Читать книгу "Кавказский варвар. Под прикрытием"

ГЛАВА 10. Стать оружием

Лика

Входить в роль – значит переставать дышать своим воздухом. Выдыхать себя и вдыхать другую жизнь с ее мыслями и амбициями.

Для меня это проще, чем для других. Мой собственный скелет давно привык носить чужую кожу. Юлия Соколова – просто очередной костюм, самый дорогой и отвратительный из всех.

В нем я буду блистать на темной стороне. Сегодня я сбрасываю Лику, как стесняющую движения униформу. Оружию не должно быть больно.

Мысль о легкости перевоплощения – сладкий самообман. Правда всегда ждет в прошлом, цепкой рукой хватая за лодыжку.

На следующий день после того, как я отказала Расулу, маме становится хуже. Её кашель, обычно глухой, сейчас становится резким и выворачивающим наизнанку. В глазах стоит мутный ужас.

Я отпрашиваюсь с пар, глядя на распечатанную курсовую. Плод двух бессонных недель. Её нужно сдать сегодня.

– Ничего, Ликусь, – хрипит мама, опираясь на меня, пока мы спускаемся по обшарпанному пролету. – Доедем… отсижусь в регистратуре…

Мы выходим из подъезда. Ветер несет с промзоны колючую пыль, и мама закашливается с новой силой.

И тут я вижу его. Большой черный автомобиль, как продолжение той дождливой встречи, стоит у газона. Расул, прислонившись к двери, расслабленно курит. Он смотрит на меня, будто ждет.

– Что вы тут делаете? – резко спрашиваю. Выискиваю глазами желтый цвет такси.

– Хотел извиниться за вчерашнюю настойчивость, – он бросает окурок. Его движения плавные, уверенные. Расул подходит ближе, и его взгляд скользит с моего перекошенного лица на маму. – Проблемы?

– Кто это, доченька? – мама вытирает слезящиеся глаза, и новый приступ кашля сгибает её пополам.

Расул не ждет ответа. Он подхватывает маму, бережно, почти нежно принимая её вес на свои сильные руки. В этот момент подъезжает такси. Я бросаюсь к нему, но Расул быстрее.

– Свободен, – его голос тихий и властный. Водитель, пожимая плечами, трогает с места. Машина скрывается за поворотом.

Я стою, ощущая, как земля уходит из-под ног.

– Вы с ума сошли?! – кричу. – Это наша последняя возможность! У нас нет денег на частника!

– Успокойся, – Расул говорит настойчиво, но нежно. – Я сам вас отвезу. В хорошую клинику. К врачу, который мне должен. Он осмотрит твою маму.

– Я не смогу вам заплатить, – выдыхаю, ненавидя и свой дрожащий голос, и его спокойную сильную позу.

Расул наклоняется ко мне. От него пахнет дорогим парфюмом и дикой мужской силой.

– Деньги не нужны, – шепчет с улыбкой. – Сходи со мной на ужин. Один раз. И мы в расчёте.

Я смотрю в его тёмные глаза, в которых можно утонуть.

Время идет. Курсовая. Сессия. Жизнь, которая рассыпается на глазах.

Я не хочу. Каждая клеточка тела кричит об опасности. Но в его предложении не просто ловушка. Это мой единственный шанс спасти маму. И я соглашаюсь. Иду прямо в лапы хищника, притворившегося спасителем.

Вздрагиваю, возвращаясь в теплую реальность офиса.

В главной комнате стоит тишина. Та, что бывает перед боем. Все заняты последними приготовлениями.

Свят натягивает пиджак, который явно мал ему в плечах.

– Ну и имя… Василий, – бурчит он себе под нос, вживаясь в образ. – Получше не могли выбрать?

Это его новое имя на время операции – простоватый телохранитель Юлии Соколовой.

Мага ловит мой взгляд и коротко кивает. Его задача: быть невидимой страховкой, последним звеном, если все пойдет наперекосяк. Он не говорит ничего. Ему и не нужно.

Лейла подходит и протягивает мне памятку.

– Держи. Особенности речи Германа. Говорит о девушках, как о бракованном товаре. Никакого сочувствия в голосе. Для него это просто работа, конвейер.

Ирина молча наблюдает с другого конца комнаты. В ее глазах теперь не высокомерие, а холодная профессиональная сосредоточенность. Она здесь, чтобы следить за моим состоянием. После нашего разговора я понимаю: для нее это больше, чем задание.

Глеб, не отрываясь от мониторов, бормочет:

– Квартира Соколовой готова. Там все, что нужно: одежда, документы, косметика. Все брендовое, дорогое. Не забудь, что ты высокомерная сука. Вещи ждут тебя на месте. Маршрут построен. Наблюдение начнется, как только выедешь. Связь по протоколу.

Саид стоит в стороне, прислонившись к дверному косяку. Он не вмешивается в разговор. Но пристально смотрит на меня. Исламов изучает, как я держусь, как смотрю, ищет сомнение или страх под маской уверенности.

Когда он начинает отдавать последние распоряжения, его голос звучит ровно и жестко:

– Свят, твоя роль – тупой охранник. Никого лишнего не подпускаешь. Мага, она всегда должна быть в поле твоего зрения.

Но под этими словами я чувствую сдавленную ярость человека, который вынужден отправлять своих людей в самое пекло. И одно имя в этом списке значит для Саида больше всех остальных.

Постепенно комната пустеет. Все расходятся…

Саид отворачивается к окну, где уже сгущаются вечерние сумерки. Его плечи под футболкой напряжены.

– Я не хочу отпускать тебя, – выдыхает отчаянно.

Не отвечаю. Подхожу ближе. Саид не оборачивается.

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю и потому знаю, что за каждую из тех девчонок ты полезешь в пекло, – он резко оборачивается. В серых, почти белых глазах бушуют эмоции: страх, гнев, бессилие. – Умоляю, хрустальная моя…

Саид хватает меня за плечи. От его сильной хватки по телу пробегают мурашки, а внизу живота возникает стыдная теплая дрожь.

Исламов прижимает меня к себе так плотно, что я чувствую его всего: сильный мускулистый торс, напряженные бедра, исходящий от него жар. Мы слишком близко друг к другу.

– Не рискуй зря. Если что, я всегда рядом. И Мага… помни, – его голос срывается на низкий хриплый шёпот. Горячие губы касаются мочки, и мое тело отзывается дрожью. – Я ради тебя этот «Амариллис» сожгу дотла. Я ведь тебя…

Саид не договаривает. Наши губы в сантиметре друг от друга. Его дыхание пахнет кофе и сигаретами. Не могу дышать. Этот момент – все для меня. Предательское желание растекается по венам. Приоткрываю губы, приглашая.

И я тебя…

Внезапный стук в дверь возвращает нас обоих в реальность.

– Лика! Время! – раздается бас Свята.

Саид отпускает меня. Кожа горит в тех местах, где он меня касался. Во взгляде серых глаз ярость, боль и обещание.

Я не имею права на слабость! А Саид – моя самая большая слабость. И хорошо, что мы не будем видеться некоторое время. Остыну. Приду в себя.

В коридоре ждет Свят. Он молча кивает в сторону двери.

Я прохожу мимо него, направляясь к выходу.

Дверь офиса «Варвара» закрывается. Начинается шоу…

ГЛАВА 11. Костюм из кожи

Лика

Поездка до моей подставной квартиры тянется, кажется, бесконечно. Свят быстро вошёл в роль: молча крутит руль навороченного «Мерседеса», глаза беспокойно бегают по зеркалам. Говорить нам обоим не хочется. Слова сейчас лишние.

В голове прокручиваю наш разговор с Саидом. Невысказанные слова, повисшие в воздухе между нами. Изменилось бы что-то, признайся я ему?

Люблю…

А умею ли я вообще любить? Что это за чувство, что царапает изнутри грудную клетку при одной мысли об Исламове?

Я ведь навсегда запретила себе чувствовать. Выжгла калёным железом все мечты о семье, о надежном плече, о мужчине, который будет не ломать, а просто любить.

Они все хищники. Рано или поздно показывают клыки.

– Здесь очень… красиво, – почти шепчу, когда Расул приводит меня в ресторан в самом центре Москвы.

Роскошь давит. Высокие потолки, приглушённый свет бронзовых бра, тёмно-бордовый бархат на стенах. Столики из чёрного дерева.

На каждом одна-единственная фиолетовая орхидея. Официанты в безупречных смокингах скользят бесшумно, как тени. А за огромным панорамным окном – Москва вся в золоте куполов и холодном блеске огней.

Я ёрзаю на стуле. Моё дешёвое трикотажное платье, купленное год назад на распродаже, кажется здесь кричащим пятном позора.

– Расслабься, Лика, – говорит Расул властно. – Ты здесь со мной.

– Мне кажется, на меня все смотрят.

– Если только с восхищением, – его тёмный хищный взгляд оценивающе скользит по мне. От него все внутри сжимается. – Я пугаю тебя?

– Нет, – вру. – Просто я не из этого мира. И до сих пор не понимаю, чем тебе приглянулась.

Расул улыбается. Идеально-белые зубы. Уверенность. Моё неопытное сердце тогда приняло это за силу. Глупое, наивное сердце.

– Пока ты со мной, тебя никто не тронет, – его голос низкий, бархатный. Он подзывает официанта. – Мне виски. Девушке воду со льдом. Она не пьёт.

Он делает заказ за меня. Не спрашивает. Фуа-гра с инжирным чатни. Шоколадное суфле. Когда передо мной ставят маленькую тарелку, в горле встаёт ком. Это слишком. Красиво, дорого, но не моё.

Первый кусочек тает на языке бархатным облаком, но я не чувствую вкуса, только землистый привкус чужих денег. Глотаю, и холодные мурашки бегут по спине. Я не должна здесь находиться.

Расул наблюдает. Изучает. Я отворачиваюсь к окну, к этим ослепительным кремлёвским звёздам, которые сейчас кажутся не романтичными, а ледяными и бесконечно далёкими.

Доходит очередь до десерта. Тёплое суфле в тёмной чашечке. Кондитер надрезает верх и вливает внутрь густой дымный соус. Должно быть волшебно.

Но когда я пробую, тёплый шоколад обжигает нёбо. Он сладкий, горький, пьянящий. И удушающий. Каждый глоток – пощёчина моему вкусу, привыкшему к гречке и чёрному хлебу.

По щекам разливается румянец. Не от удовольствия – от беспомощности. Расул купил этот ужин. Оплатил лечение моей матери. И теперь, кажется, покупает и меня.

А я сижу, зажатая между стулом из орехового дерева и его тяжёлым взглядом, и мечтаю только об одном – исчезнуть.

Но даже это не стало для меня тревожным звоночком. Лишь спустя годы терапии я поняла: моё тело кричало уже тогда. НЕТ! НЕЛЬЗЯ! ОН ОПАСЕН! Но я позволила принять контроль за заботу. Желание обладать за любовь. И это меня чуть не уничтожило…

– О чём задумалась, Юлька? – голос Свята возвращает меня в реальность. Он тянется к карману, достаёт жвачку, швыряет пластинку в рот. – Ты сама не своя.

– Меня так легко прочитать?

– Ты словно перенеслась в прошлое, – хмыкает он. – Ты порой так делаешь, когда думаешь, что никто не видит.

Хмыкаю в ответ. Юлия Соколова – женщина, для которой трюфеля и фуа-гра – обыденность. Мне предстоит на время стать Расулом в юбке. Ирония, однако.

– Приехали, красавица, – Свят глушит мотор. – Тачка что надо. Реагирует на каждое движение, будто читает мысли. Прям как идеальная любовница…

– Во всем ищешь плюсы? – перебиваю, вылезая из машины. Сжимаю в руках сумку. Такое чувство, что ключ от проклятой квартиры вот-вот прожжет в ней дыру.

– Естественно, – скалится громила и надувает пузырь. Лопает. Вздыхаю. Вечный ребёнок.

Двор элитного ЖК ограждён высоким забором, чистота идеальная. Не удивлюсь, если тут даже пылесосят.

Консьержка, пожилая женщина с лицом советской библиотекарши, окидывает меня равнодушным взглядом.

– Юлия Соколова, – говорю высокомерно, словно она должна знать, кто я такая. – Мои вещи должны были привезти днем. Это Василий, мой охранник. По всем вопросам к нему.

– Угу, – хмыкает она.

Лифт ведёт прямо в пентхаус. Когда двери открываются, я замираю на секунду. Бездушный минимализм. Стерильная пустота, где каждый предмет отполирован до безжизненного блеска.

Свят присвистывает.

– Дорого-богато, Юлька. Я пойду потрещу с бабкой, нам нужны лишние глаза. С утра буду ждать тебя у подъезда.

– Принято.

Он уходит. Я остаюсь одна в тишине чужого жилья. За диваном лежит чёрный кожаный чемодан. В нём оборудование: миниатюрные камеры-булавки, микрофон-жучок в виде зарядки, сканер радиоканалов, два одноразовых телефона с крипто-шифрованием и пачка микро-наушников. Всё чистое, неотслеживаемое. Работа Глеба. Моя жизнь теперь упакована в этот кейс.

Внезапно в кармане пищит телефон, вернее, телефон Юлии Соколовой. Сообщение с зашифрованного номера.

«Завтра к вам приедет человек. У него будут дальнейшие инструкции. Можете не отвечать. До встречи, Юлия. Г.М.»

Сжимаю девайс в ладони.

Что ж… Герман заглотил наживку. Теперь осталось только подсечь и вытащить рыбку…

ГЛАВА 12. Искушение тишины

Лика

До поздней ночи я расставляю оборудование, общаясь с Глебом по защищенному каналу связи и одноразовому мобильному.

Понимаю, что уже утром мне придется раствориться в образе стервы, которую возбуждает насилие. Но сейчас, в ночной тишине, хочется поймать хотя бы крупицу былой легкости.

Управившись с техникой, я сажусь напротив панорамного окна и смотрю на холодный, равнодушный город. Он сияет сотнями огней. Всюду люди, жизнь, чужие сны. А я чувствую себя как никогда одиноко в этой дорогущей стеклянной коробке.

Тянет позвонить Саиду. Просто так. Услышать его хриплый голос, который рычал на меня сегодня утром и нежно шептал мне ночью.

Признаюсь, на миг маленькая девочка внутри меня поднимает голову и начинает хныкать, проситься на ручки. На вполне себе конкретные ручки.

На сильные жилистые руки Саида Исламова, к которому, вопреки всем логическим доводам и инстинкту самосохранения, тянется мое глупое, непокорное сердце.

Когда тоска достигает апогея, я резко встаю. Потягиваюсь. Хватит ныть! Я не из тех женщин, которые готовы усесться мужчине на шею и свесить ноги. Я из тех, кто зубами выгрызает свой путь к свету.

Иду в душ. Ванная напоминает стерильный будуар: дождевая панель во всю стену из черного стекла, матовый кафель, пол с подогревом. Ни одной лишней детали, только дорогой минимализм. На полке десятки флаконов. Только лучшие бренды, все парфюмированное и до невозможности дорогое.

Я не владею данными о нашем бухгалтерском балансе, но вряд ли «Варвар» может позволить себе подобные вложения. Значит, деньги от нашего заказчика.

Я не спрашивала у Саида, кто поручил нам задание уничтожить «Амариллис», но теперь, в этом душевом плену, становится дико интересно. И немного страшно.

Тыкаюсь лбом в мокрый кафель. Саид… Саид… Могу ли я позволить себе маленькую шалость?

Вспоминаю, как полгода назад, на предыдущей миссии он заботился обо мне, когда меня избили. Не просто помогал, а опекал.

Рычал, если я пыталась поднимать тяжести. Бормотал под нос ругательства, застилая мою постель. Делал горячий чай с лимоном. Аккуратно перевязывал раны.

Сидел со мной, когда у меня был жар.

Накрываю грудь руками. Соски уже твердые и чувствительные. Сжимаю их пальцами, и с губ срывается непроизвольный сдавленный стон.

– Боже…

От одной мысли о нем… о его тихой заботе, мое тело вспыхивает как спичка. Одной рукой лаская грудь, я опускаюсь ниже по животу. Вместе с горячими струями воды поглаживаю свое тело. Живот, талию. Ниже. Гладкий бритый лобок.

Стискиваю зубы от стыда. Как можно одновременно сгорать от смущения и дикого желания? Словно он видит… меня такой…

– Саид, – шепчу, и горячие струи смывают мой стон.

Ныряю пальцами между ног. Господи, так мокро! Я горячая, влажная, готовая. Отпускаю к чертовой матери весь контроль.

Стону, выводя нетерпеливые круги вокруг клитора, ощущая, как мои собственные соки смешиваются с душевой водой. Расставляю ноги шире, прикрываю глаза. И вижу его… Не мускулы, не красивое суровое лицо… а именно эту заботу. Терпение. Кружку с чаем в жилистой мощной руке.

– Дура, – бормочу сама себе, чувствуя, как внизу живота нарастает напряжение. – Он же такой… мужественный… ммм… чертовски красивый… аааах! И глаза у него невероятные. А ты думаешь о его заботе и о том, как он делал тебе чай.

Ненормальная. Сломанная. Но именно эта мысль, этот парадокс кажется мне сейчас верхом сексуальности.

Когда мужчина, этот дикий варвар, готов ради тебя стать нянькой. Вытереть пот со лба. Бормотать глупости, лишь бы ты не отключалась…

Взрываюсь в невероятном ярком оргазме. У меня подкашиваются ноги, я вся дрожу мелкой дрожью. Уши закладывает, я не слышу собственный крик, заглушаемый шумом воды.

Опускаюсь на кафельный пол, обнимаю себя руками, стараясь удержать разлетающиеся осколки себя самой. На место эйфории неумолимо приходит горечь. Пустота. Одиночество.

– Его нет, идиотка! Ты одна и ты должна спасти этих девочек! Пошалили и хватит, – шиплю на себя, резко выкручивая кран.

Я быстро и методично, почти с яростью, домываюсь, выскакиваю из душа. Надеваю большой мягкий махровый халат.

Выхожу. Иду в спальню, где все так же шикарно и бездушно. Огромная кровать без изголовья, застеленная серым шелком. Ни картин, ни безделушек. Холодный свет встроенных светильников. Кажется, даже звук здесь глохнет, поглощенный идеальной отделкой.

Надеваю алую шелковую ночнушку. Тонкую, соблазнительную. Ложусь спать, стараясь думать о завтрашнем дне, а не о тепле ладоней Саида.

Утро наступает внезапно. Меня будит громкий настойчивый звонок в дверь. Резко распахиваю глаза.

Прокручиваю в голове вчерашний день. Встаю. Прямо так, в шелке, босиком, иду открывать. Юлия Соколова – стерва, знающая себе цену. И умеющая использовать свою сексуальность.

– Доброе утро, – на пороге стоит хмурый невысокий мужик в темной куртке. – Юлия?

– Именно так, малыш, – намеренно растягиваю слова, откидывая светлые волосы на другое плечо. Мне мерзко от самой себя.

– Вам доставка, – он протягивает маленький конверт из плотной бумаги. – Можете не расписываться. Просьба после прочтения носитель уничтожить.

Он разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. Закрываю дверь на все замки.

В конверте матовая серебристая флешка. Крошечная. На корпусе лаконичная буква «А» с изящной закорючкой.

Амариллис.

Вот же высокомерный ублюдок, этот Гордон!

Беру ноутбук, который мне приготовил Глеб. Для Юлии Соколовой. Там рабочие программы, «мои» кейсы, кое-какие «личные» фото и парочка запретных видео для создания образа порочной, циничной души.

Я более чем уверена, что на этой флешке есть программа-шпион, и она досконально прошерстит все, что есть на ноутбуке. Скорее всего, они используют нейросеть для анализа. И подробный отчет ляжет на стол Герману.

Вставляю флешку. На ней один файл. Блокнот. Открываю.

Доброе утро, Юлия Александровна.

Позвольте выразить признательность за предоставленные материалы. Ваш профиль – один из немногих, кто действительно понимает суть работы с «сопротивляющимся материалом».

Теория, однако, интересует меня меньше практики. Поэтому приглашаю Вас продемонстрировать Ваш метод уже сегодня. В 22:00 за вами заедет машина. Вы посетите одно из наших закрытых мероприятий, где сможете сразу применить свои компетенции для оценки «активов». Это и будет вашим собеседованием.

Форма одежды: вечерняя. На ночь ничего не планируйте.

Жду с нетерпением.

Г. А.

Закрываю файл, намереваясь сохранить его для анализа Лейлы. Но тут экран моего ноутбука гаснет, а когда вновь загорается, то файла уже нет. Интересненько…

ГЛАВА 13. Врата ада

Лика

– Хмм, – тяну, разглядывая косметичку Юлии Соколовой. Всё здесь кричит о деньгах: золотые крышечки, логотипы премиальных брендов. Я с косметикой всегда на «вы». Не до того. Жаль, не взяла у Лейлы пару уроков по стрелкам.

Свят качается на стуле, который скрипит так, словно молит о пощаде.

– Умеешь рисовать стрелки? – спрашиваю рассеянно, в очередной раз стирая ватным диском кривую линию с века.

– Если только на карте, – отвечает он, надувая пузырь из жвачки. Эти дурацкие пузыри, как ни странно, меня успокаивают.

– Бесполезен, – фыркаю беззлобно.

Я не выхожу из образа. Не уверена, что погасший экран ноутбука не активировал какую-нибудь программу-шпион. Для связи с Глебом мы выбрали небольшую кафешку напротив моего дома, туда я буду ходить за кофе ранним утром в определенные дни.

Наконец стрелки получаются ровными, и я чувствую лёгкую панику. Юлия Соколова должна уметь рисовать стрелки. Обязана!

– Время, – коротко бросает Свят.

Кивнув, быстро крашу ресницы, наношу на губы кроваво-красную помаду и стягиваю волосы в тугой стервозный конский хвост.

В гардеробной выбираю тёмно-изумрудное платье с закрытым верхом, длиной до колен. Оно облегает мое тело, как перчатка. Подчёркивает каждый изгиб. Соблазнять Германа не входит в мои планы, но статистика не врёт: красивых женщин слушают внимательнее. Мне нужно использовать любое оружие.

– Хоть маникюр сделала, – бормочу, надевая туфли на высоких каблуках в тон платью. – Ох, вечер будет длинным. И томным.

Каблуки я ненавижу. Даже армейские берцы – настоящий рай для моих ножек тридцать седьмого размера по сравнению с этими монстрами. Уже на втором шаге сводит лодыжку. А про мозоли я вообще молчу!

– Шикарно выглядите, леди-босс, – ухмыляется Свят, окидывая меня оценивающим взглядом. Так, будто впервые видит без камуфляжа. А ведь и правда впервые. Обычно в офисе я не хожу в платьях.

Беру сумочку, вздёргиваю подбородок.

– Я плачу тебе не за комплименты, Вася, – сухо бросаю, проходя мимо. Он срывает пиджак со спинки стула и следует за мной.

Лестничная клетка дышит холодной роскошью. Пол из полированного чёрного мрамора отражает свет хрустальных плафонов. На стенах висят абстрактные полотна в тонких золотых рамах. Воздух пахнет свежестью и деньгами. Очень большими деньгами.

Чертовы каблуки! Ноги начинают болеть уже у лифта. Но я держусь ровно. Всюду камеры. Любую из них может в эту секунду просматривать Герман. Безопасных зон не остаётся. Маска Юлии Соколовой, чуть пузырясь на лице, постепенно прирастает к коже каждым высокомерным взглядом, каждым острым словом.

– Добрый вечер, – раздаётся сзади мужской голос. – Я вас раньше тут не видел.

Даже не оборачиваюсь. Сосед? Или проверка от Германа? Слова срываются с губ помимо моей воли.

– А вы всех соседей знаете?

– Всех, – чувствую, как рядом напрягается Свят. – А вот цыпочку с такой задницей, да ещё в компании телохранителя… Звезда, что ли? Или блогерша? Познакомимся?

– Вася, – тихо говорю я.

Свят делает резкий выпад. Сзади раздаётся короткое бульканье и глухой звук падающего тела. Внутри всё сжимается. Это жестокость. Чистая, без прикрас. Такие, как Соколова, не спорят. Они устраняют.

Двери лифта открываются. Я вхожу. Следом, поправляя пиджак, вваливается Свят. На полу остаётся лежать мужчина. Высокий, привлекательный, в дорогом костюме.

– Он хоть живой? – сглатываю ком в горле.

– Просто вырубил. Пусть отдохнёт, – усмехается Свят. – Полезно будет. Может, научится с соседками знакомиться.

Внизу он открывает мне дверь машины.

– Настолько вошёл в роль? – уже в салоне позволяю себе улыбнуться.

– Надо соответствовать. Я башкой перед Саидом за тебя отвечаю. Проморгаю мелочь, он с меня шкуру сдерет.

Я замолкаю. Саид. При одном упоминании его имени внутри всё переворачивается. Вспоминаю вчерашний душ, свою слабость, стыд. Сорвалась. Жалкая раба тела.

– Ничего себе, – хмыкает Свят, когда мы съезжаем с шоссе.

Вокруг ни души. Только лес да темнота. Ни фонарей, ни ориентиров. Машину бросает на ухабах сельской дороги.

– Что за подвеска у этого «Мерседеса»?! – шиплю, едва не стукнувшись головой о стекло.

– Миль пардон, мадемуазель, – Свят выворачивает руль. – Ваши дружки не удосужились асфальт положить.

– Кретины, – вырывается у меня.

И вдруг тряска прекращается. Лес резко кончается, сменяясь гладкой идеальной дорогой.

– Это такая конспирация? – хмыкаю я, поправляя задравшуюся юбку. – Свят, ты на дорогу смотри, а не на мои ноги. Разве Саид тебе голову не откусит, если я пожалуюсь на домогательства?

– Эй! – басит он. – Смотри.

Впереди, в обрамлении вековых деревьев сияет особняк в викторианском стиле. Два этажа из тёмного кирпича, островерхие крыши, кружевные балконы и высокие стрельчатые окна, из которых льётся тёплый золотистый свет. Он кажется одновременно роскошным и пугающе нереальным, как декорация из готического романа.

Мы подъезжаем к высоким кованым воротам. К машине подходит охранник. Вооруженный до зубов, с совершенно пустыми глазами.

– Фамилия, – голос, как у робота. Даже меня пробирает дрожь.

– Соколова, – холодно бросаю, даже не глядя на него.

– Для вас особое парковочное место. Для охранника развлечения отдельно. Вас ждет Герман. Проезжайте.

Он нажимает кнопку, ворота разъезжаются.

– Вот и всё, – проносится в голове. – Меня лишили тыла на первом же этапе.

Не буду врать, присутствие Свята придавало уверенности. А теперь я остаюсь одна. В лапах хищника.