзак в открытый багажник, но мы с Лялей одновременно подорвались ей помогать.

– Симка, давай мне? – сказал Ляля.

Сима как-то виновато взглянула на меня, а затем протянула сумку другу. Я опустил руку. В неловкую паузу влез Марвин и сделал ее еще более напряженной.

– Симка? – переспросил Макс. А затем повернулся к Ляле: – А ты, значит, – Нолик?

– Чего? – насупился Ляля.

– А кто такие фиксики? – страшно фальшивя, пропел Марвин.

Лиля, которая торчала в люке, звонко рассмеялась. Ляля тут же косо на нее посмотрел.

– Забавно слышать такое от чувака, которого зовут как мокрого бандита из «Один дома», – произнес Ляля, раскладывая в багажнике свои шмотки.

Макс не успел ничего ответить, потому как в эту «светскую» беседу тут же вклинилась Сима.

– Сима – это сокращение. Мое полное имя – Серафима, – поспешно представилась она Марвину. А я отметил, каким оценивающим взглядом осмотрел Макс Симу. Это мне совсем не понравилось.

– Ляля, – буркнул Симин друг. После фиксиков он явно чувствовал себя неловко. Мне даже его немного жалко стало. Против Ляли я ничего не имел. Все-таки он открыл мне глаза на Аксинью… Как бы больно и гадко мне после этого ни было, лучше уж знать правду.

– Ляля? – снова переспросила Лиля. – А почему Ляля?

– Фамилия у него Лялин, – снова подала голос Сима. И, судя по нахмуренному взгляду Ляли, ему не понравилось, что отвечают за него. И вообще он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Будто побывал на чужой территории. Все-таки мы были в большинстве. А Марвин и Лилька своей непосредственностью и самоуверенностью кого угодно могли смутить.

– А зовут тебя как? – спросила Лиля, обратившись к Ляле.

– Для чего тебе? – совсем растерялся Ляля.

– Ну, не могу же я называть тебя Лялей?

– Почему не можешь? Все могут, а ты – нет?

– Я – нет, – отрезала сестра, глядя в глаза Лялину. – Я – особенная.

Ляля выдержал ее взгляд, но своего имени все равно не назвал. Видимо, из принципа. Сестру это упрямство явно обескуражило, но она все равно продолжила приветливо улыбаться Лялину.

– Илья его зовут, – все-таки ответила за друга Сима.

– Илья Лялин? – переспросила Лиля.

– Мы поедем или будем мое имя обсуждать? – рассердился Ляля.

– Конечно, Илюша, ты прав, – звонко откликнулась Лиля. Ляля удостоил ее убийственным взглядом, но сестру ничем не смутишь.

Пока Марвин утрамбовывал в багажнике вещи, Лялин придирчиво пялился на него. Потом посмотрел на меня и усмехнулся.

– Необязательно ехать на раскопки такими чистенькими, – наконец сказал он.

– Надели самое лучшее, – ответил я.

– Ага, все ради тебя, сладкий, – насмешливо добавил Марвин, выпрямляясь.

Ляля усмехнулся. Сима, чувствуя напряжение, пыталась разрядить обстановку своими расспросами по поводу маршрута, но все уже было бесполезно. Кажется, Ляля записал нас в список своих врагов.

Я сел впереди, рядом с водительским местом. Марвин все еще суетился у открытого багажника. Сима расположилась сзади, посередине, между Лялей и Лилькой.

Я, не удержавшись, обернулся и тут же встретился взглядом с Шац.

– Ты все-таки поехал, – тихо сказала она. – Думала, не сможешь.

– Вы знаете, я еду для того, чтобы быть там, где вы. Я не могу иначе, – вдруг ответила за меня Лиля.

Ляля и Сима удивленно покосились на мою сестру.

– Ну вы что? – рассмеялась она. – «Анна Каренина» же!

Ляля как-то странно хмыкнул, а Сима, вспыхнув, опустила глаза. Ее смущение снова меня умилило. Я тоже рассмеялся и отвернулся. Тут же, погрузив наконец сумки, за руль уселся Марвин, и все примолкли.

– Значит, так. В машине главный – я, – заявил Макс в своей привычной самовлюбленной манере. – Поэтому всю дорогу мы будем слушать мою музыку. Без возражений.

Мы с Лилей к такому привыкли, а вот Лялю поведение Марвина наверняка взбесило. Хотел бы я посмотреть на его лицо в ту минуту. Хотя сам Ляля не производил впечатление человека, который любит командовать. Скорее, он был тем, который исполняет чужие приказы. Но Макс явно не подходил на роль того, кому Ляле хотелось бы подчиняться.

Вскоре город оказался позади. Мы выехали на тихое шоссе, и за окнами замелькали кустарники и деревья. Марвин врубил Дрейка. Пока ловила связь, Лилька открыла сайт со значениями фамилий и принялась читать про каждого.

– Илья, твоя фамилия Лялин? – спросила сестра. Она продолжала упрямо называть Лялю по имени, хотя сам он просил обращаться к нему исключительно по кличке. Наверняка Лилька и фамилию его помнила без всяких уточнений. А спросила специально, чтобы побесить.

– Угу, – буркнул Ляля.

– В русских селениях Лялями называли маленьких детей… – принялась зачитывать Лиля. – Боже, какая прелесть!

– Тебе ведь шестнадцать? – заглянув в зеркало заднего вида, уточнил Марвин.

Ляля был самым младшим из нас, поэтому в ответ лишь неразборчиво что-то промычал.

– В литературе это называют говорящими фамилиями, – сумничал Макс.

– Давно ты стал литератором? – спросил я. Но Макс пропустил мои слова мимо ушей.

– И что же говорит твоя фамилия? – огрызнулся Ляля.

– «Мавр» – темный… – принялась читать Лиля.

– О да, детка, я на темной стороне. – Макс через зеркало посмотрел теперь на Лилю. Но сестра только цокнула языком и, как я подозреваю, закатила глаза.

Вместо того чтобы поддержать треп Марвина, Лиля, словно назло, вернулась к Ляле.

– Мне нравится фамилия Лялин… Лилия Лялина. Прикольно звучит?

– Ничего прикольного, – буркнул Макс.

Ляля только смущенно закашлялся. Я знал, что Лилька легко может довести до бешенства и Марвина, и Лялю. Мне захотелось прибавить громкость, лишь бы не слушать ее треп. Мне его и дома хватало.

Лиля ненадолго замолчала, а затем захихикала.

– Слушай, Стахович, а ты у нас – «хорошо сложенный, хорошо сбалансированный, сильный и здоровый…»

– Ну и замечательно, – отозвался я. – Очень рад. Как ты там сказал, Макс? Говорящая фамилия?

Марвин в ответ только усмехнулся.

– А как твоя фамилия? – внезапно обратилась к Симе Лиля. – Прости, я забыла.

– Шац, – теперь ответил за подругу Ляля.

– Шац?

– Ага. Это немецкая фамилия, – подала голос до сих пор молчавшая Сима.

– Сейчас-сейчас… Ой, скоро связь пропадет…

– А я и так знаю, что означает моя фамилия, – сказала Сима. – Сокровище. Мама так говорила.

Видимо, у Лили открылся сайт, потому как она восторженно воскликнула:

– Действительно! Слушай, как это прикольно…

– Сокровище едет на поиски сокровищ, – сказал Марвин. – В этом что-то есть.

– Наверное, – отозвалась Шац.

Первый привал мы решили устроить на небольшой зеленой лужайке. Достали бутерброды и термос. Пока Сима разливала чай, Ляля снова закусился с Марвиным. Похоже, всю неприязнь ко мне Симин приятель переключил на Макса. Лиля, вместо того чтобы прервать их бесконечную перепалку, только подливала масла в огонь. Макс был безответно влюблен в Лильку, Ляля тоже пускал на сестру слюни в нашу первую встречу у школы, и Лиля, чувствуя это, только манипулировала и стравливала Марвина и Лялю.

– Да тише вы! – наконец зашипела сестра, когда Макс чересчур раздухарился. – Вы хоть чувствуете, чем здесь пахнет?

– Навозом? – предположил Ляля, принюхиваясь.

– Свободой, – шепотом возразила сестра.

Она казалась такой счастливой и умиротворенной… А вот Сима, напротив, стала какой-то непривычно напуганной и молчаливой. Хотя она никогда не лезла за словом в карман и не трусила. Это мне в ней особенно нравилось. Но тут, на фоне шумных Макса и Лили, совсем сникла. И вообще Сима в последнее время была потерянной. Возможно, что-то снова случилось в ее семье, но Шац не спешила мне об этом рассказывать. После того как Сима написала контрольную, у нас больше не было официальных поводов встречаться. И мне даже не хватало наших занятий… Поэтому эту поездку я ждал с нетерпением.

Пока Марвин, Ляля и сестра снова о чем-то спорили, я подсел к Симе.

– Все в порядке? – спросил я.

– А почему может быть иначе? – удивилась Сима.

– Ты какая-то грустная.

– Просто не выспалась. И устала немного, – призналась Шац. – А еще ноги затекли.

Мы сидели рядом. Я увидел на шее у Симы кулон из лунного камня – небольшой полумесяц. Раньше его как-то не замечал. Может, потому что Сима не носила майки с вырезом…

– Ты можешь вытянуть ноги и положить их на меня, – предложил я.

– Серьезно?

– Ну да. Что такого?

Сима, стараясь усесться поудобнее и не потерять равновесие, все-таки положила на меня ноги. За импровизированным «столом» продолжались горячие споры. Обсуждали последний сезон «Рика и Морти». Этот сериал я любил, поэтому присоединился к беседе.

Заговорившись, сам не заметил, как положил руку Симе на колено. Ее голые ноги в шортах были очень привлекательными. Продолжая разговор, я машинально выводил пальцем узоры на Симиной коленке. При этом чувствовал себя так, будто делаю что-то запретное. Но Сима не убирала ноги, а я продолжал машинально поглаживать ее колено. Затем она все-таки поменяла положение, прислонившись спиной к моему плечу. Задрав голову, смотрела в синее небо. Я снова чувствовал приятный запах ее душистого шампуня. В какой-то момент я тоже склонил голову и прижался виском к ее макушке. Так мы, замерев, просидели некоторое время. Ляля и Макс продолжали словесную перепалку и не обращали на нас никакого внимания. Зато для Лили все это не осталось незамеченным.

Когда мы покончили с трапезой и уже собирали вещи, сестра одарила меня красноречивым взглядом. А по дороге к машине внезапно схватила за руку и задержала. Остальные ушли вперед. Сима смотрела под ноги, выглядывая землянику.

– В чем дело? – недовольно спросил я у сестры.

– Она ведь тебе нравится?

– О чем ты?

– Или ты не хочешь ничего серьезного с ней?

– Какое тебе дело?

Лиля оглянулась и посмотрела вслед Симе. Все к тому времени уже вышли на обочину и стояли у машины, дожидаясь нас. Сима держала в руке несколько ягод, которые собрала по пути, а Ляля, по всей видимости, пытался их отобрать.

– Если не планируешь с ней ничего серьезного и по-настоящему, то не лезь, понял?

– Что ты привязалась ко мне? – рассердился я. О том, чтобы все «серьезно» и «по-настоящему», я действительно не думал. До недавнего времени. Но сегодня, увидев Симу на парковке, вдруг осознал, как сильно успел по ней соскучиться.

– Не лезь к ней, – повторила Лиля, глядя мне в глаза. – Лев, может, ты даже не догадываешься, но в тебя очень легко влюбиться. А если ты…

– Я тебя понял, – перебил я. – Не буду.

– Спасибо, – вздохнула Лиля. – Она кажется такой настоящей.

– А я игрушечный, что ли? – не понял я.

– Ты дурной, – рассмеялась сестра. – Потому что даже не понимаешь, о чем я.

– Правда, не понимаю.

– Боюсь, что ты можешь ее обидеть, если не планируешь ничего серьезного. Ладно, пойдем в машину. Этот Илья так довел Марвина, что Макс сейчас психанет, даст по газам и уедет обратно в город. И оставит нас здесь, на обочине…

Сима

Даже не вспомню, в какой момент Марвину пришла идея задержаться на день с палаткой у берега. Весь путь чистая широкая река петляла параллельно нашей машине, соблазнительно сверкая на солнце. То и дело на небольших пляжах нам попадались рыбаки, которые ловили рыбу с берега. Часто нас сопровождали чайки. Много чаек… Когда начало смеркаться, Макс вдруг предложил не гнать в темноте до палаточного лагеря, в котором нас ждал Лялин кум, а переночевать недалеко от реки. Хотя до Медведево оставалось совсем ничего, Марвин запротестовал. Сказал, что перед раскопками ему нужно как следует отдохнуть, потому что он устал быть весь день за рулем.

Мы миновали ржавый указатель и выехали к одному из песчаных берегов. Хотя Ляля и возмущался, что у воды нас замучают комары, но с прихотью Марвина смирился.

– Давайте хотя бы чуть подальше, чтобы до костей не сожрали, – проворчал Ляля.

– Ладно тебе, – шепнула я ему еще в машине. – Все усталые и голодные. Проведем здесь одну ночь, потом денек отдохнем. А завтра к вечеру будем у твоего Альберта.

Ляля с недовольным видом уставился в окно, за которым в сумерках мелькали стволы деревьев. Другу не терпелось отправиться на поиски сокровищ. Но на Марвина мы никак не могли повлиять. Все-таки машина принадлежала ему.

– А ты хотя бы уверен, что мы все-таки что-нибудь найдем? – склонившись к Ляле, спросила я. Друг посмотрел на меня как на умалишенную, будто я вдруг поинтересовалась у него, кто мы и что здесь делаем.

– Место хоть и плохо изученное, но проверенное, – ответил Ляля. – А кто ищет, Серафима, тот всегда найдет.

В итоге мы остановились на симпатичной сосновой полянке. По крайней мере, в сумерках это местечко казалось просто превосходным. И не у самой воды, как опасался Ляля.

Выбраться после долгой поездки из машины было приятно. Ноги и спина от усталости снова немного затекли. Лиля тут же принялась носиться между стволов огромных сосен и что-то напевать. Мне хотелось плюнуть на свое смущение и присоединиться к ней, но вместо этого я принялась помогать парням доставать вещи из багажника. И все равно к вечеру я чувствовала себя уже более расслабленно среди этих малознакомых ребят. Лиля была права: свобода пьянила. А еще меня не покидало ощущение, что вот-вот произойдет что-то очень важное. Душа пела и радовалась. И внутри становилось теплее всякий раз, когда я ловила на себе взгляд Льва. Хотя мне казалось, что я сама все время пялюсь на него. Пыталась себя одернуть, но ничего не получалось. Лев притягивал меня точно магнит. Сейчас, без школьной строгой формы, с растрепанными волосами, он выглядел совсем другим – счастливым, расслабленным, свободным. И улыбался он чаще обычного. Таким Лев мне нравился еще больше. Я вспомнила, как меня прожигало от его первых прикосновений и как сердце волновалось и резво стучало… Да, я давно уже призналась самой себе, что Стахович мне до чертиков нравится.

Переполняющие первые чувства делали прекрасным все и всех вокруг. Даже заносчивый и самовлюбленный Марвин не раздражал. Но если я быстро привыкла к компании Льва, то Ляля по-прежнему вел себя как колючий еж. Я вообще не могла его узнать. Обычно он был расслабленным в любой компании и даже каждую девчонку мог с легкостью к себе расположить. Однако с Лилей держался воинственно. А она тоже будто нарочно его цепляла, Марвин тут же подхватывал, и их споры начинались по новой…

Когда Ляля выудил палатку, выяснилось, что никто из нас не умеет ее устанавливать. Еще и сумерки все сильнее сгущались. Из-за собравшихся в небе туч первых звезд не было видно. Палатка оказалась огромной, шестиместной. Я понятия не имела, где Ляля ее достал, и, если честно, даже боялась у друга об этом спрашивать. Все-таки удовольствие это не из дешевых, а с меня и металлодетектора «в долг» хватило. Но Ляля успокоил, что палатка ему досталась на время вполне легально. Впятером мы собирали ее почти час, поочередно чертыхаясь. Больше всего ворчал Марвин. Лев, как и я, делал все молча. Лиля время от времени причитала, а Ляля, на правах «хозяина» палатки, только давал ценные указания. Хотя сам ни разу в жизни ее не ставил, зато советы раздавал только так.

Комары, как и предупреждал Ляля, зудели над ухом и страшно раздражали. В сумерках раздавались наши ворчания и звонкие шлепки по рукам, ногам, лицу…

– Нужно скорее развести костер, – сказал Макс. – Ни черта ж уже не видно.

– Ага, когда вы соизволите собрать палатку, – заявил Ляля. И тут же Стахович наградил его таким убийственным взглядом, что я на месте Ляли ушла б вглубь леса и осталась там жить навечно. Но друг и бровью и не повел.

– Может, ты тогда поможешь? – резонно заметил Лев.

– А чем я занимаюсь, по-вашему? – откликнулся Ляля.

Нервное напряжение между всеми уже достигало своего предела. Марвин решил разрядить обстановку, но вышло это у него это снова не очень хорошо.

– Вы встречаетесь? – внезапно спросил он, крутя в руках какой-то металлический прутик.

Меня застал врасплох этот вопрос. И почему-то первым, на кого я посмотрела, был Стахович. Лев взглянул на меня в ответ. Лилю в эту секунду накрыло огромным тентом. Она, громко охая, пыталась из-под него выбраться и в нашем разговоре не участвовала.

– Кто? – подал недовольный голос Ляля.

– Ну, вы… Симка и Нолик.

– Нет, мы просто дружим, – ответила я, удерживая установленный с горем пополам каркас палатки. – С детского сада.

– Еще раз назовешь меня Ноликом… – пропыхтел Ляля.

– И что? – тут же выглянул из-за палатки Марвин.

– Хана тебе, – пообещал Лялин.

– Эй, мать, уйми своего дракона, – попросил Макс. – Это же просто шутка.

– Очень смешная, – буркнул Ляля. – Толкните, когда нужно будет смеяться.

Мне было неприятно, что они снова начинают ругаться. Под вечер своим нежеланием участвовать в благоустройстве нашего «лагеря» Ляля раздражал даже меня. Но в этот раз Марвин совершенно точно первым начал цеплять Лялина. Его насмешливый тон по отношению к моему другу мне не понравился.

– Почему это я должна его унимать? – вдруг спросила я.

Лев удивленно покосился на меня, а я продолжила:

– Ты сам Лялю все время цепляешь, Максим.

– Та-ак, ребята, у меня лишняя деталь, – подала голос Лиля, чувствуя, что запахло жареным. – Максик, помоги!

Она просила помощи то у Максима, то у Ляли, ласково при этом обращаясь: «Максик», «Илюша»… Оттого Марвин с Лялей и вели себя как два гордых воинственных петуха. Но вместо того чтобы срывать свою злость на Максе или «яблоке раздора» – Лиле, Ляля вдруг прицепился ко мне. И это я его еще защищала минуту назад?

– Симка, ну куда, куда? – схватил он меня за плечо, когда я нечаянно уронила одну из дуг. – Косорукая, что ли?

Я даже не успела возмутиться, как к Лялину подлетел Лев:

– Ты чего на нее орешь? Сам бы хоть что-нибудь сделал, умник.

– Не лезь в наши отношения, – огрызнулся Ляля. – Мы всегда так общаемся.

На самом деле обычно мы так никогда не общались. Потому меня еще сильнее удивляло поведение Ляли. Он никогда не был таким вредным и противным. Но сегодня его будто подменили. Возможно, в компании этих ребят он чувствовал себя неуютно, оттого и вел себя странно.

– Тогда ты просто скотина, раз так общаешься с девушками.

– А ты до фига джентльмен, что ли? – рассвирепел Ляля. А потом неожиданно схватил Леву за грудки.

Лев дернул плечом, но Ляля не ослаблял хватку. Тогда Стахович с силой оттолкнул от себя Лялю, а тот, еще больше рассердившись, снова кинулся на Льва. Они тут же сцепились. Когда Стахович ударил Лялина в лицо, я в панике метнулась к Марвину, который распутывал вместе с Лилей какую-то веревку и не обращал внимания на происходящее.