Читать книгу "После тяжелой продолжительной болезни. Время Николая II (адаптирована под iPad)"

Французский стратегический «План XVII» оказался слабее и сразу провалился. Главнокомандующий Жоффр тоже мыслил наступательно, собирался вести бои на территории неприятеля, поэтому французская армия незамедлительно вторглась в Эльзас-Лотарингию и Люксембург, однако повсюду была отбита и откатилась назад.

Однако у немцев дела тоже пошли негладко. Великолепный план Шлиффена-Мольтке оказался под угрозой, потому что Бельгия оказала упорное сопротивление, какого от нее никто не ждал. На проход через маленькую страну – с очень тяжелыми боями и немалыми потерями – германцы потратили гораздо больше времени, чем рассчитывали, и вышли на заданные рубежи только к 25 августа.

За это время на континенте успели высадиться британские дивизии, а у французов хватило времени перекинуть войска на защиту Парижа. Самым же неприятным сюрпризом для немцев была скорость, с которой русские мобилизовали достаточно войск, чтобы развернуть наступление на Восточную Пруссию. Первые бои там произошли уже 17 августа, а несколько дней спустя подошли и основные силы.

Оказавшись перед угрозой вражеского вторжения, немцы были вынуждены спешно снять с Западного фронта, накануне решающего сражения, два пехотных корпуса и кавалерийскую дивизию.

Кампания 1914 года на Западном фронте. М. Романова

Надежды на блицкриг провалились в сентябре, когда немцы в сражении на реке Марне не сумели разгромить франко-английские войска и взять Париж, хотя до него оставалось всего 40 километров. В решающий момент близость к столице даже помогла французам: они мобилизовали все парижские такси, набили автомобили солдатами и смогли заткнуть дыру в своей обороне.

Человеческая история не знала сражений такого масштаба и кровопролития. В общей сложности с обеих сторон в баталии участвовало 2 миллиона человек. Потери превысят полмиллиона.

Не сумев прорваться к Парижу лобовым ударом, немцы попробовали обойти город с севера, но точно такой же фланговый маневр предприняли и французы. В течение целого месяца, до середины октября, противники упорно повторяли одну и ту же тактику – до тех пор, пока не уперлись в Ла-Манш. Это взаимное движение назвали «Бегом к морю». В результате образовалась сплошная линия фронта на сотни километров. Война перестала быть маневренной и стала позиционной. Кавалерийские части, гордость тогдашних армий, в дальнейшем окажутся невостребованными. Судьбу сражений будут решать пехота, артиллерия и саперы.

Больше до конца года на западе ничего существенного не происходило. Центр войны переместился на восток.

В России начало войны, как это всегда бывает, вызвало невероятный эмоциональный взрыв. Подавляющее большинство депутатов Думы – за исключением трудовиков и социал-демократов – объявили, что оставляют «счеты с правительством» и будут оказывать ему полную поддержку. Энтузиазм охватил всё Общество, в том числе его либеральную часть. В российских городах – так же, как в германских, австрийских, французских – проходили массовые патриотические демонстрации. Казалось, все бурно радуются тому, что скоро будут убивать и умирать.

Столицу империи лишили ее неуместно немецкого имени и нарекли «Петроградом». Многие русские немцы, в том числе высшие сановники, стали менять фамилии на славянские. Саблер, обер-прокурор Святейшего Синода, взял фамилию жены и стал «Десятовским». Штюрмер, готовясь возглавить правительство, пожелает именоваться «Паниным», по матери.

Главнокомандующим царь назначил дядю, Николая Николаевича, обладавшего весьма представительной внешностью (рост – два метра) и популярного среди офицерства. Северо-Западный фронт (командующий Я. Жилинский) должен был воевать с германцами, Юго-Западный (командующий Н. Иванов) – с австрийцами.

Главком был настроен победительно. Он составил план, по которому Жилинскому следовало идти прямо на Берлин, а Иванову – прямо на Вену. При этом предполагалось, что первая задача окажется не столь трудной, поскольку у германцев на востоке было только 26 дивизий.

Для того чтобы мобилизовать всех запасных, по плану требовалось 45 дней, но союзники умоляли поскорее начинать – обстановка на Западном фронте была угрожающей.

В Петербурге, то есть уже в Петрограде, отлично понимали, что судьба войны сейчас решается под Парижем, и начали поспешное наступление на Восточную Пруссию – с двух сторон. Первая армия Ренненкампфа пересекла границу с востока, из Прибалтики, Вторая армия Самсонова – с юга, из Польши. Рассчитывали взять немецкую группировку Притвица в клещи.

Патриотическая манифестация

Атака застала неприятеля врасплох – германцы не ожидали от русских такой быстроты. Понеся серьезные потери в первых боях, Притвиц стал отступать и был готов эвакуировать всю Восточную Пруссию, однако новый командующий фон Гинденбург, получивший большие подкрепления с Западного фронта, решил использовать минусы вынужденной русской поспешности: несогласованность действий между Ренненкампфом и Самсоновым, недоформированность частей, неналаженность снабжения, недостаточное знание сложной местности (болотистой и лесистой).

Кампания 1914 года на Восточном фронте. М. Романова

Это была драка зрячих со слепыми. Германское командование точно знало дислокацию вражеских дивизий и наносило удары кулаком; силы русских были распылены и дезориентированы. Связь осуществлялась главным образом через незашифрованные радиограммы, которые перехватывались немцами.

Расплата за скоропалительное наступление и неверную оценку ситуации была тяжелой.

Не зная о том, что немцы получили подкрепление, Первая русская армия двинулась на Кенигсберг, Вторая повернула на запад, то есть они двигались по расходящимся траекториям. В этот зазор, у Танненберга, и нанес свой удар Гинденбург, обрушившись всей массой на группировку Самсонова. Центральная ее часть – пять дивизий вместе с штабом армии – попали в окружение. Командующий Самсонов застрелился, девять генералов были убиты, еще девять и вместе с ними пятьдесят тысяч солдат попали в плен.

Фронт сдвинулся на восток, русские перешли к обороне. Командующий Жилинский, ответственный за случившееся, был снят и заменен генерал-адъютантом Н. Рузским. Тот сразу же попытался взять реванш за самсоновскую катастрофу и перешел в наступление в Литве, но результаты были незначительны, а потери велики.

Еще одно крупное русско-германское сражение произошло в районе Лодзи, в ноябре. Теперь атаковали немцы. В череде хаотических боев, длившихся две недели, обе стороны истощили свои силы и ничего существенного не добились (но город Лодзь, крупный индустриальный центр, русские потеряли).

Последняя битва кампании на северном участке состоялась в декабре – «Сражение на четырех реках» (Бзуре, Равке, Ниде и Пилице). Оно опять было безрезультатным – и чрезвычайно кровопролитным. Русские потери составили почти 200 тысяч человек.

На Юго-Западном фронте дела шли много лучше – во всяком случае поначалу, хотя, в отличие от Германии, Австро-Венгрия бросила против России свои основные силы, 850 тысяч штыков и сабель. Против Сербии действовали только 200 тысяч солдат, поэтому подавить сопротивление маленькой страны австрийцы не смогли. Белград они взяли только в конце года, но сербская армия, отступив, сохранила боеспособность.

С середины августа до конца сентября в Галиции происходили бои и сражения, получившие общее название «Галицийская битва».

Русское командование надеялось мощным ударом сразу вывести из войны менее сильного из двух противников. «План Шлиффена» ставил перед союзником задачу более скромную: Австро-Венгрия должна была продержаться достаточно долго против основных сил врага, чтобы Германия успела одержать победу на западе.

Четыре русские армии, более миллиона солдат, после очень упорной борьбы, чаще побеждая, чем терпя неудачи, заняли Восточную Галицию и Буковину, захватили город Львов, перешли Карпаты и обложили главный пункт австрийской обороны крепость Перемышль. Это, безусловно, была тактическая победа. Однако свою главную задачу русская армия не осуществила. Австрийцы потеряли больше трети солдат, но устояли. Правда, не в одиночку – так что австрийцы со своей задачей тоже не справились. В критический момент битвы немцам пришлось выручать союзника, нанеся отвлекающий фланговый удар по войскам Юго-Западного фронта в районе Варшавы и крепости Ивангород. Этот маневр спас Австро-Венгрию от разгрома и восстановил равновесие сил.

Осада Перемышля. Лубок

В ноябре, когда германские войска увязли в Лодзинском сражении, часть войск Юго-Западного фронта попыталась прорвать австрийскую оборону в направлении Кракова, но из этого ничего не вышло.

К концу года линия русско-австрийского фронта стабилизировалась. Обе армии были обескровлены.

В октябре у России появился новый враг, Турция, и новый фронт – кавказский. Ни по масштабу операций, ни по своему стратегическому значению он не мог сравниться с основным театром войны, однако постоянно требовал и подкреплений, и снабжения. Там приходилось держать сначала 150 тысяч солдат, а потом и больше, потому что в декабре турки активизировались и попытались вторгнуться в русское Закавказье.

Если коротко подвести итоги кампании 1914 года, картина получается следующая.

«План Шлиффена» провалился. Разбить противника по очереди германцы не смогли. Произошло то самое, от чего их предостерегал Бисмарк: развернулась полномасштабная война на два фронта. По сути дела, судьба войны уже решилась. Центральные державы упустили шанс на победу. Главный стратег блицкрига Хельмут фон Мольтке был снят с поста и отправлен в отставку.

Однако просить мира в Берлине и Вене пока не собирались. Опыт боев продемонстрировал высокие боевые качества немецкой армии и, что важно, способность австро-венгерской армии держать русский фронт. У германских военных стратегов оставалась надежда в следующем году переломить ход войны, «поменяв очередность», то есть сначала разгромить Россию, а потом, освободившись на востоке, обрушиться на французов с британцами.

По имевшимся у немцев данным, силы самодержавной империи были подорваны. Запасы вооружения и боеприпасов у русских иссякли, военная промышленность не была рассчитана на ведение длительных боевых действий подобного размаха, а костяк регулярной армии сгинул в Восточной Пруссии и Галиции.

Всё это было правдой. Генерал Брусилов пишет: «За три с лишком месяца с начала кампании большинство кадровых офицеров и солдат выбыли из строя, и оставались лишь небольшие кадры, которые приходилось спешно пополнять отвратительно обученными людьми, прибывшими из запасных полков и батальонов. Офицерский же состав приходилось пополнять вновь произведенными прапорщиками, тоже недостаточно обученными. С этого времени регулярный характер войск был утрачен и наша армия стала все больше походить на плохо обученное милицейское войско».

Однако и в России о мире никто не думал. Только мало кому известный эмигрант Ульянов-Ленин написал, что «с точки зрения рабочего класса и трудовых масс России, наименьшим злом было бы поражение царской монархии», но эта позиция (ее назовут «пораженчеством») пока не нашла поддержки даже у большинства социал-демократов.

Прольется еще много крови, прежде чем все устанут от войны и возложат вину за ее тяготы на правительство.

Тысяча девятьсот пятнадцатый год

Все главные события года были военными. Правда, в ноябре профессор Эйнштейн представил Прусской академии наук свою теорию относительности, но эта мелочь, кажется, даже не удостоилась газетной заметки.

В мае к Антанте присоединилась Италия. Этому предшествовала закулисная торговля. В свое время итальянское королевство принадлежало к противоположному лагерю и вступило в Тройственный союз с Германией и Австро-Венгрией, но настроения в итальянском обществе давно переменились. Полуостровное государство претендовало на пограничные австро-венгерские провинции, где проживало много этнических итальянцев. К 1914 году вопрос стоял так: Италия или сохранит нейтралитет – или выступит на стороне Франции, Англии и России. Рим попробовал шантажировать Вену, предложил австрийцам отдать несколько спорных территорий, и тогда войны не будет. Правительство Франца-Иосифа согласилось пожертвовать только частью провинции Трентино. Тогда Италия подписала секретный Лондонский пакт с представителями Антанты и через месяц начала военные действия.

Перелома в войне это не произвело, поскольку итальянская армия была хоть и многочисленна, но не особенно сильна, однако открытие еще одного фронта заставило австрийцев перебросить часть войск с востока. Это спасет Россию от полного разгрома во время тяжелейшей весенне-летней кампании.

В сентябре пополнились ряды и противоположной стороны – к ней присоединилась Болгария в надежде взять реванш за недавно проигранную войну. В то время казалось, что после внушительных успехов на Восточном фронте германо-австрийская сторона близка к победе. Благодаря участию Болгарии с ее полумиллионной армией австрийцы наконец разгромили Сербию, с которой не могли справиться больше года.

Возникли предпосылки и для вступления в войну главной экономической державы мира – Соединенных Штатов Америки. До сих пор американцы наблюдали за европейским безумием издалека, не собираясь принимать участие в этом далеком конфликте. Но в мае немецкая субмарина торпедировала в Атлантике британский пассажирский пароход «Лузитания», следовавший рейсом Ливерпуль – Нью-Йорк. Среди погибших было много граждан США. С этого момента американское общество и пресса начинают относиться к Германии враждебно. Полтора года спустя это закончится вступлением Америки в войну, что в значительной степени и определит ее исход.

Гибель «Лузитании». Газета «Лондон ньюз»

Год весь состоял из сплошных кровавых ужасов, но даже на этом фоне выделяются чудовищные события, произошедшие в Турции, где правительство и армейское командование развернули массовые репрессии против армянского населения. Часть армян, турецких подданных, симпатизировала России и оказывала помощь русским войскам, но карательным мерам были подвергнуты не только активные враги Стамбула, а весь народ. Военный министр Энвер-паша заявил, что неудачи армии на русском фронте объясняются «армянским вредительством» и что единственный путь к победе – выселить всех армян из прифронтовых областей. Произошло, однако, не переселение, а истребление. Это был первый в XX веке опыт геноцида, то есть уничтожения целой нации без разбора правых и виноватых. Турки и прежде жестоко расправлялись с непокорными, но теперь дело не ограничилось резней и массовыми казнями. Сотни тысяч мирных жителей были под конвоем отправлены в сирийскую пустыню, в концлагеря, причем депортация происходила так, что мало кто доходил до места назначения. Эти жуткие шествия получили название «маршей смерти». По самым умеренным оценкам число жертв составило 600 тысяч человек.

Депортация армян. Апрель 1915 года

В начале сентября в швейцарском селении Циммервальд состоялась встреча тех социалистов (немногочисленных), кто не поддался военно-националистическому угару. Делегаты из десяти стран приняли заявление с осуждением «империалистической бойни» и призвали пролетариат бороться за прекращение войны. Группа Ульянова-Ленина, добивавшаяся иной резолюции – о том, что нужно превратить империалистическую войну в гражданскую, – осталась в меньшинстве. Эффект декларации скажется еще нескоро, лишь когда народы смертельно устанут от бесконечных жертв. И в конечном итоге возобладает не пацифистская, а ленинская идея. На смену одной бойне придет другая. Во всяком случае в России.

На западном театре в 1915 году было относительно тихо – по сравнению с монументальными сражениями на востоке.

Немцы перешли к обороне – в основном ограничивались тем, что удерживали линию фронта. Французы и британцы залечивали раны минувшей осени, укреплялись, накапливали силы – одним словом, пользовались передышкой.

Самым ярким эпизодом стала апрельская демонстрация Четвертой германской армии под Ипром. «Демонстрацией» ее называют, потому что истинной целью наступления было не устроить прорыв, а напугать противника и помешать его активным действиям в помощь Восточному фронту, где в это время начинались решающие бои. Немцы использовали новое устрашающее оружие – ядовитый газ. (Вообще-то впервые он был испробован на русских, в январе, но тогда из-за мороза поражающего эффекта не возникло). Желто-зеленые тучи хлорина отравили пятнадцать тысяч человек и вызвали всеобщую панику. Но в образовавшуюся брешь немцы не вторглись, их главная цель была достигнута. До конца года крупных сражений на Западном фронте не будет.

Активно действовал только британский флот. В январе он потрепал немцев у Доггер-банки (большой отмели в центре Северного моря), а в апреле, совокупно с французской эскадрой, обеспечил высадку десанта на берегах пролива Дарданеллы, в непосредственной близости от Стамбула. По плану, составленному Антантой, эта операция должна была вывести из войны Турцию и установить прямую морскую связь между Россией и ее западными союзниками.

Однако захваченный плацдарм расширить не удастся. Турецкая армия окажется более серьезным противником, чем предполагали организаторы операции. В начале следующего года англо-французские войска, потеряв больше 200 тысяч человек, будут эвакуированы.

Прошлогодний успех в Восточной Пруссии – по контрасту с неуспехом на Марне – создал у германского командования впечатление, что «слабым звеном» Антанты является Россия и что слаженного немецко-австрийского натиска она не выдержит. Австрийцам, как уже было сказано, пришлось выделить часть сил для нового итальянского фронта, зато германцы перекинули из Франции семь пехотных корпусов и шесть конных дивизий. В общей сложности на русском направлении было сосредоточено 107 дивизий и невиданное количество орудий.

Газовая атака. Ф. Матанья

Началась кампания, однако, с наступления и большого успеха Юго-Западного фронта. В марте пала австрийская крепость Перемышль. Около 120 тысяч солдат сдались в плен. Это был самый большой триумф русского оружия за всю войну.

Но победа скоро обратилась поражением. Выдвинувшись на запад, русские корпуса оказались внутри выступа, на который нацелились союзные немецко-австрийские войска.

В месте основного удара, близ Горлице, командующий 11-й армией фон Макензен собрал кулак, причем преимущество в огневой силе было абсолютно подавляющим: шестикратное в обычной артиллерии и сорокакратное в сверхтяжелой. К тому же у немцев было в среднем по 1200 снарядов на одно орудие, а у русских только по сорок. Невиданная в истории артподготовка предрешила исход сражения.

В мае началось Великое Отступление. Чтобы не угодить в котел, русское командование всё время отводило войска, иногда пытаясь удержать фронт – и снова откатываясь. Вернули и Перемышль, и Львов. Потеряли Варшаву и всю Польшу. Потом Литву.

Отход, временами беспорядочный, длился всё лето. Линия фронта стабилизировалась только к осени, сдвинувшись на восток в среднем на 500 километров. Теперь она проходила по вертикали Рига – Двинск – Барановичи – Тернополь. Огромная, густо населенная территория с большими городами и промышленными районами была утрачена. Потери достигали 2,5 миллиона человек – вдвое больше, чем численность всей русской армии мирного времени.

Великое Отступление 1915 года. М. Романова

Но и для Центральных держав при всех победах кампания оказалась неудачной. Вывести Россию из войны они не смогли. Хоть и очень ослабленная, подломленная, пожалуй, даже смертельно раненная, Россия выстояла и продержится еще полтора года. А на западе, воспользовавшись передышкой, союзники накопили достаточно сил для новых сражений.

На Кавказе тоже шли бои, хоть и меньшего размаха. Выяснилось, что в турецких поражениях повинны вовсе не армяне. Их всех истребили или депортировали, но это османской армии не помогло. В конце года армия генерала Н. Юденича (одного из будущих белогвардейских вождей) начала наступление в районе Эрзерума и нанесла противнику весьма чувствительное поражение. Сама крепость Эрзерум падет в феврале, но к новому году исход операции был уже предрешен.

Однако этот относительно небольшой успех не мог компенсировать ужасающие потери года.

Главной причиной поражения было состояние не армии, а тыла. Страна не готовилась к столь продолжительной войне. Не хватало пушек, снарядов, обмундирования, рабочих рук в тылу.

Мобилизовали шесть с половиной миллионов запасных, а винтовок на складах имелось только пять миллионов. Фронту ежемесячно требовался миллион снарядов, поставляли же в десять раз меньше. Во время артподготовки у Горлице немцы выпустили 700 тысяч снарядов, то есть семимесячную продукцию всех русских оборонных заводов.

Из-за того что столько работников были оторваны от труда, начались перебои с продовольствием. В июне пришлось вводить карточки, а к концу года потребительские цены выросли почти в полтора раза.

Попытка привлечь к тыловым работам жителей Средней Азии (освобожденных от воинской повинности), как уже рассказывалось, привела к восстанию – пришлось отправлять в Туркестан дополнительные войска.

Но хуже всего было то, что опять, как в Японскую войну, начался разлад между Властью и Обществом. Энтузиастическая поддержка первых месяцев сменилась сначала разочарованием, а потом раздражением и возмущением.

Разумеется, были попытки свалить вину за поражения на внутренних врагов. Началась всеобщая шпиономания. Следуя турецкому рецепту, стали депортировать из прифронтовых областей еврейское население (без восточных зверств, но все равно с неизбежными жертвами). Тяжело пришлось многочисленным русским немцам – в Москве несколько дней громили магазины, принадлежавшие людям с подозрительными фамилиями.

Пресса широко освещала суд над жандармским подполковником Мясоедовым, якобы продававшим врагу военные секреты.

Шпионом он, как потом установили, не был, но оказался очень удобным громоотводом для общественного гнева. Во-первых, жандарм, что порадовало либералов. Во-вторых, что хорошо для журналистов, человек скандальной известности – несколько лет назад стрелялся на дуэли с самим Гучковым. В-третьих, и это главное, Мясоедов был близок к военному министру Сухомлинову, а это уже выводило измену на высокий уровень.

В результате несчастного Мясоедова повесили, а министра сняли и отдали под суд (правда, не за измену, а за плохую подготовку к войне).

Были и другие громкие отставки. Козлами отпущения стали министр внутренних дел Маклаков, обер-прокурор Саблер (хоть и ставший Десятовским), министр юстиции Щегловитов. Началась «министерская чехарда», которая продлится до самой революции.

В Москве перед немецким погромом

В конце августа император объявил себя верховным главнокомандующим. Это был поступок огромной важности – и немалого риска. С одной стороны, прекращался период двоевластия, когда военный вождь, великий князь Николай Николаевич, имел не меньше, если не больше значения, чем монарх. С другой стороны, отныне за любую военную неудачу отвечал лично Николай II. Кроме того, перемещаясь в Ставку, ближе к фронту, царь терял контроль над тылом, а в самодержавной стране это очень затрудняло управление. В решающий момент истории, в феврале семнадцатого года, царь окажется не в своей столице, а в Могилеве – и потеряет корону. В общем, поступок был мужественный, но опрометчивый, даже роковой. Тем более что реальным главнокомандующим являлся вовсе не Николай, а его начальник штаба Михаил Алексеев, военачальник опытный и осторожный. Под его руководством тяжелых поражений вроде Танненберга или Великого Отступления русская армия нести не будет.

Понемногу наладится и снабжение. Во-первых, появятся новые оборонные предприятия. Во-вторых, начнутся поставки из Англии и США. В-третьих, на помощь государству придет Общество.

В июле возникли две мощные организации, помогавшие государству в работе, с которой не могли справиться казенные службы.

Съезд предпринимателей создал систему военно-промышленных комитетов. Они занялись распределением сырья и заказов, взяв на себя роль посредников между частным бизнесом и официальными структурами. Председателем Центрального военно-промышленного комитета стал А. Гучков.

Одновременно возник «Земгор», совместный комитет Земского и Городского союзов (первый объединил земских деятелей, второй – депутатов городских дум). Земгор взял на себя распределение оборонных заказов среди мелких предприятий и кустарей (например, сапожников), но не ограничился этим и со временем занялся военно-строительными работами и транспортом, в первую очередь автомобильным.

Практическая поддержка Общества очень помогала фронту, но в то же время таила в себе серьезную опасность для Власти. Либеральные круги не желали оставаться помощниками и исполнителями, они хотели участвовать в принятии государственных, в том числе политических решений – после военных поражений в компетентность правительства никто не верил.

Именно с этого момента, с мрачного лета 1915 года, обостряется непрекращающийся конфликт либеральной оппозиции с самодержавием – конфликт, который закончится крахом монархии.

В июне кадетская партия выступает с требованием учредить «министерство общественного доверия», то есть поставить правительство под контроль парламента.

На июльской сессии Думы зазвучала резкая критика в адрес кабинета. Смена одних министров на других оппозицию не удовлетворила. Она, собственно, уже не могла считаться оппозицией, а превратилась в парламентское большинство. Образованный в августе Прогрессивный блок объединил почти три четверти депутатов.

В это время император и провозгласил себя верховным главнокомандующим – дабы продемонстрировать стране, что власть монолитна и сильна. С той же целью высочайшим указом был объявлен «перерыв» в работе строптивого парламента – на неопределенный срок. Пауза растянется на целых пять месяцев, до начала следующего года, и еще больше обострит раскол между правительством и Обществом. Критическое настроение сменится враждебным.

Итоги второй кампании заключались в том, что Россия очень ослабела – и в военном, и в политическом отношении. С августа 1914 года она потеряла большую территорию и четыре миллиона солдат (из них полтора миллиона пленными), надорвала свои силы и, что хуже всего, утратила внутреннее единство.

Реклама «Земгора»

Германии с Австро-Венгрией победы тоже дались недешево, а поставленная задача была не выполнена.

Зато очень усилились и окрепли западные участники Антанты. Отныне центр войны переместится на другую часть континента, и основное кровопролитие будет происходить там.